Они будут счастливы

***

Гарри, Рон и Гермиона вышли из кареты и увидели замок. Огромный, величественный и безумного красивый, таким, каким он был и в первый год их обучения, будто его и не затронула война. Всего пару месяцев восстановительных работ. Да что там замок, все вокруг делали вид, что их не затронула война. Как будто им тоже хватило пару месяцев, чтобы привести в порядок психику, похоронить друзей, оплакать близких и жить дальше. Это очень раздражало Гарри. Они улыбались, шутили, держались за руки, строили планы, смотрели друг другу в глаза… Эти «все» — они жили дальше. Он — нет. Гарри как будто остался там, на вокзале Кингс-Кросс с Дамблдором. Может, так и надо было сделать? «Как жить после всего произошедшего? Что теперь делать? Нужно быть полными кретинами, бесчувственными суками, чтобы не ощущать в этом месте пустоту и уныние. Как блять им в голову пришла эта гениальная мысль? Ебучее Министерство, которое решило, что годик потусоваться в Хогвартсе совершеннолетним, прошедшим войну ребятам, пойдёт на пользу. Долбаёбы.» — думал Гарри и продолжал смотреть под ноги, пока шёл до замка. Ребята поддерживали его, были рядом, и он был благодарен, он видел поддержку и опору сейчас только в друзьях. Гермиона говорила, что в этом решении министерства и правда есть много пользы, несмотря на гнетущее ощущение, которое на всех навалилось, как только они сели в поезд. Так они смогут сдать экзамены («разумеется, блять, без экзаменов героев войны же никуда не возьмут?»), свыкнуться с существующей пост-военной реальностью, принять смерть близких, прожить всю боль и выйти во взрослый мир нормальными здоровыми людьми. («Серьёзно блять? Здоровыми? Может ещё и счастливыми надо выйти? Одновременный сеанс психотерапии. Я пас»). Но они не могли быть рядом постоянно. Когда Гарри оставался один, то всегда уходил внутрь себя, о чём-то думал, хотя через секунду ни за что бы не вспомнил, о чём там было. Церемония распределения по факультетам. Ужин. Какие-то слова. Идём спать. Ничего из этого Гарри не помнил. Если бы он мог видеть со стороны первый день в Хогвартсе, он бы заметил странную картину. Точно не то, к чему он привык за эти годы — первокурсники были тихие и испуганные, все ребята старше четырнадцати были точно такими же, как и он сам — смотрели в тарелку, молчали и только изредка поглядывали друг на друга. Учителя печальные и тревожные. Всем было тяжело и сложно. Такой он — первый год после войны. Когда эйфория и торжество от победы прошло, настала жестокая реальность — все устали. И все кого-то потеряли.

