Лунный Свет Амбар:Сердце в изгнании

Пролог:

Тихая ночь окутала Академию мраком и звёздным сиянием, преломлявшимся в огромных витражных окнах кабинета директрисы Фарагонды. Величественный кабинет был освещён лишь мягким светом старинной лампы на массивном дубовом столе. Пыльные тома книг, аккуратно сложенные на полках, казались живыми свидетелями бесчисленных секретов, которые хранили стены этого места. Атмосфера была пропитана серьёзностью и напряжением, которое висело в воздухе. Амбар стояла у окна, изящная и хрупкая в своём лёгком платье. Её руки крепко сжимали подоконник, словно она пыталась удержаться за реальность. Лицо выражало тревогу, а взгляд был устремлён на молодого человека, сидящего в кожаном кресле у стола. — Ты ведь понимаешь, что это опасно, — наконец нарушила молчание Амбар, её голос дрожал, словно отражая бурю, бушующую внутри неё. — Затерянный город Эраклион — это не просто миф. Оттуда никто не возвращался. Никто. — Я знаю, — ответил он тихо, но с твёрдой решимостью. — Но я больше не могу сидеть сложа руки. Это мои родители. Если есть хотя бы призрачный шанс, что они живы, я должен попытаться их найти. Амбар отвернулась от окна и сделала шаг к нему, её глаза были наполнены болью и любовью, которая с каждым мгновением только усиливалась. — Ты даже не знаешь, с чем столкнёшься, — произнесла она с отчаянием в голосе. — Легенды говорят, что Эраклион охраняется существами, против которых не устоять даже самым сильным феям. Ты можешь погибнуть! Он поднялся с кресла, подойдя к ней. Его руки осторожно обхватили её ладони, и она почувствовала, как его тепло разливается по её коже. — Амбар, — сказал он тихо, почти шёпотом, — я понимаю, что это может закончиться плохо. Но я не могу жить, зная, что не сделал всё возможное. Я не прошу тебя идти со мной. Это моё решение, но я хочу, чтобы ты знала... Его голос дрогнул, но он продолжил:  — Я люблю тебя. И это делает мой уход ещё более тяжёлым. Амбар вырвала руки из его, но не отступила, а наоборот, сжала его лицо в своих ладонях. Её глаза горели отчаянием и решимостью. — Если ты уйдёшь, я не знаю, смогу ли я это вынести.— прошептала она, её голос ломался. Его руки скользнули к её талии, притягивая ближе, как будто он тоже боялся её отпустить.  — Ты справишься, Амбар. Ты сильнее, чем думаешь. Она крепко сжала его в объятиях, как будто хотела впитать каждое мгновение с ним. — Обещай мне, — сказала она, зарывшись лицом в его плечо. — Если всё пойдёт не так, как ты планировал, если ты почувствуешь, что это конец... Обещай, что вернёшься ко мне. Вернёшься живым. — Я обещаю, — ответил он, но в его голосе слышалась печаль. Они стояли так, в тишине, как будто пытались остановить время, чтобы продлить момент, который мог оказаться их последним........

Глава 1.

Часть один:Слабая сила

С самого детства я была предназначена для воссоединения двух душ. Моя миссия заключалась в том, чтобы сводить судьбы людей воедино, стирая всё негативное и оставляя лишь истинную любовь. Я — Амбар Смит, фея любви, которая сама никогда не испытывала этого чувства. Моя жизнь из обычной студенческой рутины превращается в волшебное существование, где каждый день мне приходится спасать любовные судьбы. Я мечтала иметь значение в этом мире, но никогда не предполагала, что стану феей любви. Моя мама, Хлоя, не могла и вообразить, что ее дочь обладает магическими способностями. Как оказалось, моя бабушка была феей счастья. Много лет назад: Когда моей маме исполнилось 18, она встретила моего отца. — Приятно познакомиться, я Хлоя Грейс, — произнесла молодая девушка в коротком голубом платье, с ленточкой в волосах, карими глазами и светлыми локонами. Она выглядела как молодая Мадонна. — Добрый день, приятно познакомиться, я Маргус Смит, педагог Академии Лунного Света Тенебрис. Вы пришли к матери? — Да, моя мама преподает на факультете магии счастья, — ответила она, усаживаясь на стул напротив него. — Я знаком с ней, преподаю на факультете несчастья, — сказал Маргус, с легкой улыбкой. — Как можно учить плохих людей? — спросила она, искренне интересуясь. — Они не плохие, просто в их жизни слишком много несчастий. Да, может, они и приносят в этот мир зло, но не такое страшное, как Квардейци. — Кто такие Квардейци? — не понимала Хлоя. — Это феи, которые не учатся в академии, но остаются в нашем мире и приносят людям страдания, — ответил он с ненавистью в голосе. — Моя мама ничего о них не говорила, — заметила Хлоя. — Могу сказать, что ваша мать — замечательный человек, как и вы, — добавил Маргус. — Откуда вы знаете, какая я? — удивилась она. — Я чувствую это, — сказал он, слегка улыбнувшись, открывая свои красивые клыки, унаследованные от деда. Маргус был невероятно привлекательным молодым человеком с аккуратной бородкой и голубыми глазами в красном пиджаке. — Я тоже вас чувствую, хотя не являюсь феей, — рассмеялась она. Сейчас: Мои родители искренне любят друг друга. Когда они ссорились, я всегда испытывала огромную боль. Несчастье отрицательно влияло на меня, сердце сжималось от тоски, а тошнота не оставляла в покое. Я много раз предлагала им освободиться от боли, стереть её, но они всегда отказывались, утверждая, что неправильно стирать чувства людей. Но как жить с болью, когда тебе больно? Моя мама не была феей, но влюбилась в несчастного отца, который никогда не знал что значит быть счастливым. Благодаря ей он обрёл небольшое, но такое важное для него тепло.Возможно, благодаря моим родителям и крови бабушки я стала феей любви, сочетав счастье и несчастье.Если бы у меня был выбор стать феей или просто человеком, я бы выбрала человеческую жизнь. Жизнь феи зависит от других людей, но не от тебя. Да, может быть, спасать людей от боли — это благородно, но на самом деле играть с чужими чувствами невероятно тяжело. Быть посредником любви — настоящий кошмар, особенно когда приходится стирать воспоминания. Возможно, они полны боли и страданий, но это тоже часть жизни, которую нельзя просто так уничтожить. Как бы я хотела отдать свою магию тем, кто действительно понимает, что с ней делать, ведь я всего лишь 18-летняя девушка, которая никогда не любила. Завтра я отправляюсь в Академию Лунного света Тенебрис со своей подругой Эммой, которая владеет магией цветов. Это самая простая и безобидная магия, что идеально подходит Эмме, которая с самого детства обожала цветы. Она собирала их, но не могла вырывать с корнем — ей было больно. Вместо этого она срезала их и дарила маме. Когда цветы начинали вянуть, она обрезала их и давала им новую жизнь, так же, как однажды спасла и меня, помогла мне справиться с собственной магией и научиться контролировать свои эмоции. Мы знакомы с Эммой с детства, вместе ходили в обычную школу, потому что наша магия развивается медленно и к 18 годам обретает свою полную силу. Никто не знает, какой на самом деле будет моя магия, ведь я — единственная в своём роде фея любви. Моя магия считается одной из самых сложных, потому что она связана с любовью, а любовь включает в себя весь спектр человеческих чувств. В нашей академии существуют факультеты, каждый из которых посвящён отдельным эмоциям и качествам: счастья, несчастья, доброты, красоты, боли, страданий, страха, а также цветов. Да, даже магия цветов здесь считается важной частью обучения.  Но у меня всё сложнее. Если большинство студентов учатся лишь на одном факультете, сосредотачиваясь на какой-то одной сфере, то мне придётся освоить их все. Ведь любовь — это нечто большее. Она охватывает каждую эмоцию, каждое чувство, каждый аспект, который можно представить. Моя бабушка рассказывала, что фей любви было всего три, но они вымерли, и с тех пор в истории больше не появлялись. Это были самые могущественные феи, стремившиеся подчинить мир своей воле и построить его на одной лишь любви, игнорируя все другие чувства. Их остановили Квардейцы, уничтожив троицу правительниц — Блум, Стеллу и Музу. Они скрыли все человеческие качества, кроме любви, и это их погубило. Мне страшно идти в академию, ведь все будут смотреть на меня, как на злодейку, которая будет хвастаться своими силами. Но я не такая. Я хочу помочь, но быть феей любви — значит страдать ради любви других.

Глава 2.

Эмма — моя лучшая подруга. Она невероятно красива: светлые локоны, зелёные глаза и милые ямочки на щеках. Я очень дорожу ею. Заберите у меня что угодно, только не её. Она всегда была рядом, когда мне было трудно, особенно в школе, где меня называли "фальшивым заклинателем любви". Два года назад. — Амбар, ты где? Нам пора на урок! — позвала меня Эмма, пока я пряталась в туалете. — Уже иду, подожди, — ответила я, глядя в окно. — Ты слишком долго, — начала ворчать Эмма, и вдруг зашла ко мне. — Что ты там увидела? — Они ссорятся... Мне тяжело на это смотреть, — ответила я, глядя на Джейка и Сандру, моих одноклассников, которые ругались на улице. — Тогда не смотри, — просто сказала Эмма. — Не могу, — вздохнула я и начала направлять свои силы. В воздухе закружились маленькие светящиеся бабочки, которые устремились к паре, но их могла видеть только я. — Амбар, не надо, — тихо сказала Эмма, пытаясь меня остановить. Я открыла окно, чтобы моя магия подействовала, но они нас заметили. — НЕ ТРОГАЙ НАС! — крикнул Джейк. — Фальшивый заклинатель любви, — подхватила Сандра. — Но я хотела как лучше, — крикнула я им в ответ. — Ты только всё портишь! — сказали они, уходя. Почему фея любви должна быть такой несчастной? Позже вечером, когда я собиралась ложиться спать, ко мне зашёл папа. Уже два года, как он отказался от магии ради семьи, выбрав любовь к маме. — Доча, ты ещё не спишь? — спросил он, присаживаясь на край моей кровати, как делал, когда рассказывал мне сказки перед сном. — Нет, — пробормотала я, укрываясь одеялом. — Ты готова к завтрашнему дню? — спросил он, поглаживая меня по голове. — Готова, — неуверенно ответила я. — Тебе понравится, обещаю. Люди там хорошие. — Ты уверен? — с сомнением спросила я. — Да. Я там преподавал, и я знаю, как там относятся к феям. Даже к таким редким, как ты. — Посмотрим, — вздохнула я и пожелала ему спокойной ночи. На самом деле, я не готова к тому, чтобы все узнали, кто я такая, и чтобы за моей спиной шептались: "Вот она, единственная фея любви". Но выбора у меня нет — мне придётся справляться с этой магией. Доброе утро. Я так не хотела просыпаться, но меня разбудил будильник и Эмма, которая мечтала попасть в эту академию с пятого класса. Она все уши прожужжала про эту академию: что она самая лучшая, что там очень красиво, современно, и, главное, много красивых парней. На счёт парней я даже не задумываюсь, ведь для меня любовь давно умерла. Было ужасно узнать об этом. Три года назад. Я полюбила. По крайней мере, так думала. Он был высоким парнем с очень красивой улыбкой и ямочкой на щеке. Его карие глаза завораживали меня: в них я видела тёмный лес, в котором блуждала одна. А ещё у него были светлые волосы, такие пушистые, что хотелось тискать его, как котёнка. В школе он почти не замечал меня, но однажды мы столкнулись лицом к лицу. — Смотри, куда идёшь, — сказал он грубо, не заметив меня. — Это ты врезался в меня, — сказала я, повышая тон. — А, это ты, Амбар. Не заметил тебя, прости, — извинился он. — Ничего страшного. Если хочешь, чтобы я простила, пошли после школы выпить кофе, — предложила я, хотя сделать первый шаг было очень трудно. И не подумайте, он не старше меня, даже младше. — Хорошо, сегодня после школы, — сказал он и как будто убежал спеша куда-то. Уроки закончились быстро, и я пошла в кафе напротив школы — «Ямник», наше любимое место, где тусуется вся школа. Я заняла свободное место и стала ждать его. Ну, в общем, ждала около часа. Могла бы давно пойти домой, но хотелось с ним выпить кофе, поболтать... Но он не пришёл. Хорошо, что у меня был его номер. «Ты не придёшь? Я жду тебя», — написала я, надеясь, что он ответит. Мне он реально нравился, очень сильно. «Извини, я не приду. Не хочу связываться с феей любви, которая, очевидно, сотрёт все мои воспоминания или вообще заколдует». Испугался, что я фея? Как же было бессмысленно его ждать. Почему я ожидала, что он придёт? Эмма уже ждёт меня у дома. Как же она этому рада. Ах да, забыла сказать, что академия Тенебрис находится довольно далеко отсюда, и мне придётся уехать из дома и жить там, приезжая сюда только на каникулы. Как же я этому "рада". — Мама, не клади так много, там всё равно будут кормить, — крикнула я маме, которая набивала мне полную сумку. — Да там немного, — сказала она с улыбкой, притаскивая огромную сумку. — Как я её до такси донесу? — спросила я. — Папа сейчас поможет. — Мама, я фея, а не качок, — сказала я, раздражаясь. — Знаю, моя маленькая фея, — сказала она и поцеловала меня в щёку. От неё так вкусно пахло ароматными булочками, такими родными. — Доча, я уже иду! — крикнул папа. Мы вышли на улицу, и в такси уже сидела Эмма, которая строчила мне сообщения с просьбой поторопиться, ведь мы не должны опоздать в первый же день. К слову, на часах было около 7 утра. — Доча, звони и не забывай о нас, моя сильная феечка, — сказал папа, целуя меня. — Что ты, я никогда не забуду, — сказала я, крепко обнимая его. Как только я села в машину, помахала папе в окно, и Эмма сказала: — Водитель, мы едем в академию Лунного света Тенебрис, ускоряйся! — сказала она громким тоном, от чего я немного похихикала. Вот и начинаются мои новые приключения в академии магии Тенебрис.

Глава 3.

Боже, мы ехали как будто вечность — дорога не уменьшалась ни на сколько. А Эмма всё говорила и говорила об этой академии, даже показала инстаграмы наших будущих сокурсников, тех самых парней, которые для неё — идеалы. Хотя почти все они тусовщики: один смазливый блондин, другой — темноволосый с голубыми глазами, вечно с выпивкой в сторис. Был ещё один, но его она не показала, сказала, что я влюблюсь в него. Говорит, что он — самое сокровенное, от чего тают все девчонки в академии. Думаю, я не вхожу в этот список.  Я еду туда с одной целью — научиться управлять магией и стать величайшей феей, но не продолжать дело предков, а создать больше фей любви, чтобы они не только помогали любить, но и сами могли любить. Наконец, мы начали подъезжать к академии Тенебрис. Боже, она выглядела как в сказке или мультфильме про тех самых фей, которые спасают мир от монстров. — О май гад, она идеальна! — крикнула Эмма на всё такси. Как только мы заехали за ворота, я поняла, что магия фей — это великая и волшебная сила, доступная не каждому. Небольшая полянка и красивые растения встретили нашу машину.  Академия Лунного Света Тенебрис — это величественное и старинное здание, окружённое атмосферой тайн и магии. Её стены из светлого камня хранят следы веков, покрытые тенью виноградных лоз, которые ползут по фасаду, придавая зданию загадочный вид. Огромные окна с арочными рамами позволяют свету проникать внутрь, создавая ощущение лёгкости и волшебства, хотя внешне академия выглядит немного мрачно и величественно.  Центральная часть здания украшена балконом с резными узорами, а над ним возвышается герб с золотистой луной, символизирующую магическую природу академии. По обе стороны от входа стоят каменные фигуры — возможно, древние стражи, охраняющие секреты школы. Атмосфера здесь пропитана старинной магией, словно само место дышит мистикой. Как только мы вышли из машины, я почувствовала свежий запах цветов и деревьев, которые росли вокруг академии, и нас встретила директриса. — Феи, добро пожаловать в академию Тенебрис. Я — директриса Фарагонда, приятно познакомиться, — протянула она свою величественную и слегка старую руку. — Добрый день, приятно познакомиться. Я Амбар Смит, — сказала я, стесняясь своей неуверенности. — Приятно познакомиться, а я — Эмма Скотт, — сказала Эмма и присела в реверансе. Вот она дурёха, мы ведь приехали не к королеве. — Девочки, хотела бы узнать, на какие вы факультеты? — спросила она с любопытством. Было так страшно говорить ей о своей магии и думать, что через секунду она меня выгонит. — Я на факультет цветов, — уверенным тоном сказала Эмма. Вот бы мне такую уверенность. — А я... — чуть замешкалась. — Не переживай, дорогуша, — сказала директриса. Какая я ей дорогуша? — Я на все факультеты, — уверенно сказала я, но они смотрели на меня так, будто я пискнула. — Какая у тебя магия? — спросила Фарагонда. Имя её как "Фара года", ну и ладно, всё-таки старших нужно уважать, хотя она меня уже раздражает. — Магия любви, — сказала я, смотря прямо ей в глаза. — Спустя столько лет на свете появилась ещё одна фея любви. Надо же, какое волшебство... Я думала, всех таких перебили, — сказала она недовольным тоном. — Я тоже так думала... — ответила я, а Эмма рядом слегка похихикала. — Фарагонда, хватит болтать, лучше бы показала девочкам их комнаты, — сказал мужчина с лёгкой светлой бородкой, в красивом чёрном костюме и с очками, которые придавали ему умный вид. Хотя выглядел он явно накачанным. — Добрый день, дамы. Я Ардан Лиллюсин — педагог по факультету цветов... — как только он это сказал, Эмма слегка подпрыгнула. Надеюсь, она не будет флиртовать с педагогом, как моя мама с папой. — Ардан сам покажи, у меня дела, — сказала недовольная директриса и направилась туда, откуда пришла. — Она немного не в настроении, не обращайте внимания, с директрисой такое часто бывает, — сказал он и повёл нас в академию. — Получается, вы будете преподавать у меня? — поинтересовалась Эмма, как только мы начали идти. — Ну, если у тебя магия цветов, то да. Обещаю, тебе понравится, — сказал он кокетливо... ну, мне так показалось. Он слишком взрослый для дурёхи Эммы. — А мальчиков там много? — спросила Эмма. Какой же глупый вопрос. — Магию лучше учи, деточка, — ответил он, а я похихикала. Он её урыл. Мы вошли внутрь; было мало людей, так как все были в своих комнатах. Лишь пара человек рассматривали академию. Эмма разглядывала каждого парня, а я просто шла и восхищалась этим прекрасным местом. Просторные коридоры и залы академии напоминали замок из древних легенд. Вокруг царило таинственное спокойствие, как будто за каждым углом скрыты секреты могущественных фей. — Девочки, нам сюда, — направил нас педагог. — Вау, как красиво, — сказала Эмма, войдя в комнату с открытым ртом. — Согласна, — кивнула я. Комната выглядела великолепно: огромное центральное окно, откуда открывался вид на тренировочное поле академии, где уже пара парней дрались, используя оружие и магию. В центральной комнате стоял стол, много цветов и небольшой диван. Повернув налево, была просторная комната с открытыми окнами и яркими занавесками, два столика напротив друг друга, две небольшие кровати и также много цветов. Всё это выглядело, как в мультике про Винкс — такие миленькие комнаты, от которых веяло волшебным теплом.  Справа, чуть выше, была потрясающая ванная и душевая кабина. Тут я буду принимать душ в атмосфере... даже уезжать не захочется. — Великолепная комната, — сказала я, обойдя всё вокруг. — Располагайтесь, как хотите. Скоро к вам придёт ещё одна соседка, правда, она немного выше вас по магии, но думаю, она вам понравится, — сказал он и будто растворился в двери. — А чё это ещё за девчонка старше нас? — спросила меня Эмма. — Без понятия, как и ты, — ответила я, сама не зная. Я думала, что мы будем вдвоём, хотя, наверное, это было невозможно. — А он ничего такой, — сказала Эмма, садясь на диван. — Эмма, не стоит. Он педагог, а ты — ученица. Успокойся, пожалуйста, — сказала я, направляясь выбирать себе место. — Да я и не собиралась, — ответила она, глядя на тренировочную площадку. — Эмма, моё место с левой стороны, — крикнула я ей. — Не переживай, всё равно останусь тут. На первой кровати вещи — думаю, там спит эта девчонка, — сказала Эмма из большой комнаты. — Да ё-моё, почему мне так не везёт? Оказалось, что самое крутое место уже занято. Ну серьёзно, почему эта девка не могла занять место в комнате с большим окном? Можно было додуматься оставить два свободных места для нас. Вот что значит: добро пожаловать в академию Тенебрис

Глава 4.

— О, а вот и мои новые соседки прибыли, — сказала какая-то девочка, а точнее, наша милая соседка. — Привет, я Флора Мейри, второкурсница факультета счастья, рада знакомству, — сказала она, протягивая мне руку. — Привет, я Амбар, фея любви, — ответила я, давая понять, что со мной лучше не спорить. — Ну надо же, какая редкость — моя соседка фея любви! Вот это да, как такое возможно! — сказала она, явно обрадовавшись. — Тебе точно здесь понравится, — подчеркнула Флора. — Эй, а я — Эмма Скотт, фея цветов, тоже очень рада знакомству! — крикнула Эмма с другой комнаты. — Как же мне повезло с соседками, — сказала Флора с иронией. Я и не думала, что в человеке может быть столько негатива. Мы с ней обязательно подружимся. Позвоню-ка маме, скажу, что добралась, а то вдруг переживает. (Гудки.) — Мама, привет! Я уже приехала, — сказала я, увидев маму в видеозвонке. — Привет, дорогая. Мне уже звонила директриса, сказала, что вы прибыли. Заселились в комнату? — Да, у нас тут довольно приятная соседка. — Как зовут твою маму? — шёпотом спросила меня Флора, подслушивая разговор. — Хлоя, — ответила я, даже не повернувшись в её сторону. — Добрый день, Хлоя Смит, — с улыбкой сказала Флора. — Добрый, ладненько, удачи, доченька, мне на работу пора. Вечером позвонишь? — Хорошо, как только освобожусь. — У тебя такая приятная мама, она фея? — спросила Флора. — Нет, но её мама фея, и мой папа тоже, — ответила я, не желая особо с ней разговаривать. — Понятно. А я чистая фея счастья, и хочу заранее предупредить: мой парень Леонардо Пейкер — самый красивый парень на факультете красоты, так что даже не смей положить на него глаз, — сказала Флора с наездом. — Хорошо, учту, — ответила я с лёгкой улыбкой. — Кстати, скоро он придёт, и мы проведём вам экскурсию, покажем таинственные места академии Тенебрис. — Жду с нетерпением, — сказала я, раскладывая вещи. — Я жду больше! — крикнула из другой комнаты Эмма. — Иди познакомься с ней, она чуть веселее меня, — сказала я, пытаясь выпроводить Флору из комнаты. Только первый день, а я уже хочу уехать отсюда. Если бы не эта соседка, всё было бы замечательно. Как же не хочется учиться здесь целых четыре года. Почему жизнь феи настолько сложная? Бабушка Фрея говорила, что учёба здесь — одно удовольствие, и что уже пять лет тут царит мир и спокойствие. Но когда бабушка была молода, здесь было опасно: каждый день случались неприятности и нападения Квардейцев. Но теперь они боятся сюда соваться, ведь недавно поступил ученик, который победил около двадцати Квардейцев. Это сложно даже для педагога, но какой-то парень сумел защитить свою деревню и справиться с ними. Сейчас он учится на зловещем факультете страданий. Его история обсуждается по всему интернету и в каждом уголке академии. Даже не хочу встречаться с его могущественными глазами. Это ж какую магию надо иметь, чтобы в одиночку победить двадцать Квардейцев! Надеюсь, и я стану могущественной феей. Спустя час тишины пришла Флора — "громкоговорилка" (прозвище, которое засело у меня в голове с первой встречи). — Девочки, приятно познакомиться, я Леонардо Пейкер, учусь на факультете... — Красоты. Мы уже знаем, — перебила я его, потому что он слишком важничал. — А ты кто такая, малышочка? — спросил он. Да, я низкого роста, но точно не малышка. Ох, скоро он узнает, кто я. — Фея любви, слышал о таких? — сказала я с уверенностью. — Вау, а ты жёсткая. Надеюсь, ты не такая, как твои предки, — сказал он, слегка смутившись. Хотите представить Леонардо? Тогда вот: он — воплощение элегантности и шарма. Его зелёные глаза, словно яркие изумруды, излучают тепло и загадку, притягивая взгляды окружающих. Прямые светлые волосы аккуратно уложены, добавляя ему утончённости. Он всегда выглядит безупречно в своём чёрном костюме, который подчёркивает его статную фигуру и чувство стиля. Каждое его движение наполнено уверенностью, а улыбка — очарованием, заставляющим сердца замирать. В нём сочетаются благородство и современность, что делает его не только самым красивым парнем на факультете красоты, но и настоящим образцом элегантности. Да, описывать его можно долго, но характер у него хуже, чем у десятилетнего ребёнка. Точно такой же, как у его девушки. — Ну что ж, пошлите, - сказала Эмма. И так началась наша экскурсия. Едва мы вышли из комнаты, как перед нами открылся огромный центральный зал. Высокие панорамные окна простирались до потолка, а массивные, закрытые ворота дополняли его величие. По краям зала возвышались колонны из светлого камня, придавая всему пространству строгий и таинственный вид. С потолка свисали огромные люстры, отбрасывая мягкий свет, но в зале царил сумрак из-за затемненных окон. Казалось, что здесь скрыты древние тайны. Между колоннами были столики, где студенты разных факультетов обедали или выполняли задания. А по центру располагались лавочки вокруг огромной красивой луны, которая считалась гербом академии. После центрального зала мы отправились в кабинетные коридоры. На цокольном этаже находились факультеты страданий, боли, страха и несчастья. Их переместили вниз, чтобы изолировать от остальных, так как их магия могла навредить другим факультетам. Эмма рассказала, что эти факультеты возмущались своим местоположением, но в итоге подчинились зловещему фею, чье имя скрыто. — Это самые жуткие факультеты в нашей академии, сюда просто так лучше не заходить, - предупредил Леонардо. — Помню, тут когда-то было такое… - начала Флора, но осеклась. — Что было? - с любопытством спросила Эмма. — Да так, прошлое, - уклонилась от ответа Флора. Что же она хотела сказать на самом деле? Какую тайну хранит это место?

Глава 5

Атмосфера действительно была мрачной. Мы заглянули в один из кабинетов — внутри царила темнота, не было ни единого цветка, лишь простые парты и ледяной воздух. Стены коридора украшали пугающие картины войн, и особенно выделялась одна, на которой Квардейцы убивали фей любви — моих предков. — Как хорошо, что их остановили, - заметил Леонардо. — Ну, признай, они были хороши, - вступилась я за предков. — Да, были хороши, но их больше нет, и пора забыть их историю, - сказал, проходя мимо, парень в красном костюме. На спине у него была изображена красивая луна, что символизировало нашу магию, связанную с лунным светом. Когда-то, в древние времена, у фей не было контроля, и лишь одна девочка по имени Аврора решила изменить это. Она создала особое зелье, выпила его, и с тех пор магия фей зависит от лунного света. Каждый раз, когда солнце уступает место луне, наша магия слабеет. По ночам мы становимся уязвимыми, и в этот момент нас защищают Иссушители — те, кто обучается в другой части академии. Они не владеют магией, но способны сражаться без нее. Из моего окна видно тренировочную арену, где они оттачивают свои умения, и вечером феи часто приходят туда, чтобы наблюдать.

***

Кабинет директрисы Фарагонды был погружен в тягучую тишину. Легкий холод разливался по комнате, точно отражая её непреклонный и суровый нрав. Темные обои, казалось, дышали мрачной энергией, а тусклый свет от старинной люстры едва освещал помещение, оставляя тени ползать по углам, словно призрачные тени прошлого. Пыль покрывала тяжелые шкафы, в которых были спрятаны старинные документы — тайны академии, надежно охраняемые хозяйкой кабинета. На массивном деревянном столе лежали аккуратно разложенные бумаги и несколько старинных перьев. В воздухе ощущалась удушливая влага, стены выглядели влажными и словно покрытыми плесенью, а деревянные поверхности казались шершавыми и едва ли не гниющими. В углу стояла чашка, из которой давно никто не пил, покрытая налётом времени. Из большого окна Фарагонда, как всегда, следила за академией, скрывая себя и свои мысли от внешнего мира. — Ардан, почему ты меня не предупредил о том, что у нас в академии появилась фея любви? — в голосе Фарагонды прозвучала едва сдерживаемая ярость. — Её документы поступили совсем недавно, — ответил он с лёгкой усмешкой, как всегда оставаясь спокойным. — Никто не должен знать, кто она. Если что-то произойдёт, нам всем не сдобровать. Разве ты не помнишь, как мы скрывали... ту самую? — Фарагонда, словно в оцепенении, смотрела в окно. — Не напоминай. Я забыл об этом, как о страшном сне, и, так же как ты, не хочу, чтобы это повторилось. Тогда я чувствовал себя совершенно беспомощным, — с лёгкой грустью произнёс Ардан. — Мы не должны допустить повторения, — решительно заявила директриса, присаживаясь на свой холодный стул. Грядет что-то ужасное?

***

Следующим пунктом экскурсии был кабинет факультета цветов — одно из самых чарующих мест академии. Цветочная оранжерея выглядела как просторная, светлая комната с высокими окнами, через которые проникал мягкий, природный свет. Стены, сложенные из грубого камня, создавали ощущение старины и уюта. В центре и по краям помещения стояли столы, уставленные цветочными композициями и экзотическими растениями, которые использовались для практических занятий по магии цветов. В воздухе витал запах влажной земли и свежей зелени. Подвешенные к потолку стеклянные флорариумы и светильники создавали таинственную игру света и теней. В глубине комнаты виднелись стеклянные двери, ведущие в другие залы или сад. Это место будто соединяло мир природы с магией, и каждая деталь здесь говорила о скрытой силе растений. — Это моё любимое место, самое красивое в академии, и здесь всегда приятно пахнет, — сказал Леонардо, восхищаясь атмосферой оранжереи. — Я правда буду здесь учиться? — не веря своим глазам, спросила Эмма. — Да, ты этого заслужила, — ответила я, приободряя её. — Вы обе заслужили, — сказал Леонардо с теплотой. — Следующий пункт — остальные факультеты, они находятся на втором этаже, — добавила Флора. — Спасибо за экскурсию, но дальше мы как-нибудь сами, — сказала я, пытаясь их выпроводить. — Окей, мы выполнили свою задачу, — сказал Леонардо, улыбаясь. — Подождите, а как насчёт места для тусовок? — сказала Флора, хватая его за руку. — А, это просто старое заброшенное здание за академией. Мы проводим там вечеринки каждую неделю. Приходите, если хотите, — добавил он, уходя. — Обязательно приходите, но не забудьте: дресс-код — маски. Это карнавальные вечеринки Лунного света, и у нас всегда есть пароль — "красный свет", — добавила Флора, помахав нам на прощание. — Конечно, придём, — сказала Эмма, махнув в ответ. — Мы просто обязаны хотя бы раз туда заглянуть, — сказала Эмма, глядя мне в глаза. — Обязательно, — ответила я с лёгким сарказмом. — Не просто обязательно, а точно, Амбар, — упрямо добавила она, догоняя меня. Честно говоря, идти на маскарад не было особого желания. Если там все, значит, и тёмные феи тоже могут быть. Кто вообще придумал эту анонимность и кто организатор всего этого? Хотела бы я это выяснить, но пришла сюда не для расследований, а учиться. — Пошли на второй этаж, — обратилась я к Эмме, которая всё ещё разглядывала академию. — Иду, иду! — откликнулась она. Второй этаж выглядел, как обычная школа: небольшие кабинеты с разными интерьерами, некоторые в светлых тонах, другие в тёмных или цветных. В большинстве из них висели картины, символизирующие различные качества. Сегодня здесь было немного людей, но вокруг кабинета факультета счастья собралась небольшая толпа. Именно там работала моя бабушка... Как же я по ней скучаю. То, что с ней случилось, я никому бы не пожелала. Много лет назад: — Фрея, нам надо уходить! — кричала ей Фарагонда. — Я не могу их оставить! — кричала Фрея, находясь на нижнем этаже. — Портал скоро закроется, нам надо бежать! Их слишком много! — кричала директриса, стоя на втором этаже, где был открыт портал, из которого исходили красные искры. Когда он закроется, все, кто не внутри, умрут мучительной смертью. Внизу остались Фрея Грейс и несколько учеников, но с ними были и Духи Луны, которые напали на академию. Если бы не портал, мы бы все погибли. Духи Луны — это древние существа, которые на протяжении веков олицетворяли лунный свет и тайну ночи. Их истоки уходят в глубь древней магии, скрытой от человеческого взора. Изначально они были созданы как защитники равновесия в мире, но со временем их роль и мотивы изменились. Духи Луны стали хранителями тайн, которые простым смертным не дано понять, и защитниками силы, скрытой за лунным светом. Духи Луны принимают различные формы, но чаще всего их тела напоминают тонкие, полупрозрачные силуэты, покрытые серебристым светом. Их глаза сияют холодным, пугающим белым светом, словно ночное небо. На их телах видны узоры, подобные фазам луны, словно сама природа отмечает их каждый переход от полной луны к новой. Иногда они предстают как туманные тени с лунными светящимися глазами, а иногда — как волки или другие ночные звери, символы силы и грации ночи. Много веков назад Духи Луны были созданы для поддержания баланса между светом и тьмой. Они оберегали ночное царство, помогая блуждающим душам обрести покой и защищая мир от темных сил, стремящихся его разрушить. Однако люди и другие магические существа начали использовать лунную магию в корыстных целях, нарушая равновесие и нанося вред самим Духам Луны. С течением времени Духи Луны, переживая многочисленные предательства, изменились. Они стали более агрессивными, их вера в людей и других существ угасла. Луна, их мать и источник их силы, перестала общаться с ними напрямую, и это только усилило их гнев и боль. Духи стали мстительными и начали нападать на тех, кто пытался призвать лунную магию для своих целей. Теперь они видят в каждом магическом существе потенциальную угрозу и считают, что должны уничтожить всех, кто может нарушить баланс, установив свои собственные жестокие законы. Духи Луны могущественны и опасны. Они могут манипулировать тьмой, создавая иллюзии и скрываясь от врагов. Они способны управлять снами, превращая их в кошмары, и питаться страхом своих жертв. Их прикосновение ледяное, способное высасывать жизненную силу. В присутствии полной луны их силы достигают пика, и в этот момент они становятся почти неуязвимыми — их магия может разрушить целые города и поглотить любого, кто осмелится им противостоять. Портал, который создала директриса с остальными педагогами, не убил бы всех Духов Луны, но разделил бы их по разным уголкам планеты, ведь поодиночке они слабее. Однако живые существа, которые остались за порталом, разлетелись бы на кусочки. — Я их не брошу! — кричала Фрея. Она никогда не думала о себе, ей всегда хотелось спасти всех. — Ты не успеешь! — кричала Фарагонда. — Прости меня, но я не вернусь. Береги их и скажи, что я буду очень скучать. И позаботься о моей малышке... — это были ее последние слова, и громкий крик разошелся по всей академии, а портал медленно закрылся. Настоящее: — Что тут происходит? — сказала я, подходя к толпе. — Тут разборки: Остин против Карла. Твои ставки, кто выиграет? — спросила какая-то девочка со светлыми короткими волосами в красном костюме, который явно подчеркивал ее стройность. — Остин Скарлет? — уточнила я. — Да, — ответила она, продолжая смотреть драку. Он выглядел как мечта. Остин Скарлет,он выглядел так, словно только что сошел со страниц романа. Его светло-каштановые волосы растрепаны в легком беспорядке, который больше похож на тщательно продуманную небрежность. Уголки губ подрагивают в чуть заметной улыбке, обнажая ямочки на щеках. Его глаза блестят искренностью и озорством, словно он хранит секрет, который готов раскрыть в любую минуту. Красный жилет выгодно подчеркивает белоснежную рубашку, добавляя ему шарма, будто он герой эпохи, где галантность была на первом месте.Бархат ткани отражает приглушенный свет, создавая тени, словно пламя живет внутри его образа. Рубиновый оттенок подчеркивает его могущество и загадочность, делая его фигурой, к которой притягиваются взгляды.Легкость в его походке и ненавязчивое кокетство в взгляде заставляют окружающих оглядываться на него дважды, будто боясь упустить нечто важное Это был тот самый парень — могущественный и властный, который в одиночку одолел двадцать Квардейцев. — Амбар, мы пришли в нужное время, — сказала Эмма, увлеченно наблюдая за дракой. — Эмма, лучше пойдем, а то еще попадем под горячую руку, — сказала я, не желая оставаться здесь. — Карл, отстань от меня! Если не успокоишься, то мы сейчас пойдем разбираться на нижний этаж, и тебе не поздоровится! — сказал Остин своим статным голосом. От него исходил холод и мощь. — Остин, ты не должен был переходить границы и задевать мой факультет. Я понимаю, что ты сильный и могущественный фей, но имей границы. Ты должен извиниться, — сказал Карл с черными волосами, красивыми очками и в синем костюме. Те, кто учился на факультетах второго этажа, ходили в синей форме, на нижнем этаже — в красной, а в черной форме ходили те, кто старше. — Карл прав. Извинись перед ним, — решила сказать я, чтобы толпа поскорее разошлась. — А ты кто такая? — грубо спросил меня Остин. — Амбар, новенькая. Не важно, кто я. Поскорее закрывайте этот конфликт и расходитесь, — сказала я, прямо глядя в его карие глаза, которые словно поглощали меня, и я не могла понять, почему.

Глава 6.

— Карл, это последний раз, когда я тебя прощаю, — голос Остина стал холодным и резким.  Карл хмыкнул, поправил воротник и, повернувшись на полпути к двери, бросил:  — Ладно, иди уже вниз. Встретимся в субботу на "Красном свете".  Сказав это, он исчез за дверью кабинета, оставив Остина кипеть от злости.  — Запомню твои слова. Жди, — ответил Остин тихо, но зловеще. Он рванул из толпы, схватив меня за руку.  — Эй! Что ты делаешь? — спросила я, стараясь не отстать от его широкого шага.  — Нам надо поговорить, — сказал он, и его прохладная рука, к моему удивлению, согревала меня. Но как же он меня раздражал!  Внезапно он остановился и пристально посмотрел на меня.  — Кто ты такая?  В этот момент я заметила мелькнувшие клыки — маленькие, но отчётливые. Забавно, его девушкам это точно не облегчает жизнь.  — Тебе-то какое дело? — ответила я холодно и вырвала свою руку из его хватки.  — Если ты новенькая, запоминай правила, — с вызовом начал он. — Первое: не лезь в чужие дела. Второе: держись от меня подальше. Ты знаешь мою репутацию, и я здесь лучший. Третье: следи за своим языком, фея. И четвёртое: отвечай, когда к тебе обращаются.  Он говорил это так самоуверенно, будто сам владеет академией. Нахал!  Я не смогла удержаться:  — Это не твоя академия, и твои правила меня не касаются. Если что-то не нравится, не обращай на меня внимания. Твоё мнение мне не нужно. И учти: лучше держись от меня подальше, иначе увидишь, на что я способна.  На его лице мелькнуло беспокойство.  — Кто ты такая, чтобы тебя боялись?  Я лишь загадочно улыбнулась.  — Секрет, — произнесла я и обернулась к Эмме, которая уже стояла рядом с Карлом.  — Ну смотри мне, — услышала я его жалкий голосок вдали.  Он явно возомнил себя королём академии. Ладно, он помог школе, может, даже спонсирует Лунную академию, но это не даёт ему права так обращаться с девушками, особенно здесь. Где его манеры?  — Эмма, ты идёшь? — крикнула я из коридора, чувствуя, что разговор с этим нахалом окончательно испортил мне настроение.  — Подожди минутку! — отозвалась Эмма, не отрывая глаз от Карла. Она явно находила его гораздо более привлекательным, чем Остина.  — Я пойду в комнату, устала, — пробормотала я с легким намёком на жалобу. Девочки вокруг Эммы посмеялись, глядя на меня. Наверное, думают: "От чего тут можно устать? Занятия даже не начались!" Но новая атмосфера давила на меня сильнее, чем я ожидала.  — Хорошо, я скоро приду, — ответила Эмма, даже не взглянув на меня. Надеюсь, её новая тусовка не затянет её слишком далеко.  Я отправилась вниз одна, в комнату, где живёт эта надоедливая Флора. Ещё одна головная боль. Атмосфера в академии сгущалась. Уже завтра начнутся первые занятия, и эти пустые залы заполнятся феями — так много, как я ещё никогда не видела. Шаг за шагом я осознавала: здесь я проведу свою жизнь, здесь будут и взлёты, и падения, здесь, возможно, придётся встретиться лицом к лицу со смертью. Всё это будет происходить здесь, за стенами этой академии. Спускаясь вниз, я ощутила, как холодный воздух поднимался с цокольного этажа. Хорошо, что я не злая фея, хоть в чём-то мне повезло. Центральный зал поражал красотой — огромные колонны обвивались лианами, словно логово ведьмы, хранящей мрачные тайны и заколдованные трупы. Этот зал будто был живой частью древнего, загадочного мира. Когда я вошла в комнату, почувствовала облегчение — Флора была где-то с парнем, и у меня, наконец, появилась возможность немного насладиться покоем. Но стоило мне задуматься о звонке родителям, как в дверь постучали. Это не могла быть Эмма — она бы не стала стучаться. Кто же там? — Привет, Амбар, — раздался голос директрисы, когда она вошла в комнату. — Что-то случилось? — удивлённо спросила я, чувствуя непонятное напряжение. Она задержала взгляд на мне, словно сомневалась в чём-то, прежде чем заговорить: — У нас в академии была только одна фея любви… и её история не для слабонервных. Никто не должен знать о твоей природе — ради твоей же безопасности. Её голос был полон переживаний, словно воспоминания об этой другой фее оживали в её памяти. — Я понимаю всю серьёзность, но не могу просто молчать. Если спросят, я отвечу, но распространяться не собираюсь, — сказала я, стараясь выглядеть уверенной. — Если что-то случится, я не несу ответственности за тебя, — произнесла она резко и, развернувшись, ушла, захлопнув за собой дверь. "Что же произошло с той феей любви?" В голове бились сотни вопросов, как будто академия сама дразнила меня своими загадками. Я написала короткое сообщение маме: "Прости, позвоню завтра, очень устала".

