Ставь лайк, если заебался

      Пропахшая морозным сквозняком однушка скрывает в себе зарывающегося в плед по самую макушку Джисона. У него нет новогоднего настроения. У него вообще никакого настроения сейчас нет. Телефон разряжается слишком быстро, еда в холодильнике кончается примерно с той же скоростью, а денег не прибавляется сколько не впахивай. Синяя краска на волосах смывается в отвратительного оттенка зеленый, и он теперь больше похож на елку – ее в квартире нет, может они решили компенсировать недостаток не посоветовавшись с хозяином?        Звук шуршания в дверном замке обдает ледяными мурашками верхнюю часть спины и шею, секундно треморит руки, соседская собака заливается громким лаем, а Ппама лежит возле батареи и лишь лениво поводит ухом в сторону коридора.              – Как же я заебался! – родные стенания доносятся до Хана сразу после громкого стука захлопывающейся двери, затем еще несколько более громких нецензурных выражений проскальзывает в ответ падающим с обветшавших коридорных крючков-вешалок прямо на голову Хенджину вещам – эта рутина повторяется практически каждый день, но они ничего не делают, чтобы изменить ход событий или хотя бы купить нормальные новые крепления.               Хван входит в кухню, и на голове у него до сих пор мокрый беспорядок, метель за окном напоминает о себе даже в здании. Хан ежится и каждый раз благодарит себя за агорафобию, постоянную работу на удаленке, и за то, что музыку можно писать не выходя из дома. Новосибирск не щадит людей ходящих без шапки, и Хенджин смачно чихает в локоть своей спортивки. Паленый адидас на нем отвечает со всей возможной злобой, крича о том, что этот любимый рабочий костюм все же стоит выкинуть – он же тоже заебался и хочет тихонько долежать положенное в мусорном контейнере, а не терпеть еще с десяток часов на таком танцоре-хореографе.                            Ʒ Ã £ 6 Å Ӆ С Я .                            -- Ты охуеешь, че сегодня произошло... Один парень, который у меня в студии занимается, отдал мне два шарфа. Сказал – на новый год подарок. На мой совершенно логичный вопрос «какого хуя два?» сказал, что расстался со своей девушкой, хотел ей подарить в знак вечной любви и новогоднего презента, но она его кинула, он не успел, сказала «неуспешен», ну, вдруг мне, типа, пригодится..? Прямо перед праздниками бросила, прикинь какая сука! Так вот, он всю хорягу с кислой миной учил, хотя обычно позитивный, шо аж бесит, ну, я, стало быть, подбодрить его хотел как-то, но не в лоб же целовать, я шутить с ним пытался, поддерживать морально, а он мне это… – Хенджин протягивает руку к спортивной сумке и достает оттуда жутко теплые на вид вязанные фиолетовые шарфы. – Короче, на, ты же мерзнешь вечно.              – Спасибо, baby, – Хан улыбается, и, кажется, все внутри его тела согревается. – я ценю.              – Ты страдаешь хуйней, и, я тут прям сейчас понял, это походу проклятые шарфы. Посмотри вокруг – мы с тобой тоже неуспешны.              Заебался → Заебался                             ↑ ↓                            Заебался ← Заебался              – Покрасишь мне волосы? Я так устал в прошлый раз с этой хуйней возится в одиночку… успел заебаться 1500 раз за 1 час! Даже не пытайся побить мой рекорд. Опасно для физического и ментального здоровья. – Хан возится с холодильником и ящиками, достает несколько бутылок пива, шоколадный торт, чашку для замешивания краски, винные бокалы, смотрит на Хвана и разливает пузырящуюся желтую жидкость в неподходящую для этого по изначальной своей задумке посуду, ухмыляется.              – Ну, кто я такой, чтобы отказывать тебе в столь прекрасной обстановке…               Ощущения от чужих рук на своей голове Хану кажутся равнозначными пребыванию в нирване. Алкоголь приятой расслабленностью оседает где-то глубоко в теле, а шоколадный вкус остается прямо во рту. Он обязательно, как только будет возможность, облапает чужую бошку в ответ – новый мягкий ежик очень приятно ощущается на кончиках пальцев, хочется не прекращать гладить целую вечность это чудо домашней импульсивной смены имиджа-прически.               Руки Хенджина, даже несмотря на использование перчаток, остаются синими из-за краски и они ржут над этим во весь голос – тот как будто обмерз окончательно со своей любовью к свободе и почему-то полным отсутствием любви к нормальной теплой одежде. Под конец общей истерики Хван снова чихает и это веселит их еще больше. Это классный вечер чтобы признать, что мы все немножко заебались.              – В этой жизни – быть успешным не значит быть богатым или сильным. Быть успешным – значит иметь хотя бы одного друга, который верит в тебя и заботится о тебе. – Джисон тянет руку к чужой голове, склонившейся над скетчбуком в три погибели, чешет ее и теребит мягкие осветленные волосы. – Я уже успешен.              Когда попросили художественно изобразить текущее состояние:                            З              　 А              　 Е               е               е               е               。               。               .               .               。               。               е               е               Е              　 Б               А               Л               С              Я              – Я хочу в Питер. Или на Чеджу.              – Я хочу спать.              – Я хочу тебя. – Хенджин ухмыляется ему в ответ, а затем смотрит на наручные часы. 00:28.              – С новым годом.              – Тебя тоже.              – Я заебался.              – Я тоже.               И эти объятья настолько крепкие, что сейчас проломятся ребра, они не расцепляются, кажется, целую вечность, пиротехника за окном уже не раздражает, Ппама ласково жмется к ледяным ступням ног, одеяло шуршит и укутывает их, глаза закрываются и все вокруг перестает быть важным.       ***       Одеяло шуршит, застревает где-то неудобно, давит под коленом, но никто не шевелится — двигаться в этом состоянии кажется преступлением. Джисон утыкается носом в чужое плечо, Хенджин отвечает только тем, что двигается чуть ближе, без усилия, почти по инерции, как если бы просто не было другого варианта.       Пальцы скользят под тканью, кожа там теплее, и в этом ощущении так спокойно, будто именно оно удерживает реальность на месте, лениво двигаются — будто вслепую, без цели, просто потому что не двигаться совсем холоднее. Между ребрами и спиной, с какой-то интуитивной нежностью, которую даже объяснить нельзя, — просто тянуться ближе. Губы иногда встречаются, иногда скользят по щеке, по скуле, ни разу не попадая точно, и это не раздражает — наоборот, в этих неточных касаниях столько живого, настоящего, что аж вздыхается чуть тише. Кто-то сжимает пальцы на боку, но не крепко — как будто боится потревожить расслабленность, и тела двигаются в одном ритме — не слаженном, не идеальном, совершенно прекрасном, человеческом, утаскивающим куда-то за грань, прямо за закрывающиеся веки.              Дружеское напоминание –       не забывай свои корни,       помни:        Нет ничего лучше,        чем просто охуенно поспать.