***

Гарри не спалось. Он натянул мантию-невидимку и пошёл бродить по коридорам. «И нахуя я куда-то иду? Здесь лежали Нимфодора и Люпин..... Здесь погиб Фред..... Блять, как ничего не чувствовать?» Он просидел до рассвета у, как он думал, входа в выручай-комнату, но она, конечно же, больше не открылась, и пошёл обратно в гостиную Гриффиндора. Снял мантию, сказал пароль. И от того, что он увидел дальше, ему сделалось нехорошо. Он увидел, как Дин Томас и Симус Финниган обнимались в общей гостиной. Не как они с Роном, по-дружески, а как пара. Дин похабно запустил свои пальцы в волосы Симуса, а тот положил свои руки ему на ягодицы. Они увидели Гарри, повернулись к нему как ни в чём не бывало. — Доброе утро, Гарри, — с улыбкой сказал Дин. — Доброе, как ты? — подхватил Симус. — Эмммм, всё в норме, я иду в комнату. — И Гарри стремительно вбежал наверх, к себе. Эмоции нахлынули, он даже не понял, что должен испытать — стыд, за то что застал их, может гнев, за то что они, оказывается, голубые, или раздражение, что у кого-то в личной жизни всё заебись. «Пусть идут в жопу, и долбятся в жопу, раз так хотят. Пусть вообще делают что угодно, мне всё равно.» Гарри кинул мантию на пол и приземлился на кровать с тяжёлым вздохом. Проснулся Рон. — Ты чего? — сонная рыжая голова высунулась из-под балдахина. — Не спалось… Рон? — А? — У тебя бывают мысли, что ты не хочешь жить? Рон окончательно проснулся, лицо его стало серьёзным и печальным одновременно. — Раз по десять в день, — голос Рона был грустным и обречённым, но он пытался улыбнуться Гарри. — Ты серьёзно? — Конечно. Тяжело всем. Гермиона часто плачет по ночам и кричит во сне, мама не отпускает свитер Фреда, вечно его за собой таскает, про Джорджа и говорить нечего. Джинни не выходила из комнаты ни разу после того как… — Я понял, — прервал его Гарри, пару секунд помолчал и продолжил, — если это важно для тебя, прости меня за сестру. — Да это не моё дело. Люди встречаются и расстаются, чё тут говорить. Какие извинения, всё в порядке. Вчера она сидела в купе с Джастином Финч-Флетчли, может уже…Эмм, прости. — Не парься, — Гарри махнул рукой, — сразу было понятно, что нам не по пути. — Наверное, — Рон почесал затылок, — Пора вставать. Пойдёшь на занятия? — А есть вариант не идти? — Гермиона сказала, что для всех второгодок посещение занятий не обязательно, главное подготовиться к экзаменам. Но она, разумеется, будет ходить на все, поэтому я тоже, — Рон сделал такое лицо, будто его осудили на пожизненное в Азкабане, только ещё обещали курс лекций по прорицанию ежедневно по 6 часов. Гарри улыбнулся. Впервые за последние месяцы. — Идём. Когда они спустились, Гермиона уже ждала их внизу. Симуса и Дина не было. Рон осторожно взял Гермиону за руку, аккуратно посмотрел на неё, не против ли она, и получив положительную реакцию, улыбнулся и двинулся вперёд. Они были как всегда втроём, но теперь Гарри чувствовал себя немного одиноким. Они пара. А он? Просто третий лишний. «В чём блять моя проблема?». Уже на первом уроке Гарри понял, что самое ебанутое решение было возвращаться сюда. Он закатил глаза и откинулся на стуле. Скучнейший в мире предмет — история магии. Всё тот же призрак что-то бубнит про Распутина. Плевать, что он там говорит, кому не похуй, что там творилось в какой-то, блять, чужой неизвестной стране сотню лет назад. Голова раскалывалась от нехватки сна. Он повернулся, чтобы размяться и увидел, как отвернулась от него белобрысая знакомая башка. Ого. Как он не подумал о нём? Последнее, о чём бы он мог помыслить, что Малфой тоже приедет на повторное обучение в Хогвартс. Хотя он, как и Гарри даже не проходил седьмой курс. Заставили? Может это было условие аврората… Как они там, держатся? Малфой выглядел ещё бледнее обычного, лицо осунувшееся, глаза впалые и грустные, смотрят в одну точку, печальные губы, зато волосы как всегда безупречно уложенные. Блять, у меня до сих пор его палочка. Надо... — Гарри! — вытащил Рон его мыслей. — Чё? — Урок уже закончился, идём на улицу. — А, да, пошли.

***

Они молча сидели втроём у озера и наблюдали за утками. Рон и Гермиона держались за руки, поглаживали друг другу пальцы и время от времени улыбались. Гарри старался игнорировать все эти миленькие знаки внимания и сбегал внутрь себя, чтобы сделать вид, что его здесь вообще нет. — Эмммм, Гарри, ты не против, если мы пойдём прогуляемся вдвоём? — самая неловкая фраза от Рона за последнее время. — Валите куда хотите, и поскорее, мне уже блевать хочется от ваших нежностей. Гермиона улыбнулась и закатила глаза: — А ты иди в спальню, уже становится прохладно, простудишься. Мы скоро вернёмся. Теперь пришла очередь закатить глаза Гарри, ничего не сказав, только театрально вздохнув, он поднялся и пошёл в сторону замка. Если бы ему к горлу приставили палочку и приказали объяснить, почему он пошёл в подземелье, а не к себе в гостиную, он бы и правда не смог объяснить. Но он шёл туда. Зачем-то. Просто шёл, гулял, бродил. Может хотел кого-нибудь встретить. Он сам не знает кого. Позже он себе объяснит — палочка. Конечно она. А что ещё? Он хотел вернуть её. Правда чужой палочки у него с собой не было, но он мог бы сказать, извиниться, попросить его подняться с ним за палочкой и отдать, или договориться, что он принесёт её сейчас, да в принципе было, что обсудить. Он не поблагодарил его за то, что тот вовремя её кинул и вообще…Чёрт, он только сейчас понял, как Драко ему помог в тот день. «Он мудак и всё такое, этого не исключить. Да не просто мудак, а самый-конченый-мудак из всех его близких знакомых. Блять, каких близких, просто знакомых. Вообще во всём мире. Всё, он мудак. Но он кинул свою палочку, чтобы я смог сразиться с Томом. И благодаря нему я победил.». «Грёбаный Малфой, пусть идёт лесом.» И злой Поттер отправился к себе в гостиную после часа блуждания по подземельям.