***

Она лежала на кровати, чувствуя ледяную пустоту внутри. Она жаждала ласки, но любое прикосновение других было невыносимо тяжело. Ей так хотелось любить, но она могла дарить любовь лишь окружающим, не себе.  Амбар мечтала о том, чтобы кто-то обнял её, провел по волосам мягкой рукой, нежно коснулся её пальцев. Но страх сорваться и всё испортить прочно держал её в тисках.  Поэтому ей приходилось гладить себя самой — тонкими пальцами с легким маникюром скользить от запястья к плечу, касаться шеи, вызывая мурашки. Она была феей любви, которая так и не узнала, каково это — быть любимой.

***

Я спала, но вдруг услышала, как кто-то зашёл в комнату. — Флора, что это было? — голос Эммы звучал растерянно. — Он поцеловал тебя, привыкай. Мальчики здесь довольно… шустрые, — Флора говорила тихо, входя в комнату. Сердце сжалось: кто посмел поцеловать мою подругу? Лишь бы это не был Карл. Хоть он мне и понравился, но точно не для Эммы. — Это слишком быстро, мы знакомы всего несколько часов… — продолжила Эмма. — Если понравилась — значит, он будет добиваться. Она у тебя заучка? — спросила Флора, видимо, про меня. — Говори тише, она спит. И нет, просто боится, что не впишется. Она — единственная фея любви здесь, знаешь, какая это ноша, — сказала Эмма, нежно. Как я её люблю. — А она когда-нибудь любила? — спросила Флора. — Да, но... — не успела договорить Эмма, как в дверь постучали. — Кто там? — спросила Флора. — Остин, — раздался настойчивый мужской голос. Как он узнал, что мы здесь живём? Слухи в этой академии распространяются быстрее ветра. — Что тебе надо? — сдержанно спросила Флора, не открывая дверь. — Выйди, поговорить надо, — сказал он, явно чем-то раздражённый. — Завтра поговорим, Остин. Угомонись, небось напился? — грубо сказала Флора. Видимо, отношения у них не такие уж и дружеские.  — А что, следишь за мной? Я уже не твой парень, чтобы отвечать на вопросы. Выйди! — сказал Остин. Они что, встречались? Сколько же тут интриг.  — И не напоминай мне об этом. У меня есть Леонардо, так что проваливай, или я позвоню ему, — сказала Флора, даже не думая открывать дверь.  — ОТКРОЙ! — чуть ли не крикнул Остин. Кажется, пора вставать. Я резко встала с кровати и пошла к двери. Эмма была в душе и ничего не слышала, но, заметив меня, Флора не дала мне проходу. — Остин, это я, Амбар, — сказала я спокойно. — Успокойся, иди, поговоришь утром. — Не лезь не в своё дело, — отрезал он. — Он всё ещё тебя любит? — спросила я у Флоры шепотом. — Думаю, да. Мы расстались месяц назад, и я его бросила, но он цеплялся до последнего. Я его люблю, но как друга, — сказала она, и в её словах прозвучало сожаление. — Я могу помочь снять боль? — тихо предложила я. — Если сможешь, пожалуйста. Я не хочу, чтобы он страдал, — её глаза блеснули от эмоций. — Остин, подойди к двери, — попросила я его. — Что тебе нужно? — пробормотал он сквозь гнев. — Пожалуйста, просто подойди. Я ощутила его чувства, подняла руку, и сквозь дверь словно полетели бабочки, унося его боль. Тишина. Он молчал, а это значило, что боль ушла. — Остин, ты там? — спросила Флора, насторожённо. — Да… Ладно, я пойду. До завтра, — ответил он, теперь спокойно, будто пусто. — Как ты это сделала? — спросила Флора, когда Остин ушёл. — Это магия любви, Флора. Я стёрла его боль, и теперь ты для него просто подруга, — ответила я, ощущая вину — потому что стирая боль, я стирала и чувства. — Спасибо, — прошептала она и обняла меня. Словно груз свалился с её плеч. — Что у вас тут? — спросила Эмма, только выйдя из душа.  — Уже ничего. Давайте спать, — сказала Флора, отстраняясь от меня.  А у Остина, оказывается, всё-таки есть чувства, несмотря на то, что он учится на факультете страданий, где каждый — мученик. В этот момент я поняла: может, академия и не так ужасна, как мне казалось.

Глава 7

Утро первого учебного дня в Академии Тенебрис. Я проснулась довольно рано — Флора и Эмма еще спали, а я потихоньку начала собираться. Не знаю, как здесь будет проходить учеба, но надеюсь, что после окончания мы станем настоящими психологами, а не просто феями. Сегодня я иду забирать свою личную форму. Как же приятно знать, что больше не нужно каждый день ломать голову над тем, что надеть. Синяя форма с эмблемой луны, синие брюки, белая рубашка, и синий пиджак — классика. — О, наконец-то встала, — сказала я Эмме, когда она направлялась в душ. — Привет! Как спалось? — спросила она, надевая халат. — Хорошо. Пойдешь со мной? У меня сегодня три занятия. — Я бы с радостью, но меня ждет Карл, а оранжерея в другой стороне. — Ты уверена в этом Карле? Ты же его почти не знаешь, — сказала я, беспокоясь за нее. Она подошла ко мне, взяла мои руки и сказала мягко: — Амбар, не переживай, всё хорошо. Я не буду торопиться. Знаю, может показаться, что я навязываюсь, но с ним мне впервые по-настоящему хорошо, и я очень нуждаюсь в твоей поддержке. — Эмма, я тебе доверяю, но ему нет. Просто будь осторожна, ладно? — сказала я и обняла её. Вдруг резкий стук в дверь. Надеюсь, это не Остин. — Эмма, ты там? — раздался тихий, немного хриплый голос парня, явно старающегося никого не разбудить. — Уже иду. — Она обернулась ко мне и шепотом добавила: — Амбар, мне пора, не волнуйся. — Увидимся, — начала было я, но Эмма уже ушла. Первый день начался для меня в одиночестве. Флора всё ещё спала — она занималась со второй смены, а я отправилась на второй этаж. Первое занятие называлось «Щедрость» и относилось к факультету доброты. Я шла по коридору, где было много фей. Все они выглядели так великолепно, каждая была по-своему особенной. От каждого парня исходило тепло, особенно от тех, кто учился на факультете счастья — я считаю, это лучший факультет. Зашла в кабинет, и тут раздался звонок. За партами уже сидели феи доброты. — Приветствую всех! Я Фарила Сарин — педагог факультета доброты, обучающая внутреннему свету и доброжелательности. — Здравствуйте, — хором ответили феи. — Мы с вами должны знать, где и как применять нашу доброту. Большое спасибо, что выбрали нашу академию! Обещаю, вас ждет море незабываемых эмоций. Быть феей — значит быть живой частичкой человека, обладать могущественными качествами и учиться контролировать их. Это нелегко и порой опасно, но каждый, кто готов, выдержит. Очень хочу ближе познакомиться с вами и услышать, как и где вы применяли свою магию в жизни, — говорила она с такой любовью. Ее глаза сияли, направленные только на нас, словно ожидая отклика, но в ответ слышались лишь тихие улыбки. Фарила была удивительной женщиной, она излучала уважение и доброту, её глаза блестели, а улыбка становилась все ярче с каждым словом. Вот что значит — настоящая фея доброты. Вдруг парень, сидевший позади меня, поднял руку. — Можно я начну? — почти выкрикнул он с явной страстью. — Да, конечно, начинай, — сказала Фарила, усаживаясь в свое красивое черное кресло, изрядно потертое годами её преподавания. — Всем привет, я Кальдар Морвейн. Хочу рассказать, как впервые сделал кого-то по-настоящему счастливым. Два года назад на улице была предновогодняя атмосфера: люди украшали дома, катались на лыжах и коньках, напевали праздничные песни.Я гулял по торговому центру, наслаждаясь предновогодней атмосферой: в воздухе витал запах хвои, дети весело бегали с блестящими шарами в руках, огоньки мерцали на каждом шагу. В одном из залов я увидел Санту, окруженного детьми, которые тянули к нему руки в ожидании чуда. Сани были полны подарков, и каждый ребёнок уходил с улыбкой. Но когда к Санте подошла последняя девочка — крохотная, с большими глазами, полными надежды — я заметил, что сани уже пусты. Санта, поникший, развел руками, стараясь что-то ей объяснить. Я видел, как ее глаза стали влажными, а плечики опустились. Сердце защемило, и я почувствовал, что должен помочь. Я закрыл глаза, собрал все свои мысли и представил маленькую куклу — ту, которая идеально подошла бы ей, с платьем цвета малины и крошечными косичками. Вложив всю силу в это представление, я сосредоточился, и вдруг среди пустых саней на миг мелькнул свет. Санта, удивленно обернувшись, нашел куклу и вручил её девочке. Её лицо озарила чистая радость, глаза засветились, и она, смеясь, прижала куклу к груди. В этот момент я понял, что моя магия подарила ей не просто игрушку — а настоящую сказку, и это согрело мне душу теплее любого зимнего огня. Я слушала его, и слезы текли по щекам. Никогда не думала, что буду сидеть в таком добром кругу людей. Так счастлива, что учусь здесь. Кальдар сиял с каждым словом, его волосы аккуратно спадали на брови, а идеально выглаженный костюм отлично сидел на нем. — Кальдар, спасибо, что поделился своей историей. Давайте поаплодируем, — сказала Фарила. — Кто следующий? — спросила она. — Давайте я, — голос сзади поднял воздух, на этот раз это была девушка. — Я Анжелика Марис.В те времена мы с мамой стали друг для друга чем-то большим, чем просто родными. Её улыбка была едва заметной, но я чувствовала, как глубоко в ней зреет усталость — годы трудностей и одиночества оставили свои следы. Мы часто проводили вечера на кухне, беседуя за чашкой горячего чая, и в её глазах мелькали такие воспоминания, что душа дрожала. Папа ушел из нашей жизни после того, как потерял одного из нас, — боль, что сломила его, заставила бежать. Мама осталась с нами, словно со щитом перед ураганом, пытаясь дать мне и моему младшему брату всё, что у неё было. Она копила деньги на новую квартиру, надеялась на лучшее будущее для нас, но шансы становились все призрачнее, а надежда угасала. Я не могла просто смотреть на её усталость и опустошение. Когда в тот вечер я крепко обняла её, у меня родилась решимость. Я знала, что магия, которой я владела, могла бы помочь, даже если цена будет высокой. Сначала она ощутила слабый свет — что-то тёплое, что исходило от меня. Мой дар начал действовать, и её кошелёк вдруг заполнился достатком. Я чувствовала, как силы утекают, словно река, но это не пугало. Мы всё-таки переехали. В тот день её лицо светилось так, как я давно не видела. Радость, искренность и бесконечное облегчение отражались в её улыбке, и мне стало понятно, что все жертвы, каждая капля магии, ушедшая на это, стоили того. — закончила она, дрогнувшим голосом. — Спасибо, Анжелика. Это прекрасная история, — сказала Фарила, подойдя к девочке и обняв её. С каждым рассказом желание учиться в этой академии росло всё сильнее. Занятие пролетело незаметно. Истории каждого, кто находился в этом кабинете, были по-своему прекрасны; от каждого исходила теплая искра. Педагог просто чудо — мне кажется, у неё огромный опыт, и она точно научит нас правильно использовать нашу магию. Но вот проблема: у меня нет прямого факультета магии любви, а остальные факультеты никак не связаны с моими силами. Поэтому сегодня я пойду в библиотеку, где хранятся книги трёх фей любви, в которых они записали свои истории и исследовали свою магию. Я уже начинала читать её в интернете, но наткнулась лишь на отрывки. В одном из отрывков описывалось место, где магия любви буквально пронизывала всё вокруг. Это место было названо в честь самих фей. Круг мёртвых фей — это мистическое пространство, наполненное древней магией, где, по легенде, сохраняется сила фей любви, растворённая в окружающей среде. Этот круг спрятан в загадочном лесу, окружённом древними деревьями и надёжно укрытым от чужих глаз. Сам лес пропитан магией, а круг выступает в роли связующего звена между мирами — реальным и магическим. Центр круга занимает священный огонь, который горит неугасимо, несмотря на внешние условия. Этот огонь символизирует вечную любовь и силу фей. Он может разгораться и угасать в зависимости от того, насколько сильна магия в лесу. Пламя отражает эмоции, связанные с любовью: оно вспыхивает, когда рядом искренние чувства, и тускнеет, когда любовь ослабевает. Вокруг огня лежат камни, каждый из которых наделён особой силой и имеет связь с магией фей. Они образуют кольцо, символизирующее защиту, а также важность единства и мощь, заключённую в их союзе. Легенда гласит, что если кто-то окажется в центре этого круга с чистым сердцем и истинной любовью, то сможет прикоснуться к той магии, что передали эти феи. Но это место также несёт печальную и таинственную ауру — многие феи, чья магия связана с этим кругом, уже ушли, оставив свои силы в камнях и огне, став частью леса и самого круга. Эту историю мне рассказывал отец, но я не могу поверить, что в этом лесу до сих пор хранится магия мёртвых фей. И эта идея о магическом огне, который «чувствует» любовь, кажется мне абсурдной. Первое занятие закончилось, и следующее будет на нижнем этаже, снова в мрачном помещении, где мне становится не по себе. Факультет Боли, занятие под названием «Крик». Эти странные и пугающие названия уже напрягают меня. Мой кабинет — в самом конце коридора. Проходя мимо двери факультета Страданий, я заметила Эмму с Карлом. Да, сейчас перемена, но приходить к нему каждый раз — это уже слишком. Пожалуй, выскажу всё как есть. — Привет, Эмма, — сказала я слегка раздражённо, подходя с Карлу. — О, Амбар, что ты здесь делаешь? — спросила Эмма, глядя на меня так, будто готова была задушить. Она почесала ухо — т всегда делает так, когда нервничает. — Пришла на занятие, — ответила я кратко. — Разве ты не на верхнем этаже учишься? — неожиданно спросил Карл. — Учусь и там, и тут. Почему — не твое дело, — ответила я, чувствуя, как его взгляд пронзает меня, будто я ведьма. — Секрет, значит. Кстати, спасибо за поддержку вчера, — поблагодарил Карл. Я лишь хотела быстрее закончить конфликт, а не поддерживать его. — Пожалуйста, только это была не поддержка, — ответила я, поправив свои красные волосы, которые решила покрасить, когда узнала, что являюсь феей любви. Ведь красный — это цвет любви. — Амбар, можем отойти? — спросила Эмма, не дождавшись моего ответа, взяв меня за руку. — Перестань себя так вести. Я не узнаю тебя, — сказала она, и её глаза стали холодными. Меня убивает такое отношение. Я не выношу холодные, бесчувственные взгляды. — Прости, но я ему не доверяю. Он такой же, как и все остальные здесь, на этом этаже, — сказала я, отвернувшись. — Амбар, тебе нужно научиться доверять людям. Если ты не доверяешь ему, значит, не доверяешь и мне. А если не изменишь своё отношение, я могу обидеться. И, предупреждаю, надолго, — сказала она, повернулась и ушла. Почему все уходят от меня? Но Карл и правда странный тип — надо выяснить, откуда он и кто такой. Если я не помогу подруге, она будет страдать. Резкий звонок, не громкий, но долгий — значит, начинается второе занятие.

Глава 8

— Здравствуйте, ребята. Я Торван Блитер, преподаватель факультета Боли. Опытный в изучении душевных и физических мук, я помогу вам справляться и контролировать свою боль, а также боль других. Боль — это то, что мы чувствуем, но не видим. Я хочу, чтобы вы сегодня рассказали о самой сильной боли, которую испытывали, и о том, как пытались её преодолеть. Честно говоря, я не готова быть такой откровенной перед незнакомцем. То, что я пережила, никто никогда не сможет понять. — Можно мне? — попросил парень с необычными длинными волосами, заплетёнными в косички. Это выглядело довольно мило. — Конечно, мы все внимательно слушаем, — сказал преподаватель, присаживаясь на край стола. Его кабинет выглядел не так уж мрачно, но на стене напротив нас висела картина человека, чья самая болезненная точка — сердце. Это как символ страшной, бездонной боли, которую может испытать человек. — Два года назад я потерял свою бабушку. Ей было всего 65 лет — такая молодая, полная жизни, как мне казалось. Она боролась с раком, а я всей душой верил и надеялся, что она победит. Каждый день я приходил к ней, приносил сладости от мамы, помогал с уборкой, выносил мусор. Мы говорили о том, как она поправится, и тогда я отвезу её на море. Я мечтал показать ей закат, прогуляться с ней по ночному городу, покормить тех самых уличных кошек, которых она так любила. Хотел показать ей мир, который она не успела увидеть, отдать всё, чтобы она была счастлива. Но ей становилось хуже. Мама перестала отпускать меня к ней, но я настаивал. Она говорила, что лучше не нужно — бабушка расстроится. Но я всё равно пошёл. Когда постучал в дверь, её открыл папин друг, который присматривал за ней. Он сказал, что она умерла. Я не успел с ней попрощаться, не успел сказать, как сильно я её люблю. Я не выполнил того, что обещал. Я так старался быть сильным, но боль была невыносимой. Я сел у её кровати, наклонил голову и заплакал, пока глаза не начали болеть. Но боль не уходила, она давила на грудь. Тогда я лёг рядом, положил руку на сердце и представил, как отдаю его ей, туда, где она уже была. И боль, наконец, ушла. С этими словами он замолчал и медленно сел, вытирая слегка мокрые глаза. Это была самая трогательная история, которую я когда-либо слышала. Мне стало так жаль его, что захотелось подойти и обнять. — Ты отпустил её? — тихо спросил Торван. — Да, отпустил. И надеюсь, что с ней всё хорошо, — ответил парень. — Боль всегда остаётся, но у фей боли есть привилегия: если становится невыносимо, можно отпустить. И тогда боль уйдёт. Шрам останется, но боль уйдёт. – Красиво говорите, – сорвалось с моих губ случайно. Я думала про себя, но оказалось, что произнесла это вслух.  – Спасибо, – произнёс преподаватель, изучая список на столе. – Не хотите выступить? Вы же новенькая?  – Да, я новенькая. Но пока не готова, – ответила я и почувствовала, как все взгляды пронзили меня, будто я кого-то убила.  – Надо уметь рассказывать и говорить людям то, что держите в себе, – настаивал Торван.  – Просто моя ситуация совсем недавняя, и я до сих пор не отошла от неё, – пролепетала я, смущённо садясь на место. Этот человек явно не собирался оставить меня в покое.  – Можно я? – неожиданно подняла руку девушка, сидящая через несколько рядов.  – Конечно, если желаешь, – сказал Торван, откинувшись на стул.  – Хочу рассказать, как я справилась с болью после разрыва.Когда я потеряла его, мне казалось, что я потеряла часть себя. Мы были вместе три года, и я была уверена, что это навсегда. Мы строили планы, делились мечтами, смеялись и спорили о мелочах. Я верила, что он понимает меня так, как никто другой. Но в какой-то момент всё начало рушиться. Мы отдалялись, как будто между нами появился невидимый барьер, который рос день за днём. Я пыталась удержать нас, пыталась понять, что пошло не так, но всё усиливалось, пока он не сказал, что уходит. После этого боль стала моей тенью. Она была повсюду: в тишине комнат, в наших любимых песнях, в улицах, по которым мы гуляли. В тот день, когда он ушел, я думала, что больше никогда не смогу чувствовать себя цельной. Я провела недели, запершись в своих мыслях, воспоминаниях, надеясь, что со временем боль пройдёт сама. И однажды, стоя у окна и наблюдая за дождем, я поняла, что держу эту боль слишком крепко. Тогда, глубоко вдохнув, я закрыла глаза и сосредоточилась на всём, что чувствовала: разочаровании, пустоте, тоске. Я позволила себе ощутить это в полной мере. Затем, осторожно, как будто что-то хрупкое, я представила, как эта боль превращается в невесомую белую птицу и выпускаю её из ладони в серое осеннее небо. Я позволила ей улететь, чтобы освободить место для новой жизни и новых чувств. И, удивительно, мне стало легче — так, как будто я смогла вернуть себе часть своего света, и дождь за окном стал казаться чем-то обновляющим, а не грустным. Она начала говорить с такой искренностью, что в комнате повисла тишина. Её голос был наполнен болью, но и удивительным облегчением. Когда я потеряла его, мне казалось, что я потеряла часть себя...  Её история резонировала во мне, словно кто-то прошёлся по давно забытой струне. Она говорила о том, как отпустила боль, превратив её в белую птицу, которую отпустила в осеннее небо.  Я смотрела на неё и думала: «Феи боли действительно волшебны. Жаль, что я не могу так же легко избавиться от своей боли». – Я очень рад, что ты справилась. Ты большая молодец, – сказал Торван, вставая со стула. Его взгляд был тёплым, но серьёзным. – Спасибо, что поделилась своей историей. Надеюсь, вы все продолжите находить в себе силы преодолевать трудности.  Он сделал паузу, обводя взглядом всю аудиторию, затем продолжил:  – На этом курсе я научу вас, как избавляться от своей боли и помогать другим справляться с их. Вы станете сильнее и поймёте, что боль – это не признак слабости, а ступень на пути к внутреннему росту. "Звонок". Время урока закончилось, и все начали собираться. Последнее занятие отменили, и теперь можно было заняться своими делами. Такое здесь случается крайне редко — преподаватели почти никогда не болеют. Обычно в день бывает по 5–6 занятий, и к обучению здесь относятся с предельной ответственностью.  Те немногие, кто вылетал из академии, отправлялись в исправительную колонию, о которой ходили жуткие легенды. Говорят, оттуда никто не возвращался. На учеников надевали специальные браслеты, которые били сильным разрядом тока при попытке выйти за пределы территории. Если кто-то не выдерживал, он сам был в этом виноват.  Именно поэтому в Академии Тенебрис учатся лучше всех. Здесь ошибка могла стоить не просто будущего, но и жизни. Выйдя из кабинета, я оказалась в хаосе. Монстры и ученики в красных костюмах толпились в коридоре. Каждое движение здесь будто предвещало опасность.  – Амбар Смит, можем поговорить? – раздался голос позади меня.  Я обернулась и увидела Ардана Лиллюсина, преподавателя, который всегда выглядел слишком молодо для своей должности. Его строгий взгляд не предвещал ничего хорошего. – Здравствуйте, вы что-то хотели? – спросила я, глядя на него. – Да, можешь подойти в оранжерею, – сказал он серьёзным голосом. Разговор явно не предвещал ничего хорошего. Надеюсь, он не начнёт как Фарагонда.  Я шла за ним в оранжерею. Все остальные уже разошлись по своим делам, а Эмму искать было бесполезно — она снова где-то с Карлом.  В оранжерее царила тишина. Ардан обернулся ко мне и заговорил: – Думаю, Фарагонда тебе уже говорила, что для твоей безопасности будет лучше не раскрывать, кто ты на самом деле. Я предупреждаю, пока есть время, – сказал он настойчиво, его голос звучал не столько сурово, сколько тревожно. Они явно что-то скрывают от меня, и это меня пугает. – Я понимаю, что это опасно, но что мне делать? – спросила я, чувствуя, как в груди растёт тяжесть. Все здесь учат друг друга, открыто говорят о своих переживаниях, не боятся осуждения. А мне приходится скрывать то, кто я, и это мучительно. – Произошло нечто ужасное, и тебе будет лучше не знать. Я понимаю, что это трудно, но твоя сущность была создана злыми феями, и реакция других студентов будет крайне отрицательной. – Его слова звучали сдержанно, но в них было столько беспокойства, что я не могла не почувствовать его тревогу. – Хорошо, но я не смогу скрывать это долго, – сказала я, опуская взгляд и садясь на стул возле парт. Оранжерея была прекрасна, воздух наполнялся ароматами свежих цветов. Вся обстановка успокаивала, но моё сердце всё равно тяжело сжималось. Первые учебные дни уже начались, а на парте лежали горшки с цветами, словно приглашая к спокойствию, которого мне не хватало. – Всё будет хорошо, Амбар. Мы все должны справиться с этим. Быть феей – это трудный путь, но ты не одна. И прошу тебя, рассказывай преподавателям только лично о том, что ты фея любви, – он положил руку на моё плечо, его прикосновение было тёплым и успокаивающим. Но даже так, я не могла избавиться от чувства, что в этой академии есть ещё много секретов, которые мне предстоит раскрыть. Я была феей любви с мучительной судьбой, и от этого не было спасения. Темная комната на нижнем уровне Академии Тенебрис была окутана тягучей тьмой. Это не были обычные кабинеты — секретные комнаты, созданные феями, хранили в себе зловещие тайны, давно затерянные в тенях. Стены будто дышали холодом, шепча неразборчивые звуки.  – История снова повторяется, – произнес парень хриплым голосом, сдерживая дрожь. Его лицо напряглось, словно каждая мышца боролась с внутренним страхом. – В нашей академии снова появилась фея любви.  На противоположной стороне комнаты, в тусклом свете единственной лампы, стояла девушка. Ее черные волосы ниспадали на плечи, а алый костюм выделялся на фоне темноты, как кровь на снегу. Ее глаза блестели, словно хищные, готовые к атаке.  – Успокойся, – сказала она низким, спокойным, но пропитанным ядом голосом. – Мы закончим с ней так же, как и с Розой.  На секунду комната словно замерла. Только тусклый свет дрожал в ответ на ее слова.  – То, что случилось с Розой, – парень сделал шаг вперед, и его голос прорезал тишину, – не имеет к нам отношения. Помни это, Беатрикс.  – Я знаю, – её губы растянулись в едва заметной усмешке, ледяной и пугающей. – Но мы не можем рисковать. Она узнает о Розе, начнет защищать своих… а нам не нужен новый теракт.  Ее слова прозвучали как приговор. Тени в углах комнаты задрожали, словно сами стены слышали и осуждали их.

***

Я ушла оттуда — на меня давили стены школы. Как же я раньше мечтала иметь значение в этом мире, но никогда не думала, что буду контролировать любовь.  Почему я думаю, что никогда не полюблю?  Потому что было много попыток. Я уверена, у людей моего возраста точно была первая любовь. Или это мне только кажется? Но подумайте сами: как может любить заклинатель любви? Если после каждой ссоры мне будет намного больнее, чем моему партнёру. Ему я смогу помочь, а себе — нет.

Глава 9

Дорога была долгой и загадочной. Лес выглядел завораживающе, но деревья были поломаны, обгорели или покрылись шрамами от давних бедствий. Тропинка, вытоптанная годами, вела прямо в круг. Многие феи, как и я, приходят сюда, чтобы почувствовать всю силу своей магии. Для кого-то этот огонь оказывается слишком сильным, особенно для тех, кто годами подавлял свою магию. Как подействует круг на меня — я не знала.  Круг мёртвых фей таил в себе тайну, которая пугала и притягивала одновременно. Когда я приблизилась, воздух вокруг словно сгустился, наполнившись тяжёлой энергией, почти ощутимой на коже. Камни круга были покрыты отметинами, чёрными, словно уголь, а земля внутри него казалась обожжённой. Но из её трещин пробивались нежные светящиеся цветы.  Я сделала шаг внутрь круга. Тепло ударило в грудь, словно жаркий ветер окутал меня. Глаза заслезились, но я не могла остановиться. Ветер усиливался, кружил вокруг меня, и с каждым мгновением обрывки воспоминаний всплывали в моём сознании, как старые, размытые картины.  Я увидела фей, которые стояли здесь до меня. Их крылья, хрупкие и прекрасные, горели в ярком магическом пламени. Я услышала их крики — не от страха, а от любви. Любви такой сильной, что она разрывала их на части. Любви к тем, кого они потеряли. Любви, которая стала их проклятием.  Моя грудь сжалась. Острая боль пронзила меня, словно сердце вдруг стало тяжёлым, как камень. Но я поняла: это была не моя боль. Это была их боль — боль любви, оставшейся без ответа. Она затопила меня, проникая в каждую клетку моего тела.  Магия внутри меня начала выходить из-под контроля. Бабочки, которых я сдерживала годами, вырвались наружу. Они были красные, как кровь, и белые, как солнечный свет. Сотни, тысячи крыльев взмыли в воздух, заполнив круг. Они кружили вокруг меня, их крылья вспыхивали, словно языки пламени. Всё, к чему они прикасались, горело.  Слёзы текли по моим щекам, а бабочки, словно чувствуя мою боль, продолжали кружить. Я упала на колени, пытаясь их остановить, но магия была сильнее. Я чувствовала себя сломанной, но одновременно с этим — наполненной новой силой.  И вдруг… я услышала голос. Шёпот. Нежный, успокаивающий. Он звал меня по имени:  — Амбар, не сдерживай. Это место, где боль становится силой. Позволь ей течь через тебя, чтобы стать единой со своими предками. Мои бабочки начали угасать. Их свет стал мягче, а воздух в круге наполнился тишиной. Я поднялась на ноги, всё ещё чувствуя слабость, но с каким-то новым пониманием. Теперь я стала частью этого круга. Часть этой магии. Часть боли и любви.  Только я собиралась подойти ближе к огню, как вдруг услышала странный звук в лесу. Кто-то явно следил за мной.  — Кто там? — крикнула я уверенно, не показывая страха. В ответ — тишина.  — Я тебя не трону, — попыталась я успокоить того, чьё дыхание слышала.  Из-за кустов вышел парень. Он выглядел молодым и неуверенным в себе. Светлые растрёпанные волосы подчёркивали его пугливость, а голубые глаза делали взгляд пронизывающим и загадочным. На его руке была татуировка бабочки, которая показалась мне привлекательной. Он был одет в чёрную спортивную майку и обычные штаны.  — Ты следил за мной? — спросила я, когда он подошёл ближе, но в круг не заходил.  — Хотелось бы, но нет, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Я увидел, как ты шла сюда уверенно, но потом, когда вошла в круг, чуть не упала в обморок. Хотел было помочь, но ты справилась сама.  Его голос был наполнен храбростью и мягкостью одновременно.  — А почему прятался? — спросила я, подходя ближе.  — Боялся напугать тебя. Обычно меня избегают, — признался он, и в этот момент его стало жалко.  — Ты из Академии Тенебрис? — спросила я.  Его взгляд помрачнел, и он прикрыл глаза.  — Меня оттуда выгнали. Сказали, что моей магии ни у кого нет, — сказал он, поправляя волосы так аккуратно и красиво.  — Разве там не принимают всех? — спросила я. Для меня академия Лунного света была примером. Я думала, что её двери открыты для всех фей.  — Я фей разума, а таких в академии нет. Меня считали ошибкой природы. Сказали, что бесполезно быть разумом человека, ведь он всегда под чужим контролем. Теперь я — Квардеец, который никогда никого не трогал, но которого выгнали из-за его силы, — пока он рассказывал, всё время оборачивался, будто боялся, что за ним следят.  Я подошла к нему, выйдя из круга, и взяла за руку.  — Мне жаль. Но я тоже являюсь ошибкой природы, только угрозой. Феей любви, которая никогда не любила, которую мучили и гнобили в школе, называя монстром. Да, может быть, наши силы отличаются от других, но все феи — это тоже люди, а не железо. Поэтому нормально плакать и бежать, — говорила я, всё ещё держа его за руку. Она была тёплой, и я чувствовала, как его сердце бешено стучало.  — Думаю, быть феей любви лучше, чем феей разума. Ты помогаешь людям найти искреннюю, чистую любовь. Это хотя бы что-то, — сказал он и отпустил мою руку.  — Что это за круг? — спросил он, оглядываясь.  — Круг мёртвых фей. Здесь погибли сотни фей. Из-за этого моя сила почувствовала огромный выброс магии, который я едва смогла сдержать. Можно узнать твоё имя? — этот вопрос волновал меня больше всего.  — Рейвен Алистер. Приятно познакомиться. А этот огонь... он не гаснет? — сказал он и медленно переступил начерченный круг, приближаясь к пламени.  — Стой! Там слишком много силы! — я не успела договорить, как он уже был возле бесконечного огня.  Его начало трясти. Огонь стал зелёным. За века он никогда не менял цвета, только когда к нему приближалась фея с неизвестной магией. Силы Рейвена были неизведанны, и я не знала, как ему помочь.  — Рейвен, отойди от огня! — закричала я, но он лишь сильнее трясся.  Я подошла к нему. Его глаза были закрыты, и как только я коснулась его, оказалась в истории мёртвых фей.  Передо мной открылась сцена, словно вырезанная из времени. Это была история, полная боли и отчаяния — история о трёх могущественных феях любви: Блум, Стелле и Музе, и о том, как они пали от рук тех, кого ненавидели, — Квардейцев.  Я ощутила туман времени вокруг себя и услышала звуки битвы. Блум, яркая и ослепительная, словно пылающее солнце, взмывала в небо, её крылья искрились красным светом. Она сражалась с Квардейцем по имени Даниэль, чья сила заключалась в разрушении чувств. Его тёмная аура поглощала её лучи любви, превращая их в пустоту.  — Ты не можешь победить то, что ненавидишь, — хрипло произнёс он, его руки, окутанные тьмой, потянулись к её сердцу.  Блум сопротивлялась изо всех сил, но её магия угасала. Она упала, и её последний вздох был пропитан словами:  — Любовь всегда возродится.  Рядом с ней сражалась Стелла. Её свет был мягче, но не менее мощным. Она окружила себя сияющим щитом, который не давал врагам приблизиться. Против неё стояла Квардейка по имени Аверия, чьи глаза горели ледяной ненавистью.  Аверия не нападала напрямую. Она разрушала Стеллу изнутри, нашёптывая ей слова о её слабостях:  — Ты слабая. Ты ничего не стоишь без своих сестёр. Твоя сила — лишь отражение их.  Стелла пыталась бороться, но сомнения разъедали её. В момент, когда её защита ослабла, Аверия нанесла смертельный удар, и свет Стеллы угас.  Последней стояла Муза. Её магия наполняла поле битвы. Она создавала барьеры из золотых бабочек, отбивая атаки Квардейца по имени Зайтор.  Зайтор, мастер страха, разрывал гармонию её любви, превращая бабочек в мёртвых гусениц. Муза сопротивлялась до конца, но её магия не поддавалась ей. Последний удар её любви был пропитан болью, когда Зайтор разорвал её защиту и пронзил её своим тёмным копьём.  Феи любви погибли, но их магия осталась. Их смерть создала круг вечности — историю, что будет вечно повторяться, напоминая о силе и жертве любви.  Я стояла в центре этого круговорота и чувствовала их боль. Рейвена всё ещё трясло, и я поняла, что он видит то же самое. Его магия открыла нам разумы мёртвых фей.  — Рейвен, — прошептала я, — это не реальность. Это в твоей голове. Выброси её.  Он открыл глаза, и в них светился зелёный огонь.  — Почему их всех убили? — тихо спросил он, переставая дрожать.  — Они были слишком сильны для этого мира.  — В конце... в конце что-то было... — пробормотал он.  — Рейвен, всё хорошо. Это не твой разум, — сказала я, обнимая его. 