***

Так потянулись день за днём. Обычно Гарри приходил на пару занятий в день. Сидел за партой либо оперев голову на руки, либо полностью лёжа головой на парте, либо откинувшись на стуле и уставившись в потолок. Легко жить, не замечая ничего вокруг. Ну, если только немного белой шевелюры на первых рядах. «Он сидит один. Гойл завёл подружку, Забини видимо тоже. Крэбб.....земля пухом этому долбаёбу. А что, если бы я не успел его подхватить? Он дрожал, когда я взял его к себе на метлу. От страха? Мне тоже было страшно. Блятские мысли. Надо найти какую-то цель в жизни. Смысл, что ли.» — Гермиона, в чём твой смысл жизни? , — они сидели в Большом зале за обедом. Гермиона немного глупо улыбнулась. — Ну, для начала закончить учёбу, устроиться на работу. Я уже давно хочу работать в Министерстве магии. А если масштабно, то мой смысл жизни в друзьях, в семье, я хочу когда-нибудь в будущем завести свою семью и детей, — она украдкой посмотрела на Рона, — хочу приносить пользу этому миру, я хочу быть счастливой. - На этих словах она опустила глаза вниз, в тарелку и начала жевать. Гарри показалось, что слезинка капнула ей в тарелку, но он не стал акцентировать на этом внимание. Он задумался, а чего хочет он? Определённо, тоже быть счастливым, и семью, и детей, и быть занятым интересными делами. Он представил, как по большому дому бегают маленькие ножки, а он сам стоит и обнимается с любимым человеком… Он очнулся, только когда понял, что пялится на слизеринский стол, а Малфой удивлённо смотрит прямо на него. Он резко отвернул взгляд и решил, что уже наелся. Поспешил выйти из зала, оставив друзей одних.