Глава 10

— Как ты это сделал? — спросила я его, как только он отошёл от огня ближе к камням.  — Я сам не понимаю. Почувствовал, что должен подойти, должен узнать правду. Мой разум может проникнуть в чужой только если я этого захочу или коснусь человека. Но здесь нет людей — они мертвы. Тогда как я это сделал? — спросил он меня так, будто я знала ответ.  — Наверное, феи захотели, чтобы это увидел именно ты. Может быть, они считают, что ты за них. Ты когда-нибудь изучал свою магию или хотя бы читал о ней? — Я хотела знать, чтобы помочь ему. Он показался мне симпатичным и милым парнем, но я не должна была проявлять слабость.  — Нет, не читал. Для этого я и хотел поступить в академию, думал, мне помогут, ну уж точно не выгонят, — сказал он и почесал волосы. Его татуировка на руке выглядела ещё лучше под лучами света.  — Я могу поискать в библиотеке что-нибудь о магии разума и принести завтра тебе, на это место. Договорились? — Мне искренне хотелось помочь ему.  — Почему ты хочешь мне помочь? — спросил он, явно не доверяя мне. — И, кстати, я забыл спросить, как тебя зовут?  — Амбар Смит. Ты такой же, как и я. Я считаю, что мы, феи, должны уважать друг друга и помогать, ведь мы едины. Ну, не считая тёмных фей, — уточнила я, так как совсем не любила тёмные факультеты, например, как Остин или как там его.  — Красивое имя. Завтра в это же время. Надеюсь на твою помощь, — сказал он и, развернувшись, ушёл, оставив меня одну в этом кругу.  Если бы не он, я бы не узнала, как погибли мои предки. Думаю, Блум сражалась сильнее всех — её магию я почувствовала сильнее всего. Кого же увидел в конце Рейвен? И кого я слышала в видении?  Пока шла в академию, обдумывала, как рассказать об этом Эмме и вообще, поверит ли она мне. Надо бы спросить Флору, может, она знает его. Сначала меня насторожило, что он является Квардейцем, но после его рассказа он показался мне не таким уж и опасным. Обычный красивый парень, с необычайно притягательной татуировкой бабочки, которая почему-то завораживала меня больше всего. — Где была? — раздался голос, как только я зашла за ворота академии. Оглянувшись, я увидела Карла и Леонарда.Забавно, но, кажется, Эмма с Флорой стали лучшими подругами, так же, как и их парни. — Это так важно? — я прищурилась, переводя взгляд на Леонардо, который увлечённо ел сэндвич. — Раз ты подруга моей девушки, мне интересно, куда ты ходила, — сказал Карл таким тоном, словно застал меня за чем-то подозрительным. — Эмма тебя послала? — спросила я, хотя почти уверена, что нет. Эмма никогда не вторгалась бы в мою личную жизнь без моего согласия. — Нет, я не её посыльный. Просто вышли прогуляться, — Карл отмахнулся и слегка толкнул Лео. — Прикинь, я тоже решила прогуляться, — язвительно ответила я и тут же добавила, — А вы случайно не знаете... — Вопрос застыл на языке. Я передумала. Если они знают о Рейвене, то могут разболтать, а уж если дойдёт до директрисы — лучше даже не думать о последствиях. — Кого знаем? — заинтересовался Лео, прожёвывая последний кусок сэндвича. — Уже никого. Где Эмма? — я быстро сменила тему, обращаясь к Карлу. — В оранжерее, практикуется, — ответил он, внимательно вглядываясь в моё лицо, будто пытаясь что-то понять. — Спасибо, — кивнула я и поспешила уйти, делая вид, что ничего не произошло. Вот же докопались! Неужели теперь нельзя даже выйти за пределы академии? Это же не тюрьма.  Я пообещала Рейвену помочь, чем смогу, поэтому после разговора с Эммой собиралась заглянуть в библиотеку. По дороге я решила погуглить его имя — Рейвен Алистер. Но ничего. Ни в TikTok, ни в Instagram, даже в старом добром ВК. Как будто его вообще не существует. Сегодня найти человека по имени казалось делом пяти минут, но Рейвен был исключением из правил. Когда я наконец добралась до оранжереи, то увидела Эмму. Она сосредоточенно работала над чем-то вместе с Арденом Люссином, её преподавателем. Забавно, я совсем забыла, что он у неё ведёт занятия. — Здравствуйте, — сказала я Ардену, делая вид, будто не видела его всего час назад.  — Привет, Амбар. Какими судьбами? — спросил он, держа в руках небольшой горшок. Рядом с ним Эмма что-то раскладывала на столе: похоже, какие-то травы.  — Пришла к Эмме, — ответила я, но внезапно заметила, как она подняла голову.  — О, привет. Давно не виделись. У тебя всё хорошо? — произнесла она, снова уткнувшись в свои дела.  — Да, хорошо. Просто хотела поговорить.  — Может, вечером? — предложила она, не поднимая глаз. — Мы сейчас выполняем важное задание. Мне нужно вырастить кактус так, чтобы на нём распустился цветок.  "Цветы для неё важнее, чем я", — мелькнула мысль в моей голове, но я сдержалась.  — Хорошо, поговорим потом, — с лёгкой обидой ответила я, сделала шаг к двери и почти тут же вышла.  — Не обижайся, Амбар! — крикнула Эмма вслед, но дверь уже закрылась за мной.  Да, в этой академии сложно до кого-то достучаться. Все погружены в свои дела. Кажется, только мне чего-то нужно. Я шла по коридору, обдумывая происходящее. Привыкнуть к этой суете будет нелегко. Больше всего я боялась потерять связь с Эммой. Она — единственная, кто мне по-настоящему нужен.  Спустя двадцать минут я наконец нашла библиотеку, спрятанную в западном крыле академии. Если бы не таблички со стрелками, я бы никогда её не нашла.  Библиотека оказалась огромной. Стены высотой с несколько этажей, покрытые полками, на которых теснились пыльные тома. Полки уходили вверх, теряясь в темноте, будто книги могли продолжаться бесконечно. Между рядами свисали лианы, обвитые мхом и лишайниками, что добавляло месту древности. Некоторые из них нежно обнимали корешки книг, словно приручая их, другие свисали вниз, наполняя пространство таинственным светом и тенями.  В центре библиотеки стоял массивный круглый стол с единственным стулом. На стуле сидела женщина в длинном тёмном платье. Её взгляд был сосредоточенным, а движения — неспешными. Казалось, она не просто хранительница этого места, а часть самой магии библиотеки. Перед ней лежали свитки и записи, а из её рук исходило мягкое свечение, словно энергия пространства подчинялась ей.  — Здравствуйте, — осторожно обратилась я, подходя к её столу.  — Здравствуй, юная девица. Ты ведь новенькая здесь? — произнесла она, пристально посмотрев на меня, будто пыталась узнать обо мне всё.  — Да. Мне бы найти одну книгу, — быстро ответила я, намекая, что хочу поскорее уйти.  — Как зовут? — спросила она, проигнорировав мою просьбу.  — Амбар Смит. Вы поможете?  — Очень приятно, Амбар. Я — Люция Вермонте, библиотекарь и хранительница знаний о феях. Так какую книгу ты ищешь?  Её имя меня не слишком интересовало, но я решила не перебивать.  — Мне нужна книга о феях Разума. У вас есть такая?  Люция взглянула на меня так, будто я попросила что-то совершенно невероятное.  — Есть, но их очень мало. Две или три. Зачем она тебе? — её голос стал более серьёзным. — Феи Разума — крайне редкие существа. В нашей академии их почти не принимают, потому что они опасны для других фей. Таких обычно называют Квардейцами.  — Опасны? Почему? — удивилась я.  — Их магия связана с мыслями, манипуляциями и глубоким влиянием на разум других. Это дар, который нередко приводит к разрушениям. Поэтому они так редки и избегаемы.  Я почувствовала, как холодок пробежал по моей спине. Почему мне так нужна эта книга? И почему теперь всё кажется намного сложнее, чем было?

Глава 11

— Я просто хочу узнать для одного человека. Он связался не с теми людьми, и чтобы ему помочь, мне нужна книга. А ещё, не могли бы вы найти книгу о феях Любви? — сказала я неуверенно.  — Ну, раз ты хочешь помочь, тогда могу подсказать. А книга о феях Любви тебе зачем? — снова поинтересовалась она.  — Я... — я задумалась, стоит ли библиотекарше знать, кто я на самом деле? По сути, она часть академии, и Арден говорил, что взрослые могут знать мою тайну. Думаю, эта женщина имеет авторитет здесь.  — Я фея Любви. Простите, что долго думала, просто директриса сказала, что лучше не рассказывать, кто я такая, — призналась я. К моему удивлению, её это нисколько не смутило.  — Какая редкость, спустя столько лет снова появилась фея Любви. Как же я буду скучать по Розе, — вдруг сказала она, опустив голову.  — А кто такая Роза? — спросила я, догадываясь, что это была прежняя фея Любви, которая, по какой-то причине, погибла, и это скрывают от меня.  — А тебе так и не рассказали? Если хочешь, я могу рассказать, но это очень болезненная тема, — сказала она, и её глаза наполнились слезами воспоминаний.  — Ну, раз вам сложно, тогда можете не рассказывать. Книгу? — напомнила я, чтобы отвлечь её.  — Спасибо. Книга разума находится высоко, поэтому я отойду за лестницей, — сказала Люция и исчезла за маленькой дверью между полками.  Мне очень хотелось узнать, что же случилось с Розой, почему она погибла и как это связано с магией любви.  Через минуту Люция вышла из комнаты, но уже без лестницы. На её спине виднелись изящные розовые крылья, украшенные свисающими лианами. Из мрачной библиотекарши она превратилась в светящуюся фею с чарующими крыльями.  — Вы прекрасны, — сказала я, поражённая её внешностью.  — Спасибо. Я редко появляюсь с крыльями, просто лестница сломалась, и мне пришлось их раскрыть, — пояснила она и вдруг взлетела.  Люция, как цветочная фея, взмыла в воздух, и её розовые крылья, будто лепестки редкого цветка, расцвели в небесах. Она парила между полками, легко и изящно, словно танцевала в невидимом ветре. Взгляд её был устремлён вверх, к самой высокой полке, где затаились старинная книга о феях Разума. Каждый её взмах крыльев напоминал мягкое колыхание розовых лепестков, что позволяли ей двигаться, не касаясь пола. Легкость её полёта была завораживающей — она не торопилась, а просто плавно скользила в воздухе, обвивая пространство вокруг себя как тонкая паутинка из света и красоты. Когда Люция достигла нужной полки, её маленькие руки ловко схватили старую книгу, которая была покрыта замысловатыми знаками и пылью, будто давно забытая тайна. Крылья её раскрылись в этот момент на полную ширину, и свет от них осветил каждый уголок библиотеки. Книги на других полках, казалось, слегка дрожали от этого волшебного света. Её полёт был словно магическое представление, в котором она была не просто библиотекарем, а самой феей, способной принести свет в самые мраклые уголки этой старинной библиотеки. — Ваши крылья просто потрясающие, — сказала я, когда она приземлилась.  — Спасибо большое. Вот ваша книга — "Магия фей Разума". Довольно опасная вещь. Если вы действительно хотите помочь другу, не показывайте ему эту книгу — последствия могут быть серьёзными, — предупредила она, возвращаясь в дальний угол библиотеки за книгой о феях Любви.  — Хорошо, я буду осторожна, — пообещала я.   — Книга "Фей любви" не для каждого. Может быть, там и есть твои ответы, но это не значит, что они тебе помогут. Страшно будет читать историю предков и понимать, какую боль они почувствовали.  — Нечего терять, историю смерти трёх фей я уже знаю. Просто хочется разобраться и доработать свои недостатки. Хотела узнать у вас, была ли у этих трёх фей любовь, могли ли они любить? — спросила я её, и она посмотрела на меня так, будто я была жалкой, но этот вопрос меня волновал больше всего.  — Я не могу знать наверняка, но по легендам феи любви не могут любить. Да, может быть, и есть исключения, но это большая редкость, — сказала она, снова скользнув взглядом по своему стулу.  — Спасибо, что помогли, книги верну, как только смогу, — сказала я и, развернувшись, направилась к выходу.  — Будь осторожна, Амбар, — крикнула она мне вслед. Её голос показался каким-то знакомым.  Книга "Фей любви" выглядит словно артефакт из другого мира, манящий своей магией и таинственностью. Переплёт выполнен из мягкой, бархатистой ткани насыщенного малинового цвета с золотым обрамлением по краям. На обложке выделяется изображение изящной бабочки, созданной из тончайших линий, переливающихся оттенками розового золота. Её крылья словно усыпаны мелкими звёздами, а центральная часть напоминает сердце, символизируя любовь.  Заглавие книги написано каллиграфическим шрифтом, будто выведено рукой самой феи, тонким росчерком, где каждая буква кажется живой. По краям обложки разбросаны едва заметные силуэты лепестков цветов, как будто лёгкий ветер оставил свой след.  Когда книгу открываешь, страницы источают тонкий аромат роз и жасмина. Внутри — тонкие пергаментные страницы с глубокими, насыщенными иллюстрациями, каждая из которых словно оживает под светом. На полях записаны загадочные заметки, будто оставленные читателями прошлого, с предостережениями и мыслями о любви и боли.  Эта книга кажется прекрасной и пугающей одновременно, скрывающей внутри истории, которые способны затронуть самое сердце, но и оставить в душе шрам.  Книгу о "Феях Разума" я даже не стала открывать. Очень бы хотелось прочитать, но то, что сказала библиотекарша, напугало меня. Книга выглядит внушительно и загадочно. Она большая и тяжёлая, с обложкой тёмно-зелёного цвета, напоминающей оттенок густого леса. Тканевая поверхность обложки слегка шершаво на ощупь, словно переплетена из волшебных нитей.  По центру обложки выгравирован символ в виде сложного узора, похожего на переплетение ветвей или нервов, будто отражающего сложность разума. Узор выполнен золотым тиснением, которое слегка мерцает при свете. Название книги, "Магия фей Разума", написано изящным шрифтом под символом, также золотом, но более приглушённым.  Края страниц книги покрыты тёмно-золотистым напылением, создающим иллюзию, что страницы слегка светятся изнутри. Замок на переплёте, сделанный из старинного металла, удерживает книгу запечатанной. На нём выгравирован маленький ключ, символизирующий необходимость "открыть разум" для использования её магии.  После услышанного доверять книгу в руки Рейвана опасно, но я пообещала ему, что помогу, у меня нет выбора.  Я вернулась в комнату. Как только зашла, Флора сидела на кровати Эммы и смотрела в окно, наблюдая за тем, как Иссушители занимаются. Я ещё ни разу не была на их тренировочном поле. Скорей бы побывать. — Амбар, где ты пропадала? — спросила меня, заметив, Флора.  — Привет! Ну как видишь, я была в библиотеке, — намекнула я, показывая ей книги.  — Решила стать зубрилой? — насмешливо поддразнила она.  — Нет, я решила узнать больше о своей магии. А что, это какое-то преступление? — ответила я, немного грубовато.  — Конечно, нет. Просто я беспокоилась за тебя. Не хочу, чтобы ты доверяла кому попало, — сказала она, снова поворачиваясь к окну.  — Хорошо. Если мне будет нужна помощь, позову, — сказала я и направилась в свою комнату.  Как только я вошла, заметила, что на моем столе всё было убрано. Я точно оставляла вещи в этих местах, и кто-то явно лазил по столу. Но что он пытался найти? 

Глава 12

Спустя час тишины, погружённая в книгу о феях, я успела прочитать всего несколько страниц, а уже узнала себя. В книге была история, похожая на ту, которую мы пережили с Рейваном.  Именно, такая смерть была описана в книге, но есть одно примечание: "Когда Блум умирала, она выпустила последнюю бабочку своей магии, которую так и не нашли". Где же может быть эта бабочка? Хотя, возможно, уже столько лет прошло, что она просто исчезла...  Вдруг в дверь вошла Эмма — она пришла спустя долгое время после работы с Арденом.  — Вырос цветок на кактусе? — спросила я, не поднимая глаз.  — Да, представь, получилось! Арден — гениальный педагог, он знает о флоре и фауне, наверное, всё. Я осталась под большим впечатлением, — сказала Эмма, заходя ко мне в комнату.  — О чём ты хотела поговорить? — вдруг вспомнила она.  Я рассказала ей всё в мельчайших подробностях. Её лицо стало серьёзным, а она явно была обеспокоена тем, что Рейвен является Квардейцем.  — А он хоть красивый? — вдруг спросила Флора, оказывается, она подслушивала нас, хотя я не удивилась.  — Да, симпатичный, — ответила я, не желая углубляться в подробности.  — Опиши его, может, знаю, — настаивала она.  Я вздохнула и начала описывать:  — Его светлые волосы беспорядочно лежат на лбу, создавая впечатление, что ветер часто играет с его прядями. У него глубокий взгляд и голубые глаза, в которых читается смесь упрямства и скрытой ранимости, словно он хранит какую-то тайну, известную только ему одному. Тонкие черты лица подчёркивают его благородное происхождение или возвышенный дух. А его слегка нахмуренные брови и сосредоточенное выражение лица говорят о том, что перед вами человек действия, который привык защищать то, что ему дорого, ценой собственной жизни. Но я почувствовала в нём холод и боль — он очень ранимый человек, которого выгнали и выбросили, и я не могу понять, что же он сделал им? Он не виноват, что является феей разума. Это его жизнь, и у него не было права на выбор.  — А он красавчик, но если бы не был Квардейцем, то можно было бы замутить. Советую не связываться с ним, — сказала Флора, будто её мнение мне было важно. — Ты уверена, что то, что ты увидела, не может быть ловушкой Рейвена? Вдруг ничего такого не было, и он просто тебя обманул, чтобы ты его пожалела и принесла книгу? — вдруг сказала Эмма. Я ждала от неё поддержки, а не сомнений в том, что я увидела. — То же самое написано в книге, и он бы не стал меня обманывать просто так. Да, может, он и залез в мой разум, но это не значит, что он придумал мне картину, которой не было. Понимаете, он дрожал, ему самому было плохо от этой картины, — пыталась объяснить я им. — Амбар, если ты веришь ему, можешь отдавать книгу. Главное, будь осторожна, я переживаю за тебя. — Всё будет хорошо, — сказала я Эмме и Флоре. — Девочки, пора спать, завтра рано вставать, — сказала я и направилась в ванную. Конечно, не так я представляла свой первый день в академии.

***

«Звонок» — Привет. Я тут узнал… Этот лошок вернулся, — голос Морвана был пропитан злобой и агрессией, словно он говорил не словами, а выплёвывал яд. Он сидел в темной, почти задушливой комнате, где электрический свет давно перестал гореть, а единственным звуком были его неровные, тяжелые вдохи.  Воздух вокруг Морвана был будто пропитан страхом и давлением. Темные волосы, небрежно падающие на лицо, и глубокий шрам на лице придавали ему пугающий вид. Но настоящая угроза исходила не от внешности — его присутствие, полное бездны ненависти, подавляло само пространство вокруг.  Морван Даркмор. Имя, которое заставляло даже самых смелых испытывать внутреннюю дрожь.  — Ты уверен? — голос на другом конце провода был не менее холодным, чем его собственный. Уверенный, жёсткий, он отдавал оттенком той самой бесчувственности, которая пугает больше всего.  — Уверен, как никогда. Ты же знаешь, от меня ничего не скроешь, — ответил Морван, позволяя себе короткий и злой смешок.  — Завтра вечером. У моей комнаты. Ты знаешь, где. Не подведи.  Слова прозвучали тише, но от этого казались ещё более угрожающими.  — Я ждал этого момента, — с ехидной радостью произнёс Морван, его голос звучал так, будто он уже предвкушал, как всё случится.  — Я всегда в деле. Особенно если это…  Линия оборвалась.  Морван уставился на экран, где красовалась надпись «Недостаточно средств». Его лицо перекосилось от ярости.  — Чёрт, — процедил он сквозь зубы и швырнул телефон в стену.  Звук разбившегося стекла эхом разнёсся по комнате, а тьма, казалось, сомкнулась ещё плотнее, будто сама ночь была рада стать частью его гнева.

***

Сегодня у меня три занятия: на факультетах страданий, боли и счастья. Как же не хочется идти на первые два... Кажется, каждое из них только добавляет мне нервного напряжения. Очень надеюсь, что хотя бы счастье выправит мое состояние. — Доброе утро, — раздался голос Флоры. Она вышла из ванной, её белые волосы были аккуратно завернуты в полотенце. Видимо, только что из душа. — Доброе, — коротко ответила я. Утренние разговоры — это точно не моё. — Не хочешь вечером сходить на тренировочное поле? Там как раз будет тренировка, и, честно говоря, там такие парни! Хочу, чтобы ты посмотрела на них. — Флора посмотрела на меня с хитрым блеском в глазах. — Хорошо, пойдём, я там ещё не была. Ладно, мне пора. У меня лекция на нижнем этаже, — быстро сменив тему, бросила я. — Оу, повезло, — ехидно протянула она, наклонив голову набок. — Очень, — чуть слышно добавила я, уже открывая дверь. — Удачи! — донёсся вдогонку голос Эммы. Первое занятие — «Жертвы». На этом факультете учится самый опасный студент академии — Остин Скарлет. Его репутация словно тень, которая преследует всех, кто с ним сталкивается. Этот парень вызывает слишком много негативных эмоций: стоит ему появиться в поле зрения, как внутри всё сжимается от тревоги и напряжения. Каждый его взгляд, слово — это испытание. Поднимаюсь по лестнице, вдыхаю воздух — как будто заранее готовлюсь к бою. — Здравствуйте, — произнесла я, торопливо заходя в аудиторию, немного опоздав.  — Проходи, — сказал преподаватель. Его голос звучал мягко, но взгляд был пронизывающим, а весь облик — устрашающим. Высокий, с идеально выправленным чёрным костюмом, он выглядел так, будто мог одним словом остановить чьё-то сердце. Девушки в аудитории украдкой разглядывали его, не сводя глаз.  — А ты что тут забыла? — бросил парень с последней парты. У него были рыжие волосы и веснушки, придающие его лицу дерзкое обаяние.  — На занятие пришла, — ответила я спокойно, хотя хотелось огрызнуться: «Тебе-то какое дело?» Но сдержалась.  — В синей форме? — удивился он, его лицо исказилось от любопытства и недоверия.  — Да, так надо, — сухо отрезала я, надеясь, что разговор на этом закончится.  — Девочка в синей форме, подойди сюда, — вдруг раздался строгий голос преподавателя.  Я встала, стараясь не показывать волнения. Все глаза в аудитории тут же устремились на меня, как будто я была каким-то чужаком, забредшим на их территорию. Синея форма, символ света, казалась неуместной в этом царстве тьмы.  — Почему ты в синей форме на части тьмы? — грубо спросил он, его голос теперь был как холодное лезвие.  Я подошла ближе, наклонилась и шёпотом ответила:  — Я фея любви.  Он замер на мгновение, затем тихо, но резко спросил:  — Тебе сказали молчать об этом?  — Да. Есть ещё вопросы? — спросила я, надеясь, что он отпустит меня.  — Нет, можешь садиться, — его голос снова стал нейтральным. — Все, продолжаем занятие.  — Тебе здесь не место, — раздался шёпот девочки с передней парты. Она не старалась скрыть презрение в голосе. Да, я понимала, как странно видеть фею света на территории тьмы, но разве они не знали истории о феях любви?  Преподаватель начал лекцию:  — Я Вильяр Нокс, магистр факультета страданий. Сегодня мы попробуем использовать силу для выявления слабых сторон человека. Кто хочет поучаствовать?  — Можно я! — крикнул тот самый рыжий парень с последней парты, будто ждал момента, чтобы выделиться.  — Конечно, выходи. Нужен ещё один доброволец, — сказал Вильяр, бросив взгляд по аудитории.  — Давайте я, — внезапно предложила девочка, сидевшая рядом с той, которая явно хотела стереть меня из этой комнаты одним взглядом.  — Отлично. Представьтесь, — добавил магистр.  — Карлин Мейн, — уверенно сказал парень, выходя к преподавателю.  — Ванесса Пейдж. Фея страданий, — спокойно произнесла девочка, хотя это и так было очевидно: её присутствие буквально источало холод и тягучую печаль.  — Карлин, — начал магистр, его голос приобрёл зловещую тягучесть. — Твоя задача — проникнуть в сознание Ванессы, прикоснувшись к её рукам, и узнать её самый сильный страх.  В аудитории воцарилась тишина, гнетущая, словно перед бурей. Карлин подошёл к Ванессе, слегка ухмыляясь, но его улыбка увяла, когда он взял её за руки. Ванесса закрыла глаза, и тьма в комнате, казалось, сгустилась.  Карлин замер, его лицо побледнело.  — Что ты видишь? — резко спросил Вильяр.  — Я... я вижу... — голос Карлина задрожал. — Она боится... сама себя.  Ванесса открыла глаза. Её взгляд был пустым, словно она смотрела в бездну.  — Это не твое дело, — холодно прошептала она.  Карлин резко отдёрнул руки, будто прикоснулся к чему-то ледяному и смертельно опасному.  Вильяр усмехнулся, его улыбка была полна мрачного удовольствия.  — Отличная работа. Это был лишь первый шаг. Теперь вы понимаете, как мало нужно, чтобы вытащить человека из его оболочки. Но почему она боится себя? Боится, что снаружи она монстр, а её магия заключается в том, чтобы приносить людям страдания. В такие моменты становится жаль этих людей. Они, как и мы, не выбирают, но нам дали хорошее, а им плохое.  — Можешь садиться. Как вы могли заметить, настроение Ванессы сразу изменилось, значит, то, что увидел Карлин, — правда. И да, Ванесса, не стоит бояться себя. Нам всем суждено было стать тем, кем мы являемся, а отрицание своей сущности значит потерю веры в себя, — вдруг замолчал Вильяр.  — Что ты увидел? — спросил он после минутного молчания.  — Я увидел её, всю — с ног до головы. Из неё шёл огонь, она горела тёплым пламенем, а вокруг были люди. Их голоса кричали: "Остановись, помоги!" — рассказывал Карлин.  — Зачем ты это говоришь? — внезапно спросила она и резко выбежала из кабинета.  — Дайте ей время, — спокойно сказал магистр, будто ничего серьёзного не произошло.  — Можно выйти? — крикнула я, подняв руку.  — Конечно.  Мне нужно поговорить с ней. Вдруг ей нужна помощь. Я вышла из кабинета, но Ванессы нигде не было. Не понимаю, куда она могла пойти. В туалете пусто, в коридоре тоже. Попробую подняться в центральный зал.  Она сидела за столом, уткнувшись в руки, и молча плакала. Я тихо подошла и села рядом.  — Что ты здесь делаешь? Магистр приказал? — спросила она грубо.  — Нет, сама пришла, — ответила я.  — Тогда уходи, — сказала она чуть тише.  — Давай поговорим, потом уйду, — добавила я.  — О чём говорить? Я убийца, и мне стыдно, — вдруг подняла голову и посмотрела на меня красными от слёз глазами. Впервые вижу, чтобы тёмные феи плакали.  — Всё хорошо. Я выслушаю, — сказала я, положив руку на её. — Я заставила страдать своих родителей, после того как ушла из дома. Они пытались спасти меня от того, чем я стала, но я не слушала. Я была ослеплена жаждой силы. Думала, что все знают, что я лучше их… - ее голос задрожал, и она отвела взгляд. Я сидела молча, чувствуя, как тяжесть ее слов наполняет комнату. — Что случилось потом? - осторожно спросила я, не убирая свою руку. — Я отреклась от их забот, от их семейной любви. Вступила в братство теней, выполнила приказы... - стиснула зубы, глядя куда-то в темноту, по-видимому, видела там призраков своего прошлого. — А потом они нашли меня. Пришли, чтобы умолять вернуться. И тогда... - она замолчала, как будто не могла произнести слова. — И тогда? - прошептала я, боясь услышать ответ. — И тогда я их предала. Выдала свои планы, их состояние. Ради братства, ради своей глупости. И их больше нет. - Ванесса схватилась за голову, как бы пытаясь выдавить эти слова из своей памяти. Я чувствовала, как по коже пробежал холод. Передо мной сидела не просто убийца — она была пленницей своего прошлого, запертой в камере вины и боли. — Кто погиб? - сказала я, стараясь сохранить спокойствие. — Моя младшая сестра и мать. Они не выбирали такую судьбу. Ее голос дрогнул, и я увидела, как слезы вновь наполнили ее глаза. — Отец был в другом городе, когда это произошло. Только он остался... но теперь он проклинает меня, считает, что я недостойна даже упоминания их имен. И он прав. — Как это случилось? — осторожно спросила я, чувствуя, как каждое слово ранит ее, но ей нужно это выговорить. Она зажмурилась, словно вспоминая что-то невыносимое. — Я дала братству их местонахождение. Они пришли ночью, подожгли дом, чтобы выманить их. Я стояла рядом, наблюдая, как все рушится... — она резко замолчала, сжала кулаки, и ее дыхание стало прерывистым. — Я думала, это просто угроза, чтобы заставить их покориться. Но они... они... Она не смогла закончить, ее голос оборвался, как сломанная струна. — Ты не знала, что это произойдёт, хотела угодить братству, думала, что делаешь правильно, — сказала я, чувствуя, что мои слова звучат слабым утешением. — Это не оправдание, — прошептала она. — Они доверяли мне. Они любили меня. А я... Она закрыла лицо руками, и я почувствовала, как ее боль разлетается в воздух, становясь почти осязаемой. — А ты любила их? — спросила я. Мне хотелось ей помочь, но если она не любит их, то я в этой ситуации без помощи.  — Да, очень сильно. Как бы хотелось всё вернуть назад и никогда не рождаться феей, — её сердце стучало сильнее, чем раньше. – Я могу тебе помочь, но есть последствия. Если я помогу, память о них буквально пропадет. Не полностью, конечно, но думать о них ты точно перестанешь, – предупредила я её.  – Хорошо. Я не хочу, чтобы это терзало меня всю жизнь.  – Закрой глаза, – я взяла её за руки, и мои бабочки полетели вокруг нас, загораясь яркими цветами.  На мгновение я ощутила её боль. Перед глазами возникла картина: огонь, очень много огня, крики.  – Ушёл... огонь ушёл, – тихо прошептала Ванесса.  – Всё будет хорошо. Нам пора на занятие, – напомнила я ей, отпуская руки.  – Спасибо... – замешкалась она.  – Амбар, – подсказала я.  – Спасибо, Амбар.  – Пошли, – сказала я и взяла её за руку. Мы вместе пошли в кабинет.  Никогда не думала, что феи тьмы такие чувствительные. Да, возможно, она поступила ужасно, но признала свою ошибку – это самое главное. Однако я так и не спросила, что такое "Братство теней". Видимо, это что-то серьёзное.  – У вас всё хорошо? – спросил магистр, как только мы зашли.  – Да, всё хорошо.  Занятие прошло нормально. На лице Ванессы появилась улыбка, и я так радовалась за неё. Всё-таки у меня есть свой плюс: я помогла ей снова полюбить себя. Надеюсь, это поможет ей начать жить.  После занятия магистр позвал меня к себе. Он начал расспрашивать о том, что случилось с Ванессой. Я сказала, что это сугубо личное, и если его это интересует, пусть спросит у неё. Магистр похвалил меня и отпустил.  Следующее занятие – Агония, на факультете боли. Надеюсь, всё пройдёт спокойно, и я не увижу косых взглядов.  Кабинет боли находится в самом конце этажа, там, где не видно света и где каждый боится сказать что-то лишнее. Вполне соответствует названию – реальный кабинет боли.  Я вошла. В помещении царила тишина. За партами сидели студенты, тихо шептавшиеся друг с другом. В центре комнаты находился стол, за которым на изящном стуле сидела женщина.  — Здравствуйте, — первой сказала я, входя.  — Проходите, не стойте у прохода, — заявила преподавательница, явно без настроения.  — Я Эстер Хайн, фея боли. Сразу предупреждаю: мы здесь не для игр. Если вы хотите чему-то научиться, будьте тверды, как камень. Болью легко можно овладеть, но она же может уничтожить вас, если вы недостаточно сильны, — ее голос был как холодный металл, от которого бросало в дрожь. В зале повисла напряженная тишина. Феи не отводили глаз от нее.  — Сегодня мы попробуем с вами запустить человека в агонию, — продолжила она, обводя взглядом учеников. — Кто желает попробовать? У меня внутри все похолодело. Агония? Только не это... Неужели здесь будут пытки и крики? Моё сердце забилось чаще. Я хотела спрятаться за партой, сделать вид, что меня здесь нет, но это было невозможно — взгляд Эстер обжигал даже тех, кто сидел в самых дальних рядах. — Эй, ты, — Эстер указала на двоих мальчиков в центре класса. — Выйдите к доске. Покажите, на что вы способны. Один из них был чуть выше и явно увереннее, его взгляд был сосредоточен. Другой, напротив, выглядел обеспокоенным, как будто готов был броситься к выходу. Но он все же встал, пряча дрожащие руки за спину. — Начинай, — коротко бросила Эстер. Высокий мальчик сделал шаг вперед и медленно поднял руку. Вокруг него начал стелиться густой дым, словно из ниоткуда. Он был холодным и тяжелым, затягивая все вокруг в странную, вязкую тишину. Затем дым начал проникать в тело второго мальчика. Тот сначала дернулся, а потом резко закричал, схватившись за голову. Крик был настолько жутким, что мне захотелось закрыть уши. Он упал на колени, словно его разрывали изнутри. — Стоп, — спокойно сказала Эстер, взмахнув рукой. Дым рассеялся, и мальчик, который кричал, упал на пол без сил. Его дыхание было тяжелым, а лицо залито потом.  — Отлично, — произнесла Эстер, не проявляя ни капли сочувствия. — Вот так действует боль. Она проникает в самую глубину души. А теперь, кто следующий?

Глава 13

— Можно выйти? Мне плохо, — в момент крика мальчика мое сердце забилось сильнее, и тошнота взяла верх.  — У нас занятие, — грубо сказала она.  — Меня тошнит, — едва выговорила я.  — Иди, — почти с жалостью сказала Эстер.  Я выбежала из кабинета, чувствуя, как тошнота подкатывает всё сильнее. Стены коридора будто начали сужаться, воздух стал тяжёлым, а перед глазами появились темные пятна. Я добежала до туалета, хватаясь за стену, чтобы не упасть.  Сгибаясь над раковиной, я почувствовала, как желудок сжал горячий комок, а в горле появился жгучий вкус. Меня вырвало, и всё внутри будто перевернулось. Волна за волной, тело выдавало из себя то, чего уже не было, оставляя меня без сил.  Голова кружилась, и шум в ушах становился оглушающим. Я попыталась опереться на раковину, но руки дрожали, словно я лишилась последних сил. Лоб стал мокрым от пота, кожа горела, а в животе ощущалась пустота и слабость.  Закрыв глаза, я несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь привести себя в чувство. Но запах и вкус во рту только усиливали тошноту. Я включила воду и, трясясь, прополоскала рот. В зеркале отражалась измождённая, побледневшая фигура, и я едва узнала себя. Мои длинные волнистые волосы цвета огненной меди, которые словно перетекают светлыми и золотистыми оттенками в мягком свете. Мое лицо украшено россыпью веснушек, придающих особое очарование и нежность. Глаза голубые, как утренние небо, смотрят открыто и искренне, словно скрывают тысячи нерассказанных историй. Но я чувствую себя ужасно. Пожалуй, стоит сходить к медику. Он находится на первом этаже, там же, где центральный зал, в отдельном повороте. Там я ещё не была.  Стук в дверь. — Здравствуйте, можно? — спросила я, приоткрыв дверь.  — Да, конечно, проходи, — сказала добрая девушка. Она выглядела очень молодой для медика.  — Что случилось? — спросила она, как только я присела.  Огромное окно в её кабинете открывало вид на красивый лес, окружавший академию. Небольшой белый кабинет был заставлен зельями и травами. Молодая докторша была одета в белый халат с луной на спине — символ академии.  — Меня тошнит, очень сильно, даже от запахов. На занятии факультета боли стало совсем плохо, — сказала я искренне и грустно.  — А что ты делала на нижнем этаже в синей форме? — поинтересовалась она.  — Я фея... — я замешкалась, решая, стоит ли говорить правду.  — Любви? — добавила она.  — Как вы это поняли? — удивилась я.  — У нас была фея любви. Её тоже тошнило от насилия, ссор, боли и любого негатива. Я дала ей одно зелье, которое действовало, когда вокруг неё возникал негатив. Я назвала его "Эликсиром Солнечной Тишины". Оно приносило покой и нормализовало её состояние.  — А что с ней случилось? — спросила я, так как никто не рассказывал мне этого.  — Ты точно хочешь знать? — она почесала волосы, и в её глазах появилась грусть.  — Да, — ответила я, с трудом справляясь с тяжестью, которую испытывала после рвотных приступов. — Она погибла. Роза была не просто красивой и умной девочкой — она казалась воплощением света, который боролся с мраком этого мира. Её цель была ясна: спасать любовь, защищать её от разрушений. Она вмешивалась в чужие жизни, старалась удержать пары от разрыва, останавливала предательство и утешала разбитые сердца. Но никто не понимал, что её забота была не просто навязчивой — она была болезненной. Никто не видел, как эта борьба пожирает её изнутри. Магия забирала у нее шансы на свою любовь. С каждым днём ей становилось всё хуже, а магия росла, как тёмный водоворот, который невозможно было остановить. Она стала пленницей своей миссии, невольной жертвой идеала, который сама и создала. И вот однажды произошёл перелом. Её мать, единственный человек, который был её якорем в этой бесконечной буре, умерла. Потеря уничтожила её душу. Она почувствовала, как всё внутри неё рушится, как её магия — та самая, которой она столько раз исцеляла других — становится её врагом. Она больше не могла выдерживать боль, которая разрывала её изнутри. В отчаянии, оставшись одна в мрачной, пустой комнате, она позволила своей магии поглотить её. Потоки энергии, которые раньше спасали других, разрывали её плоть и душу, пока от Розы не осталось ничего, кроме бледного света, погасшего в густой темноте. Она умерла, оставив за собой лишь тишину — и след израненных сердец, которые так и не поняли, как дорого им стоило её самопожертвование. Теперь, в тех местах, где она когда-то помогала, говорят, что можно услышать шёпот ветра: "Любовь — это боль". Это эхо её разрушенной души, что так и не нашла покоя. Да уж, докторша умеет преувеличивать, делая рассказ еще интереснее. Пока я ее слушала, совсем забыла, зачем сюда пришла. Видимо, для нее Роза была очень важна, но поверить в ее слова было довольно тяжело.  — Мне жаль, она была для нас важна? — спросила я, чтобы поддержать разговор.  — Нет, просто она не заслужила такого финала. Вот, держи эликсир. Выпей и отдохни в комнате, я сообщу твоему педагогу, что отпустила тебя.  — Хорошо, спасибо большое. Педагог — Эстер Хайн, — сказала я, вставая со стула.  — Будь осторожна, — ответила она и продолжила свою работу.  — Хорошо, — тихо ответила я, уходя.  С каждым днем эта академия становится все интереснее. Каждый что-то скрывает, и потребуется ли мне это выяснить — непонятно.  Мне пора отдать книгу Рейвану. Хотя доверять ему сложно, помочь человеку хочется. Я уверена, что не повторю судьбу Розы, ведь я сломаю систему и смогу полюбить. Я должна в это верить. Может быть, когда-нибудь… Я снова на месте, в кругу мертвых фей, но на этот раз магия не нападает на меня. Вместо этого я чувствую, что её стало больше, она буквально давит своим присутствием. Прошло уже около двадцати минут, а его всё нет. Может, он задерживается? Но где? Он ведь даже не учится. Куда он мог пропасть? Внезапно из леса донёсся странный звук. Это были не крики птиц. Тогда что? Звук напоминал шаги — только не одного человека, а двух или даже больше. Нахмурившись, я решила проверить, что происходит. Может, кто-то за мной следит? — Кто здесь? — спросила я, повысив голос. Ответом была тишина. Может, мне показалось? — Амбар, иди сюда, — раздался тихий голос из кустов. — Кто там? — переспросила я, но тут же почувствовала, как меня схватили за руку. — Отпусти! Что ты делаешь?! — крикнула я, вырываясь. — Успокойся, это я, — голос оказался знакомым. Когда я посмотрела в его глаза, стало понятно: это Рейвен. Он выглядел встревоженным, явно от кого-то прятался. — Почему ты здесь? — спросила я, вытащив свою руку из его хватки. — Ты принесла книгу? — проигнорировав мой вопрос, спросил он. — Да. Но ответь мне! — настаивала я. Мы сидели в кустах, как какие-то олухи. Куст, к слову, был совсем небольшой, так что мы сидели близко, почти плечом к плечу. — Я прячусь. Кто-то охотится на меня, — сказал он шёпотом. — Ты уверен? — спросила я, лихорадочно пытаясь вспомнить, не могла ли я случайно выдать его тайну. — Да. Я их видел. Их двое. Один из них точно Остин Скарлет, — ответил он, заставив меня ещё больше насторожиться. — Остин? Откуда ты его знаешь? — спросила я, но Рейвен, услышав шум позади, отвернулся. — Это долгая история, — бросил он. — РЕЙВЕН, ВЫХОДИ! МЫ ТЕБЯ НАЙДЁМ! — голос из леса звучал настойчиво и угрожающе. — Мне пора. Прости, но тебе лучше уйти отсюда, — прошептал Рейвен и поднялся на ноги. — Стой! — окликнула я его, почему-то схватив за руку. Это было неосознанно. — Что? — удивился он, глядя на меня. — Книга... Она же тебе нужна. — Я напомнила ему, зачем тащила её сюда. — Держи её у себя. Я обязательно заберу, — сказал он, отпуская мою руку. Затем он быстро направился в сторону густого леса. — Будь осторожен! — крикнула я ему вслед, испытывая странное беспокойство за него. Почему мне не всё равно? Может, потому, что он — первый человек за долгое время, с кем я нормально поговорила. И вот он уже убегает. Остин... Что он тут делает? Мне нужно узнать, что происходит. Я должна сегодня поговорить с ним. Книгу я так и не смогла отдать, поэтому направилась обратно в академию. Почти дойдя до ворот, я услышала из леса крик: — НЕ НАДО, ПОЖАЛУЙСТА! — голос, полный ужаса, разнёсся по лесу. Это был Рейвен! Что с ним случилось?! Я развернулась и побежала в академию. Где директриса, я точно не знала, но всё равно бежала, стараясь не сбавлять темп. Нужно помочь ему, хоть как-то! Не смотря под ноги, я налетела на кого-то. — Ты чего? — недовольно спросил знакомый тихий голос. — Извините, — пробормотала я, подняв голову. Передо мной стоял Арден. На его лице читался немой вопрос. — Куда так несёшься? — спросил он, явно удивлённый моей спешкой. — Вы знаете, где директриса? Мне срочно нужна она! — выпалила я. — За поворотом, под лестницей, — коротко ответил он. — Спасибо! Простите ещё раз! — Я кивнула и побежала дальше. Арден... Почему он кажется мне таким подозрительным? Мы слишком часто сталкиваемся. Может, он следит за мной? Добравшись до странного кабинета, я распахнула дверь без стука. — Извините за вторжение, но это срочно! — выпалила я, переводя дыхание. — Что случилось, Амбар? — Фарагонда даже не выглядела рассерженной. — В лесу драка! Я слышала крики о помощи! — Я старалась не упоминать имени Рейвена. — Не переживай, тебе показалось. Никто мне ничего не докладывал, — спокойно ответила она. — Но я слышала! — начала настаивать я. — Амбар, тебе стало плохо на занятии. Думаю, ты перенервничала. Иди отдохни. — Не может быть! — воскликнула я, чувствуя, как во мне растёт раздражение. — Успокойся. Я всё проверю. Всё будет хорошо, — заверила она. — Ладно... — пробормотала я, нехотя выходя из кабинета. Почему она была так спокойна?