***

Прошло чуть больше двух недель, как они вернулись в Хогвартс. Гарри лежал в кровати и не мог уснуть. Как обычно. Вдруг Рон начал сильно ворочаться, а потом закричал во сне, начал громко верещать, зарываться в одеяле, бить себя. Гарри подскочил к другу, разбудил его. Он чувствовал, как бешено колотится его сердце, Рон пытался ухватиться за воздух, стонал, махал руками. Гарри пришлось хорошенько надавать ему лещей, прежде чем тот пришёл в себя. Гарри наколдовал ему воды и сел рядом. Рон держался за голову. — Ебучие кошмары, когда это прекратится, — Рон скорее говорил просто в пустоту, чтобы отогнать сны, прошёлся рукой по лицу, по небритой щетине и громко зевнул. Дина и Симуса снова не было в комнате, Гарри с Роном были вдвоём. — Часто у тебя такое? — Да бывает периодически, мне снится, что ты умер. Потом всех мужиков зверски убивают, а наших девчонок насилуют и заставляют рожать детей этим уебанам пожирателям. Оба немного помолчали… Гарри нарушил тишину: — Мне тоже подобное снится. Снова тишина. Они сидели какое-то время и просто смотрели в пустоту. Может минут пятнадцать, а может и больше часа. Просто сидели рядом и молчали. — Ты любишь Гермиону? , — совсем неожиданно спросил Гарри — Ну, да… — Как будто Рон сначала не понял вопроса, а потом до него дошло — Конечно. И как друга, и как девушку, — он немного помолчал, — мы на днях, когда гуляли по лесу, решили, что не будем торопиться со свадьбой и детьми, потому что хотим сначала сделать карьеру… она хочет, я не против. Но я точно хочу на ней жениться. — Как ты понял, что она та самая? Они сидели на одной кровати, Рон облокотился на подушку, Гарри перелёг на другую часть кровати. Наверное, первый раз за несколько лет - просто болтали - о девчонках, о чувствах, о любви. Оба улыбались и смеялись. Рон рассказал, что чувствует к Гермионе и как много она для него значит, как всё померкло по сравнению с другими женщинами и что он точно знает, что она та самая. — А как ты относишься к Дину с Симусом? Ты знаешь о них? — вдруг спросил Гарри. — Дааа, никак особо не отношусь, я к таким вообще не отношусь, поэтому мне сложно рассуждать. Ну есть и есть, такая же любовь, чё тут такого. Гермиона сказала, они уже два года вместе. Просто сейчас перестали скрывать. — И что, по-твоему это нормально? — Гарри всегда думал, что уж Рон точно лютый гомофоб, и никак не ожидал услышать от него такие лояльные рассуждения. — А по-твоему нет? — Рон был в ещё большем недоумении от реакции Гарри на его ответ. — Я думал…к геям не хорошо здесь относятся. — У нас не так много геев в Хогвартсе. По крайней мере про кого мы знаем. И ко всем хорошо относятся. Финниган и Томас отличные ребята, какая разница. Ну нравится им мять жопы друг друга. Я просто этого не понимаю, как можно променять красивую тёплую женскую грудь на мужика. Согласись? — Да, наверное… — Чё? — Ну, я имею ввиду, я не трогал ничью грудь. — Чегоооо? — Рон как раз в это время пытался допить воду и так сильно поперхнулся, что Гарри пришлось похлопать ему по спине. — В каком смысле не трогал? Ты же…это… провёл с Джинни много времени наедине. В комнате повисла дикая неловкость… Но Гарри попытался ответить. — Я не знаю, просто не было удобного случая (случаи на самом деле были, и Джинни была очень даже "за", просто Гарри что-то мешало, он не мог решиться). — Дааа…дела.....я бы уверен, что вы…уже. Так ты девственник? Вопрос заставил Гарри врасплох, он в секунду сделался красным, как будто его застали за самым неприличным делом. — Ну, получается, да. Пауза. — Я тоже. Теперь Рон сидел красный, а очередь удивляться дошла до Гарри. — Дела…я тоже был уверен, что вы уже… — Мы не торопимся. И я не тороплю. Но я уже трогал… — Рон заулыбался, — ну ты понял. — Без деталей, прошу, — Гарри отмахнулся, — но ты так уверен, что тебе точно нравятся девушки? — Без сомнения. Точно. А…у тебя есть сомнения? Гарри сказал прежде, чем подумал, о чём мгновенно пожалел. Скорее, он пожалел прежде, чем сказал, но слова уже неслись наружу и он не мог их остановить. — Думаю, мне могли бы нравиться парни. Рон выпучил глаза на Гарри, как будто у него на голове только что вырос член. От этого он то ли рассмеялся, то ли впал в истерику, но выглядел он так, как будто сорвал джекпот. — Ты сейчас серьёзно? — Рон улыбался во все тридцать два зуба и говорил через истерический смех. Гарри сидел красный как