Глава 14

После разговора с директрисой я вернулась в комнату. Флора всё ещё была на занятиях, так же как и Эмма. Наконец, комната была пуста, и я смогла позвонить родителям.  Гудок — Доча, привет! Я уж думала, когда ты позвонишь. Как дела? — спросила мама, как только взяла трубку.  — Привет, мама. Всё хорошо. Я познакомилась с хорошими людьми. Эмма уже успела найти себе ухажёра, а я познакомилась с хорошим парнем, но ничего больше дружбы у нас не будет.  — Доча, я так рада за тебя. Будь осторожна с людьми, которых не знаешь. Самое главное — обучай свой дар и будь счастлива. Педагоги хорошие?  — Да, все хорошие, даже те, кто на факультетах тьмы.  — Замечательно. Сейчас папе дам трубку.  — Доча, привет! Как себя чувствуешь? — спросил папа.  — Всё хорошо, папа. Чувствую себя довольно сильной. Недавно была в кругу своих предков, они передали мне ещё больше сил.  — Молодец, доча, продолжай в том же духе. Увидимся позже, мне пора на работу.  — Пока, увидимся, — сказала я, и папа отключил телефон.  Да, славно поговорили. Очень бы хотелось, чтобы они были рядом, но самое главное, что у них всё хорошо. Решила не терять времени и немного потренировать магию. Попробую выпустить бабочку из руки.  Я закрыла глаза, позволив приятным воспоминаниям заполнить сознание. Представила, как мы с Эммой гуляем по парку. Теплый солнечный свет, пестрые цветы вокруг, и бабочки — не мои, настоящие, — кружат над ними, окутывая каждую лепестками свободы. Мы смеемся, восхищаемся их красотой и легкостью. Их полет казался таким простым, но в нем скрывалось нечто большее. Легкий ветерок, смех Эммы, звонкий и искренний, словно эхо моего собственного счастья. В этом мгновении я ощутила, как в груди разгорается тепло — нежное, мягкое, наполняющее меня уверенностью. Я сосредоточилась на этом ощущении, вытянула руку вперед и медленно разжала пальцы, представляя, как из ладони рождается бабочка. Она появилась, как будто из света — крохотная, переливающаяся, словно утренний рассвет. Ее крылья изящно трепетали, отражая мягкие золотистые блики, и она выглядела такой хрупкой, но в то же время свободной. Бабочка задержалась на мгновение на кончиках моих пальцев, словно собиралась удостовериться, что я готова ее отпустить. Я улыбнулась.  — Лети, — прошептала я, чувствуя, как легкий ветерок подхватил ее и унес ввысь.  Я проводила взглядом, как она поднялась в воздух, паря и танцуя среди солнечных лучей, будто сама жизнь воплотилась в этом создании. Что-то изменилось внутри меня. Неуловимое, но важное. Как будто вместе с бабочкой я отпустила не только свои тревоги, но и все сомнения.  "Перемены... надежда... свобода," — повторила я про себя, наблюдая, как бабочка исчезает в ярком свете. Теперь я знала, что готова. Готова не только тренировать свою магию, но и двигаться вперед, принимая любые перемены, которые несет жизнь. Ой, как быстро время пролетело! Только прилегла на часик, а уже немного темнеет.  Надо бы что-нибудь надеть для прогулки. Что-то спортивное, чтобы не подумали, что я пришла глазеть на парней. Может, Флора зовёт меня на прогулку, чтобы помочь найти парня? Но в моих интересах только спортивное поле, ничего больше.  — Ты готова? — вдруг спросила меня Флора, распахнув дверь в нашу комнату.  — Да, внезапно ты, конечно, — сказала я, и моё сердце забилось быстрее. Зачем так пугать людей? — А где Эмма? — спросила я.  — Она уже там с Карлом. Советую переодеться, — ответила Флора, намекая, что выгляжу я не очень.  — Я пойду так. Мы же на тренировку, а не в клуб, — сказала я, накинув кофту поверх обтягивающей майки. Снизу были лосины.  — Ладно, твоё дело. Пошли, а то нас ждут.  Когда я впервые ступила на эту тренировочную площадку, меня окружила тишина леса, нарушаемая лишь звуками сражений. Передо мной раскинулся аккуратный, но суровый уголок среди зелени — круглая арена, чётко выделенная на земле. На её границах возвышались тренировочные снаряды: ряды штанг, аккуратно разложенные гири и прочее оборудование. Я поняла, что это не обычное место — здесь Иссушители, те, кто не являются феями, тренируют своё тело и боевые навыки. И среди них не было различий — и мальчики, и девочки с одинаковым рвением бросались в бой, оттачивая удары и броски. Форма Иссушителей выглядит строго и внушительно. Первый парень которого я заметила одет в черный тактический костюм, сочетающий в себе элементы защиты. Внимание сразу привлекает бронежилет с геометрическими вставками, который плотно облегает его торс. Прочный материал и четкие линии создают ощущение надежности и силы. Капюшон, слегка приоткрывающий лицо, добавляет загадочности и завершает образ воина, готового к любой схватке. Эта одежда не только защищает, но и подчеркивает харизму и уверенность тех, кто ее носит. Как только мы с Флорой подошли в центре арены развернулась неожиданная сцена: двое бойцов в чёрной форме, стремительно атаковали одного единственного мужчину с обнажённым торсом, он мне кого-то явно напоминал. — Да-да, Амбар, не смотри так, ты прекрасно понимаешь, кто это, — сказала Флора, пока я внимательно следила за боем.  — А разве феям можно здесь драться? — спросила я, слегка нахмурившись.  — Это поле для всех. Кто желает — дерётся. Поддерживать спортивную форму важно даже феям.  — Он хорош и тут, и там, — внезапно сказала девушка, неожиданно подошедшая к нам.  — Ванесса, что ты тут делаешь? — нахмурилась Флора.  — Вы знакомы? — удивлённо спросила я.  — Да, вчера только познакомились, — ответила Ванесса. — Я искала тебя, Амбар. Хотела прогуляться, а ты куда-то пропала.  — Пошла на второе занятие, стало плохо, полежала в комнате. А потом Флора вытащила меня на поле, — объяснила я.  — ОСТИН, КРАСАВЧИК! — раздался крик из толпы.  — Не мужчина, а мечта, — заметила Ванесса с восторгом.  — Он тебе нравится? — спросила Флора, но я так и не поняла, кому она задала вопрос.  — Очень сильно, — улыбнулась Ванесса.  — Что вы в нём нашли? — выпалила я, не подумав.  — Он идеальный, Амбар. Ты многое теряешь, — с лёгким упрёком сказала Ванесса.  — Девочки, я отойду. Надо кое-что спросить, — неожиданно сказала я и направилась к Остину, который только что закончил бой.  Он был весь мокрый от пота, стоял и разговаривал с парнями. Я схватила его за руку и потащила в сторону.  — Что ты делаешь? — раздражённо спросил он, бросив на меня сердитый взгляд. Смотреть в его глаза, когда перед тобой открытый пресс, было сложновато. — Ответь на вопрос, и будешь свободен.  — Командовать мной собралась? — усмехнулся он, вытащив свою руку из моей.  — Что вы сделали с Рейвеном? — игнорируя его тон, задала я свой вопрос.  — Тебе какое до него дело? — холодно отозвался Остин.  — Он мой друг. Зачем вы за ним охотитесь?  — Фея не имеет права дружить с Квартейцами. Рейвен там, где ему место, — сказал он с таким презрением, будто само его имя вызывало у него отвращение.  — Не скажешь? Тогда я сама всё выясню, — резко ответила я.  — Делай что хочешь. Это не моё дело. И хватит меня преследовать, бабочка, — фыркнул он и ушёл обратно к своей компании.  Как же он меня достал! Сложно, что ли, нормально ответить? Он ещё пожалеет о том, что сказал. И о том, что сделал с Рейвеном. Видимо, они с Фарой что-то скрывают.  — Что ты от него хотела? — спросила Флора, подойдя ко мне.  — Да так, спросила, как себя чувствует. Вдруг заклинание плохо подействовало, — попыталась я уйти от темы.  Мы провели на поле около двух часов. Эмма так к нам и не подошла — где-то была с Карлом. А Флора с Ванессой хотели поднять мне настроение. Мы пытались поднимать гири, но ничего не вышло, потом взяли палки и изображали черепашек. Ещё бегали вокруг поля. В какой-то момент я поняла, что в моей жизни явно не хватает спорта.  Остин с парнями ушли, а мы поднялись на арену. Я попробовала запустить бабочку во Флору, но всё пошло не так — они разлетелись в разные стороны. Надеюсь, с магией у меня скоро станет лучше.  Время уже около десяти, пора уходить и ложиться спать. Через два часа магия исчезнет, и тогда я снова впаду в депрессию или, так сказать, в изгнание сердца. — Девочки, уже поздно. Пора уходить, — напомнила я им.  — Идём-идём! — отозвалась Флора.  Придя в комнату, я сразу пошла в душ, размышляя о словах Остина. Он говорил о Рейвене так, будто ненавидит его. Что между ними произошло? Может, Остин скрывает что-то важное?  Флора ушла в свою комнату, а я решила проводить Ванессу до нижнего этажа. Её комната находилась в самой дальней части здания, в особом крыле, где жилые помещения были полностью отделены от кабинетов. — Мы пришли, — сказала Ванесса, останавливаясь у двери.  — Хорошо, давай увидимся завтра, — попыталась попрощаться я.  — Можешь переночевать у меня, если хочешь, — добавила она, улыбаясь.  — Я бы с радостью, но мне нужно встретиться с Эммой. В другой раз, — снова попыталась уйти от её предложения я.  — Хорошо, до встречи, — ответила Ванесса, скрываясь за дверью своей комнаты. Она казалась слишком настойчивой. Мы знали друг друга всего несколько часов, и за это время я услышала лишь одну её историю из жизни. А она уже приглашает меня на ночёвку. Я двинулась обратно по тёмному коридору. От каждой двери веяло холодом, как будто стены этого места впитали что-то ледяное и неуютное. Неожиданно я заметила, что одна из дверей приоткрыта. Я уже собиралась пройти мимо, но вдруг услышала знакомый голос.  — Туда мы его, — сказал кто-то грубым тоном.  Я замерла, напрягшись.  — Главное, чтобы эта фея от нас отстала, — произнёс другой голос, звучавший почти как у Остина.  — Да она через неделю о нём забудет, — уверенно заявил первый.  — Защищает, хотя даже не знает правды, — добавил Остин, и его слова заставили меня напрячься ещё сильнее.  Я подошла ближе, чтобы лучше слышать.  — А тебе-то какое дело до неё? — резко спросил первый парень.  — Никакое. Просто достала она меня, — ответил Остин.  Кажется, речь шла обо мне. В этот момент я случайно наступила на скрипучую доску, и звук разнёсся по коридору.  — Чёрт! — вырвалось у меня громче, чем я хотела.  — Кто там? — послышался встревоженный голос, но я не стала дожидаться. Рванула прочь, не оглядываясь, куда глаза глядят.  Бежала изо всех сил, сердце бешено стучало. Только когда я оказалась в центральном зале, позволила себе замедлиться. Дышала тяжело, стараясь успокоиться. Надеюсь, я успела убежать достаточно быстро, чтобы меня никто не заметил.  На сегодня хватит приключений в Академии Тенебрис. Пора спать.  

Глава 15

Прошло три дня с тех пор, как я начала учёбу в академии. Феи тьмы, с их мрачным видом и таинственными ухмылками, стали привычной частью повседневности. Занятия на их факультетах оказались вовсе не такими сложными, как я думала, но даже это не отвлекало меня от мыслей о Рейвене. Что с ним случилось в том лесу? И что означали слова Остина: "Защищает, хотя не знает правды"? О какой правде он говорил?  Академия с каждым днём становилась всё более загадочной. Здесь все словно на иголках: студенты шарахаются от малейшего движения, избегают даже случайных взглядов.  Сегодня должна состояться долгожданная вечеринка Лунного света в заброшенном здании за академией. Однако я так и не нашла наряд для этого мероприятия. Думаю, не пойду. Хотя зная Эмму, она придумает что угодно, чтобы затащить меня туда, даже без маски.  С Эммой у нас отношения наладились. Я смирилась с тем, что она встречается с Карлом. Возможно, они действительно милая пара. А вот с Ванессой всё иначе: после моего отказа ночевать у неё она стала держаться отстранённо, и, честно говоря, я этому рада. Её рассказ о том, что она сделала с родителями, до сих пор вызывает у меня мурашки.  Зато Флора всё время тянет меня на тренировочное поле. Там я уже успела завоевать уважение друзей Остина. В этой компании — Остин, Леонардо и Морван, о котором я знаю лишь то, что он всегда держится в тени. После моего заклинания на Остина он с Леонардо стал неразлучным, что, кажется, радует только Флору.  Недавно я победила Феликса — второкурсника, который вызвался сразиться со мной на мечах. Да, забыла упомянуть: в 12-13 лет я немного увлекалась единоборствами и владением меча. Так что в этом я не промах.  Феликс, прозванный Иссушителем, выглядел впечатляюще: высокий, накачанный, с глазами разных цветов — один голубой, другой зелёный. Его взгляд был словно смесь бушующего моря и загадочного леса. Он носил балаклаву, из-под которой торчали тёмные волосы, что только усиливало его образ загадочного бойца.  Он верил в существование духов и постоянно твердил, что те, кого называли Духами Луны, снова нападут. Этот парень был пугающе серьёзен, но его навыки на тренировочном поле внушали уважение.  В бою он издевался надо мной, закрыв глаза и уклоняясь от каждого удара. Остальные смеялись и подбадривали его. Только Остин, кажется, не смотрел. Каждый раз, когда Феликс делал очередной приём, Остин отворачивался, будто не хотел видеть меня.  Флора и Эмма кричали слова поддержки, а Морван ехидно комментировал мои ошибки:  — Заколдуй его любовью, Амбар, — съязвил он, и это прозвучало так мерзко, что мне захотелось врезать ему вместо Феликса.  В итоге я случайно задела Феликса остриём меча по лицу, оставив небольшую царапину. После победы я подошла к нему.  — Прости, что задела, — извинилась я, чувствуя себя неловко.  — Ничего страшного, всё хорошо, — сказал он, приподняв балаклаву, чтобы посмотреть на рану.  — В следующий раз не поддавайся. Я хочу честный бой, а не подставы, — предупредила я, пытаясь сохранить гордость.  — Хорошо, но ты будь осторожна с ними. Это не самая приятная компания, — ответил он тихо и ушёл, оставив меня в размышлениях.  Что он имел в виду?  — Молодец, бабочка, — бросил Остин, толкнув меня в плечо, когда я вернулась к остальным.  — Отвали. Сам весь бой пропустил, прячась за своими приступами беспокойства, — огрызнулась я.  — Не твоего ума дело, — резко ответил он.  — Да пошёл ты, — фыркнула я и направилась к Флоре и Эмме, стараясь не смотреть на Остина.  Сегодня суббота — первый выходной в академии. Кто-то уехал домой, а кто-то остался, чтобы углубиться в магию. А я всё-таки пойду на вечеринку Лунного света. Эмма уверяет, что будет весело, но я в этом сильно сомневаюсь. — Ты готова? — спросила Флора, входя в комнату. Эмма уже ушла за Карлом, чтобы он сопроводил нас на вечеринку.  — Нет. У меня даже маски нет… и платья нормального тоже, — пробормотала я, изо всех сил пытаясь найти повод остаться в комнате. — Я могу не идти. Лучше посижу тут.  — А вот и нет! — с улыбкой возразила Флора и распахнула дверцы своего шкафа. — У меня есть и маска, и платье. Выбирай!  Шкаф был забит самыми разными нарядами: от коротких игривых платьев до роскошных, струящихся до пола. Мои глаза остановились на черном, идеально облегающем платье на тонких лямках. Оно подчеркивало мои рыжие волосы и кожу, как будто было создано именно для меня. К нему Флора протянула темную, изящную маску, украшенную тонким кружевом. Странно, но с ней стало спокойнее, как будто она защищала от лишних взглядов.  — Ты просто потрясающая, — с восхищением сказала Флора, глядя на меня.  — Спасибо… ты тоже выглядишь прекрасно, — искренне поблагодарила я, еще раз бросив взгляд на её изумрудное платье.  В дверь постучали. Флора бросилась открывать, и на пороге показался Леонардо. Он был элегантен, как всегда: черный костюм сидел безупречно, а синяя маска придавала его образу загадочности.  — Дорогой, ты великолепен, — сказала Флора, чмокнув его в щеку.  — А ты, моя малышка, — просто ослепительна, — улыбнулся он и покружил её в легком танце прямо в дверном проеме.  — Любовники, может, уже пойдем? — не выдержала я, напоминая, что время поджимает.  — Амбар, не кипишуй, — ответил Леонардо с ухмылкой. Его слова зацепили. С одной стороны, он казался утонченным и благородным, но такие фразы… Создавалось впечатление, что его настоящий характер скрыт за маской, как и у всех здесь.  В 22:00 мы вышли за пределы академии. Перед нами возвышалось заброшенное здание — мрачное, с треснувшими стенами и окнами, словно здесь взорвалась граната. Старые следы разрушений, но откуда-то изнутри пробивался свет — яркий, резкий, словно фонари освещали нечто тайное.  — Ну как тебе место, фея любви? — вдруг спросил Леонардо, остановившись и глядя на меня.  Его слова заставили меня замереть. Я резко обернулась к нему, вскинув подбородок:  — Не смей меня так называть! — резко и холодно ответила я. — Я сказала вам об этом не для того, чтобы вы болтали на каждом шагу. Директриса велела скрывать, кто я на самом деле, и я не хочу, чтобы кто-то узнал. Называйте меня Амбар Смит. Понял?  Моя грубость не была случайной. Если он еще раз проговорится, последствия будут неприятными. Не только для него… но и для меня. Перед входом стояли два массивных парня в черных балаклавах, их молчаливое присутствие словно перекрывало поток свежего воздуха. Один из них держал в руках тетрадь с ручкой и время от времени что-то в нее записывал, не отрывая взгляда от входящих.  — Пароль, — потребовал тот, что стоял ближе к двери, его голос прозвучал хрипло, как треск сломанной ветки.  Мое сердце сбилось с ритма. Пароль я помнила, но не была уверена, что скажу его правильно. А что, если ошибусь? Что они сделают со мной?  Леонардо, не теряя времени, подошел к парню с тетрадью и что-то прошептал ему на ухо. Взгляд того мгновенно смягчился, и, не задавая лишних вопросов, он кивнул. Леонардо взял Флору за руку и без слов увел ее внутрь, оставив меня одну. Как всегда. И это она называет дружбой?  Моя очередь. Я сделала шаг вперед. Пароль следовало произнести на ухо, но тишина вокруг давила, и я, наплевав на условности, громко и четко произнесла:  — Красный свет.  Парень у двери молниеносно распахнул ее, и на меня обрушилась лавина приглушенной музыки. Гул басов сливался с таинственными шепотами — словно само здание дышало. Я уже собиралась войти, как вдруг почувствовала, как сильная рука сдавила мое плечо.  — Еще раз так сделаешь, и дороги обратно не будет, — прошипел он сквозь зубы, наклоняясь так близко, что я почувствовала его горячее дыхание.  Я резко выдернула руку из его хватки, стараясь сохранить хладнокровие, и, не оглядываясь, вошла внутрь.  Заброшенное здание встретило меня сюрреалистической атмосферой: обшарпанные стены, испещренные трещинами, и осколки стекла, разбросанные по полу, создавали жуткий контраст с мягким светом сотен свечей в канделябрах. Их языки пламени отбрасывали на стены причудливые тени, похожие на танцующих призраков.  В центре комнаты возвышалась небольшая сцена. На ней, словно статуя, замер диджей в темной одежде и белой маске. Его неподвижность лишь усиливала тревожное ощущение.  Люди в карнавальных масках, скрывающих их лица, беззвучно скользили по залу. Их движения были гипнотическими, словно это был не танец, а какой-то ритуал. От их мерцающих глаз становилось не по себе.  Вокруг не витала магия, а лишь смешанные чувства недопонятых подростков, которые после многочисленных провалов приходили сюда, чтобы напиться и забыться. Флора и Леонардо исчезли в толпе, словно растворились в этом кошмаре. Каждый человек вокруг казался чужим и опасным. Я пыталась найти хоть кого-то знакомого, пока вдруг ко мне не подошли двое парней.  Один был в черном костюме, второй — в ярко-красном. По алой ткани я сразу узнала Остина — его любовь к яркому всегда бросалась в глаза. А внушительные клыки делали его еще более заметным. — Ты пришла? — спросил он, в его голосе сквозило что-то между удивлением и ехидством.  — Как видишь, — коротко ответила я, стараясь казаться равнодушной.  — Друзей потеряла? — вмешался второй, Морван. Его татуировка-паутина на запястье не оставила сомнений в том, кто он.  — Они ушли. Пытаюсь найти. Вы не видели Карла и Эмму? — спросила я, хотя знала, что Остин относится к ним без особого тепла.  — Карл наверняка здесь, — ответил Остин с кривой усмешкой. — А вот твоя подруга... Без понятия.  Его взгляд вдруг переменился. Он смотрел на меня так, будто решал, достойна ли я комплимента.  — Выглядишь волшебно, — сказал он тихо, словно боялся собственных слов.  — Спасибо. Вы тоже... весьма не противные, — ответила я, с легкой иронией. Мой неловкий разговор с Остином прервался, когда к нам наконец подошли Карл и Эмма.  — Привет, подруга, — первой заговорила я, обнимая Эмму.  — Ты потрясающе выглядишь, — сказала она, обнимая меня крепко.  — И ты.  Между Карлом и Остином тем временем начало нарастать напряжение.  — Нам нужно поговорить, — вдруг резко сказал Карл, обращаясь к Остину.  — Ты уверен? — ответил тот, не скрывая грубости.  — Это не разговор для глаз моей девушки, — Карл бросил взгляд на Эмму и направился к выходу вместе с Остином.  — Надеюсь, оба вернутся целыми, — пробормотала я себе под нос.  — Пошлите к диванам, — предложил Морван, будто ничего не произошло.  Сквозь толпу, яростно танцующую под странные, гипнотические мелодии, мы добрались до диванов. Почти все девушки были в объятиях своих парней, а я чувствовала себя здесь чужой.  Морван и Леонардо, который вернулся из ниоткуда, ушли за выпивкой. А я, наблюдая за этим странным, хаотичным местом, только сильнее убеждалась, что за красивой академией скрывается грязная, безумная реальность. Даже как-то странно сейчас присутствовать здесь. Однажды я тоже была на одной вечеринке, но она вышла из-под контроля. Год назад: Эмма ворвалась ко мне с неожиданным предложением: собирайся завтра, идем в клуб. Только оденься прилично, а то парни взгляд не оторвут.  — Разговор по телефону — — Амбар, хватит погружаться в учебу. Ты же совсем себя загоняешь. Мозгам нужен отдых. И не бойся, заставлять тебя пить я не буду, не хочешь — не надо. Просто поддержи меня, ладно? Это всё, о чём я прошу.  — Ладно, — вздохнула я. — Но не больше чем на полтора часа. Если мне что-то не понравится, я уйду.  — Договорились! Ты лучшая. Жду тебя возле «Бритти». — Она отключила звонок.  «Бритти» — это местный клуб, куда наши одноклассники ходят чуть ли не каждую неделю. Там они оставляют всё свое время, деньги и иногда даже достоинство. Клуб находится в центре города, с минимальной охраной и слабым алкоголем. Но если выпить достаточно, эффект все равно будет. Эмма не раз уговаривала меня туда сходить, но я каждый раз отказывалась, прикрываясь подготовкой к экзаменам. Девятый класс, говорила я, слишком важный, чтобы терять время.  В этот раз я всё же поддалась. Достала из шкафа длинное, обтягивающее платье. Оно гармонировало с моими рыжими волосами, но я всё равно надеялась, что не буду слишком заметной.  — Ты просто сногсшибательная! — воскликнула Эмма, когда я вышла из такси. — Взаимно, зай, — усмехнулась я.  На входе охранник мельком взглянул на паспорта, а затем усмехнулся:  — Смотрите в оба, а то кто-нибудь точно заглянет под юбку.  Меня передернуло от его слов, но я сдержалась, лишь крепче сжав сумку.  Сначала всё шло вполне нормально. Мы заняли место у барной стойки, пробовали разные коктейли и шоты. Через полчаса к нам подсели парни из параллельного класса. Они смеялись, шутили, но их темп был совсем не наш: пока мы пили по одному коктейлю, они умудрялись осушить по три. Я пыталась их остановить, но они лишь махали рукой:  — Нас такое не берёт!  Спустя какое-то время мы с Эммой отправились танцевать. Парни внезапно пропали. Я начала беспокоиться — не случилось ли чего? Мы обошли весь клуб, но нашли их лишь через двадцать минут, когда они вышли из туалета. Они были в крови и явно нетрезвы.  Я осторожно подошла к одному из них:  — С вами всё в порядке?  Парень метнул в меня раздражённый взгляд и резко рявкнул:  — Отвали!  И прежде чем я успела отойти, он ударил меня так, что я рухнула на пол. Мир потемнел, а потом исчез совсем.  Очнулась я уже в больнице с сотрясением. Лежа под холодным светом лампы, я только и думала о том, что любой мужчина, который хоть раз поднял руку на женщину, перестаёт быть мужчиной. Такие поступки нельзя оправдать ничем.  Сейчас: Да это была единственная и последняя история про неудачный поход в клуб. Пока мы сидели, к нам присоединились Остин, который, как ни странно, выглядел вполне целым после разговора с Карлом. Карл тоже пришел вместе с ним. Еще подсела Флора. Все начали пить шоты, от которых я уже третий раз отказалась. Говорю, что не хочу, но эти пьяницы меня не слышат. Только Эмма была хоть немного адекватной.  — Кстати, как себя чувствуешь, Остин? — вдруг спросила Флора после очередного бокала.  — Ты о чем? Если про шоты, то в меня влезет еще штук семь. — Да, налейте ему хоть сто — всё равно терять нечего, — с усмешкой добавил Карл.  — Ах да, точно, ты же не знаешь, — произнесла Флора, неожиданно напустив загадочности.  — Флора, скажи нормально, ты о чем? — Остин вдруг напрягся, его голос стал серьезнее.  — Да так, память-то тебе стерли, — бросила Флора будто бы невзначай.  Что она, черт возьми, делает? Кто просил ее рассказывать это? Она же сама меня умоляла молчать! — Ты о чем, дура? — его тон стал жестче, а голос поднялся.  — Остин, не слушай ее, перебрала уже. Пусть Леонардо тащит ее в академию, — попыталась я остановить его злость.  — Она тебе память стерла, дурак ты! — Флора усмехнулась. — Приходил ко мне недавно, умолял выйти. А Амбар предложила стереть твою любовь ко мне, и я согласилась.  Не надо было ей пить… — ЗНАЧИТ, ТЫ, ПЫЛИНКА, мне в голову залезла? Так же, как и твой дружок, который постоянно мучил мой разум? — Остин едва не кричал, его глаза сверкали злостью.  Как он смеет так на меня кричать? И еще оскорблять при всех? И зачем упоминать Рейвена? — Это ты трус, который не смог разлюбить девушку, которая уже давно не твоя. Я просто избавила тебя от страданий. Лучше бы поблагодарил, — спокойно ответила я, стараясь не повышать голос, чтобы не злить этого клыкастого. А трогать Рейвена мне совсем не хотелось. — Извини, дорогая, но помощь бестолковой феи любви мне не нужна. Еще раз ты тронешь мое сердце или мысли — отправишься туда же, куда и твой дружок, — уже тише, но холодно сказал Остин.  — Я НЕ ТРОГАЛА ТВОЕ БЕЗЧУВСТВЕННОЕ СЕРДЦЕ! — сказала я чуть громче, чтобы этот клыкастый меня точно услышал.  — Что ты сделал с ним? — спросила я, поднимаясь со своего места. Мне нужно было как можно скорее уйти отсюда.  — Надел на него шлем смерти для разума. Он так громко кричал, что в какой-то момент даже жалко стало. Пришлось чуть усилить силу шлема. Извини, не сможешь с ним переспать — я отправил его в исправительную колонию, — Остин говорил с ледяным равнодушием.  — Я его вытащу. Запомни, мудила, — бросила я и ударила его за Рейвена.  — И еще. Передай Фарагонде, что я жду ее. Пусть только попробует не прийти, — добавила я, вспомнив, что после моего последнего визита она так и не появилась.  — Катись туда, откуда пришла, ПЫЛИНКА! — крикнул мне вслед Остин. 

Глава 16

Я ушла. Надоели мне эти пьянки, эта музыка и эти люди вокруг. Эмма хотела меня остановить, но я сказала, что устала и у меня разболелась голова.  — Не выдержала напряжения? — спросил тот самый парень, который хватал меня за руку.  — Не твоего ума дела, — тихо ответила я, стараясь не начинать конфликт.  Но он только ухмыльнулся.  — Подойди сюда, тварь, — сказал он грубо, его голос будто впился в меня, и терпеть это было невозможно. Они не имели права так со мной разговаривать.  Я резко остановилась и обернулась. Подойдя ближе, я прошептала ему прямо на ухо:  — Молчи, и хоть попробуй ещё раз рот открыть.  В тот же момент я положила руку ему на шею, слегка сжав. Он застыл, не ожидая такого от меня, и я почувствовала, как гнев переполняет меня.  Я не знаю, почему я доверяю Рейвену. Возможно, потому что только он выслушал мою историю, когда все остальные лишь осуждали или игнорировали. Теперь моя очередь ему помогать. Сзади раздался чей-то крик:  — Амбар, стой!  Я остановилась, медленно повернув голову. Там стояла Флора, покачиваясь, как будто вот-вот упадёт.  — Ты уже уходишь? — спросила она, едва удерживая равновесие.  — Как видишь, — ответила я, поправляя сползшую лямку платья.  — А кто этот парень? Я могу помочь узнать, где он, — сказала она, подходя ко мне всё ближе. Я решила ей довериться — может, она раскроет мне что-нибудь. Ведь её разум чист и опьянён.   Её голос звучал не так, как обычно. Трезвый, но странно тяжёлый.  — Его зовут Рейвен. Я познакомилась с ним в кругу мёртвых фей. Его выгнали из академии, потому что его магия слишком уникальная. Сказали, катись отсюда. Он ничего плохого не сделал, но они поступили с ним так жестоко... — проговорила я, чувствуя, как воспоминания о нём вызывают во мне тепло.  — Ты знаешь его всего два дня. Почему доверяешь ему? Он мог легко обмануть тебя, — недоверчиво произнесла Флора.  — Не знаю. Я была с ним там, где погибли мои родственники. Они бы предупредили меня, если бы он был опасен...  Флора нахмурилась.  — Исправительная колония Лунной Тьмы. Это страшное место, куда попадают Квардейцы и даже феи из Академии. Там находятся все, кто плохо себя вёл и использовал магию в корыстных целях. Она расположена в центре дремучего леса, окружена забором из железной электрической решётки. Попасть туда без разрешения невозможно — охрана на высшем уровне. Подросткам там надевают специальные трекер-браслеты, которые блокируют магию и бьют током. Если ты туда попадёшь, вернуться уже невозможно.  — Я смогу его увидеть? — спросила я Флору. В этот момент я начала представлять колонию, и по телу побежали мурашки.  — Думаю, да, если Фарагонда даст пропуск на посещение, — ответила она, пошатнувшись. — Спасибо, Флора, — сказала я и подошла к ней, чуть придерживая её. — Может, на сегодня хватит? — спросила я. Она шаталась и, кажется, дрожала от холода. Наверное, выпила чего-то холодного.  — Пошли присядем, — сказала она, и мы направились к лавочке, которая стояла возле гнетущего леса. Откуда доносился гул летучих мышей.  — Позвать Леонарда? — спросила я, укладывая её на лавочку.  — Не оставляй меня, он сам придёт, — прошептала она, прикрывая глаза.  Я не могла долго сидеть с ней, уже было поздно, да и магия исчезла. Она начала засыпать, и её голова медленно опустилась мне на плечо. Что мне с ней делать? Как дотащить до комнаты? Она лежала на мне около двадцати минут. Ветер постепенно стихал, а небо становилось всё темнее. Вдруг я услышала звук со стороны двери здания. Обернувшись, я увидела Остина, который стоял у двери клуба и курил. Как же не хотелось его звать, но мне нужна помощь любого парня, даже если он козлина. Сидеть тут до утра я не собираюсь.  — Остин, помоги! — крикнула я, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить Флору.  — Что тебе надо, пылинка? — отозвался Остин, повышая голос. Выглядел он довольно трезвым — один из немногих, кто почти не пил.  — Не кричи, помоги Флоре. Её трясло, мы присели, и она уснула, — сказала я с ноткой жалости в голосе. Не хотелось оставаться с ней одной.  — Я помогу, но не тебе, а ей. Леонардо в хлам, — бросил Остин и подошёл ближе.  — Не надо было так пить, — пробормотала я.  — Давай без твоих комментариев, пыль, — огрызнулся он, обходя лавочку.  Он осторожно взял Флору: уложил её голову себе на плечо, а затем, словно пушинку, поднял её, обхватив за колени. Мы направились в академию.  Я шла позади, глядя, как Остин несёт её. В голове крутились вопросы: точно ли он её разлюбил? Или его чувства настолько сильны, что даже мои заклинания на него не действуют? Почему он решил помочь, а не оставить нас замерзать на лавочке?  Когда мы почти добрались до комнаты, Остин вдруг остановился.  — Почему ты это сделала? — спросил он, бросив на меня взгляд своими карими глазами с рыжеватым оттенком.  — Флора попросила. Она не хотела больше причинять тебе боль. Тебя до сих пор это задевает? — осторожно уточнила я.  — Не твоё дело, — отрезал он грубо, и я открыла дверь.  Мы вошли в комнату, и Остин аккуратно уложил Флору на кровать. Пока я закрывала дверь, он начал её раздевать.  — Что ты делаешь?! — воскликнула я, испуганно смотря на него.  — Снимаю одежду. Не видишь? — бросил он, даже не взглянув на меня.  — Она не просила. Спасибо за помощь, но дальше я справлюсь сама, — твёрдо сказала я.  Он ничего не ответил, лишь укрыл Флору одеялом и, молча развернувшись, направился к выходу. Чем больше я с ним сталкиваюсь, тем больше понимаю, насколько он странный и замкнутый Я пыталась уснуть почти час, но ничего не выходило. Мысли хаотично мелькали в голове, напоминая рой, который невозможно утихомирить. Что происходит с Рейвеном? Как сильно на него повлиял этот шлем смерти? Возможно ли, что эта машина увидела то же, что и я? Эти образы, эти страшные моменты... Они не должны узнать, что мы видели. Никто не должен. Я ворочалась в постели, ощущая, как гул собственных мыслей постепенно вытесняет усталость. Они никак не уходили, и я решила перестать мучить себя, заняться чем-то полезным. Конспекты для практики через два дня — не самое захватывающее занятие, но, возможно, именно это поможет отвлечься. Час пролетел незаметно, и в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом пера. На часах было около четырех утра, когда в дверь раздался стук. Он прозвучал резко, заставляя меня вздрогнуть.  — Кто там? — спросила я сдавленным голосом, стараясь скрыть тревогу.  — Открой, — раздался мужской голос.  Не обдумав, я подошла к двери и распахнула её. В комнату вошёл Карл. В его руках была Эмма. Она казалась без сознания, а на её голове была кровь. Это зрелище заставило моё сердце остановиться на миг.  — Что случилось? — резко спросила я, не стараясь скрыть свой страх.  — Не важно. Помоги с ней, — ответил он хрипло, избегая прямого ответа.  — Это ты с ней так поступил? — Я почти кричала, голос звенел от эмоций.  — Ты дура? На неё напали Квардейцы, — Карл бросил на меня полный раздражения взгляд и аккуратно уложил Эмму на кровать.  — А ты где был? — спросила я, сдерживая гнев. Хотелось врезать ему, но вместо этого я сжала кулаки.  — Отошёл ненадолго. Когда вернулся, она уже была такой, — его голос звучал хрипло, но в нем чувствовалась вина. — Я хотел их догнать, но они сбежали, как обычно. Нападают только из-за угла.  Карл направился в ванную.  — Там бинты и пластырь, — крикнула я ему.  Осталась одна в комнате с Эммой. Она лежала так беззащитно, такая маленькая и хрупкая. Я осторожно провела рукой по её лбу.  — Всё будет хорошо, моя хорошая. Я найду их, и им не жить, — прошептала я, чувствуя, как злость переполняет меня.  — Спасибо… побереги силы, — неожиданно прошептала она, открыв глаза.  — Карл! Она очнулась! — крикнула я.  Карл вернулся, держа в руках пластырь и тряпку.  — Моя милая, всё хорошо? — он сел рядом с Эммой, осторожно вытирая кровь с её лица.  — Да… Спасибо, — её голос был слабым.  — Ты запомнила их лица? — спросил Карл, продолжая обрабатывать рану.  — Нет. Они подошли сзади и ударили чем-то тяжёлым… Сказали только пару строк, — ответила она, морщась от боли.  — Что именно? — спросила я, садясь рядом и осторожно касаясь её руки. — Что-то про фею… Но я не помню. Голова болит, — она тяжело вздохнула.  — Завтра обсудим. Тебе нужно отдохнуть. Карл, помоги ей и иди спать, — я встала, направляясь к своей комнате.  — Эмма, всё будет хорошо, — добавила я, прежде чем уйти.  Но даже в своей кровати я не могла успокоиться. Эти слова — "про фею". Что если они говорили обо мне? Что если я виновата в том, что случилось с Эммой? Каждый, кто узнаёт обо мне, страдает. Это факт, от которого мне не скрыться.  Может быть, Квардейцы уже знают, что я фея любви. Что я не такая, как все, и меня нужно остановить. Но откуда они узнали? Неужели это Рейвен?  Эти вопросы не давали мне покоя. Завтра я должна узнать правду. Проснуться было нелегко, но я сделала это не ради себя. Надеюсь, Фара на рабочем месте. Если её там нет, пойду к Остину, я же должна что-то сделать. Понимаю, что нужно заняться учёбой и магией, но мне нужен человек, который поддержит меня в этом и поможет. Оставаться одной становится невыносимо. Моя лучшая подруга всё время пропадает со своим парнем, который даже за ней уследить не может. Какой он тогда парень?  Но это не моё дело. Главное, чтобы Эмма была в порядке. Остальное не важно. Сегодня она пойдёт со мной — ей нужно отвлечься, а мне нужно понять, кто напал на неё.  Флора крепко спала после вчерашнего. На часах было около десяти утра. Я быстро накинула первое, что попалось под руку, и вышла из комнаты. Академия была пуста, как будто вымерла. Или все спали, или разъехались по домам. Даже в центральном зале, который всегда полон жизни, не было ни души. Тишина была пугающей.  Я никогда раньше не была в кабинете директрисы, но слышала, что он находится на самом верхнем этаже. На третьем этаже перед ним расположен Хрустальный зал — место собраний фей и проведения магических ритуалов. Туда никого не пускают, кроме высших фей, и охрана там стоит постоянно. Никто из первокурсников не знает, как он выглядит внутри, но говорят, что это что-то грандиозное: золотые потолки и огромные белые шторы, которые видны через окна. Когда-нибудь я попаду туда.  Кабинет директрисы находился в самом дальнем конце коридора. На первый взгляд — обычная деревянная дверь, но за ней скрывалось столько тайн.  — Здравствуйте, можно войти? — тихо постучала я.  — Кто там? — спросила Фара, её голос звучал устало.  — Это Амбар Смит. Можно?  — Заходи, — ответила она неожиданно мягко. Что-то явно случилось.  Я вошла. Окно в кабинете было открыто, из него открывался вид на арену, густой лес и  вдали — здание, которое, вероятно, было колонией. Кабинет оказался небольшим, но мрачным, словно пропитанным тёмной магией. Фара смотрела на меня своим холодным, жутким взглядом.  — Что тебе нужно? — спросила она резко.  — Вы обещали узнать про Рейвена, но так и не пришли, — напомнила я.  Её лицо сразу изменилось: усталость сменилась злостью.  — Как же ты мне надоела со своим Рейвеном! Запомни: он преступник, и его место там, где он находится! Если тебе так уж хочется его увидеть, вот тебе пропуск для посещения. Но помни: там не любят фей. Если тебя не пустят — это не мои проблемы. Ты знаешь его всего несколько часов, но, поверь, этот человек не должен быть на свободе! — она почти кричала, доставая карту. Её руки тряслись, лицо выражало раздражение.  — Спасибо. Но вы не имеете права выгонять фей только за то, что их магии нет в академии, — произнесла я, пытаясь сдержать свои эмоции.  — Так вот что он тебе наплёл? Мы никого не выгоняем, особенно редких фей! Наоборот, для нас это честь. Если ты в это веришь, значит, тебе здесь не место, — холодно отрезала Фара, её глаза горели разочарованием.  — Простите, что разочаровала вас, — прошептала я, повернулась и закрыла за собой дверь.  Я почувствовала, что внутри неё скрывается что-то ужасное. Фара явно лжёт. Но что она скрывает? И почему её так злит даже одно упоминание Рейвена? Снова незнакомое место, погруженное в густую тьму. Здесь жутко и тревожно, но трое фигур выделяются на фоне этой мрачной обстановки. Это они — самая опасная троица академии. Никто не знает их настоящих имён, никто не ведает их секретов. Только избранным они открывают дверь в свой мир. — Что мы будем с ней делать? Она не должна здесь командовать — резко спросила девушка с темными волосами. Её образ напоминал не фею, а ведьму: мрачный плащ, капюшон, скрывающий лицо, и светящиеся в темноте сероватые глаза.  — Беатрикс, успокойся. Она всего лишь игрушка, с которой можно забавно поиграть, — усмехнулся один из парней, лениво облокотившись на стену.  — Игрушка, говоришь? А вдруг она опасна? Мы её совсем не знаем, — возразила Беатрикс, но в её голосе звучали не только злость, но и страх.  — Не переживай, она не станет частью нашей бригады, — вмешался другой парень, его тон был на удивление спокойным и доброжелательным.  — Почему ты так уверен? — нахмурился Морван, всматриваясь в собеседника.  — У неё доброе сердце. Она слишком наивна, чтобы устроить нам неприятности. Чтобы завоевать её доверие, мы спасём этого идиота из колонии. А потом разобьём её сердце. В дребезги. Так, чтобы она молила о пощаде. Чтобы её разорвало на кусочки так же, как Розу, — произнёс парень, но голос его стал зловещим, словно принадлежал другому существу.  — Вот это другое дело, дружище. Всё будет так, как ты хочешь, — одобрительно кивнул Морван, улыбаясь с едва заметной жестокостью.  — Он же чуть не убил меня… — негромко сказала Беатрикс, с трудом скрывая своё возмущение. Было видно, что её совсем не радует этот план.

***

Вернувшись в комнату, я заметила, что Флоры уже нет, а Эмма была в душе. Я начала потихоньку собираться — лучше выйти пораньше, вдруг идти придется далеко, а там может стемнеть. Книгу «Феи Разума» я спрятала в самый дальний уголок шкафа, чтобы никто случайно не нашел. Собираюсь передать ее Рейвену, но как это сделать?  Мы ведь не договаривались, что я не могу ее прочитать, поэтому решила, что сейчас самое время воспользоваться моментом. Открывать книгу было жутковато: страницы выглядели полуживыми, словно они пережили ядерную войну.  Начало было вполне обычным: рассказывалось о том, кто такие феи, как управлять магией, что значит лунный свет, почему магия исчезает и так далее. Все как в привычных книгах о феях. Но потом началось это: "Феи Разума способны увидеть страхи других и использовать их для создания иллюзий, которые могут сломить даже сильнейших. Они видят слабости, прячущиеся в самых глубоких уголках души." Мои пальцы дрогнули, но я продолжила.  "Феи Разума всегда одиноки. Их сила отталкивает даже тех, кто готов был бы их полюбить. Они понимают мысли других, но не могут понять, как быть понятыми самим. Это их дар и проклятие." Я нахмурилась. Это звучало слишком знакомо. Рейвен был именно таким: замкнутым, скрытным, всегда в тени. Но я никогда не думала, что его одиночество было частью его природы. Страницы словно оживали под моими пальцами, слова перетекали в образы. Я почувствовала, как мир вокруг изменился. Меня окружили картины из прошлого.  Я видела его, маленького и напуганного, сидящего в темноте. Его взгляд был полон страха и вины.  — Ты читаешь то, что не предназначено для тебя, — голос в моей голове прервал видение. Он был холодным, но с оттенком усталости.  Я оглянулась, но никого не было. Книга сама "заговорила" со мной.На чистых листах начался появляться текст: "Ты ведь тоже одинока, фея Любви. Ты даёшь чувства другим, но сама их никогда не ощущала. Ты думаешь, что понимаешь людей, но разве это не иллюзия, которую ты создала для себя?" Эти слова ранили меня больше, чем я ожидала. Мне захотелось закрыть книгу, но что-то внутри требовало дочитать до конца.  "Твой друг ждет этой книги не просто так. Он ищет ответ на вопрос, который его мучает. И теперь ты тоже часть этой загадки. Но будь осторожна: некоторые тайны лучше оставить нераскрытыми." Я захлопнула книгу и выдохнула, пытаясь успокоиться, сердце бешено колотилось.  "Может, это всего лишь магия книги," — попыталась я  убедить себя, но знала, что это не так.  Теперь, когда я доберусь до него , я не смогу просто отдать ему книгу. Вдруг Эмма вышла из душа, обернув светлые волосы полотенцем. Она заметила меня и направилась в комнату.  — Амбар, что-то случилось? Ты выглядишь весьма обеспокоенной, — спросила она, подходя ко мне.  — Всё хорошо, просто нервничаю после разговора с Фарагондой, — ответила я, убирая книгу в портфель.  — Ты узнала насчёт Рейвена? Мы идём к нему? — вновь спросила она.  — Да, мне дали пропуск. Но она рассказала, что там очень опасно, — сказала я, надевая красную джинсовку поверх футболки.  — Я могу позвать Карла, если это поможет успокоиться, — вдруг предложила Эмма.  — Хорошо, нам явно не помешает мужская помощь, — коротко ответила я и продолжила собираться. А Эмма пошла звонить Карлу.  Спустя двадцать минут мы вышли с Эммой на улицу. Погода была прекрасной: вокруг пели птицы, летали насекомые, деревья источали приятный аромат, а шум фей придавал уверенности и спокойствия.  — Девочки, мы уже идём! — крикнул вдруг знакомый голос Карла. Обернувшись, я увидела его и выходящего за ним Остина. Что этот клык тут забыл? Разве не из-за него мы туда идём?  — Какого чёрта? — сказала я, когда они подошли.  — Не злись, Амбар, он сам напросился, — ответил Карл, хотя вопрос был не к нему.  — Остин, убирайся отсюда, — потребовала я грубым голосом. Его присутствие сильно меня злило.  — Я никуда не уйду. Обдумав всё вчера, я понял, что каждый достоин второго шанса, — крайне спокойно ответил Остин.  — Знаешь, в это очень слабо верится, — сказала я, разворачиваясь к выходу.  — Не беспокойся, мы вытащим твоего бойфренда, — добавил Остин, и мне захотелось втащить ему, чтобы он больше никогда не появлялся на моих глазах.  — Закрой рот, от твоих комментариев становится тошно, — ответила я, направляясь к выходу.  — Это взаимно, пыль.  — Замолчите уже и давайте начнём наше небольшое путешествие в колонию Лунной Тьмы, — сказала Эмма, успокаивая наш пыл.

Глава 17

Мы шли по узкой тропинке, которая явно вела к чему-то неизведанному. Вокруг нас стояли огромные деревья, их стволы напоминали силуэты людей, словно охранников, стоящих на страже этого мрачного леса. Пусто, не было ни одной поляны, лишь темные кусты и шершавые стволы. Свет почти не проникал через листву, создавая ощущение вечной ночи. Этот лес давно стал известен как «Лес теней», и местные суеверия говорили о том, что здесь обитают опасные существа, забытые Духи Луны, которых никто не видел уже многие годы. Одинокий путь здесь — это риск, но отряды Иссушителей ежедневно совершают обходы, чтобы убедиться в безопасности. — Мрачноватое место, — нарушила тишину Эмма, слабо улыбнувшись. — Здесь живут самые опасные Квардейцы, — сказал Остин, настороженно оглядываясь. — Но не все Квардейцы плохие, — попыталась защитить я Рейвена. — Ты всё о нём, неужели других примеров нет? — усмехнулся он. — А ты ревнуешь, что я его защищаю? — бросила я с вызовом, пытаясь вызвать реакцию. — Мне не нужна ничья защита, особенно твоя, — с холодом ответил Остин. — Можете помолчать, нас могут заметить, — прошептал Карл, прислушиваясь к каждому шороху. И вдруг, как будто из самой земли, вынырнули пять парней. Они были нашего возраста, но их лица выглядели измученно, небрежно, как будто они давно не мылись. Слишком знакомая картина — как в истории с феями Любви, и от этого по спине пробежала дрожь. — Что вам нужно, Квардейцы? — с внезапной твердостью спросил Остин, его голос оставался спокойным, но в нем скрывалась напряженность. — Мы пришли поговорить с подружкой Рейвена, — сказал один из высоких парней, его взгляд был жестким и расчетливым. Он сказал мне, что его бросили, и теперь он один. Но кто они тогда? — Это я, — неожиданно для себя произнесла я. Зачем я это сказала? Теперь они точно начнут расспрашивать о нем. — Подойди сюда, одна, — приказал тот же парень, его голос был напряженным, а глаза горели жаждой узнать больше. Я уже почти сделала шаг в их сторону, как Остин резко схватил меня за руку. — Они что-то задумали, не иди к ним, — предупредил он, и его голос стал мягче, почти умоляющим. — Я знаю, что делаю, — ответила я, отрывая руку от его захвата и решительно направляясь к парням. Все они окружили меня, и я почувствовала, как холодок пробежал по коже. Повернувшись, я заметила обеспокоенное лицо Эммы и кивнула ей, чтобы она не волновалась. — Последний раз он был с тобой, ты должна была отдать ему книгу. Где он? — резко спросил тот парень. Его глаза сверкали злобой, а волосы, казалось, стояли дыбом от напряжения. — Его поймали, я пыталась помочь, но Иссушителей было слишком много. Книга у меня, и я собираюсь спасти его из колонии Лунной тьмы, — спокойно ответила я, не выдавая ни страха, ни сомнений. — ЧЁРТ! — заорал парень, сжимая кулаки. — Амбар, заканчивай, — крикнул Остин, нервно сжав зубы. — Если ты не вытащишь его живым, тебе не жить, поняла? — подойдя ближе, он вперился в меня взглядом, его лицо стало мрачным и полным угрозы. — Хорошо, я сделаю всё, что в моих силах, — ответила я, сдерживая дрожь, и направилась обратно к Эмме. — Давай, феечка, мы в тебя верим! — крикнул другой парень, стоявший рядом. Я подбежала к Эмме, крепко обняла её, и она, судя по взгляду, поняла, что всё будет в порядке. Остин, с другого края, наблюдал за нами. Я заметила, как он смотрел на меня не с яростью, а с каким-то странным, даже мягким выражением. В его глазах читалась беспокойность и даже лёгкая улыбка, как будто он всё-таки верил, что я справлюсь. Вот мы и пришли. Всё оказалось именно так, как описывала Флора — жуткое место, напоминающее злое королевство. Высокий забор с колючей проволокой тянулся вдоль территории, окружённой могучими деревьями, похожими на великанов. Они казались стражами, охранявшими мрачные тайны колонии. Центральная башня возвышалась над остальными строениями, словно грозный дозорный, наблюдающий за всем, что происходит по ту сторону границ академии. — Как же давно я тут не был, — внезапно прервал тишину Остин, его голос прозвучал глухо, словно эхо, сотрясшее замерший воздух. — Жуткое место, — добавил Карл, скрипя ржавыми воротами, чтобы мы могли войти. Эмма дёрнула меня за плечо, заставив остановиться.  — Амбар, ты уверена, что хочешь туда пойти?  Я кивнула и сжала кулаки.  — Да, мне нужно закончить начатое. Иначе я никогда не вернусь в академию живой, — напомнила я о тех, кто преследовал нас.  Её лицо дрогнуло.  — Не говори так… Всё будет хорошо. Я жду не дольше часа. Если не выйдешь — я возьму эту колонию штурмом, — серьёзно сказала она, в голосе звучала тревога. Я улыбнулась, хотя сердце сжималось от страха.  — Конечно, мигом туда и обратно. И, пожалуйста, следи за Остином — чтобы не сбежал, как обычно.  — Пошла к чёрту! — донёсся возмущённый крик Остина. Но разве мог он винить меня за то, что я ему не доверяю?  Вход оказался без охраны. Это сразу насторожило. На башнях, однако, виднелись фигуры мужчин с внушительного вида оружием. Я чувствовала на себе их взгляды, словно холодные лезвия. С каждым шагом сердце билось всё быстрее, пока я не приблизилась к небольшому окну, где за стеклом сидела женщина.  — Здравствуйте, — сказала я, протягивая пропуск, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Женщина подняла взгляд. Лицо её пересекал глубокий шрам — от уголка губ до самого глаза. Он будто говорил о старых битвах, от которых по коже пробежал холод.  — Здравствуйте. Вы к кому, феечка? — её голос был ленивым, но в нём чувствовалось нечто опасное. — К Рейвену Алистеру, — произнесла я как можно твёрже, подавая пропуск.  Она прищурилась, словно это имя давно было ей знакомо.  — Чтобы пройти к нему, мне нужно осмотреть вас. Если что-то найду… вылетите отсюда так же быстро, как вошли, — сказала она, её взгляд снова упал на экран ноутбука. Послышался щелчок — женщина нажала кнопку, открывая массивную дверь. На пороге возник мужчина в чёрной кожаной куртке, с бритой головой. Его хватка была жестокой, когда он схватил меня за руку и потащил в тёмную комнату. Внутри — лишь стол и стул. Ни окон, ни выхода. Стены давили на меня, словно становились всё ближе. Я невольно представила сцены из пугающих романов о безумных тиранах, но мужчина лишь вытащил из стола устройство для сканирования.  Он молча провёл им по моему телу, проверяя, не прячу ли я что-нибудь. В голове мелькнула мысль: если бы не Остин, меня бы уже вышвырнули отсюда без разговоров. Полчаса назад:  — Ты правда собираешься пройти в самую охраняемую колонию с магической книгой просто так, в руках? — спросил Остин, оборачиваясь ко мне, пока мы уходили подальше от тех парней. В его голосе звучал сарказм, словно он уже заранее видел провал моего плана.  — А что ты предлагаешь? — огрызнулась я, прижимая книгу к груди. Спрятать её казалось невозможным.  Он усмехнулся, качая головой:  — Ты же фея. Ну, придумай что-нибудь.  Я остановилась и посмотрела на него.  — Единственная идея — засунуть её под футболку. Тупо, но других вариантов нет.  Остин рассмеялся, чуть прикрыв рот рукой, словно боялся разбудить тишину вокруг нас.  — Пыль, ты конкретно тормозишь. Я знаю способ получше. Брат в детстве научил меня прятать конфеты от родителей.  С этими словами он шагнул ко мне ближе. Я нахмурилась, отступив на шаг.  — Ты хочешь её заколдовать? — спросила я, подозрительно прищурившись. Почему он вообще помогает мне?  — Да. Дай сюда. — Он взял книгу из моих рук, и я невольно задержала дыхание.  — Будь осторожен с ней, — предупредила я, хотя голос дрогнул.  Пока Эмма и Карл были заняты своим разговором, я следила за Остином. Он держал книгу бережно, как что-то хрупкое и опасное одновременно. Подняв её над головой, он зашептал странные слова — шёпот был едва слышен, но воздух вокруг словно дрогнул. На месте книги появилось облачко крошечных пылинок, которые закружились, потом исчезли, будто растворились в тишине.  — И что теперь? Как её вернуть? — спросила я настороженно, чувствуя тревогу. Книга всё ещё была мне нужна.  — Просто скажи: «Вернись ко мне», и она появится в твоих руках. Только осторожнее. Если заметят охранники — тебе крышка.  — Спасибо, — произнесла я, пытаясь скрыть благодарность за холодной маской. — Но это уже мои проблемы.  — Ты всегда такая вежливая? — усмехнулся он, но я уже развернулась и пошла дальше, не оборачиваясь. Сейчас: Обыскав, мужчина ничего не заметил и пропустил меня в следующую комнату. Она напоминала допросную из полицейских фильмов: два охранника стояли по бокам, а между ними — стул за стеклом и еще один напротив. Я села на стул, пытаясь сохранять спокойствие, хотя сердце билось как сумасшедшее. Мужчина вернулся на пост, а два других смотрели на меня пристально, будто пытались разгадать все мои секреты.  Прошло пять долгих минут, когда в комнату ввели Рейвена. На его запястьях поблескивали наручники, лицо было в синяках, волосы растрепаны, словно он провел здесь неделю, если не больше. Но татуировка — знакомая, как символ клятвы — виднелась под вырезом черной рубашки с вышитой эмблемой луны. Даже здесь эти знаки.  Его усадили напротив меня. Охрана отступила в тень, оставив нас наедине.  — Ну, привет, — с легкой усмешкой сказал Рейвен, но голос прозвучал устало. — У тебя все хорошо?  — Ты пришла, чтобы узнать, как я? Или помочь мне? — Он сказал это так резко, что у меня на секунду появилось желание развернуться и уйти. Я нахмурилась. — Перестань. Я здесь, чтобы помочь. Но как мне отвлечь охрану?  Его взгляд стал тяжелее, словно за это время он обдумывал нечто более значимое, чем побег. — Пока я сидел здесь, у меня в голове возникло много вопросов. Но сейчас важнее другое. Тебе нужно просто открыть книгу на сто сорок седьмой странице. Она сделает всё сама.  — Ты хочешь, чтобы я тебе доверяла? — мои глаза прищурились, а голос чуть дрогнул. — Пока тебя не было, я столько всего узнала… Мне нужна правда.  — Амбар, правда не убежит. Мы поговорим об этом, когда выберемся. Но сейчас, прошу, доверься мне. — Он посмотрел на меня с таким отчаянием, что мне пришлось отвернуться, чтобы не выдать сомнения.  Я кивнула. «Хорошо», — прошептала я, чуть тише добавив: «Вернись ко мне».  Моя рука дрожала, когда я дотронулась до корешка книги. — Помоги открыть страницу, чтобы помочь своему творцу, — проговорила я. Это заклинание я узнала ещё из своей книги.  Она появилась из ниоткуда, откликнувшись на мое желание, и сама раскрылась на нужной странице. Бумага зашелестела под невидимыми пальцами, и всё вокруг на мгновение застыло.  — Закрой глаза, Амбар, и поверь в чудо, — прошептал Рейвен.  Я послушалась. Сердце билось быстрее времени. Секунда — и всё вернулось в движение.  — Рейвен Алистер, вы можете покинуть колонию. Все обвинения сняты, — проговорила девушка в микрофон. Охранники двинулись к двери, чтобы его выпустить.  Мои глаза широко раскрылись. — Как ты это сделал? — спросила я, подходя к Рейвену, который только что вышел из колонии за считанные секунды.  — Это магия книги, моя хорошая, и твоя, — ответил он и приобнял меня так крепко, что стало трудно дышать.  — Нам пора, нас ждут, — сказала я, выскальзывая из его объятий.  — Кого ты сюда привела?  — Узнаешь, — таинственно ответила я, и мы покинули эту мрачную переговорную.  Рейвен взял меня за руку, а книгу, видимо, заговорил так же, как Остин, потому что она исчезла, словно её и не было. Как только мы вышли, его лицо изменилось, и он ускорил шаг.  — Ты привела того ублюдка, который меня сюда и посадил? — выкрикнул он, глядя на меня совсем иначе, чем раньше. На мгновение мне стало даже страшно.  — Он мне помог, сказал, что осознал свою ошибку, — произнесла я, делая шаг ближе. Эмма и Карл наблюдали за нами, как за семейной парой. А Остин стоял в стороне и хихикал — идиот.  — Ошибку? Эта мразь посадила меня в эту дыру и в лесу наговорила такого, что убить можно, — его глаза пылали не просто злостью, а яростью. На секунду я пожалела, что выпустила его.  — Рейвен, не беспокойся, всё в прошлом. Лучше не кричи на девушку, она тебя спасла, между прочим, — вмешался Остин.  — А ты закрой рот и больше не открывай, — отрезал Рейвен, даже не глядя в его сторону, и вновь повернулся ко мне.  — Прости, но ему лучше не доверять. Он запросто может снова подставить тебя, — сказал он, сжимая мою руку. Я так и не поняла, зачем ему нужны все эти жесты.

Глава 18

Да, казалось, что обратная дорога должна быть быстрее, но нет. В лесу гробовая тишина — так же, как между нами.  Остин, Эмма и Карл идут позади нас, а Рейвен, как молчал с самого начала, так и молчит. Я понимаю, что они могут его бояться, но мне можно было бы довериться. Кто же мог подумать, что обычный поход может открыть столько нового для меня? В плане людей — все вокруг кажутся такими невинными, но в каждом из нас всегда есть грязные секреты, что бы кто ни говорил. Вы все — люди, и нам всем свойственно ошибаться. Любая ошибка — это новый взлет. Когда-то и у меня была глупая, но значительная ошибка 11 лет назад: Мама с папой вернулись с вечеринки пьяные. Они редко, но метко пили, а ведь алкоголь на фей действует сильнее, чем на людей. Папа выглядел раздраженным, а мама — заплаканной, с покрасневшими глазами. Я сразу поняла, в чем дело: родители часто ссорились по пустякам — работа, деньги, еда. Глобальных ссор не было, но даже эти мелочи всегда меня пугали. Я пыталась с ними говорить, объяснять, как важно избегать конфликтов, но меня не слушали:  — Вот еще, фея любви! Нам твоя помощь не нужна, — говорили они.  — Мама, что-то случилось? — спросила я, как только она сняла обувь.  — Иди спать, рано вставать в школу, — ответила мама, даже не посмотрев на меня. Она просто бросила туфли у двери и направилась в зал.  — Папа, не скрывайте от меня ничего, — шмыгнув носом, проговорила я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.  — Доча, не лезь во взрослые дела. Мы сами разберемся. Если придется, я найду выход, — папа говорил с трудом, запах похмелья бил в нос, а он шатался от каждого слова.  Эти его слова пронзили меня, и я убежала в свою комнату. Что могло произойти за один вечер? Я лежала в кровати, но сон не шел. Живот то скручивало, то отпускало, словно я была готова вот-вот разрыдаться или вывернуться наизнанку. Ненавижу ссоры. Особенно между теми, кто любит друг друга. Но что я могу сделать? Я — заклинательница любви, и это мое проклятие.  Когда терпеть больше не было сил, я решилась. Вышла в коридор. Папа спал один в спальне, а мама лежала на диване. Я встала на пороге между ними и представила, как стираю целый день из их памяти. Да, завтра они ничего не вспомнят — ни ссору, ни боль. Это был мой дар: мир, спокойствие и забвение, которые не оставляют следов.  Я выпустила бабочек. Одна устремилась к маме, другая к папе. Все закончилось. Успокоившись, я вернулась в постель и заснула, будто ничего не произошло.  На следующее утро мама разбудила меня своим радостным голосом:  — Доча, вставай, пора в школу!  Я спустилась на кухню. Она готовила мои любимые панкейки с сгущенкой, а папа вошел, поцеловал ее в щеку и сел за стол.  — Папа, ты как? — спросила я, стараясь говорить небрежно.  — Все прекрасно, доча, — он улыбнулся и поцеловал меня в лоб.  Я облегченно выдохнула. Все было так, будто вчерашнего дня и не существовало. Только я одна знала правду. Но на этом история не закончилась. Вечер следующего дня: — С*КА, она умерла! — раздался крик отца из зала.  Я замерла. Что могло случиться?  — Надо было не ссориться, и она бы ничего не узнала! — кричала мама. — Зачем ты пришел пьяный и наговорил ей всякой ерунды?  Я осторожно начала спускаться вниз.  — А ты устроила драму! Ты тоже виновата! — отец понизил голос, но его слова все равно били, как молнии.  — Я хотела защитить тебя! Ты бы заболел, если бы я не вмешалась!  Я не понимала, о чем идет речь.  — Я фея. Мне не нужна человеческая помощь! Лучше бы ты вообще не вмешивалась в мою жизнь!  Эти слова обожгли меня, словно пламя. Я зашла в зал, чтобы прекратить этот ужас.  — А вот и еще одна проблема! — взревел отец, глядя прямо на меня. — Зачем ты снова вмешалась со своей магией?! Кто тебя просил?! Ты убила человека, стерев мне воспоминания о вчерашнем дне!  Глаза застлали слезы. Я задрожала.  — Магнус, не кричи на нее, — голос мамы дрожал, но она старалась быть твердой. — Она хотела как лучше… Не вини ее за то, что она родилась феей любви, которая не может жить в конфликте. Она твоя дочь, твоя кровь, а ты обвиняешь ее в своей собственной ошибке.  Ее слова были пропитаны болью и защитой, как если бы она пыталась удержать тонущий корабль на поверхности.  — Доча моя, кровь моя… — голос отца смягчился, но в нем все еще жил ураган. — Не делай того, о чем тебя не просят. Знай, когда надо помочь, а когда — нет. Ты не сможешь спасти всех… Лучше спасай себя.  Он посмотрел мне прямо в глаза, и его следующий шепот был тяжелее грома:  — Влезать в чужую голову без разрешения — это ужасно. Пожалуйста… не разрушай нашу семью.  Я ощутила, как мир подо мной рушится. Его слова хлестнули меня сильнее, чем любые крики. "Не разрушай нашу семью" — они звучали в голове, словно несмолкающая эхо. Я стояла, не в силах двинуться. Плечи обожгло холодом, а глаза наполнились слезами.  Тогда я поняла, что мое вмешательство — моя любовь, моя магия, моя попытка защитить их обоих — было худшей ошибкой в моей жизни. Сейчас: Мы шли вперед по заросшей тропе, когда Рейвен вдруг остановился. Перед нами разошлись две дороги — одна вела направо, другая налево.  — Что-то случилось? — осторожно спросила я, чувствуя, как сжимается сердце.  — Мне нужно идти, — голос Рейвена звучал напряженно. — Думаю, ты понимаешь, куда. Меня ждали. Друзья... — Последнее слово он выдохнул так тихо, что его почти не было слышно.  Я догадалась, кого он имеет в виду. Тех самых парней, что пытались запугать меня.  — Отлично. Ну так проваливай, — бросил Остин с явным раздражением. Его неуемное желание избавиться от Рейвена вызывало только досаду.  — Закрой рот, это не твое дело, — холодно ответил Рейвен. Его глаза вспыхнули тенью предупреждения. Он обернулся ко мне, коснулся губами моего лба, и я почувствовала тепло его прощания. — Я вернусь. Обещаю.  — Я буду ждать, — прошептала я.  Он свернул на правую тропу, растворяясь в полумраке леса, словно его никогда и не было.  — Все, пошли уже, — раздраженно заявил Остин, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Брать тебя с собой было самой худшей идеей, — буркнула я, не скрывая раздражения.  Эмма подбежала ко мне, предвкушая допрос. Я уже знала, что будет дальше.  — Ну вы с Рейвеном прямо идеальная парочка, — с заговорщицкой улыбкой заметила она.  — Между нами ничего нет, — честно ответила я.  — Время покажет, — она загадочно прищурилась, произнеся свою любимую фразу.  Карл появился сзади, словно из ниоткуда.  — Девочки, давайте уже двигаться дальше, — позвал он.  Путешествие оказалось тяжелее, чем я ожидала. Единственным его плюсом было то, что Рейвен снова свободен. Но что он скрывает от меня? Каждый раз, когда я смотрела в его глаза, мои мысли путались. Такого я не испытывала ни с кем. Его присутствие тянуло меня в темноту, словно он хотел утопить меня в своих тайнах.  Но я приехала сюда не за этим. Я должна узнать, как пользоваться своей магией, и понять, могу ли я любить. Книга, которую я читала, содержала лишь полуправду. А если в конце окажется, что феям любви невозможно любить? Если это правда... тогда зачем я вообще существую?  Крик застрял у меня в горле. Спасите меня, пожалуйста. Но никто не услышит. Никто не придет. У меня никого нет. Я создана, чтобы соединять души других, но никогда не свою собственную.  Мы добрались до Академии. У входа стоял Морван с девушкой, которую я видела впервые. Ее мрачный плащ и глубокий капюшон делали ее жуткой и притягательной. Она была опасной — я это сразу почувствовала.  Остин направился к ним, а я пошла следом.  — О, новенькая, чего тебе? — Морван посмотрел на меня насмешливо.  — А что, нельзя? — я приподняла бровь. — Хочу познакомиться с твоей подругой.  Девушка подняла голову, и ее глаза засверкали презрением.  — Остин, зачем ты привел ее сюда? — прошипела она, будто уже ненавидела меня.  — Беатрикс, успокойся, — сказал Остин и вдруг поцеловал ее. Я замерла от удивления. Остин и эта странная девушка? Его выбор оставлял желать лучшего.  — Беатрикс, это Амбар. Новенькая фея, — Остин говорил так, будто не хотел, чтобы этот разговор продолжался.  — Амбар, держись подальше от моего парня, — сказала Беатрикс с ядовитой улыбкой.  — Удачного дня, — ответила я, игнорируя ее угрозу. С Остином у меня не было ничего общего.  Вернувшись к Эмме, я почувствовала, что что-то не так. Слишком много вопросов. Слишком много тайн. 

***

— Какого чёрта?! Ты меня поцеловал! — спросила девушка. — А что я должен был сделать? Сказать, что это моя старая подруга, которая одержима тобой и твоей силой? — ответил Остин довольно грубо. — Успокойтесь вы оба. Главное, что она отстала. Но, правда, Остин, это было чересчур, — сказал парень, стоящий рядом. — Ясно. Хотел как лучше, а вы... — пробормотал Остин. — Следуем плану, и никто не пострадает. — Он напомнил об их задаче и ушёл в сторону арены. — Он слишком зациклен на плане. Главное — потом его не потерять, — сказала девушка, глядя в ту сторону, где он скрылся за углом. — Не переживай, — ответил её товарищ, — он умеет держать всё под контролем.

***

Завтра у меня два занятия, а потом я пойду на арену. Давненько там не была, особенно после той вечеринки. Мне нужно практиковать не только магию помощи, но и магию защиты — я должна уметь постоять за себя. Я должна позаботиться о себе, потому что, если что-то пойдёт не так, я не смогу…  Мне дали единственный шанс стать могущественной феей, и выбрали именно меня. Попасть сюда стоит большего, чем просто удача. Когда папа учился здесь, академия переживала нападения — страшные и опасные времена, когда каждый терял жизнь или свободу. Тогда не было границ между Тёмной и Светлой сторонами, все жаждали только силы и власти. Мир здесь — редкость, и я благодарна бабушке за то, что она дала мне шанс жить как фея.  Эмма пошла мыться, Флора где-то зависала с Леонардо, а я решила почитать книгу. Пролистав половину, я ничего нового для себя не узнала, но в конце были заголовки с разделами: «Магия Любви», «Первые феи», «Сила в руках», «Контроль воспоминаний», «Воздух бабочки», «Первая история». Всё это привлекало моё внимание, но самым интересным мне показался последний раздел — «Первая история». Я не хотела следовать порядку и решила начать с него.  «Первая история» — Фея, я предлагаю тебе погрузиться в далёкие времена, когда фей ещё не существовало. Эта история не о трёх феях любви, а о той единственной, которая никогда не зависела от луны и была пеплом в нашем мире... В далёком прошлом, когда на самой заре времён ещё не существовало фей, в мире правили хаос и тьма. В тёмных лесах, среди колючих деревьев и глубоких озёр, скрытых густым туманом, родилась девочка. Её кожа была бледной, словно лунный свет, а волосы серебрились, как поверхность вод. Она появилась в мире в ту ночь, когда шторм сотряс землю, и небо плакало огненными каплями. Родители, испугавшись её странного вида и магического свечения, которое исходило от её тела, бросили её в ледяную воду озера, надеясь избавиться от "проклятия".  Но озеро оказалось не простым. Это была древняя обитель магии, хранящая остатки силы, которой некогда пользовались сами боги. Вода не утопила её, а приняла в свои объятия, окружила теплом и заботой. Девочка выжила, став частью озера. Она не знала, как её зовут, и не имела голоса, чтобы назвать себя. Её окружала лишь бесконечная тишина воды.  Она жила в глубинах озера, наблюдая за звёздами через трепещущую гладь воды. Иногда к озеру приходили люди — они бросали туда монеты, загадывали желания и уходили. Но никто не знал, что их желания слышит девочка. Она впитывала эти слова, проникаясь их горем, мечтами, просьбами о счастье.  Однажды в ночи, полной звёзд, девочка, чувствуя боль всех желаний, поднялась на поверхность. Впервые её босые ноги коснулись земли, и с этим шагом магия пробудилась. Земля под её ногами начала цвести. Цветы, которых никто раньше не видел, распустились: их лепестки сияли, как звёзды. Девочка подняла руки, и свет из её ладоней зажёг ночное небо, создавая магические круги. Она не понимала, что делает, но чувствовала: это её предназначение.  Её одиночество было велико. Она пыталась говорить с лесом, с озером, с птицами, но никто не отвечал ей. Она плакала, потому что не понимала, зачем появилась в этом мире, если он отвергал её.  Но однажды, среди её цветов, появился мальчик. Он был таким же одиноким, как и она. Он пришёл к озеру, чтобы загадать желание, и, увидев её, замер. Они долго смотрели друг на друга, прежде чем он нарушил тишину:  — Ты фея?  Это слово она слышала в человеческих желаниях, но теперь оно обрело для неё смысл. Она поняла, что больше не одна. Вместе с мальчиком она начала создавать магию любви, ту самую, что соединяет души.  Девочка изменила мир. Она научила людей верить в свет и заботу, даже когда вокруг тьма. И хотя она осталась сиротой, её магия дала ей семью из тысяч любящих сердец. И с тех пор все верят, что феи появились благодаря одной-единственной девочке, которая не боялась создать чудо из своей боли и одиночества. Это история создания фей могла бы закончиться, но кто-то должен был оставаться создателем. Магия, которая пробудилась, была слишком велика, чтобы существовать без хозяина. И это желание властвовать над чудом поселилось в сердцах обоих: Аэллина хотела дарить любовь и надежду всем, кто нуждался, а Кайден видел в магии силу, способную обуздать боль и страдание.  Их союз, когда-то прекрасный и чистый, стал раскалываться. Сначала это были шёпоты между ними — неуловимая тень разногласий, которые росли с каждым днём. Аэллина хотела делиться светом с миром, чтобы наполнять его теплом, а Кайден верил, что мир слишком жесток для такой щедрости. Он видел, как люди забывают подаренные им дары, и говорил:  — Ты напрасно тратишь силу. Они не ценят её. Они принимают добро, но предают его при первой же возможности.  — Это не для того, чтобы получить что-то взамен, — отвечала Аэллина. — Магия создана, чтобы давать.  И однажды спор перерос в войну. Кайден, чьё сердце было полным горечи от всех увиденных страданий, поднял руку, и его магия затопила цветущие поля холодом. Лепестки цветов, что Аэллина создавала из своих слёз, превратились в ледяные осколки. Звёзды, которыми она зажигала небеса, погасли, когда Кайден потянулся к ним, превратив их свет в тени. Мир содрогнулся, когда их магии столкнулись. В вихре звуков и ветров появились первые две ветви фей — Тьмы и Света. Аэллина в отчаянии воскликнула: — Почему ты отвернулся от того, что мы создали вместе? — Потому что свет без тени слепит, — холодно ответил Кайден. — Мир не может быть лишь добрым и тёплым. Я создам фей, которые будут помнить боль. Я сделаю их сильными, чтобы они могли противостоять страданиям, а не убегать от них. С тех пор магия фей разделилась. Феи Света получили дар приносить радость, надежду и исцеление. Их магия была подобна теплу солнца и мягкости летнего ветра. Феи Тьмы, которых создал Кайден, хранили в себе холод ночи и ледяной покой. Их сила заключалась в том, чтобы оберегать тех, кто больше не мог чувствовать тепла, укрывая их от боли холодом безразличия. И так началась эпоха двух королевств фей. Они никогда больше не были едины. Сражения между Светом и Тьмой продолжались веками, и каждый удар магии был эхом первого спора между создателями. Аэллина и Кайден разошлись по разным путям, но их сердца навсегда остались связаны невидимой нитью — болью предательства и памятью о любви, что некогда держала их за руки. Так хаос стал основой мира фей — и свет, и тьма были его частями.