помидор. Он пожалел, что прямо сейчас нельзя украсть маховик времени и просто ничего не говорить. Пусть бы лежал орал от своих кошмаров, придурок. — Нет, ты ничего не подумай, просто у нас с Гермионой были такие мысли насчёт тебя, а я не верил. Она с пятого курса твердила, что ты просто помешан... Эй? Ты чего? Гарри сидел, закрыв лицо руками от стыда и позора. Рон подсел к нему ближе, положил руку на плечо: — Друг, мне всё равно, кто тебе нравится — парни, девушки, да хоть оборотни или эльфы…но лучше не надо…я тебя всегда поддержу, и Гермиона тоже. Гарри продолжал сидеть не отнимая рук от лица. — Я клянусь, ты никого не удивишь, если кто-то увидит тебя с пацаном. Да, необычно и непривычно, но я уже сказал, у всех есть право на свободную любовь. Да, не такая как у меня. Чё теперь. Гарри, ты мой лучший друг. Хочешь встречаться с парнями — пожалуйста. Сегодня Рон открылся для Гарри с неожиданной стороны. Он знал, что его лучший друг будет всегда за него горой, что он примет и поддержит. Он был рядом, когда тот начал встречаться и когда расставался с его сестрой, был рядом во всех невзгодах и смертельных опасностях, и в глубине души знал, что если признается насчёт парней, тот тоже его поддержит, но всё же боялся. Он подумал, что наверное нужно было сначала сказать Гермионе, но…самое важное для него было — это мнение его самого близкого и лучшего друга, такого же мужчины. И Рон принял, понял и поддержал. — Спасибо, друг, — Гарри отнял руки от лица и посмотрел Рону прямо в глаза. Стало понятно, что он об этом думал уже какое-то время, но не решался рассказать. Гарри давно чувствовал что-то странное внизу живота, и это было точно не по отношению к девчонкам. Но признаться, даже самому себе, было катастрофически тяжело. Сейчас, когда все чувства обострены до предела и он ищет хоть какой-то смыл в жизни, может именно это признание станет для него спасательным кругом. Хотелось бы в это верить. — Так…что…я тебе нравлюсь? — Рон подошёл к зеркалу, осмотрел себя и даже немного поиграл мышцами. — Чего? Нет! — Гарри не ожидал такого вопроса и сильно удивился. — Почему? — Блять, чё за вопрос? Ты мой друг. — А кто тебе нравится? — лицо Рона расплылось в широчайшей улыбке, он подобрался поближе в Гарри и сел обратно на кровать. — Нет, ты точно не готов к этой информации. — Ой, давай говори сам, из тебя теперь всё клещами вытаскивать? — Если можно бы улыбке растянуться шире, причём ехидной улыбке, Рон растягивал бы её и дальше. В ход так же пошли брови. Рон играл ими и был просто вне себя от радости. — Рон, на сегодня достаточно информаци, ты уже итак знаешь больше, чем твой эмоциональный диапазон может пережить. — Хочешь я сам скажу тебе, кто он? , — дебильная улыбка Рона уже выросла на километр, и если можно было бы, Гарри знатно бы врезал по ней, потому что нехер ехидничать. — Ты ни за что не… — Хорёк Малфой, я прав? — Блять, — Гарри подавился воздухом и пару секунд не мог задышать, — чё? как ты?..я…, — вздох принятия, — откуда ты… — То, как вы сверлите друг друга взглядами уже вся школа видит. — Мы не…то есть…чего? Он сверлит меня? То есть, он смотрит на меня? — Ты постоянно залипаешь на него, а он на тебя. Ты вообще ничего вокруг не замечаешь или как? Ты в курсе, что за последние две недели Малфой все 14 дней смотрел на тебя каждый урок. И в Большом зале. И на улице. И где ты там ещё обитаешь. — Думаешь…он…думаешь я ему тоже нравлюсь? — Ну, сотню галлеонов я бы точно поставил. — Пиздец. — Пиздец. Дожили. Обсуждаем с тобой, что ты нравишься Хорьку. — И как ты? — Слушай, он редкостный мудозвон. И хорошенько так портил нам жизнь все школьные годы. Заносчивый, трусливый, пиздливый, высокомерный придурок. Но что я знаю точно, у его родителей самая крепкая семья из известных мне. Если белобрысый такой же верный и преданный, то можно попробовать. Никто ж не заставляет тебя в белом платье бежать с ним под венец. Не прокатит —пошлёшь нахер говнаря. А ещё, этого не отнять, он смазливый. — Да, он красивый, — Гарри улыбнулся и если можно было бы стать ещё краснее, он бы наверняка стал. — Ну что, значит охота на Малфоя началась. — Чего? — Не терпится рассказать Гермионе, что она была права! — Рон как больной запрыгал по комнате в поисках брюк и выбежал в коридор. Гарри остался в комнате один. И всё, что он мог подумать, это было «Что. Только что. Произошло? Пиздец.»

***