Глава 19

Часть два: Теплая любовь

Никогда бы не подумала, что мир фей создали парень и девушка. Мне всегда хотелось узнать, как они выглядели, сколько им было лет, и почему Кайден поступил именно так. Эта история оставила слишком много вопросов и так мало ответов.  Кто бы мог представить, что магия света и тьмы возникла из-за того, что два человека не смогли поделить одно царство? Но в одном я с ними согласна: жить только в свете — невозможно.  В жизни нет однозначно добрых или злых людей. Есть разочарованные и счастливые, угасшие и горящие, потерявшиеся и нашедшие себя. Никто из нас не совершенен. У каждого есть свои недостатки. Одни их замечают и пытаются исправить, а другие принимают их и просто сдаются. Мир был разделён, чтобы сохранить природное равновесие — так всегда и бывает, когда баланс нарушен.  Дочитав эту безумную историю, я устало потянулась к кровати. Мне хотелось спать. Но не тут-то было.Кто-то явно не собирался дать мне покой…  — Амбар Смит, прошу, выйдите на улицу. Мне нужно поговорить с вами! — голос парня раздался где-то внизу, настойчивый и резкий.  Не успев осознать, что делаю, я схватила джинсовку, набросила её на плечи и выскользнула из комнаты. Снаружи сгущались сумерки, академия дремала — в тишине лишь редкие шаги и сонные шорохи.  Темнота будто бы сжимала пространство вокруг меня. Шаги гулко отдавались в груди, словно сердце стучало не в такт времени.  Я подошла к арене. Вдруг из-за угла вынырнула фигура. Кто-то резко подбежал ко мне, и прежде чем я успела вздохнуть, чёрная ткань накрыла лицо.  Паника вспыхнула мгновенно, как огонь от искры.Дыхание сбилось. Сердце сорвалось с места и грохотало, как барабан перед казнью.   — Пустите! Что вы делаете?! — я закричала, пронзая темноту голосом, срывающимся от ужаса. Я боролась, но руки оказались связаны. Туго, больно. Невозможно вырваться.   Мысли одна за другой падали в пропасть ужаса: меня увезут, украдут, убьют. Он потащил меня куда-то, не отвечая на мольбы. Дорожная пыль скользила под ногами, но направление сменилось. Лес. Мы шли в лес.  — Не кричи, всё будет хорошо, — сказал он низким голосом, крепко держа меня за плечи.Слова хлестнули, как насмешка. Знание, что я сейчас исчезну в темноте, где никто меня не найдёт, сдавило грудь кольцом.  — Всё будет хорошо, — эхом отдавалось в ушах.Но почему-то мне казалось, что это ложь. Вдруг он резко остановился и начал развязывать мои руки. Мы прошли совсем недалеко от академии — это давало надежду, что можно будет позвать на помощь. Я почувствовала, как узлы ослабли. Он снял верёвки с моих запястий, а затем медленно потянул пакет с моей головы. Я была готова увидеть похитителя, врезать ему пощёчину и сбежать… но открыв глаза, замерла.  Передо мной стоял Рейвен. Один. Такой красивый. Его черный элегантный костюм подчёркивал изящество фигуры, а синие лепестки роз устилали землю под его ногами, словно он стоял посреди живого, дышащего поля ночного света. Ветер колыхал лепестки, а воздух был напоён свежим, прохладным ароматом его духов — запахом леса после дождя, свободой и тайной.  На его плече сидела сова. Маленькая, белоснежная, с глазами, в которых можно было утонуть. Её взгляд проникал в сердце, оставляя в груди ощущение странной лёгкости и тепла.  — Извини, что похитил тебя. Иначе я бы не смог тебя увидеть, — нарушил тишину Рейвен, голос его был тихим и бархатным. — Меня бы не пустили в академию. Это единственное, что пришло мне в голову…  Я сглотнула, стараясь унять дрожь в руках.  — Я была напугана до смерти, — произнесла я чуть грубее, чем хотелось бы. — Мог бы предупредить! Я уже думала, что меня убьют или… — я замялась, — или похитят навсегда. В следующий раз просто попроси номер и напиши сообщение.  — Прости, — его губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Я хотел сказать… — он замолчал, замешкавшись.  — Всё хорошо. Говори, — мягко подтолкнула я его.  Рейвен сделал шаг ближе и взял меня за руки. Его прикосновение было тёплым, как солнечный луч, который согревает сквозь прохладу. Сова на его плече мягко взмахнула крыльями, но осталась неподвижна, как хранительница нашей тишины.  — Ты пойдёшь со мной на свидание? Завтра. В 19:00. У ворот академии, — он опустил взгляд, будто боялся услышать отказ.  Я почувствовала, как сердце зажглось внутри. Он доверился мне. Поверил. Единственный, кто не испугался и не отвернулся. И даже если всё закончится ничем, я должна хотя бы попытаться доказать, что феи любви тоже могут любить.  — Хорошо, — шепнула я, приподняв его голову и заглядывая в его глаза.  — Хорошо, — повторил он, его взгляд прожигал мою душу. Надеюсь, он увидел там сердце, которое билось так быстро, что казалось готовым вырваться наружу.  Сова мягко вспорхнула с его плеча, а Рейвен вдруг крепко обнял меня и закружил, смеясь.  — Ты разочаруешься во мне, — закричал он, кружась, словно ветер, подхвативший мечты.  — Никогда, — сказала я, уткнувшись носом в его плечо.  Когда мы попрощались, я нежно погладила сову, её перья были такими мягкими, что казались облаком. Я вернулась в академию с головой, полной света, и сердцем, которое ждало завтрашнего вечера. Сегодня у меня всего три занятия — по факультетам Несчастья, Страха и Счастья. Честно, я без понятия, кто придумал столько факультетов. Пока их все запомнишь — с ума сойти можно. Я собралась, надела свою синию форму, попрощалась с Эммой и направилась на нижний этаж. Обожаю его. Шла по коридорам, направляясь к факультету Несчастья, и вспоминала отца. Помню, как он рассказывал, что когда-то проводил здесь уроки магии, помогая феям справляться с ней.  Его кабинет пустует уже много лет, теперь там работает другой педагог, и атмосфера уже совсем не та. Раньше я часто ждала его после уроков — пока он собирал вещи и прощался с коллегами.  Я вошла в кабинет. Волна воспоминаний ударила так сильно, что я замерла у порога.  — Девушка, не стойте на проходе, — произнесла женщина в очках. Она была слегка полноватой, с чем-то в облике, напоминавшим библиотекаря.  — Извините, — пробормотала я и поспешила занять свое место. Звонок на перемену давно прозвенел, и занятия начались.  — Здравствуйте, — сказала фея у доски. — Я Лираэль Сомбраэль, фея несчастья. Сегодняшняя тема — «Потеря». Мы разберём, как справляться с этим чувством и не сойти с ума.  Её имя было таким сложным, что я чуть язык не сломала, мысленно произнося его.  — Новенькая, можешь подойти, пожалуйста? — вдруг сказала она, и все резко посмотрели на меня. Да что им постоянно от меня надо?  — Что-то случилось? — спросила я, подходя к Лираэль.  — Как тебя зовут? — спросила она, проигнорировав мой вопрос. Спасибо большое за игнор.  — Амбар Смит, — уверенно ответила я, предполагая, что она уже знает, кто я.  — Как поживает твой отец? — снова спросила она. Ну конечно, я так и думала, что она его знает. Но откуда?  — У него всё хорошо. Он отказался от магии ради мамы и счастлив. Это всё, что вы хотели узнать? — ответила я довольно грубо, уже устав стоять здесь.  — Передай ему привет от Лиры. А теперь можешь идти, — сказала она и снова уткнулась в компьютер.  — Передам, — бросила я, не став выяснять, откуда она его знает. Вечером спрошу у отца.  — Мне нужен человек, который совсем недавно потерял близкого и борется с потерей. Есть такие? — Сказала прямо, даже без намёков. Она серьёзно думает, что кто-то ответит?  — Я, — вдруг раздался голос. Сработало.  — Пожалуйста, выходи.  Из последнего ряда, с самой последней парты, поднялся парень в красном свитере и с милой бабочкой на шее.  — Меня зовут Этрион. Я недавно потерял маму, — сказал он, опустив голову вниз.  Мне захотелось подойти и обнять его. Сказать: «Не бойся».  — Расскажешь, как это случилось? — спокойно спросила Лира — Хорошо. Это было три недели назад, когда я должен был уезжать в академию. Мама приготовила мне вещи, собрала еду и… — его голос задрожал, и он ненадолго замолчал. — Я услышал, как кто-то постучал в дверь. Это был обычный день, и мы не ждали гостей. Мама пошла открыть, а я остался в комнате… Этрион сжал руки в кулаки, будто пытаясь удержать воспоминания внутри, но слова все же прорвались наружу.  — Я услышал крик. Сперва тихий, потом громче. Я выбежал из комнаты и увидел… их. Двое. Один держал её за плечи, а второй… — он с силой сжал губы, стараясь не разрыдаться. — Я пытался что-то сделать, схватил нож со стола, но меня отбросили, как куклу. Они… они сказали, что она не должна была вмешиваться. Что из-за её знаний они не могли оставить её в живых.  Лира тихо, почти незаметно сжала руку на коленях.  — Они убили её у меня на глазах. Прямо на полу, в нашем доме. Я видел, как её глаза потухли… — его голос сорвался. — И я ничего не мог сделать. Я был слабым, трусливым мальчишкой, который только и смог, что сбежать.  Тишина между ними была невыносимо долгой.  — Ты не трус, Этрион, — сказала Лира спокойно, но в её голосе звучало больше тепла, чем можно было ожидать. — Ты сделал то, что мог, чтобы выжить.  Этрион покачал головой.  — Но теперь я один. Я оставил её там, а сам живу с этой болью. Я вижу её каждый раз, когда закрываю глаза… и каждый раз, когда вспоминаю её улыбку, я чувствую, как сердце разрывается.  — Ты не один, — тихо произнесла Лира, глядя ему в глаза. — Мы все с тобой, Этрион, — вдруг сказала девочка за задней партой.  — Этрион, ты фея, способная нести в мир несчастья, но это не значит, что ты должен быть несчастным. Наша магия способна излечить и нас. Закрой глаза и повтори за мной, — сказала Лира, поднимаясь со своего стула.  — Повтори: «Я отпускаю тебя туда, где будет свет и вода. Я отпускаю тебя, а ты отпусти меня», — произнесла она тихо и мягко. Я лишь наблюдала за происходящим, поражаясь силе фей.  Этрион медленно повторил её слова. Вдруг всё стихло, мир словно замер, а из его тела начали вылетать маленькие пылинки. Опять эта пыль... Но куда она улетает?  — Она ушла. Ушла от меня в свет, — прошептал Этрион, открывая глаза.  — Всё будет хорошо. Научись принимать эту боль и помни, что феи никогда не бывают одни, — сказала Лираэль и села на место.  — Спасибо, — произнёс он и вернулся на свою парту.  Всё произошло слишком быстро и... как-то трогательно. Лира помогла ему, показала, как справляться с болью утраты. Да, феи — поистине удивительные существа. Занятие закончилось на хорошей ноте. После Этриона вышла другая девушка, и у неё тоже получилось отпустить свою боль.  А какими способами избавляются от боли обычные люди?  Мне кажется, для них это гораздо сложнее. У них нет магии, к которой можно обратиться за помощью, нет силы, способной унять страдания. Некоторым не к кому пойти за поддержкой, они остаются совсем одни. Люди справляются с болью, как умеют: алкоголем, сигаретами, шумными вечеринками — всем, что хоть на мгновение стирает воспоминания и притупляет боль.  Иногда я задумываюсь, какой бы я стала, если бы не была наделена магией. Каким человеком я была бы, будь у меня обычная жизнь?  Ответа на этот вопрос я никогда не узнаю. Может, я стала бы врачом, учителем, пожарным или даже гонщицей. Но это не имеет значения. Я — это я, и изменить свою судьбу невозможно.  Если в вашей жизни кто-то ушёл, не пытайтесь последовать за ним туда, где его больше нет. Смысл в вашем существовании есть, просто нужно его найти. Если все усилия окажутся напрасны и выхода не будет, останется только попрощаться с этим человеком навсегда. Но если надежда на счастливую жизнь всё ещё теплится внутри вас, тогда никогда не сдавайтесь Хорошо, вернёмся к занятиям. Сейчас я уже сижу в кабинете страха. Преподавателя ещё нет, и, в принципе, никого нет. В этом кабинете я уже была, и вспоминать об этом совсем не хочется. Я бы рассказала, как прошло моё первое занятие здесь, но, думаю, не стоит. Пока я доставала тетрадь, в кабинет всё-таки кто-то зашёл.  Это был Гилмар Ноктус. Легенд о нём больше, чем о любом другом педагоге. Говорят, он в одиночку одолел пятерых духов Луны, заставил их страдать и смотреть своему страху прямо в глаза. Честно говоря, его собственные глаза способны на то же — но не показывают его страхи, а отражают твои. Когда я впервые взглянула на него, передо мной возникла картина темноты и умирающих родителей. С тех пор я стараюсь смотреть куда угодно, только не в его сторону. Думаю, у каждого из нас есть свои страхи.  — Здравствуйте. Начнём. Сегодня тема занятия — «Тьма». Мы погрузимся во мрак и попробуем выбраться из него без посторонней помощи, — сказал Гилмар.  — Кто хочет попробовать первым и испытать удачу? — спросил он, и его взгляд сразу нашёл меня.  — Амбар Смит, — вдруг произнёс он с лёгкой улыбкой. — Ходят легенды, что ты весьма одарённая девушка. Не хотела бы продемонстрировать это?  Я уставилась в пол, чувствуя, как тепло поднимается к щекам. — Извините... Может, в другой раз? — ответила я тихо.  — Ты должна попробовать. От своих страхов не убежишь, — мягко, но настойчиво заметил Гилмар. Я поняла, что он не отступит.  — Наденьте очки, — сказала я.  — Хорошо, — кивнул он и действительно надел тёмные очки.  — Сейчас Амбар погрузится во тьму. Ваша задача — молчать. Она должна слышать только мой голос. Если выберется, она станет на шаг ближе к своей силе. Начнём! — его голос был строгим, но в глазах мелькнуло что-то похожее на веселье.  Я подошла к доске и села на пол, пока Гилмар достал чёрный платок со стола и устроился рядом.  — Закрой глаза. Вспомни всё самое страшное, что было в твоей жизни, — произнёс он, накидывая платок мне на голову.  Я закрыла глаза и вспомнила... Как чуть не убила человека своей магией. Как оказалась запертой в тёмном подвале. Как помешала отцу спасти девушку. Вспомнила всё самое ужасное. И тьма поглотила меня.  Я оказалась в пустоте. Ни единой души. Вокруг не было ни света, ни людей. Только бескрайняя, безмолвная тьма. Темнота сжимала меня, как плотный кокон. Я чувствовала, как сердце глухо стучит, словно в груди бился запертый зверь. Паника поднималась волной — руки дрожали, дыхание становилось быстрым и рваным, будто я задыхалась от собственной беспомощности.  — Сосредоточься, Амбар, — голос Гилмара звучал как далекий шепот, спокойный и уверенный. — Ты в безопасности. Вся эта тьма — твоя. Найди в ней свет. Ищи выход. Я судорожно пыталась следовать его словам, но вокруг было только холодное ничто. Не было ни дверей, ни щелей, ни малейшего намёка на спасение. Каждый шаг погружал меня всё глубже в пустоту, и страх захлёстывал меня, как чёрные волны.  — Я не могу... — мой голос сорвался. — Я не вижу выхода! Я... я увязла...  — Ты сильнее, чем думаешь, — шептал Гилмар, но его слова терялись, уносимые ветром страха.  Тьма пронзила меня ледяной иглой одиночества. Мне казалось, я навеки останусь здесь, в этом безмолвном мире отчаяния. И тогда, когда надежда уже гасла, я почувствовала... тепло.  Кто-то взял мою руку. Я обернулась и увидела его. Рейвен. Его фигура была едва различима, но его глаза светились мягким светом — единственным огоньком в этой бескрайней пустоте.  — Ты не одна, Амбар, — его голос был низким, обволакивающим, как спокойный прилив. — Я здесь.  — Рейвен... — прошептала я, слёзы обжигали мои щеки. — Ты... как?  Он не ответил. Вместо этого его пальцы сжали мои крепче, и он потянул меня вперёд. Шаг за шагом мы шли через тьму. Я чувствовала его уверенность, его силу, его тепло, которое наполняло меня храбростью.  И вдруг свет вспыхнул, резкий и ослепительный. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, тьма исчезла. Я снова была в кабинете, сидела на полу, дыша тяжело, будто вырвалась из глубоких вод.  Гилмар наклонился ко мне с широкой улыбкой.  — Ты справилась, — сказал он с гордостью. — Ты нашла выход сама.  Я молчала, чувствуя, как сердце ещё бешено колотится. Гилмар не видел, что именно произошло. Он не знал, что там была не я одна.  Там был Рейвен Почему именно его придумало мое воображение? Почему именно он оказался там, во тьме, рядом со мной? Может быть, потому что только о нём я и думаю — о нём и о том вечере. Это странное и одновременно приятное ощущение, когда кто-то настолько глубоко проникает в твои мысли. Гилмар похвалил меня, и я вернулась на своё место. Мы продолжили занятие. Он рассказывал о своей тьме и предупреждал: если с ней не бороться, она тебя поглотит. После окончания урока я собиралась подняться на второй этаж на занятия по доброте, но планы внезапно изменились. В чате появилось сообщение:  «Здравствуйте! Сегодняшние занятия по доброте отменяются. Фарила Сарин серьёзно заболела. Пожелайте ей скорейшего выздоровления и отдыхайте». Фарила Сарин — моя любимая преподавательница, самая добрая женщина во всей академии. Я решила выяснить, где она находится. К тому же, давно не видела Ардена — прекрасный повод заглянуть к нему. Оранжерея встретила меня привычной цветущей красотой. Феи цветов сидели за партами, их тонкие пальцы создавали что-то удивительное — свет лился от их рук, а из воздуха прорастали бутоны. Аромат был настолько густым и насыщенным, что мне пришлось сдержать чих. Арден стоял возле стола, помогая одной из учениц. Она была одета в милый розовый свитер, а её волосы, словно солнечные лучи, сверкали золотым сиянием. Я постучала в дверь.  — Здравствуйте, можно? — спросила я, робко заглядывая внутрь.  — Амбар, конечно, входи, — Арден поднял голову и улыбнулся. Он закончил помогать девочке и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. — Что случилось? — его голос стал внимательным.  — Вы не знаете, где можно найти Фарилу Сарин? Она заболела, и я хотела бы её навестить, — я смотрела на него с надеждой. Его взгляд тут же посерьёзнел.  — Да, она действительно серьёзно больна. Учителя живут в дальнем крыле, в здании рядом с академией. Её комната — 456. Скажи, что Арден Лиллюсин попросил принести его вещи, иначе студентов туда не пускают. Её комната как раз рядом с моей, — он помедлил. Сердце сжалось от волнения. Это было сложнее, чем я думала. — Спасибо большое, Арден. Мне очень хочется поддержать её. Она — единственная, кто проявил ко мне доброту.  — Хорошо. Будь осторожна, — мягко сказал Арден и вернулся в кабинет.  Он показался мне таким заботливым, будто искренне волновался обо мне, хотя я его почти не знаю. Почему мне казалось, что он следит за мной? Или это просто мои фантазии?  Я спустилась на первый этаж и направилась к выходу. Раньше я замечала это здание, но никогда не думала, что там живут преподаватели. Странно — они словно существуют отдельно от нас, как будто другой, скрытой жизнью.  Дом находился слева от академии, высокий, с такими же светлыми каменными стенами, обвитыми лианами, и величественными колоннами у входа. Когда я вошла, передо мной раскинулись две лестницы: одна вела наверх, другая вниз. Это место напомнило мне подъезд из детства — древний и пропитанный временем.  Комната 456 должна быть где-то наверху. Я только надеялась, что меня не вышвырнут за то, что зашла без разрешения.  Первая дверь оказалась под номером 450. Два коридора — налево и направо. Я выбрала левый. Впереди было множество одинаковых дверей, а коридор казался бесконечным. Пройдя круг за кругом, наконец нашла нужный номер. Постучала. Ответа не последовало. Я постучала ещё раз.  — Кто там? — раздался слабый, но знакомый голос.  — Это Амбар Смит. Вы помните меня? — спросила я, надеясь, что она вспомнит. Мы виделись только на прошлой неделе, после вечеринки.  — Входи, — коротко сказала она, открыв дверь и резко втянув меня внутрь.  — Что ты здесь делаешь? — спросила она с напряжением в голосе. Её глаза метались между усталостью, раздражением и чем-то ещё... простудной слабостью.  — Я пришла навестить вас, — быстро заговорила я. — Арден сказал, что вы здесь. Если меня поймают, я скажу, что пришла за его вещами. Я просто хотела узнать, как вы…  — Ох, Арден. Наглец, конечно. Студентам нельзя здесь находиться, — пробормотала она, её взгляд потускнел, а плечи опустились.  — Простите, — я опустила глаза и шагнула к выходу.  — Нет, стой… Это ты меня прости, — остановила она меня. — Ты пришла ко мне, а я кричу тут. — Она вдруг обняла меня, и тепло её объятий пронзило до самого сердца.  — С вами всё хорошо? — я сжала её в ответ.  — Заболела, — тихо ответила она, отстраняясь.  — Ничего, всё будет хорошо. Мы же феи, мы всегда выживаем, — я попыталась улыбнуться, но глаза Фарилы говорили иное. В них было столько боли.  — Амбар, этой болезнью страдают старые феи. Моё время подходит к концу. Я прожила долгую и счастливую жизнь, но это не излечить. Я умру, и моя магия вернётся в круг мёртвых фей. Но я останусь рядом… всегда. — Её голос дрожал, а в глазах блестели слёзы.  — А как же травы, заклинания? Ничего нельзя сделать? — я с трудом дышала, не веря её словам.  — Нет, Амбар. Будь сильной. Все мы когда-нибудь уходим, — она положила руку мне на плечо.  — Но я не могу потерять вас… Я больше никого не хочу терять! Вы верили в меня, когда никто не верил… — слёзы вырвались сами собой. Я села на край кровати, уткнувшись в руки.  — Тише… — Фарила присела рядом и обняла меня. — Ты справишься. Когда меня не станет, приди туда, где цветёт лунная сирень. Ты услышишь мой голос. Но будь осторожна, Амбар. Здесь, в академии, у каждого есть тайны. Даже у самых близких.  Я подняла голову, встречая её взгляд.  — Вы что-нибудь знаете про Рейвена Алистера?  Она вздохнула.  — Когда его не приняли, я пыталась помочь. Но он сам решил уйти. Он считал, что недостоин этой жизни. Фарагонда знала что-то, но не говорила. Иногда помощь — это умение отпустить. — Её глаза медленно закрылись, и она прилегла.  — Вам точно хорошо? — я осторожно укрыла её одеялом.  — Не беспокойся. Просто побудь здесь со мной. Потом возвращайся. —  Я осталась ещё на час. Мы говорили о прошлом, об отце, о магии, которая приносит боль и надежду. А потом — только тишина, как будто её слова вплелись в вечность. Она замолчала. Это было странно, но мне показалось, что кто-то дотронулся до моего плеча. Я замерла. Мир вокруг словно выдохнул и застыл в ожидании. Пальцы мои дрожали, когда я коснулась её — Фарила была неподвижна, её кожа холодна, как мрамор, а сердце молчало. Паника взвилась внутри меня, словно острые крылья, ранящие изнутри. Мой разум кричал, но я не могла заставить себя закричать вслух.  И вдруг… что-то зажглось во мне. Тёплое, яркое, непостижимое. Это было не моё чувство, не мой страх и даже не моя боль. Сила — живое, сияющее пламя — подтолкнула меня вперёд, и я поняла, что нужно сделать.  Я положила руки на её грудь. Ладони горели, будто под ними трепетало само сердце небес. Закрыв глаза, я почувствовала, как свет течёт сквозь меня. Он был тёплым, мягким, серебристым, словно лунный свет, обволакивающий всё, чего касается. Я дышала этим светом, он наполнял мои лёгкие, вытесняя страх и ужас.  Что-то сорвалось из моих пальцев. Сила хлынула, как всплеск воды на тихом озере, разлетаясь искрами. Я не знала, что именно я сделала, но это было… правильно. Это было — жизнь.  Фарила вздохнула. Резко. Глубоко. Воздух ворвался в её лёгкие, и в тот миг моё собственное сердце пропустило удар. Её грудь поднялась, её глаза распахнулись — я увидела, как свет дрожит в них, будто она держала в себе целое небо.  «Я… здесь,» — едва слышно прошептала она.  Я разрыдалась. Слёзы текли по моим щекам, но я не чувствовала их — только облегчение, только тепло её дыхания и дрожь её рук в моих. Мир вернулся, и с ним жизнь. Свет пробивался сквозь листву, и ветер шептал что-то тихое и ласковое. Фарила жила, а я… Я чувствовала, будто коснулась самого сердца чудес. — Что-то случилось? — спросила она, перестав обнимать меня.  — Нет, всё хорошо. Вы просто уснули, — сказала я, чувствуя, как дрожат мои руки и сердце. А что, если я вернула её к жизни? Что, если она умерла, а я дала ей снова задышать?  Я не понимала, что произошло на самом деле. Стук сердца действительно отсутствовал. Тогда почему она очнулась? Вопросы, вопросы и ещё миллион вопросов о том, что могло случиться. Но самое главное — она дышит и смотрит на меня. Чуть позже я расскажу, почему она мне так дорога.  После этого я попрощалась с Фарилой — ей определённо стало лучше. Выйдя из комнаты, я никого не встретила, лишь слышала тихий гул пустых коридоров. Видимо, все преподаватели были заняты занятиями.  Я вернулась в академию, пошла в свою комнату и поняла, что задержалась у Фарилы очень долго. На часах было уже пять вечера. Встреча, которую я ждала весь день, будет через два часа, а я до сих пор не знаю, что надеть. Но тут на помощь пришла Флора — как же вовремя она решила вернуться!  — О, Амбар, где ты была? — спросила Флора, заходя в комнату.  — По делам ходила. Мне срочно нужна твоя помощь. Что надеть на свидание с парнем на природе? — спросила я её, ведь только она знала, как лучше выглядеть.  — Опа, наша феечка наконец-то нашла парня. Ну, смотри. На природу, когда ветер, можно надеть платье, но под низ обязательно шорты. У меня как раз есть белое красивое платье с бабочками. Оно тебе идеально подойдёт! — начала Флора своё любимое дело — подбирать образ.  — Хорошо, надену всё, что пожелаешь, главное — быть красивой, — сказала я, соглашаясь с её выбором.  — Давай! — с радостью воскликнула она, и её глаза засветились от счастья.  Спустя час наш показ мод был завершён. Я надела белое платье с розовыми бабочками, туфельки на небольшом каблуке и кардиган. Я выглядела как маленькая принцесса, феечка из мультиков или сказки, та самая волшебница, спасающая мир, или же дама из средневековой легенды. Я была готова покорить внимание Рейвена. 

Глава 20

— Амбар, удачи закадрить Рейвена, — сказала Флора, помахав мне рукой, когда я вышла за ворота. Она проводила меня до выхода и, убедившись, что я не передумала, ушла обратно в академию. Я осталась одна. Звуки природы обволакивали меня со всех сторон. Лёгкий ветерок шевелил листья, пение птиц звучало словно мелодия, сотканная из солнечных лучей. Всё вокруг казалось таким живым, но при этом пугающе тихим. Этот лес был прекрасен по-своему: светлые, почти сказочные тропинки соседствовали с тёмными тенями, которые скрывали его тайны.  Я вдохнула полной грудью, наслаждаясь этим моментом, как вдруг позади раздался шум. Кто-то шагал осторожно, но листья всё же выдавали его. Я обернулась и увидела Рейвена. Он вышел из-за дерева, одетый в белую рубашку с чёрным галстуком и чёрные брюки. В руках он держал плетёную корзинку — видимо, нас действительно ждал пикник.  — Ты прекрасно выглядишь! — нарушила я тишину, улыбнувшись первой.  — Я должен был сказать это первым, — ответил Рейвен, слегка смущённо улыбнувшись. — Ты выглядишь сказочно красиво.  Я заметила, что в его глазах мелькнул страх, будто он боялся чего-то, но не хотел показывать это.  — Пойдём, я покажу тебе одно место. Волшебное озеро, — сказал он, вдруг беря меня за руку.  — То самое озеро, где, по легенде, родилась первая фея? — спросила я, проверяя, читал ли он ту книгу, о которой мы говорили раньше.  — Ты права, — подтвердил Рейвен с загадочной улыбкой. — Это идеальное место для такой прекрасной девушки, как ты.  Его глаза заискрились, как утренние капли росы, и он слегка потянул меня за собой. Мы побежали по тропинке, как герои романтического фильма. Его рука в моей — тёплая и надёжная, словно обещание, что всё будет хорошо.  Сердце стучало где-то в горле. Я была счастлива. Настоящее, искреннее счастье, которое я не испытывала давно. Он знал меня всего несколько дней, но я уже чувствовала, что привязалась к нему настолько, что отпустить его будет сложно. И всё же Рейвен оставался для меня загадкой, и сегодня я надеялась найти хотя бы часть ответа.  Мы шли всё глубже в лес. Деревья вокруг казались волшебными, их кроны пропускали мягкий свет, словно звёзды падали на землю. Лес и вправду волшебное место, которое может как расслабить, так и напрячь своими странными звуками и таинственными легендами. — Это недалеко, — сказал Рейвен, сжимая мою руку чуть крепче. Впереди виднелось что-то сверкающее. Мы наконец оказались у волшебного озера — таинственного места, которое словно само живет между светом и тьмой, теплом и холодом. Его воды простираются перед нами в бесконечную глубину, зеркально отражая небо и окутывая всё вокруг сиянием кристальной голубизны. Взгляд притягивает узкий мост, протянувшийся прямо через сердце озера. Он кажется почти невесомым, словно соткан из нитей лунного света и прохладного ветра. Под его арками вода переливается сотнями серебряных бликов, словно тихо шепчет древние тайны, ускользающие от понимания. — Рейвен, мы пройдём по нему? — спросила я, не отрывая взгляда от старинного моста, который казался настоящим порталом в другой мир.  — Конечно, но сначала ты наверняка проголодалась. Наполним твой животик, а потом прогуляемся, — сказал он с лёгкой улыбкой, ставя корзинку на траву и аккуратно доставая из неё фрукты.  — О, клубника! Обожаю её! Лучшая ягода! — радостно воскликнула я, увидев её в корзине.  — Так и знал, — сказал Рейвен, усмехнувшись и присаживаясь на плед, который он расстелил прямо у берега.  Я села рядом и взглянула на окружающий пейзаж. Всё здесь было словно из другой реальности: тихий шелест листвы, гладь озера, отражавшая небо, и мост, который словно парил над водой.  — Тут так красиво. А мост… он выглядит как волшебный переход в иной мир. Спасибо, Рейвен, что привёл меня сюда, — сказала я, с удовольствием кусая сладкую клубнику.  — Мне хочется, чтобы все увидели это место, — признался он, открывая небольшой тортик. — Я провожу здесь почти каждый вечер. Это место для меня очень важно.  Я кивнула, наслаждаясь тишиной и его словами, но вспомнила, ради чего мы пришли сюда.  — Ну вот, мы здесь. И теперь я хочу знать правду, — напомнила я, мягко глядя на него. Рейвен замолчал, его взгляд устремился куда-то вдаль. Было видно, что воспоминания причиняли ему боль.  — Меня действительно выгнали из академии, — начал он после паузы. — Все были против того, что у меня нет магии. Но больше всего на меня злилась директриса Фарагонда. Почему? Это слишком личная история, я не хочу о ней рассказывать.  Он отвёл взгляд, словно стараясь сдержать нахлынувшие эмоции.  — Я пришёл в академию, когда мне было шестнадцать. Я был молод, глуп и не понимал, что делаю. После того как меня выгнали, меня поддерживала только фея доброты. Остальные… они радовались, что "ошибка природы" покинула академию.  Рейвен тяжело вздохнул, его глаза начали мокнуть.  — И что ты сделал? — спросила я, когда он замолчал.  — Я отомстил, — горько усмехнулся он. — Я похитил дочь Фарагонды и угрожал ей. Но это было только ради внимания. Я ничего не сделал ей плохого, но мне не верили. Когда я её отпустил, она наговорила про меня лжи. И я сдался. Понял, что моё место здесь, в лесу. Никто меня не спасёт.  Рейвен взял мои руки в свои, его глаза наполнились слезами.  — Но я изменился. Правда. Поверь мне…  — Я верю, — прошептала я, обняв его. Он был похож на маленького мальчика, который так отчаянно нуждался в поддержке. Его прогнали, лишили дома, но он смог превратить свою боль в силу.  — Спасибо… — прошептал он в ответ, и мы молча обнимались.  После его рассказа я поделилась своими неудачными отношениями и переживаниями. Мы просидели около часа у озера. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив нас в мягком свете фонарей на мосту. Но темноты не было — озеро светилось голубоватым сиянием, словно внутри него жила магия.  — Пойдём на мост, — предложил Рейвен, заметив мой восторг.  Я улыбнулась и кивнула. Вмтупила на мост, и всё вокруг изменилось. Воздух стал легким, почти невесомым, будто я могла взлететь. Под ногами светились мерцающие нити, как ожившие звезды, вплетённые в полотно ночи. Я сделала шаг — и тепло мягкой волной разлилось по всему телу. Это было как долгожданное прикосновение счастья, которое я боялась почувствовать, но не могла отвергнуть. Я закрыла глаза, и сердце вдруг стало таким лёгким, что казалось, оно тоже воспарило. Здесь, на этом мосту, мир перестал быть жестоким и холодным. Он пел для меня, дарил магию, о которой я могла только мечтать. Каждая клеточка моего тела впитывала это тепло, это сияние, как будто они были созданы для меня. Я улыбалась. Настоящей, искренней улыбкой, которой не знала, кажется, вечность. Моё сердце билось так, как будто я была жива по-настоящему. В этом месте не было боли, не было одиночества — только свет, магия и лёгкость, которая казалась бесконечной. — Ты очень милая, когда счастлива, — сказал Рейвен, когда мы прошли половину моста.  — Спасибо. Я действительно счастлива, — ответила я, наслаждаясь каждым мгновением.  — Я рад, моя маленькая бабочка, — усмехнулся он.  — Эй, я ещё не твоя! — рассмеялась я, слегка ударив его в плечо.  Он засмеялся в ответ, а я почувствовала себя как в детстве, когда играешь с мальчишкой и не думаешь ни о чём, кроме того, как бы победить его в игре.  — Амбар, иди сюда! — позвал он с середины моста.  Я побежала к нему.  — Смотри, — сказал он, указывая на цветок, который светился голубым светом. — Это Вечный Цветок. Он питает озеро своей силой и магией. Здесь, на его месте, родилась первая фея, Аэллина.  — Он невероятно красивый, — прошептала я, осторожно касаясь лепестков.  — Если прикоснуться к нему, можно почувствовать тепло Аэллины, — сказал Рейвен, накрыв мою руку своей.  Тепло действительно ощущалось, но оно было странным, будто цветок тянул из меня что-то.  — Не пугайся. Ему нужно человеческое тепло, — успокоил меня Рейвен, улыбнувшись.  И в этот момент я поняла: я доверяю ему всем сердцем. Пройдя по мосту, мы вернулись на поляну, где ели и болтали обо всем. Я будто завела друзей среди парней. Он поддерживал меня во всех ситуациях, а смотрел так, словно все еще боялся — то ли меня, то ли нашего союза.  Время уже почти девять вечера, и мне пора возвращаться в академию.  Мы вернулись к воротам:  — Спасибо большое за это замечательное свидание, — сказала я Рейвену и нежно поцеловала его в щеку. Его глаза засияли, а на лице появилась крошечная улыбка.  — Это был прекрасный вечер. Завтра жду тебя в то же время, только смотри не опаздывай — это важно, — сказал Рейвен. Он снова зовет меня куда-то.  — Хорошо, я приду. Только дождись.  — Буду ждать хоть вечно, — сказал Рейвен и привычно почесал волосы. Он делает это довольно часто.  — Увидимся! — сказала я и развернулась в сторону академии.  — Увидимся, красавица! — услышала я его голос.  Это был замечательный вечер, с замечательным человеком, в замечательном месте. Слишком много слов "замечательный", но ведь это правда.  Я вернулась в свою комнату. Эмма уже крепко спала, а Флоры не было. Хотя время уже десять, где она ходит? Меня это очень волновало, поэтому я решила прогуляться по академии в ее поисках.  Тихо. Все спят. Академия погружается в сон, и слышен лишь шелест лиан на колоннах. Искать ее по всей этой огромной территории нереально, поэтому я решила сходить к одному знакомому — пусть и весьма неприятному.  Я спустилась на нижний этаж. Так темно, что стало по-настоящему страшно. Вот та знакомая дверь, за которой я однажды услышала разговор про себя и чуть не попалась на подслушивании.  Легкий стук в дверь:  — Остин, открой, пожалуйста, — сказала я.  — Что тебе надо, пыль? — спустя минуту ответил он. Его голос был грубым и тихим, видно, я его разбудила.  — Не беси и открой дверь, — сказала я настырным голосом. Что, сложно помочь, что ли?  — Хорошо, сама напросилась, — ответил он и открыл дверь. Я замерла, пытаясь не выдать своей реакции. Это было... ожидаемо, но почему у меня такое ощущение, будто я попала в ловушку? Остин вышел в одних джинсах, и я вдруг почувствовала, как у меня пересохло в горле. Его пресс... Господи, я что, правильно увидела? Восемь кубиков? Я старалась не пялиться, но глаза будто жили своей жизнью, скользя по его телу. Почему я так нервничаю? Это просто тело, обычное мужское тело... Хотя, кого я обманываю, не совсем обычное. Черт, он это специально? Мои щеки начали гореть, и я тут же попыталась сфокусироваться на чем-то другом — например, на его самодовольной ухмылке. — И что ты хотела? — спросил он, как только я оторвала взгляд от его тела. Казалось, он специально следил, куда я смотрю.  — Подвинься, — сказала я и, слегка оттолкнув его, коснулась его пресса рукой. Тепло его тела обожгло мою ладонь. Не Остин, а его тело.  Я вошла в комнату, но она оказалась пуста. Разочарование пронзило меня — я так надеялась, что Флора будет здесь.  — Ты что творишь?! — практически выкрикнул Остин. В его голосе была злость, но странная, будто сдержанная. А в глазах вспыхнуло что-то необъяснимое.  — Флору ищу, не видишь, что ли? Прости, конечно, что ворвалась, но я должна была убедиться, что ее тут нет, — ответила я торопливо, делая шаг назад, намереваясь уйти.  Но не тут-то было. Как только я попыталась протиснуться в коридор, Остин резко схватил меня за руку и прижал к стене. Его горячее тело оказалось так близко, что я почувствовала, как его дыхание обжигает мое лицо. Он был слишком близко. Слишком.  — Дорогая Амбар, твоя подружка Флора, скорее всего, где-то бухая валяется, но точно не здесь, — его голос звучал мягче, чем раньше, но от этого напряжение между нами только усилилось. — Первый и последний раз говорю: еще раз зайдешь сюда без разрешения — уже не выйдешь. Поняла?  Сердце стучало так сильно, что я едва могла дышать. Этот странный взволнованный огонь в его глазах лишал меня возможности думать.  — Поняла, — выдохнула я, вырывая руку из его хватки. Слегка толкнув его плечом, я прошмыгнула в коридор.  — Удачи в поисках, пыль, — бросил он, закрывая за мной дверь.  Я сделала пару шагов, но остановилась. Слишком много мыслей крутилось в голове, и я не удержалась от вопроса:  — Остин... Ну серьезно, где она может быть?  Он устало вздохнул, облокотившись на косяк двери:  — Ее любимое место за академией. Там, где арена. Под большим деревом есть навесная качель. Если ее так поздно нет в комнате, значит, она там.  Не успела я сказать "спасибо", как он резко захлопнул дверь, оставив меня в коридоре. — Нахал, — пробормотала я, стараясь унять бешеный ритм своего сердца. Значит, вот где прячется наша Флора. Небось сбежала, чтобы напиться или закурить технично. Ну хотя бы сообщила об этом, например, оставив записку на кровати: "Ушла накуриваться, не ищите." Я уже на улице. Кстати, вечером тут прохладнее. Зимы, конечно, нет, но с каждым вечером холод ощущается всё сильнее. Я направилась за академию, ближе к арене. На улице никого — только приглушённый свет фонарей и тихий шелест листьев.  Арена слабо освещена, на часах почти одиннадцать. Казалось бы, в это время все уже должны спать. Но нет. Арена не пуста.  На её краю какой-то парень спаррингуется с собственной тенью, орудуя палкой. Пару секунд наблюдений — и я сразу поняла, кто это. Феликс. Его движения выдают. Подходить я не стала: если он заметит, придётся опять всё объяснять заново. А мне этого совсем не хочется.  Он двигался красиво. Свет мягко ложился на его тренированное тело. И нет, он был одет. Не подумайте, что за один вечер я могу увидеть сразу двух парней без футболок.  Я наблюдала за ним всего минуту, прежде чем вспомнила, зачем пришла. Флора. Оглядевшись, направилась к деревьям. Подойдя ближе, увидела её силуэт на качелях. Она была здесь.  — Флора, — слегка окликнула я, но в ответ тишина.  — Алё, ты меня слышишь? — сказала я, подходя ближе.  Она сидела, обхватив колени руками, уткнувшись в них лицом. Тихо шмыгала носом.  — Всё хорошо? — спросила я, садясь рядом. Качеля слегка раскачивалась от ветра.  — Амбар, уйди, пожалуйста, — наконец заговорила она.  Её голос был тихим, почти спокойным, но в нём слышались паника и страх.  — Не уйду, пока ты не поговоришь, — настаивала я.  — Я устала. Ты должна уйти, — прошептала она, и я услышала в её голосе шёпот слёз.  — Знаешь, когда я рыдала, тоже просила всех уйти. И становилось только хуже. Я сама себя закапывала. Никто не пришёл. Никто не помог. А мне было только больнее. Так что посмотри на меня и скажи, что случилось, — я попыталась подобрать нужные слова.  — Хорошо, — тихо сказала она, поднимая голову.  Её лицо было красным от холода и слёз, тушь растеклась, а в глазах не было боли. Там было нечто большее, что-то тёмное, пугающее.  — Зачем ты так с собой? — прошептала я и вдруг обняла её. Крепко-крепко. Мне так хотелось ей помочь. Мы живём вместе, а депрессивная соседка-фея мне не к чему.  — Амбар, зачем ты пришла? — спросила она, продолжая обнимать меня.  — Я зашла в комнату, а тебя нет. Думала, вдруг где-то застряла после тусовки или ещё чего хуже, — ответила я, отстранившись, чтобы взглянуть ей прямо в глаза.  — Я устала. Устала быть сильной, жить радостной и счастливой феей. Моя жизнь — это только картина. Мама — могущественная фея счастья, которая жертвует всем ради других и улыбается, как положено. А я… я убиваю себя, делая счастливыми других. Постоянная улыбка мучает меня. Я беру алкоголь, сигареты — и только они приглушают боль, — её голос затих.  Я смотрела на неё. Передо мной была не прежняя Флора — весёлая и счастливая, а разбитая чашка на тысячи кусочков.  — Ты не обязана быть такой, как все, особенно если тебе больно. Ты не должна идти по тому же пути, что и твоя мать. Даже если ты останешься феей счастья, но будешь грустной, мир от этого не рухнет. Главное — это любить себя. Если ты продолжишь держать всё внутри, эти слёзы однажды захлестнут тебя. Найди что-то, что сделает тебя по-настоящему счастливой, что заставит твою улыбку стать искренней. Алкоголь — это не решение, — сказала я, сжав ладони, чтобы скрыть дрожь в руках. — У меня не получается. Может, лучше... — начала она, но я резко закрыла ей рот рукой.  — Никогда. Поняла? Никогда не говори это. Ты нужна мне, Леонардо, своей семье. Если бы их не было, я бы позволила тебе сделать всё, что хочешь. Но подумай о них. Что с ними будет? — в моём голосе появилась сталь, и сердце замерло.  — Я люблю их, но... — её голос сорвался.  — Что но? Думаешь, они не счастливы с тобой? Когда я только зашла в комнату и увидела тебя, подумала: "Очередная стерва." Но после взгляда Леонардо я поняла: он смотрит на тебя, как на свою жизнь. Позволь ему сделать тебя счастливой, — сказала я, пытаясь быть убедительной.  — Спасибо, — она тихо вытерла слёзы, которые капали на её топик.  — Не за что, — ответила я, обняв её снова.  Мы посидели ещё минут десять, болтая о моём свидании с Рейвеном. Флора повеселела, и мы направились в комнату.  Когда шли, Феликса уже не было, а арена утопала в темноте. Мы ускорили шаг и вернулись в комнату.  Переодевшись и приняв душ, я легла в постель. И как только хотела закрыть глаза, Флора прошептала:  — Спасибо, Амбар, что не дала мне лишить себя счастья. Прости, что принесла столько проблем. Амбар, фея любви, как бабочка, танцует среди наших сердец, оставляя за собой невидимый след счастья.  Эти слова ещё долго звучали у меня в голове, пока я засыпала. Сон Амбар бродила по густому лесу, окутанному лунным светом. Ветви деревьев тянулись к ней, словно пытаясь что-то предупредить, а ночной воздух был пропитан тревогой. Вдруг перед ней открылись две тропинки. Одна вела в неизвестность, словно растворяясь в темной пустоте, а с другой доносился голос Рейвена.  — Амбар! — звал он, его голос звучал одновременно мягко и настойчиво. — Иди ко мне, я помогу тебе!  Она замерла на месте, сердце заколотилось сильнее. Что-то в его тоне звучало странно, будто за этой мягкостью скрывалось что-то большее.  Амбар сделала шаг в сторону пустоты, чувствуя себя растерянной. Почему она не могла довериться Рейвену? Ведь он всегда был рядом… Или нет?  — Выбирай брата, и он тебя спасет, — раздался тихий, но уверенный голос.  Амбар оглянулась, но никого не увидела. Кто это сказал? Сердце сжалось от новой волны сомнений. "Брата?" Она не могла вспомнить, кто был этим братом.  Ее взгляд снова метался между тропинками. Голос Рейвена становился громче, почти невыносимым, словно требуя подчинения.  — Амбар, ты должна мне верить! — кричал он.  Но голос в ее голове звучал яснее:  — Доверься брату. Только он сможет спасти тебя.  Рука Амбар дрогнула, и в тот же миг она почувствовала, как вокруг все начинает растворяться, будто лес исчезает под ее ногами. Я открыла глаза. Комната была окутана мягким светом утреннего солнца, а сердце гулко билось, напоминая о странном сне.  "Брат..." — прошептала я, пытаясь понять, что это могло значить. 

Глава 21

Это был замечательный день, который пролетел мгновенно.  Началось все с самого утра: Флоры не было в комнате, думаю, она ушла к Леонардо, а Эмма, видимо, уже штудировала учебники. Надев свою синюю форму, я направилась вниз, в кабинет Боли.  То самое занятие, от которого мне стало плохо в прошлый раз, но теперь у меня есть зелье, которое остановит любую рвоту. Торван Блитер, кажется, был в хорошем настроении, и мы начали занятие. Наша тема была "Раны". Он показал, как можно заживить глубокую рану: нужно снова испытать ту же боль, и рана исчезнет.  Один парень даже согласился участвовать. Торван взял его руку и порезал настолько сильно, что кровь потекла рекой. Парень быстро сосредоточился и начал кричать — так громко, что, казалось, вот-вот лопнут окна. Но вдруг спустя минуту он затих. Его глаза покраснели, а рука медленно начала заживать. Рана исчезла, будто ее и не было.  Честно говоря, я была шокирована, когда узнала, что они могут лечить свои раны через боль. Это звучит и волшебно, и ненормально. Хотелось бы мне хоть что-то понять в этом мире. Следующие занятия оказались такими же удивительными. Я познакомилась с новым преподавателем — Графом Файзером, высшим представителем духовной магии. Он был человеком, чье присутствие само по себе внушало трепет. Его уроки были наполнены спокойствием и глубиной. Он научил нас погружаться в себя, очищать свою магию и память от тягостных поступков и болезненных воспоминаний. Он открыл во мне что-то, о чем я даже не подозревала.  Набравшись смелости, я рассказала ему свою историю. Рассказала о страхе, который давно поселился внутри. О том, как боюсь, что никогда не полюблю. Что всегда буду одинока. Что никто не сможет провести со мной всю свою жизнь и смотреть на меня с той же теплой и искренней улыбкой, как в первые мгновения.  — Амбар, пойми, — его голос был мягким, почти шепотом, но каждое слово словно проникало прямо в душу, — не важно, кто ты и где ты находишься. Всегда найдется тот, кто полюбит тебя такой, какая ты есть. Волшебная или нет — это не имеет значения. Верь в это, и ты обязательно найдешь свет даже в самой глубокой тьме.  Он старался поддержать меня, но его слова, казалось, лишь касались поверхности моего сердца, не достигая того места, где скрывался мой страх.  Феи вокруг смотрели на меня так, будто любовь — это мой единственный смысл. Их взгляды были полны неодобрения, как будто они не понимали, что я могу хотеть большего. Но разве я не имею права мечтать? Мечтать о том, чтобы любить и быть любимой? Мы все заслуживаем любви. Даже если кто-то говорит, что ему она не нужна, это его выбор. Но для меня любовь — это не просто чувство. Это сама жизнь.  Любовь — это утро, когда твой любимый человек встречает тебя с чашкой горячего кофе, его глаза горят, как будто он смотрит на золото. Это ощущение, что ты для него — смысл существования, самое ценное, ради чего он готов свернуть горы. Любовь — это сила, которая дает энергию обоим. Это то, что спасет нашу планету. Не магия, не сила, не вера, не надежда. Только любовь. Потому что только любовь способна превратить мрак в свет. И последнее занятие оказалось совсем простым: мы просто наблюдали, как педагог создаёт сферу из магии. Он сказал, что достичь этого очень сложно, но возможно. Главное — верить в свою силу и направлять её точно в нужное место. Я могла бы сказать, что свидание с Рейвеном было обычным, но это было бы неправдой — оно было потрясающим. Мы встретились у ворот. Рейвен стоял, опираясь спиной о шершавый ствол дерева, его фигура сливалась с полумраком, словно он был частью ночи. Его доспехи слегка поблескивали в мягком свете. Грудная пластина из тёмного металла плотно прилегала к телу, украшенная тонкими выгравированными узорами, которые лишь угадывались в отблесках света.  На его руках были наручи, в которых металл сочетался с тёмной кожей, создавая впечатление силы и элегантности. На поясе висел меч в простых, но изящных ножнах. Высокие кожаные сапоги почти тонули в тени, заглушая его шаги. Лёгкий ветер шелестел в листве, но Рейвен оставался неподвижным, как будто был высечен из самого камня. Его глаза, однако, горели, будто в них заключено солнце.  Я чувствовала себя обычной в своём белом платье, но под его взглядом мне казалось, что я становлюсь кем-то особенным.  — Ты точно идёшь со мной на свидание? — с лёгкой усмешкой спросил он, его голос был мягким, но глубоким.  — Да, — я тоже улыбнулась. — Не представляешь, как тебе повезло.  — Я самый счастливый человек в мире! — внезапно воскликнул Рейвен. Он взял меня за руку и закружил так, что я не смогла сдержать смех.  С ним я была по-настоящему счастлива. Рейвен так старался быть рядом, поддерживать меня в каждом моменте, что я уже готова была представить своё будущее рядом с ним.  Мы снова пошли к Волшебному озеру. Оно было таким же прекрасным: вода переливалась в лунном свете, а воздух был наполнен ароматом цветов. И вдруг Рейвен, слегка улыбнувшись, достал из-за спины букет. Это были синие розы, такие удивительные, что я не могла отвести взгляд. Их лепестки переливались голубым светом, а аромат был нежным и едва уловимым.  — Рейвен, они прекрасны, — прошептала я, прижимая букет к груди, а затем обняла его крепко.  — Прямо как ты, — ответил он тихо и поцеловал меня в щёку.  Мы устроились на пледе у берега и начали говорить. Я рассказала ему о своей жизни в обычной школе, о том, как меня обзывали и издевались. Рейвен внимательно слушал, а потом сказал:  — Мы не должны обращать внимание на завистников. Мы — реальные существа, и у нас тоже есть право на жизнь. Их слова ничего не значат.  Потом он открыл мне своё прошлое. Его родители погибли в авиакатастрофе, когда летели в Америку по работе. Самолёт попал в шторм, и его сбило с курса. Он упал в океан, и выживших не осталось. Рейвен сказал это сдержанно, почти безэмоционально, добавив, что боль осталась в прошлом.  — Меня воспитала бабушка, Зоя Алистер. Она была феей Красоты и делала всё, чтобы дать мне нормальную жизнь, без магии и хаоса. Но я не смог. Я сбежал. — Его голос затих, и он отвёл взгляд.  Я молча смотрела на него, чувствуя, как его слова наполняют воздух грустью. Он продолжил:  — Перед уходом я оставил записку: "Отправился в Академию фей. Не ищи меня. Прости. Твой мальчик Рейвен. Буду скучать…" — Его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — С тех пор прошло два года. Я не видел её и не знаю, как она.  Он не стал рассказывать, почему ушёл. Просто замолчал, а его глаза потускнели. Я почувствовала, как его боль отдалась эхом в моём сердце, но не стала задавать вопросов. Вместо этого я тихо взяла его за руку, сжимая её, чтобы он знал — я рядом. После того как мы поели, начало темнеть, и мы улеглись рядом, укрывшись пледом. Рейвен, глядя в ночное небо, начал рассказывать о волшебных созвездиях, каждое из которых звучало, как часть древней сказки: Слёзы Лунной Девы — созвездие, похожее на падающие капли. Говорят, оно появилось из слёз богини, скорбящей о потерянной любви. Это созвездие появляется только в те ночи, когда луна скрыта за облаками, будто сама ночь прячет её боль. Цветок Вечности — созвездие в форме распустившегося цветка с яркой звездой в самом центре. Оно считается символом вечной жизни и обновления. Говорят, что его сияющие лепестки способны осветить путь тем, кто потерял себя в темноте. Чаша Снов — созвездие в форме чаши, из которой, казалось, выливаются звёзды. Легенда гласит, что эта чаша хранит сны всех живых существ. А феи, если очень захотят, могут заглянуть в неё и увидеть не только судьбу, но и тайные желания. Осколок Рассвета — созвездие, напоминающее разбитое стекло или рассыпанные осколки зеркала. Оно появляется перед самым рассветом, чтобы напомнить: надежда существует даже после самых тёмных времён. Голос Рейвена звучал мягко и завораживающе, словно он сам создавал эти истории прямо сейчас. Я смотрела на него и на мерцающее небо, чувствуя, как эти легенды будто становятся частью нас, освещая наш собственный путь. — Откуда ты столько знаешь об этом? — спросила я, слушая его внимательно. Рейвен рассказывал с таким энтузиазмом, что я не могла оторваться от его слов.  — Когда меня выгнали, и я вступил в "Братство теней", я часто проводил вечера один на мосту, наблюдая за созвездиями, — начал он, его голос стал чуть тише. — С собой я взял только одну вещь — книгу отца о начальной магии и созвездиях. Вот так и получилось.  — Ты был в "Братстве теней"? — переспросила я, удивлённо глядя на него. Это название показалось мне знакомым. Ах да, Ванесса рассказывала об этом, но тогда я так и не узнала, что это на самом деле.  — Да, но уже нет. Я выполнил последнее поручение и покинул его, — его взгляд помрачнел, и он отвёл глаза. — Это опасное место, Амбар. Туда лучше не вступать, ни при каких обстоятельствах. Мне пришлось... я остался один. Но это не для тебя. Просто знай — это слишком опасно.  Его голос звучал хрипло, словно он вспоминал что-то болезненное.  — Поняла. Просто... — я на мгновение замялась, вспоминая. — Была одна девочка, у которой погибла семья из-за этого. — Мой голос стал тише, и глаза непроизвольно наполнились грустью. Я давно не видела Ванессу и не знала, как она теперь.  Рейвен кивнул, но ничего не сказал. Только его взгляд стал ещё тяжелее, словно груз прошлого внезапно стал невыносим.  — Туда вступают самые отчаянные, — сказал он после долгой паузы, отпуская взгляд в сторону.  Мы поговорили ещё минут тридцать, обсуждая прошлое, звёзды и жизнь, а затем начали возвращаться к воротам. На часах было уже около десяти вечера. Мы шли через лес, его рука крепко держала мою, и я чувствовала тепло, исходящее от него. Он был моим защитником — это было ясно без слов.  — Амбар, завтра мне нужно уехать по делам, но я обязательно напишу, — начал он, слегка сжав мою ладонь. — Только смотри, пока меня не будет, ни на кого не смотри, хорошо?  Я рассмеялась.  — Рейвен, я ещё не твоя девушка, так что цыц! — с улыбкой сказала я, поднося палец к его губам.  — Что ты делаешь? — его голос стал тише, серьёзнее. Он убрал мою руку, но не отпустил её, крепко удерживая. Вдруг он наклонился и поцеловал меня.  Я замерла. Это был мой первый поцелуй. Что делать? Как реагировать? Но вскоре всё стало неважно. Я просто поддалась чувствам и ответила ему. Видимо, он понял, что для меня это впервые, и стал нежнее, сдержаннее, словно боялся напугать.  В романах, которые я читала, девушки всегда описывали, как во время поцелуев брали парня за шею, трогали его волосы, ласкали... Но это всё казалось мне чужим. Без этих "подробностей", которые я обычно пропускала, всё казалось проще и чище.  Я не знала, как должно быть. Я просто чувствовала, что рядом с Рейвеном мне хорошо. Попрощавшись, я вернулась в комнату. Она была пуста, а мои мысли снова заполнили образы сегодняшнего сна. Может ли он быть вещим? Нет, вряд ли… слишком уж странный. Тем более, у меня никогда не было брата. Но почему тогда этот вопрос не оставляет меня в покое? А вдруг… а вдруг у меня действительно есть брат? Я должна выяснить правду. И в этом мне поможет разговор с отцом. Мы давно не говорили. Взяв телефон, я набрала в контактах «папочка» и нажала на вызов. Гудки тянулись медленно, с каждым звуком сердце билось быстрее. Звонок… — О, доченька, привет! — голос отца был теплым. — Я уж думал, когда ты мне позвонишь. — Привет, пап. Мне нужна помощь… — сказала я, чувствуя, как трудно произнести эти слова. — Конечно, спрашивай всё, что хочешь, — в его голосе слышался энтузиазм. Я сглотнула, прежде чем задать этот вопрос. — У меня есть брат? На другом конце провода повисла тишина. — С чего ты взяла? — наконец спросил отец, но его голос изменился — стал серьезным, даже напряженным. — Папа, мне нужна правда. Я знаю, что ты что-то скрываешь. Я не собиралась говорить ему, что это всего лишь сон. Он бы решил, что я схожу с ума. — Ты… ты не должна была это узнать, — сказал он наконец и снова замолчал. — Но я хочу знать, — ответила я твёрдо. Если всё так, как во сне, он должен меня спасти. — У меня есть брат, — медленно начал отец. — Он никогда не поддерживал магию. Для него это не сила, а слабость. Я затаила дыхание. — Я стал феей, а он — нет. Это разделило нас. Наши отношения висели на грани ссоры, и в итоге я поступил в Академию, а он остался с родителями. И мы больше не общались. Отец говорил отрывисто, словно вспоминать это было больно. — Когда ты родилась, он позвонил мне. Поздравил. Сказал, что у него тоже есть сын. На тот момент ему было два года. Дерел настоял, что вам лучше никогда не видеться. И я согласился. Я с трудом переваривала услышанное. — Имя твоего двоюродного брата я не знаю, — продолжил он. — Но я получал информацию от Академии, что мой племянник учится там. Спроси у Фарагонды. У него такая же фамилия, как у тебя. Я едва слушала последние слова. В голове гудело. Мой брат учится в Академии? Со мной?! Я не ожидала такого. — Почему ты мне не сказал? — мой голос стал тише, но сердце стучало громче. — Не знал как… Думал, тебе сейчас не до семейных проблем, — голос отца звучал грустно. — Папа, я живу в Академии! Где-то рядом со мной ходит мой брат, который даже не подозревает о моём существовании! Как можно было это скрывать? — Прости… — тихо сказал он. Я стиснула зубы. — Расскажи маме. Завтра я ей позвоню. Не дожидаясь ответа, я отключила звонок. Отец врал мне. Всё это время ответ был прямо перед носом. Как можно скрывать родного брата? Как можно так легко предать семью? Но теперь вопрос в другом… Что я скажу, когда найду его? "Привет, я твоя сестра, а мой отец — твой дядя?" Пока Амбар разговаривала с отцом, между её братом и Беатрикс произошло нечто зловещее…

***

Беатрикс была четвёртой дочерью в семье. Но для родителей она всегда оставалась тенью, незамеченной и ненужной. Она была изгоем — рождённой среди добрых фей, но с тьмой в душе. С самого детства ей повторяли: "Ты ошибка природы. Ты несёшь зло." И в какой-то момент она решила соответствовать навязанному образу. Беатрикс пряталась в тени, скрывая лицо под капюшоном, а свою боль — в глубине глаз. Никто не хотел знать её, пока она не поступила в академию Тенебрис. Здесь она нашла тех, кто понимал её тёмную сторону.  Фея Боли... Но сама она никогда не любила это чувство. Ей было трудно причинять боль, но после детства, полного унижений и одиночества, в ней не осталось ничего светлого.  Одиннадцать вечера. Академия спит.  Но на арене, затерянной во мраке ночи, движется тёмная тень. Почти каждый вечер здесь тренируется один парень. Иногда он носит маску, скрывая своё совершенное лицо, будто пытаясь соответствовать образу Иссушителя.  "Значит, у Амбар есть брат. Ей мало было украсть моё место… Моего парня… Теперь и в этой академии она не одна." Беатрикс сжала кулаки.  "Она слишком сильна для этого места. Мы не позволим ей забрать нашу академию. Ни одна фея Любви не встанет выше нас." Её длинный плащ касался земли, а шаги растворялись в шорохе травы. Капюшон закрывал половину лица, но парень на арене всё же заметил её.  — Беатрикс, это ты? — его голос был тихим, но в ответ прозвучала лишь тишина.  Она продолжала идти, не поднимая головы. И вдруг…  Парень судорожно вдохнул. Его грудь вздымалась, будто что-то невидимое сжимало его лёгкие. Пальцы рванулись к горлу, но воздух уже исчезал.  — Что… ты… делаешь?.. — прохрипел он, цепляясь за ускользающую нить жизни.  Беатрикс молчала, направляя на него свою силу. Он задыхался, колени подогнулись, зрение начало меркнуть.  Она поднялась на арену, и его дыхание совсем оборвалось. В последнюю секунду, прежде чем парень рухнул без сознания, она склонилась к нему и прошептала:  — Запомни… Всё это из-за твоей сестры.  И когда его глаза закрылись, Беатрикс выпрямилась.  — Забирайте его, — бросила она во тьму, обращаясь к кому-то невидимому.  Шёпот теней ответил ей.

***

Всю ночь не могла уснуть из-за этой информации, поэтому на часах уже 6 утра. Все спят, так как занятия начинаются в 9. Я специально встала раньше, чтобы сходить к Фарагонде. Каждый раз мои визиты к ней заканчиваются конфликтами, надеюсь, в этот раз обойдётся без этого.  Я надела первое, что попалось под руку, и направилась в кабинет. Очень надеюсь, что она не спит — всё-таки занятая женщина должна быть вовремя на работе. Стук в дверь — и тишина в ответ. Ладно, постучу ещё раз.  — Кто там с самого утра? — вдруг послышался голос Фары, и она отворила дверь.  — Здравствуйте, мне нужно с вами поговорить, — сказала я. Её взгляд помутнел и потемнел.  — Что снова случилось, Амбар? — спросила Фара, и я вошла в её кабинет. Это мой второй визит сюда, и атмосфера по-прежнему мрачная и пугающая.  — Мне поступила информация от отца, что здесь учился мой брат. Вы можете сказать его имя? — начала я. Её лицо изменилось — похоже, в её голове слишком много тайн.  — Да, твой брат учится здесь. Но в данный момент он уехал на экспедицию в Гардинию, так как феям нужна помощь сильного Иссушителя. Совсем скоро он вернётся, и вы встретитесь, — начала Фара. В моей голове начал появляться образ брата… Но было ли это правдой?  — А можете сказать его имя? — спросила я. Мне казалось, что я его знаю.  — Извини, не могу. Он попросил никому не говорить. Дай ему время, он сам всё расскажет, — вдруг заговорила она, став немного добрее.  — Хорошо, спасибо. Я пошла собираться на занятия, — сказала я и направилась к двери.  — Удачи, — на прощание сказала Фарагонда. Моё настроение поднялось, и я отправилась собираться. 

Глава 22

Вот и пролетел месяц — незаметно. Время в Академии тянулось бесконечно: занятия, которые раньше длились 40 минут, теперь стали по 60, а магии в моей жизни стало еще больше.  Мы уже начали проходить занятия, связанные с атакой, и я никогда не могла подумать, что моя бабочка опасна для людей. Но, видимо, мы знаем далеко не все тайны магии. Моя бабочка может атаковать как с невероятной силой, так и совсем слабо, а еще — проникать внутрь людей. К моему удивлению, я довольно хорошо справляюсь с ее контролем, и это все благодаря преподавателям. А еще совсем скоро мы начнем тренировки с Иссушителями и будем работать в паре.  С Фарилой Сарин все в порядке — да, она до сих пор больна, но болезнь пока не прогрессирует. Очень надеюсь, что магия найдет для нее выход.  С Рейвеном тоже все хорошо. Мы начали чаще видеться и проводить время вместе. У нас даже было двойное свидание с Эммой и Карлом. Мы пошли в одно замечательное кафе на окраине города, которое посоветовал Рейвен. Нет, мы не возвращались в город, а просто зашли в это место — уютное, тихое, с теплым светом и ароматом ванили. Было здорово. Я ближе узнала Карла, и он оказался весьма неплохим парнем. Он единственный ребенок в семье, и родители всегда о нем заботились, воспитывая мужественным и самостоятельным. На самом деле он очень умный и общительный. Они с Эммой — как два сапога пара. От них исходит особый вайб, будто ты стоишь между двух душ, дышащих в унисон.  Ах да, помню, после свидания Эмма сказала мне, что Рейвен слишком сильно влюблен в меня. Посоветовала наслаждаться его вниманием и заботой. И да, с этим я полностью согласна. После знакомства со мной он стал другим — более открытым и чувствительным, чему я очень рада. Флора еще не успела познакомиться с ним поближе, но почему-то отлично знает, что мне надеть на встречи с ним. Мой брат так и не вернулся из Гардинии. Я спрашивала у Фарагонды, но она лишь сказала, что экспедиция задерживается, и нет гарантии, что он приедет в ближайший месяц. Правда, передал мне привет. Значит, он не держит на меня зла за то, что отцы столько скрывали. Надеюсь, когда он вернется, мы снова станем семьей.  Теперь мои выходные — это не тусовки в заброшенном здании, а встречи с Рейвеном. И сегодня одна из них. Я уже предупредила девчонок, чтобы тактично свалили. В Академии, конечно, запрещено жить парню с девушкой в одной комнате, но когда нас волновали правила? Еще запрещено водить незнакомцев, но если никто не узнает, значит, все в порядке. Главное — молчать и никому ничего не говорить. Поняли?  Сегодня вечером ко мне придет Рейвен. Мы проведем время вместе, я покажу ему, где и как живу. Может, даже позвоним моим родителям… но это не точно.  Ах да, еще одно — куда-то пропали Беатрикс, Морван и Остин. Я никогда не питала к ним особой симпатии, но все же… странно. Ладно, не мои заботы. Сейчас главное — подготовиться к встрече. Семь часов вечера.  — Божечки, девочки, я даже не знаю, как вас теперь отблагодарить, — сказала я, когда они начали собираться.  — Потом как-нибудь отплатишь, все равно меня ждет Леонардо, — ответила Флора, собирая вещи.  — Будь осторожна, пока нас не будет, — напомнила Эмма, накидывая кофту.  — Флора, большое спасибо за наряд, это платье просто великолепно! — я обняла ее с искренней благодарностью. Платье действительно было шикарным: глубокий бордово-красный цвет, изящные завязки на спине — я чувствовала себя в нем по-настоящему особенной.  — Флора, оно потрясающее, — поддержала меня Эмма и тоже обняла подругу.  — Спасибо, я долго его искала, — Флора улыбнулась и направилась к выходу.  — Девочки, спасибо вам огромное, что оставили мне нашу комнату, — я тепло улыбнулась, провожая их.  — Только не шалите здесь, голубки, — неожиданно сказала Эмма перед тем, как выйти.  — Эмма, успокойся, — я рассмеялась и помахала им рукой.  — Увидимся! — крикнула я напоследок.  Когда дверь закрылась, я осталась одна. Теперь стоило придумать, как незаметно провести сюда Рейвена… Но не успела я погрузиться в размышления, как вдруг услышала легкий шум со стороны окна в комнате Эммы.  Осторожно выйдя из своей комнаты, я застыла на месте: передо мной было огромное круглое окно, а за ним — Рейвен, грациозно балансирующий на подоконнике. Черный облегающий костюм, спортивные шорты… Как он вообще сюда забрался? Он что, супермен?  Я поспешила открыть окно.  — Как ты это сделал? — спросила я, впуская его внутрь.  — Без вопросов, мадам, — усмехнулся он и тут же наклонился, чтобы украсть у меня поцелуй. Гад.  — А я, между прочим, уже продумывала целый план, как тебя сюда провести, а ты, значит, сам пробрался, — надула я губы, делая вид, что обижена.  — Прости, это был сюрприз, — в его голосе слышалась явная улыбка. — Я могу помыться здесь? После тренировки не успел заскочить домой.  — Конечно, иди, — кивнула я.  — Спасибо, — он легонько коснулся губами моей щеки и исчез в ванной.  Я осталась стоять посреди комнаты, чуть покачав головой. Ну и ладно, я-то думала, что он специально пришел ко мне, а он, оказывается, просто с тренировки. Мужчины…  Я посмотрела на цветы, которые он подарил мне на втором свидании. Они до сих пор не завяли, выглядели свежими, словно их только что принесли из магазина. Все удивлялись, а я сама не могла поверить. Но Рейвен сказал, что купил их в волшебном переулке: пока между нами есть любовь, цветы не завянут. Я тогда посмеялась, но, кажется, он не шутил. В конце концов, мы феи. А у фей возможно даже невозможное.  Я разложила диван в комнате Эммы, как она и разрешила. Все-таки сидеть на маленькой кровати было бы не слишком удобно.  Спустя двадцать минут дверь ванной открылась, и Рейвен появился в проеме. Он вышел в тех же шортах и без футболки. Его пресс… Боже мой, зачем я туда смотрю?.. — Накупался? — спросила я, поняв, что вопрос прозвучал как-то уж слишком флиртово.  — Ваша ванна потрясающая, — довольно протянул он, подходя ближе.  Я заметила, что его пресс все еще влажный.  — А почему ты мокрый? — нахмурилась я.  В ответ он вдруг резко прыгнул на диван и обнял меня, прижимаясь мокрой кожей.  — Эй! Что ты делаешь? — рассмеялась я, не в силах сдержаться.  — Ты не дала мне полотенце, вот я и нашел замену, — он хихикнул, как ребенок, а я не могла перестать смеяться.  Мы валялись на диване, как два дурачка, пока он, наконец, не вытерся об меня и не устроился рядом. Только тогда я заметила на его теле синяки.  — Откуда это? — я осторожно провела пальцами по его плечу.  — Спарринги, тренировки… Знаешь, обычное дело, — он зевнул, уютно укутываясь в одеяло. — Обними меня, я замерз.  Я вздохнула и прижалась к нему, устроив голову на его плече.  — Береги себя, — прошептала я, ласково поглаживая его руку.  Рейвен повернулся ко мне, его взгляд был теплым, нежным, наполненным восхищением.  — Какая же ты у меня красивая… — прошептал он, глядя на меня так, будто я была для него целым миром.

***

Она лежала на кровати, но теперь не в одиночестве. Её пальцы больше не скользили по собственной коже в тщетной попытке ощутить тепло — теперь они касались его. Его тёплого тела, сильных рук, рельефных мышц.  Амбар больше не боялась сорваться, не боялась испортить момент. Она больше не была феей, обречённой только отдавать — теперь она любила и была любимой.  Её ногти больше не оставляли царапины на её собственных руках. Теперь они нежно скользили по его коже, оставляя лёгкие следы на его спине, по плечам, по груди. Она чувствовала, как он улыбается сквозь дремоту, как его дыхание становится глубже, когда она проводит пальцами по его животу.  Она любила. И её любили.  Может, феи любви всё-таки способны любить?

***

Мы лежали, и, видимо, моему любимому Рейвену стало скучно — он начал щекотать меня. Это было так ужасно смешно и больно одновременно.  — Дурак, хватит! — почти вскрикнула я, пытаясь отбиться от его рук, но он только смеялся и не останавливался. В ответ я начала щекотать его, но, кажется, ему было совсем не больно.  — Снимай платье, — неожиданно сказал он, потянувшись к моей спине и аккуратно развязывая завязки.  — Ну ты и гад… — пробормотала я, но уже ничего не могла поделать.  Его пальцы нежно касались моей кожи, плавно снимая лямки, а тёплая ладонь скользила по моему телу, вызывая мурашки.  А что было дальше… История умалчивает. Я просто поддалась эмоциям, отвечая на его ласки, касаясь его кожи рукой и губами. Всё стало глубже, серьёзнее, но давайте без подробностей.  Скажу только одно — это была лучшая и первая ночь в моей жизни.

***

Куда пропал брат Амбар? Тёмная ночь. В воздухе витает сырость, пыль, затхлый запах каменных стен. Единственное, что нарушает эту зловещую тишину — тяжёлое, сбивчивое дыхание парня. Его руки скованы жёсткими верёвками, лицо скрыто под повязкой. Он не видит ничего, но чувствует — пустоту, одиночество, опасность, которую пока не может осознать. Сердце гулко стучит в груди, почти заглушая мысли. Где он? Почему он здесь? И что, чёрт возьми, имела в виду та девушка, когда сказала, что у него есть сестра? Он не понимает, не может вспомнить… но одно ясно — он вляпался в нечто по-настоящему опасное. И вдруг тишину разрывают голоса. Двое. Мужские. Где-то вдалеке.  — Зачем она это сделала? — голос грубый, но в нём звучит… отчаяние.  — Не кипишуй, всё идёт по плану, — отвечает второй, спокойный, даже насмешливый. — Ты сам сказал, мы должны разбить ей сердце.  — Не забывай, зачем мы это делаем, — первый голос становится твёрже, холоднее. — Наша цель не убить. Наша цель — уничтожить. И прогнать.  — Да понял я! Всё будет так, как надо. Мы должны отомстить за Беатрикс, — произносит второй, и в этот момент до него доходит…Беатрикс. Та самая девушка, которая приволокла меня сюда. Которая пыталась задушить меня магией. Но зачем, что я ей сделал? А сестра? Если я действительно важен для неё, тогда почему она меня не спасает? Пока парень размышлял, почему его похитили и не отпускают, Амбар проводила свою лучшую ночь с парнем, который...

***

Наступило утро. Яркое солнце ослепило мои глаза, а волосы Рейвена красиво переливались золотым светом. Они такие мягкие на ощупь... Интересно, каким шампунем он пользуется?  Платье на полу. Значит, я голая? О нет. Совсем скоро девочки вернутся, а я не только раздетая, но и... Он тоже. Пора закругляться.  — Рейвен, вставай. Нам пора одеваться, — я начала тормошить его, но он даже не пошевелился.  — Еще немного… — пробормотал он, не открывая глаз.  — Я в душ. Когда выйду, ты должен быть одетым и заправить диван. Понял? — сказала я, стараясь звучать угрожающе.  — Давай… — лениво ответил он и снова завернулся в одеяло. Вот дурак.  Я быстро умылась, собрала разбросанные вещи. В комнате царил хаос — будто ураган прошел. Это были не мы, если что.  Когда я вышла из ванной, меня ждал сюрприз — Рейвен не только оделся, но и заправил диван.  — Ну ты молодец, — с улыбкой сказала я, подойдя к нему и чмокнув в щеку.  — Все для тебя, моя, — тихо ответил он, а затем притянул меня к себе и поцеловал.  Все могло продлиться еще минут десять, но внезапно раздался звонок телефона. Я вскочила. На экране высветилось: "Папочка"  По видеозвонку. Черт.  — Кто там? — спросил Рейвен, заходя в мою комнату.  — Отец… — ответила я, чувствуя, как руки начинают дрожать.  — Отвечай, — резко сказал он.  Я глубоко вдохнула и нажала "ответить".  — Папа, привет! — быстро сказала я, натянув улыбку.  — Как дела, красавица? — спросил он, а Рейвен вдруг тихо пробормотал:  — Я сейчас начну ревновать…  — Успокойся, — шепнула я, не отвлекаясь от экрана. Но в этот момент отец вдруг спросил:  — Доча, ты поговорила с братом? Я замерла.  Взгляд Рейвена изменился.  — Папа, давай потом об этом поговорим, у меня тут… гость. Познакомься, это Рейвен, — быстро перевела я тему, перевернув камеру на него. Рейвен сразу посерьезнел.  — Здравствуйте. Магнус Смит, — представился он.  — Здравствуй, Рейвен, — спокойно ответил отец.  — Ладно, папа, мне нужно проводить Рейвена, я позже позвоню, — быстро сказала я, возвращая камеру на себя.  — Хорошо, доча. Перезвоню, — кивнул отец и сбросил звонок.  Я опустила телефон и посмотрела на Рейвена.  — Я все объясню… — начала я, осторожно взяв его за руку. Но он убрал ее.  — Получается, ты мне врала? Говорила, что одна в семье, — его голос звучал ровно, но взгляд был холодным.  — Нет! Я сама недавно узнала о нем… Я хотела сказать, но ты был занят, и… все затянулось… — я говорила быстро, сбиваясь. Это ведь правда. Он постоянно пропадает со своими друзьями, и я редко его вижу. Не было момента, чтобы сказать.  Рейвен молча посмотрел на меня, затем коротко выдохнул:  — Поговорим завтра.  — Ты что, обиделся? — я шагнула за ним, когда он направился к двери.  — Нет, все хорошо, — сказал он ровным тоном и поцеловал меня в щеку.  — Пока… — слабо ответила я, а он уже закрыл за собой дверь. Я медленно выдохнула.  Почему парни такие сложные? Никогда не знаешь, как правильно сказать, что сказать. Устроил сцену из-за какой-то мелочи… А ведь все могло закончиться совсем по-другому.

Глава 23

До моего дня рождения осталось ровно два дня. Восемнадцать лет. Граница между детством и чем-то неизведанным. Судьба уже приготовила для меня подарок — вопрос лишь в том, каким он окажется...  Прошло пять месяцев с тех пор, как я поступила в академию. Почти полгода я изучаю свою магию, и хотя нельзя сказать, что я открыла нечто кардинально новое, за это время я изменилась. Я научилась понимать людей, их эмоции, боль. Больше не вижу в этом слабость — наоборот, это знание делает меня сильнее. Я больше не использую свою магию только ради других. Теперь я знаю, как защищать себя и тех, кто мне дорог.  К тому, что меня считают странной, я привыкла. Кому-то страшно даже находиться рядом, боятся, что я зачарую их, займу их место… боятся, что стану такой же, как и те феи любви. Но, нравится им это или нет, я здесь, и мне предстоит учиться ещё три года. Я раскрою все тайны этой академии.  И вот, через два дня… Когда часы пробьют полночь, силы, что спят внутри меня, пробудятся. Эмма сказала, что подготовила для меня подарок — «грандиозный», как она выразилась. Флора планирует вечеринку. Мы будем праздновать так, чтобы этот день запомнился навсегда.  Девочки стали мне ближе, чем кто-либо. Каждый день сближает нас ещё сильнее. Эмма уже научилась выращивать огромные цветы, которые живут прямо в нашей комнате, а недавно она показала мне, как лепестки роз могут парить в воздухе, словно бабочки. У Флоры, кажется, всё хорошо — с Леонардо у неё наконец-то всё наладилось. Они выглядят счастливыми, и я надеюсь, что в тот вечер я помогла ей увидеть, чего она действительно достойна.  А вот с Рейвеном… нам далеко до идеальных отношений Эммы и Карла. Между ними царит полное понимание, они словно говорят друг с другом без слов. Мы с Рейвеном другие. Между нами — тайны, молчание, что-то неуловимое…  С преподавателями у меня тоже сложились хорошие отношения. Недавно Арден пригласил меня на экскурсию в Лес Теней. Он рассказывал о магических растениях, о том, какие из них опасны, а какие могут спасти жизнь. Среди всех, одно запомнилось мне больше всего.  Магироза — изящный цветок, похожий на розу, но питающийся магией. Его цвет меняется в зависимости от окружающей энергии:  — Яркие, сияющие оттенки появляются в присутствии светлой магии.  — Глубокие, тёмные тона проявляются, если рядом царит тьма.  Магироза — это не просто цветок, меняющий оттенки. Она жадно впитывает магию, вытягивая энергию из любого источника поблизости. Если это растение оказалось рядом с вами, знайте: оно уже питается вашей силой.  Но самое главное — тот, кто осмелится сорвать Магирозу, становится её хозяином. Вся накопленная ею магия мгновенно переходит к нему. Именно поэтому эти цветы охраняются сильнейшими заклинаниями. Достать их почти невозможно — и не только из-за защиты. Академия сделала это, чтобы студенты не пытались обрести силу таким опасным способом.  Ведь если магии окажется слишком много… даже самый талантливый маг может не выдержать. После знакомства с мрачными цветами мы направились ближе к Волшебному озеру. Арден снова заговорил о легенде, которую я когда-то читала в книге, но в его исполнении она зазвучала иначе — живее, насыщеннее, наполненная новыми деталями. Он знал больше, чем было написано на страницах.  Следующей нашей остановкой стал мост. Эмма, словно дополняя Ардена, начала рассказывать о необычных растениях, но одно из них привлекло особое внимание. Оно тянулось от самого дна озера до мостовых перил — таинственный цветок, что появился в момент разъединения мира на Тьму и Свет. Его назвали "Луносвет".  Никто не знает, почему он вырос и что послужило причиной его появления. Ходят слухи, что он питается магией фей, но не для власти, а чтобы выжить. Если феи перестанут приходить на мост, цветок погаснет. Его свет исчезнет, а вместе с ним разрушится и сам мост. Природа, связанная с ним, погибнет.  Эта экскурсия изменила мой взгляд на мир. Я поняла, что он держится на хрупком фундаменте, требующем постоянной поддержки. Если упустить хоть одну деталь — всё разрушится. Осознание этого заставило меня задуматься о тех, кто следит за равновесием. Преподаватели, магистры, директриса… они не просто учат нас, но и удерживают мир от гибели.  И именно тогда мне вспомнилась Фарила.  По пути обратно я заглянула к ней — и сердце сжалось. Ей стало хуже. Она больше не могла встать. Глаза налились алым светом, а волосы посеребрились, словно сама смерть накрыла её своим покрывалом. Кто-то мог бы сказать, что это обычное старение, но у фей этот процесс гораздо быстрее. Когда приходит конец, они должны вознестись в Круг Мёртвых.  Каждая фея, прежде чем покинуть этот мир, отправляется туда. Её тело помещают в центр круга, где произносится особое заклинание. Оно соединяет душу с землёй, и магия возвращается туда, откуда пришла. История этой феи вплетается в ткань мира, а её родные могут увидеть её жизнь, словно ожившие воспоминания.  Я узнала об этом ритуале совсем недавно, но одна деталь не давала мне покоя. Когда я впервые оказалась в круге, первым, кто увидел прошлое, была не я. А Рейвен.  Фарила попросила, чтобы я не оставалась с ней в круге, а просто проводила её туда. Она хотела уйти так, как сама решит. Я пообещала выполнить её волю, положить на ней артефакт силы… но я не думала, что этот момент наступит так скоро.......

***

За эти месяцы мои отношения с Рейвеном изменились. Они стали глубже… но не так, как мне хотелось бы. Он любил меня — или, скорее, моё тело. Когда мы оставались наедине, мы почти не говорили. Мы просто спали вместе. А наутро он исчезал, словно привидение, находя убежище среди друзей, которых я никогда не видела.  Наши отношения стали похожи на тайну, в которой я знала лишь половину. Он ускользал, скрывал что-то, отвечал уклончиво. Я даже не знала, где он живёт. А когда спрашивала, слышала лишь туманные объяснения:  — Там для тебя опасно.  — Они тебя не примут.  «Они» — это Квардейцы. Но если они его друзья, зачем им вредить мне?  Я никогда не думала, что отношения могут быть такими сложными. Доверие должно идти с обеих сторон, а не только с моей.  Всё началось в тот вечер, когда он узнал о моём брате. С тех пор почти все наши разговоры сводились к нему. Но я не знала, где он. Не знала, куда он исчез. А Рейвен… он мне не верил.  — Ты скрываешь брата, потому что боишься, что я причиню ему вред.  Нет. Такого я никогда не говорила. Я никогда не боялась Рейвена. Я боялась обидеть его, задеть чувства, сделать что-то неправильно. Ведь, несмотря ни на что, я его люблю.... Надеюсь, в день моего рождения всё изменится. Что мы снова будем лежать у озера и разглядывать созвездия, как раньше.  После каждой ссоры я уходила на арену. Там, среди тренировочных манекенов, я выпускала злость. Била грушу, кидала полки в землю, направляя магию в удары.  Однажды у нас было занятие на тренировочном поле, где нам показали, как магия может приобретать форму — превращаться в оружие, в острые фигуры, что режут воздух и противника. Занятия были опасными, нас сопровождали Иссушители.  Каждому ученику подбирали пару противоположного пола, чтобы магия сбалансировалась. Когда настал мой черёд, я выпустила силуэт девушки. Она горела.  Жар, пламя, искры — мне сказали, что я создала огненную сферу, которая сжигала всё в радиусе метра.  И всё, что мне для этого понадобилось, — сконцентрироваться на страхе. Тогда я поняла: если я не атакую, атакуют меня.  Этот огонь… он вышел из меня сам. Я не звала его, но он пришёл.  Возможно, это связано с моим восемнадцатилетием. Возможно, моя магия уже пробуждается.  Вопрос лишь в том, какой она окажется. Последнее время после моих частых визитов на арену, я заметали пропажу совершеннственого воина Феликса, он перестал появляться с тех пор когда я здесь была в начале учебы.Я спрашивала у всех кто был на тренировочном поле, но они тоже не знали куда он пропал, я хотела б рассказать об этом Фарагонде, и узнать куда он уехал, но время было не подходящее.

***

Ритуал начинается в сумеречном зале, окутанном мягким светом магических факелов, отражающихся от древних каменных стен. Фарагонда, облачённая в длинную серебристую мантию, выходит в центр круга, где собралось почти все педагоги и старейшины фей, а также несколько студентов, среди которых и я. Её голос звучит ровно и уверенно, когда она произносит слова, передающие всю глубину древней мудрости: — Фарила Сарин – замечательная фея доброты, умерла и попросила вознести её. Сегодня, в этот траурный день, мы совершим обряд "Вознесение Душы". Как только слова оканчиваются, вокруг неё начинается тонкое, почти незаметное мерцание магической энергии. В воздухе можно различить лёгкие ноты древних заклинаний, вплетённых в ткань мира. Педагоги и старейшины начинают тихо напевать старинные гимны, их голоса сливаются в единую мелодию, которая как будто оживляет сам воздух. Легкий ветерок, казалось бы, подхватывает каждую ноту, разнося её по залу, соединяя души присутствующих. Фарагонда медленно поднимает руки, и из её кончиков начинает струиться сияние, заполняющее центр круга. В этот момент атмосфера наполняется чувством неизбежности и глубокого уважения к циклу жизни и магии, который связывает всех фей. В воздухе мелькают образы прошлых жизней, как живые воспоминания, отражения светлых и трагических моментов, вплетённых в бесконечное полотно существования. Когда магическая энергия достигает кульминации, я осторожно подхожу к Фарагонде. В моих руках покоится артефакт силы — небольшой, но удивительно красивый предмет, выточенный из древнего кристалла, переливающийся всеми цветами радуги. Его поверхность сияет внутренним светом, словно таит в себе частичку вечности. Я мягко и торжественно кладу артефакт на её грудь. В этот момент между мной и Фарагондой происходит невидимый обмен энергиями: от моего сердца к её душе, от древней силы артефакта к магии, что её окружает. Артефакт, соприкасаясь с её кожей, начинает пульсировать в такт напевам старейшин, и его свет становится еще ярче, словно подтверждая единение мира живых и мира ушедших. Вокруг нас круг, наполненный спокойствием и глубоким почтением, продолжает тихо напевать свои заклинания. Фарагонда, обретя соединение с землей и возвращаясь к истокам магии, становится неотъемлемой частью великой ткани бытия. Ритуал завершён, и каждый присутствующий ощущает, что история этой феи теперь вплетена в саму суть мира, а её душа обрела бессмертное вознесение. Тело Фарила пропало улетая в небо, и ритуал завершился. Я обещала ей что не буду на нем присутвавовать, но я осталось стоя за деревом смотря на происходящее, мне хотелось дождаться окончания и попрощаться с ней. Спустя двадцать минут после завершения ритуала феи положили цветы в центр и покинули круг, одна за другой. Последней уходила Фарагонда. Она долго стояла на месте, что-то тихо шепча Фариле. Я видела, как на ее глазах блестели слезы.  Я шагнула в круг, сразу почувствовав родное тепло, словно Фарила все еще была здесь. Подойдя к центру, я осторожно опустилась на колени.  — Здравствуйте… — мой голос дрогнул. — Я знаю, что обещала уйти, но не смогла не попрощаться.  Я положила в центр цветок, который сорвала заранее. В этот момент мне показалось, будто легкий, невидимый ветерок коснулся моих пальцев, как если бы она действительно меня услышала.  — Спасибо… — я провела рукой по камню. — Спасибо, что были рядом. Спасибо, что показали мне мир с другой стороны — со стороны доброты. Простите… Простите, что не смогла вас спасти. Мне так хотелось бы поговорить с вами еще хоть немного, услышать ваши истории, просто быть рядом. Но ничего не вечно.  Я закрыла глаза, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.  — Жаль, что вы ушли именно в тот момент, когда я наконец пришла. Но я благодарна вам… за то, что в тот миг вы были со мной.  Я сделала глубокий вдох.  — Был момент, когда вы могли уйти, но я не позволила… Простите. Простите, что нам так мало было отведено времени.  Я нежно коснулась холодного камня.  — Я буду приходить. Я буду помнить вас. Вы никогда не будете забыты.  Прошептав эти слова, я наклонилась и поцеловала камень.  Это был тяжелый день. Нужно отдохнуть. Завтра у меня день рождения.

Глава 24

Сегодня мой день рождения, и мне исполняется 18 лет. Эти годы пролетели незаметно быстро. Как бы хотелось всё вернуть и начать заново, но мы не вечны, и наша жизнь не бесконечна. Я открыла глаза, и передо мной появилась Эмма с шариками и тортом в руках. — Вставай, принцесса, сегодня твой день, — сказала Эмма, держа торт с горящими свечами. Они не просто горели, а пылали. Я встала, не успев даже разомкнуть глаза, и задула свечи, не успев подумать, что загадать. Я просто сказала: «Пусть всё будет хорошо», и свечи потухли. — Эмма, спасибо большое, — сказала я и крепко обняла её. Как же я её люблю. — С днём рождения, родная, — сказала Эмма, продолжая меня обнимать. — А где Флора? — спросила я. — Готовится. Совсем скоро придёт сюда и принесёт тебе наряд. А пока ты можешь поесть торт и умыться. Через несколько часов всё начнётся. От тебя требуется только терпение и присутствие. Сегодня 20 января, и это твой день, — сказала Эмма, выходя из моих объятий. — Хорошо, я буду тут ждать, когда вы позовёте, — сказала я, и Эмма вышла из комнаты. Она ушла и оставила меня одну в пустой комнате в день рождения. Ладно, это шутка. Они подготавливают, чтобы всё было идеально. Пока я сидела и думала, какой макияж нанести, кто-то постучал в дверь. Я пошла открывать, хотя была не одета и только недавно вышла из душа. На мне был лишь халат. — Привет, — раздался знакомый голос.  Я резко подняла голову и увидела Рейвена — снова в его привычной форме: облегающий костюм, шорты и кофта с замком. Он выглядел так же, как всегда, но что-то в его взгляде казалось мне другим.  — Что ты здесь делаешь? — спросила я резко, потому что до сих пор была обижена. Последние недели между нами были слишком сложными, и его ложь всё ещё стояла между нами.  — Эмма сказала, что ты здесь, — ответил он спокойно и вошёл в комнату.  Я отвернулась и села на диван, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли.  — Я не могу с тобой говорить, — произнесла я тихо, глядя в пол. Мне было больно. Больно от того, что он продолжал скрывать правду. Больно от того, что он не горел этим разговором так, как горела я.  Рейвен тяжело вздохнул.  — Прости меня… Амбар, я не хотел этого. Прости, что врал, но это не мои секреты. Мне нужны были друзья… Прости, малышка…  Его голос дрожал, но в его словах по-прежнему не было ничего нового. Я устала от этой неопределённости, от этой запутанной игры. Но сегодня… Сегодня был мой день рождения. И я не хотела ссориться.  Я подняла на него глаза, полные слёз.  — Но ты был нужен и мне, Рейвен. Мне тоже нужна твоя любовь. Я люблю тебя… а если ты не находишь для меня времени, значит, не любишь меня так же сильно. Я одна отдаю тебе всю любовь. Если ты обещаешь стараться, всё будет хорошо. Если нет… тогда нам лучше закончить это сейчас.  Сказав это, я закрыла глаза. Горячая слеза скатилась по щеке.  На секунду в комнате воцарилась тишина.  — Я тоже тебя люблю, бабочка… — прошептал он.  Я почувствовала, как диван слегка прогнулся под его весом. Рейвен сел рядом, протянул руку и осторожно обнял меня.  — Прости меня за всё… Я готов стараться. Я сделаю всё, чтобы мы были вместе. Потому что я люблю тебя. Очень сильно…  Его голос был тёплым, искренним. В этот момент я не смогла больше сдерживаться. Я обняла его в ответ, крепко прижалась к нему, вдыхая его запах, ощущая его тепло.  Мы просто сидели так, молча, в объятиях друг друга. И вдруг я поняла, что моё сердце снова наполняется теплом.  Феи любви всё-таки могут любить… Мы сидели и болтали обо всём. Я рассказала Рейвену, как проходил ритуал возношения, и его лицо в этот момент было таким забавным – смесь удивления, лёгкого шока и детского восторга. Мне так хотелось сфотографировать его в этот момент!  Потом мы просто разговаривали, смеясь над случайными темами, наслаждаясь обществом друг друга. Мне было так хорошо, так легко, что казалось — время остановилось. В какой-то момент Рейвен вдруг схватил подушку и начал дразнить меня, бия, словно мы снова дети.  — Ну ты дурак! — рассмеялась я после очередного удара.  — А ты дурашка, — ответил он с улыбкой и, подтолкнув меня, упав на диван.  Я упала рядом с ним, и мы остались лежать, не говоря ни слова. Он просто смотрел в потолок, а я — на него. В его взгляде мелькала тёплая нежность, но вместе с тем что-то ещё, неуловимое… как будто в глубине души его что-то тревожило.  — О чём думаешь? — тихо спросила я, осторожно прикасаясь к его ладони.  Рейвен взглянул на меня, его губы дрогнули в легкой улыбке, но затем он отвёл взгляд.  — Просто... боюсь, что всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — пробормотал он.  Я сжала его руку крепче.  — Иногда лучше просто быть счастливыми, а не ждать, когда всё разрушится, — прошептала я.  Рейвен не ответил, но накрыл мою руку своей, а потом, чуть наклонившись, нежно поцеловал меня в висок.  Прошёл час, прежде чем я поняла, что скоро должна прийти Флора. Как только эта мысль пришла мне в голову, в дверь раздался стук.  — Уже бегу! — крикнула я, вставая с дивана.  Открыв дверь, я увидела Флору — она выглядела потрясающе: с изысканным макияжем, держа в руках сразу пять платьев.  — Я вас не потревожила? — спросила она, заметив Рейвена на диване.  — Нет, он уже собрался уходить, — ответила я, пропуская её в комнату.  Рейвен усмехнулся и встал.  — Да-да, ухожу, пусть красавицы готовятся, — сказал он, направляясь к выходу.  Когда он проходил мимо меня, я шепнула ему на ухо:  — Приходи к шести. В костюме. Или без него...  Рейвен тихо рассмеялся и, прежде чем уйти, неожиданно поцеловал меня — медленно, мягко, так, что у меня перехватило дыхание.  — Обязательно, — сказал он и исчез за дверью.  — Вы помирились? — вдруг спросила Флора, раскладывая платья на кровати.  — Похоже на то, — улыбнулась я, рассматривая наряды. — Не хочу ни с кем ссориться в такой день.  — Это правильно. И… с днём рождения, Амбар, – сказала Флора, её голос потеплел, а в глазах мелькнула тень воспоминаний.  Я поняла, о чём она вспомнила — ту ночь на качелях, когда всё казалось безнадёжным.  — Спасибо. И запомни: никогда не сдавайся, — сказала я, крепко обняв её.  — Выбирай, — мягко сказала Флора, указывая на платья.  Я внимательно рассматривала наряды — розовые, белые, чёрные… но одно привлекло меня сразу.  — Хочу это, — сказала я, указывая пальцем.  Флора улыбнулась.  — Это платье – словно воплощённая магия ночной бабочки, замершей в полёте. Его глубокий сапфировый оттенок напоминает бархатное небо перед рассветом, усыпанное россыпью золотистых звёзд. Корсет словно соткан из шелковистой паутины, подчёркивая хрупкость и утончённость его обладательницы. А пышная юбка, напоминающая раскрытые крылья, при каждом движении обещает взмах, будто готова унести её в неведомые дали. Это не просто наряд – это воплощение грёз, где граница между человеком и эфемерным существом стирается, оставляя лишь трепетную красоту полёта....– начала она, её голос звучал чарующе, словно заклинание.  Я слушала, зачарованная, не отводя глаз от платья. Оно было по-настоящему волшебным, словно созданным специально для меня.  — Флора, оно идеально… — прошептала я, не в силах оторваться от его сияния.  — Я так и знала, что ты выберешь его, — улыбнулась она, довольная.  Мы сидели и болтали, пока Флора наносила мне макияж — нежный, теплых оттенков, с лёгким сиянием. Он подчёркивал мою природную красоту, придавая образу таинственную мягкость.  Когда я надела платье, оно село идеально, будто было соткано под мою фигуру. Взглянув в зеркало, я поняла: кем бы я ни была — феей любви или просто девушкой — я всё равно волшебна. Неважно, какие мы феи и насколько хороши, ведь наша природа — само чудо. Мы — единственные магические существа в этом мире, и от каждого из нас исходит энергия, неповторимая, особенная.  Флора закончила последние штрихи, и я, охваченная волнением, позвонила родителям. Они поздравили меня, а когда увидели платье — просто онемели от восторга. Им очень понравился мой выбор. Они сказали, что если бы не работа, то были бы рядом, но я не обижалась. У меня были потрясающие друзья, которые сделали этот день идеальным.  Пока я говорила, Флора тоже успела собраться. Она выбрала жёлтое платье, которое буквально сверкало при каждом движении. Оно выглядело настолько магически, что трудно было подобрать слова.  — Флора, ты просто совершенство, — восхищённо сказала я.  — Спасибо, это взаимно, — с улыбкой ответила она.  Мы уже собирались выходить, когда в дверь постучали. Не раздумывая, я побежала открывать. На пороге стоял Рейвен — в безупречном чёрном костюме, белой рубашке и с идеально уложенными волосами. Он выглядел, словно сошёл со страниц старинной сказки.  — Амбар… ты потрясающая, — выдохнул он, его взгляд скользил по мне, будто он видел настоящее волшебство. В его глазах отражался свет, и в этот момент я почувствовала себя настоящей феей любви.  — Спасибо, — смущённо ответила я.  — И зачем я только это делаю… — пробормотал он себе под нос, но я всё же расслышала.  — Что? — спросила я, приподняв бровь.  — Ничего, тебе показалось. Пошли, нас уже заждались, — сказал он, беря меня за руку.  Когда Флора вышла из-за угла, он улыбнулся:  — О, Флора, ты тоже выглядишь великолепно.  — Тогда не теряем времени! — крикнула я, и мы отправились в сторону заброшенного здания, где нас ждал праздник.  Академия казалась пустынной — почти все уехали на выходные, остались только мы и мой день рождения. Небо было усыпано звёздами, а вдалеке доносилась приглушённая музыка. Чем ближе мы подходили к зданию, тем громче становились звуки веселья, и вот — вспыхнул свет.  Я шла под руку с Рейвеном, своим парнем, который любил меня так же сильно, как и я его. И теперь, спустя несколько месяцев, я поняла, что способна любить, несмотря на свою силу. Кто-то мог бы сказать, что это ненадолго, но мы с Рейвеном знали правду. Наша любовь была особенной. Может, не такой яркой, как у других, но крепкой и настоящей.  Сегодня я могла сказать: я люблю Рейвена всем своим большим сердцем.  Мы подошли ближе. У дверей не было охраны — только два парня, лениво куривших в сторонке. — Девушки, вы прекрасны, — вдруг сказал один из них.  — Спасибо, — с улыбкой ответила Флора, и мы вошли внутрь.  Внутри всё сияло. На потолке красовалась надпись: «Амбар, с днём рождения!», а вокруг кружились сотни белых и синих воздушных шаров. Как только меня заметили, раздались восторженные крики, хлопушки взорвались золотыми искрами, в воздухе закружились бабочки, звёздочки и магическая пыль.  И я поняла: я счастлива.  Ко мне подбежала Эмма, крепко обняла и закружила в воздухе. Затем подошла Ванесса с огромным букетом белых роз. Вдали я заметила Остина, Морвана, Беатрикс, Леонардо, Карла и множество знакомых лиц. — Я отойду за выпивкой, — шепнул мне Рейвен на ухо и скрылся в толпе.  Людей было действительно много — половину я даже не знала. Но почти каждый подходил, дарил цветы, подарки, говорил добрые слова. Я улыбалась, благодарила — и чувствовала, как внутри меня сияет счастье.  Сегодня я жила в идеальном мире. После множества объятий и поздравлений я прошла ближе к центру, где стоял огромный стол. На нём возвышался торт — не просто торт, а нечто грандиозное. Трёхъярусное произведение искусства, увенчанное изящной бабочкой, сияющей в свете многочисленных огоньков. Вокруг него возвышались огромные свечи, их пламя танцевало, отбрасывая тёплые блики на белоснежную глазурь.  Я, конечно, ожидала чего-то впечатляющего от Эммы, но не до такой степени. Казалось, я попала в сказку. Всё вокруг было таким ярким, таким праздничным, но среди всего этого великолепия я вдруг почувствовала, как что-то сжало грудь. Феликса не было. Он, похоже, до сих пор не вернулся. А ещё... как же мне хотелось, чтобы за этим столом сидел мой брат.  — Всем привет! — крикнула я, усаживаясь в центре.  — Амбар, ты шикарна, — сказал Карл, явно уже успевший хорошенько выпить.  — Спасибо, — улыбнулась я, хотя внутри бушевали смешанные чувства. Я никогда не была в центре внимания, и теперь, когда все взгляды были прикованы ко мне, мне одновременно хотелось спрятаться и раствориться в этом тепле.  — Выглядишь отлично, пыль, — вдруг услышала я голос Остина. Он проходил мимо, в безупречном синем костюме, который идеально сочетался с оттенком моего платья. Я на секунду задержала дыхание. Почему он так чувствует меня, а Рейвен — нет?  — Спасибо, клык, — бросила я ему в ответ, но он уже растворился в толпе.  А потом всё закружилось. Музыка врывалась в мои вены, разливаясь по телу, вызывая восторг, почти эйфорию. Я смеялась, танцевала, пила. Уже прозвучало пять тостов в мою честь, и в каждом было столько искреннего тепла, что мне казалось, будто это не со мной происходит. Неужели можно быть так счастливой?  Я просто отдалась моменту. Сегодняшний день был идеальным. И вдруг музыка затихла, и чей-то лёгкий голос прозвучал в тишине:  — Берите свою пару за руку и танцуйте под это великолепие.  Переливы новой мелодии заполнили зал, и с первыми аккордами Wildflower от Billie Eilish моё сердце дрогнуло. Оно растаяло, будто снег под весенним солнцем, а затем забилось чаще, сильнее, будто пытаясь вырваться наружу.  Рейвен появился рядом так внезапно, что у меня перехватило дыхание. Его тёплая ладонь обхватила мою руку, и, не говоря ни слова, он повёл меня в центр зала. Вокруг нас уже кружились пары, их пальцы сплетались, движения совпадали с ритмом, словно сердца били в унисон.  — Потанцуй со мной, — его голос прозвучал мягко, но в нём чувствовалась уверенность.  Он нежно обнял меня, его руки легли на мою талию, а голова опустилась мне на плечо. В этом касании было что-то необъяснимое, почти священное. Мы двигались медленно, чувствуя друг друга с каждой секундой всё глубже. Музыка не просто звучала — она проникала в нас, растекалась по венам, наполняя светом.  И тогда Рейвен шепнул мне на ухо, почти пропевая, срываясь на дыхание:  — Now I know that you love me... Эти слова добили меня окончательно. Они обрушились волной тепла, оставляя за собой только чистое счастье. Я хотела закричать, перепеть эту песню, но уже не о боли, а о том, что впервые в жизни я так безмерно, всепоглощающе счастлива. Мы танцевали будто целую вечность, после трёх грустных песен у меня потекла тушь, и Рейвен решил, что на сегодня хватит. Я с ним согласилась — у меня и вправду устали ноги. Я вернулась за стол, а Рейвен ушел к бару. Вокруг меня уже никого не было: все куда-то подевались, видимо, кого-то тошнило в туалете, а кто-то курил на улице. Меня уже было не остановить; это вино, которое стояло посреди стола, манило к себе. Таким темпом, и вот его уже не осталось. Когда я пошла за второй бутылкой, чуть не упала от количества людей: все буйно танцевали под всё подряд. Пока я стояла и выпрашивала у баристы алкоголь, ко мне подошла Беатрикс. Что бы она ни сказала, мой вечер уже никак не испортить. — Нам нужно поговорить, — проговорила она с таким серьезным лицом, что мне стало не по себе. — Ты не видишь, я отдыхаю, и мне не до твоих разговоров, — грубо ответила я и продолжила утилизацию вина. — Амбар, трезвей. Это важно. — Беатрикс сжимала губы в тонкую линию, словно могла прочувствовать всю безразличность вокруг. — Да что случилось? — спросила я, желая поскорее избавиться от её настойчивого голоса. — Пошли, выйдем, — сказала она, беря меня под руку. — Куда мы? — не успела среагировать, как уже пробиралась через толпу к выходу. Мы вышли — холод сразу ударил по голым рукам, и дрожь пробежала по телу. — Ну и что мы здесь делаем? — спросила я её. — Пошли, присядем, — снова сказала она и повела меня к лавочке. — Заканчивай, сегодня мой день рождения, дай мне отдохнуть, — сказала я, присев на лавочку. — Это не могло ждать. Как только я узнала,  пришла к тебе… Ты уверена, что хочешь знать правду? — её голос потерял весёлый оттенок, и теперь она выглядела слишком обеспокоенно. — Да, готова. Какую правду ты хочешь мне рассказать? — легко согласилась, не представляя о последствиях. В тот момент лучше бы я отказалась... — Лучше не скажу, а покажу, — она достала телефон и включила видео. Все, что происходило в видео: Пару часов до праздника. Темный лес, вокруг лишь шум поющих птиц и слегка приглушённое пещание сверчков. Атмосфера между двумя людьми была весьма серьезной. — Ты уверен в своих действиях? — спросил парень, его волосы были такими темными, что их почти не заметить в тьме. Он был одет в легкую черную водолазку и джинсы. — Да, мне нужна её сила, — ответил Рейвен, звуча так, будто его не трогают человеческие эмоции. В облегающем костюме он выглядел как игрок по правилам, которые диктует лишь холодный расчет. — Ты разобьёшь её сердце? — снова спросил тот парень, явно испытывая страх за девушку. — Придется, — безразлично произнёс Рейвен, — её сила — это что-то неописуемое. Как только я её заполучу, меня уже не остановить. — Ну смотри, друг. Поступай как знаешь, — сказал тот, стараясь скрыть тревогу. — Мой план почти реализован, — продолжал Рейвен, с лёгкой усмешкой, — она даже не догадывается, что мои цветы питаются её силой. Представляешь, как легко я ей наплёл о том, что они живут благодаря нашей любви? Но между нами нет никакой любви. Там лишь бесконечная сила, Амбар. Когда он назвал моё имя, сердце остановилось. Телефон в руках Амбар рухнул на пол, и звук разбитого сердца раздался по всему лесу. Она закрыла глаза, слёзы сами потекли; она не чувствовала ничего, кроме жгучей боли и бешено колотящегося сердца. — Амбар, всё хорошо? — вдруг спросила Беатрикс, смотря на меня с сочувствием. — Зачем, зачем ты это сделала? — эти слова вырвались с трудом, как будто кусок горла сжимали в тисках. Мне хотелось реветь и кричать от боли. Сердце обжигало грудь, давя так, что казалось, его легче было бы вытащить. — Ты должна была знать правду, — ответила Беатрикс, холодно фиксируя мой взгляд. — Уйди, — медленно произнесла я. Она, ничего не сказав, ушла. Всё её тело дрожало, будто леденящий ветер пронёсся сквозь её душу, оставляя лишь пустоту. Она сжала кулаки, пытаясь хоть как-то удержать себя в этом мире, но боль оказалась слишком острой, слишком всепоглощающей.  Её дыхание сбилось, грудь сдавило так, что воздух перестал доходить до лёгких. Всё, чему она верила, рассыпалось, как стеклянные осколки, разбиваясь о реальность, которую она не хотела видеть.  Рейвен… Он был её светом, её верой в то, что даже феи любви достойны любви. Она отдала ему всё – своё доверие, своё сердце, свою силу, а он… он впитал её, словно бездонная пропасть, а теперь просто сбросил, словно ненужную игрушку.  Слёзы хлынули с новой силой, прорываясь сквозь дрожащие губы, превращаясь в беззвучные рыдания. Она схватилась за себя, обхватила руками плечи, словно пыталась удержать остатки души, которые он не успел забрать.  "Между нами нет любви…" – эхом звучал его голос в её голове.  Как можно было так ошибаться? Как можно было надеяться, что Рейвен способен на что-то настоящее? Она вспоминала, как смотрела в его глаза, как ловила его улыбки, как верила каждому его слову. Теперь же каждое из них – ложь.  Она рухнула на колени, не замечая ни земли под собой, ни холода, что проникал в каждую клетку её тела. Сердце било в ребра, как птица, запертая в клетке, но силы уже не было даже на крик.  "Я… пустая," – пришло осознание.  Фея любви, лишённая любви.  Она закрыла глаза, позволив боли сжечь её изнутри. Ее разбили на множество кусочков, а он решил добить окончательно. Пока я молча просила о помощи, сидя на холодной земле в своем прекрасном синем платье, которое одевала для него, я услышала тихие шаги сзади себя. — Уйдите! — едва смогла произнести я, мой голос дрожал. — Мне жаль, — услышала я знакомый мягкий голос. Он подошёл ближе ко мне и, наклонившись к уху, продолжил: — Еще бы немного, и я бы сам влюбился. Ладно, шучу. Я загнал твое сердце в изгнание, и только попробуй его освободить — не получится. И да, спасибо за магию, малышка. После его слов он аккуратно поцеловал меня в щеку, и этот поцелуй обжёг моё сердце ещё сильнее. Я действительно оказалась в его изгнании, навеки... Он исчез в темноте, а я осталась, сжимая в руках своё разрушенное сердце, полное горечи и обиды. Но в глубине души я знала, что в борьбе за свою силу я не могу сдаться. Я должна найти способ выбраться из этого изгнания, даже если он был моим самым желанным пленником.

Глава 25

Я сидела одна на холодной земле, пока мой день рождения угасал вместе с последними отблесками вечернего света. Я действительно верила, что этот день станет лучшим? Глупая.  Холод сковывал тело, пробирался под кожу, разливаясь внутри болезненным ознобом. Пальцы больше не ощущали земли, платье прилипло к ногам, став влажным и липким от грязи.  — Амбар, это ты?  Мужской голос прорезал тишину. Он был громкий, резкий. Слишком знакомый.  Я сжалась, как побитая кошка, и прижала руки к лицу.  — Уходи, — глухо сказала я. Шаги приближались.  — Пыль, что с тобой? Ты дрожишь.  Он присел рядом, и я услышала, как заскрипела палка под его ногой. Остин. Конечно же.  — Оставь меня. Дай замёрзнуть, — прошептала я, не глядя на него.  Это было бы проще, чем жить дальше.  — Хотел бы, но нет. Как бы ты меня ни бесила, ты не заслуживаешь замерзнуть.  Его голос был раздражённым, но не грубым. Он говорил так, будто ему приходилось уговаривать себя не бросить меня здесь. Потом его рука легла мне на плечо. Тепло.  Я почти вздрогнула. Он тоже почувствовал это, потому что я тут же схватила его за запястье и отдёрнула его руку.  — Не трогай меня, — огрызнулась я.  — Заболеешь, — сказал он и снова дотронулся до моего плеча, на этот раз сильнее.  Я не успела оттолкнуть его — Остин резко поднял меня на руки, крепко прижимая к себе.  — Пусти! — слабо рванулась я. Бессмысленно. Мои пальцы онемели, ноги не слушались.  — Если бы мог — оставил бы тебя тут, — фыркнул он. — Но, увы, не могу.  Он шагнул вперёд, и я почувствовала, как ветер ударил в лицо. Он нёс меня уверенно, крепко удерживая за ноги, словно боялся, что я выскользну. Или просто хотел быстрее от меня избавиться.  — Ты узнала? — спросил он вдруг, когда мы свернули за угол. Я зажмурилась.  — Как считает Рейвен… он загнал моё сердце в изгнание, — выдохнула я, запутавшись в собственных мыслях.  Алкоголь смешался с болью, и слова срывались с губ бессвязным бредом. Остин коротко усмехнулся.  — Не стоило ему доверять.  Мой взгляд вспыхнул гневом.  — А кому? Тебе?! — Нет. Мне тоже нельзя. Но и ему не стоило.  Его голос был ледяным.  Я ненавидела его за эту спокойную уверенность.  Мы оказались у дверей академии. Остин открыл её плечом и прошёл внутрь, не разжимая рук.  — Не тебе меня учить, Остин, — процедила я, открывая глаза.  Он смотрел на меня слишком внимательно, словно искал в моём лице что-то, что сам не мог объяснить. Я выдержала этот взгляд. Остин отвёл глаза первым.  — Помолчи, — бросил он.  Мы дошли до комнаты, и он аккуратно опустил меня на диван.  — Платье мокрое. Надо снять, — сказал он, будто заботился обо мне. Я фыркнула.  — Снимай. Он замер.  — Ты сама справишься?  Я потянулась к ремешку каблука, но пальцы дрожали, и я случайно зацепила замок. Слегка вскрикнув, отдёрнула руку.  — Давай я, — сказал Остин, низко склонившись передо мной.  Я отвернулась, оголив спину.  — Расстегни, — бросила я.  Он медленно наклонился, опираясь на диван, нависая надо мной, но не касаясь. Мои плечи напряглись.  Я чувствовала его дыхание на коже. Молния двигалась медленно, слишком медленно.  — Согрей меня, — выдохнула я, прежде чем успела подумать.  — Ты пьяна, — его голос прозвучал глухо.  — Мне всё равно.  Но в этот момент — мне было плевать. Я повернулась и притянула его к себе, жадно вцепившись в его лицо. Поцелуй был тёплым, настойчивым, полным боли и желания. Я не ждала, что он ответит, но он ответил. Словно ненавидел этот момент так же, как и жаждал его.  Его руки скользнули по плечам, платье начало медленно сползать. Остин поднимался, оставляя горячие поцелуи на моей коже — от ног до губ. Он был так близко, слишком близко, но мне было мало.  Я дрожала, но уже не от холода.  Когда он стянул футболку, его тело прижалось к моему. Контраст температур ударил по нервам.  А дальше я просто утонула в этом моменте. Я ненавидела его. Спустя пару часов я проснулась. На мне не было одежды. Рука Остина покоилась на моей подушке, он спал крепко, на спине, ровно дыша. За окном стояла глубокая ночь, но сон не приходил.  Какая же из меня девушка, если после первого расставания я побежала в чужие объятия? Разве я чем-то лучше Рейвена? Может, мы одинаковые?  Я накинула халат, оставленный на тумбе, и, стараясь не шуметь, вышла из комнаты. Пусть все останется так, словно этого никогда не случалось. Пусть он уйдет, не оставляя следов.  Но мысли не давали покоя. Остин был здесь, рядом, его тепло все еще ощущалось на коже, но в темноте я думала только о другом. О том, кого потеряла.  Я опустилась на пол рядом с кроватью, наклонилась, и слезы сами собой полились вниз, горячие, безвкусные, но обжигающие. Я плакала, вспоминая все моменты, что теперь были лишь тенями прошлого. Моменты, которые больше никогда не повторятся.  Тишину нарушил едва уловимый звук. Никто не стучал. Остин спал. Тогда кто?  Я услышала странный отголосок — будто кто-то шептал, прося о помощи. Включив фонарик, я осветила комнату, выискивая источник звука, и заметила слабое мерцание на полке. Книга фей любви.  Когда я открыла ее, страницы сами начали перелистываться, пока не остановились на одной. "Стерев память, все может поменяться."  Я замерла. Книга предлагала мне выход. Такой же, какой я дала Остину. Она звала меня забыть. Вычеркнуть Рейвена из сердца, стереть боль, словно ее никогда не было.  Я начала читать. Казалось, в этом не было ничего сложного… но последствия могли быть страшными. Если я сотру его, исчезнет и все, чем он меня сделал. Открытой. Искренней. Свободной.  А вдруг, убрав боль, я останусь лишь с пустотой?  — Я не могу, — выдохнула я, глядя в волшебные строки, будто надеясь, что книга поймет меня.  — Сделай это. Голос эхом прокатился по комнате. Это была она. Книга. Она говорила со мной, настаивала. Но разве можно вечно бежать? Разве я смогу бесконечно носить в себе этот яд?  Я закрыла глаза, представив его образ. Светлые волосы, чуть взъерошенные. Глаза, глубокие, зелёные, смотрящие сквозь меня. Запах леса, его теплый голос. Я должна была отпустить.  Я представила черную бабочку — хрупкую, тонкую, почти невесомую. Боль, заключенную в её крыльях.  — Пожалуйста… уходи… Я дунула. Бабочка исчезла. Когда я открыла глаза, мир изменился.  — Рейвен?  Рейвен был мне отвратителен. Лишь чужое, далекое имя, которому не место в моей памяти. Я вспоминала его с трудом, как старое, смазанное фото. Как жаль, что его вообще когда-то выпустили в этот мир.  Следующая наша встреча станет последней.

***

Она стерла всё. Каждую крупицу любви, каждый след, что оставил в её сердце Рейвен. Всё, что когда-то согревало её, теперь исчезло, растворилось в холодной пустоте.  Приняв это решение, она убила половину себя. Словно сама выкопала себе могилу, загнав сердце в изгнание, из которого уже не выбраться. Оно сжалось, затвердело, став тюрьмой, прочнее, чем любые стены. Теперь никто и ничто не сможет туда проникнуть. Ни боль. Ни радость. Ни любовь.  Прежней Амбар больше не существовало. Влюбленной, живой, наивной. Той, что верила, что любовь может спасти. Её заперли в темноте, заточили навеки, оставили гнить в вечном одиночестве.  Но было ли это спасением? Или, напротив, она лишь открыла дверь в кошмар, из которого нет пробуждения?  Осталась ли у неё хоть капля души? Или теперь она – лишь пустая оболочка, холодная, безразличная, мертвая изнутри?  Сможет ли она жить, когда больше ничего  не чувствует? Или же это только начало её падения во тьму?

***

Как только я собиралась лечь спать, я увидела синий свет на подоконнике. Подойдя ближе, я заметила, что это были цветы. Не помню, кто мне их подарил, но это была Магироза — цветок, который питается твоей силой. Чтобы его уничтожить, нужно оторвать все бутоны и сжечь их.  Их было очень много, и они светились, как ночник. Я взяла первый бутон — он легко вырвался. Видимо, тот, кто подарил мне этот цветок, собрал слишком мало магии, и теперь она уже начинала разрушать сами растения. Я вырвала все бутоны и сложила их вместе.  Открыв окно, я прошептала: "Сгори до тла и верни мне мою магию". Затем выбросила цветы, и, как только они коснулись воздуха, вспыхнули. Пыль поднялась вверх и полетела прямо в меня, возвращая утраченные силы. Уснула наконец-то. Голова стала пустой, а сон проник в меня. Ощущалось чувство пустоты, но вместе с тем — необыкновенной силы. Видимо, 18-летие подействовало. 

Глава 26

Часть три: Одинокая сила

Доброе, слегка похмельное утро. Проснувшись в своей кровати, я не понимала, что происходит, почему я здесь и как закончилась моя тусовка. Встав с кровати, я поняла, что голая, и сразу начала накидывать на себя всё, что попалось под руку. Эммы и Флоры не было — куда они делись, без понятия.  Это была самая странная ночь в моей жизни. Выйдя из комнаты, я увидела разложенный диван и какую-то чёрную тряпку. Подойдя ближе, я взяла её в руки — это оказалась чёрная футболка. Понюхав её, я почувствовала знакомый запах. Остин.  И тут мои воспоминания начали восстанавливаться. У меня была самая горячая ночь в жизни.  Я ненавижу его… Нужно найти Эмму и узнать, как закончилась тусовка и почему никто меня не искал. Я так и не задула свечку и не загадала желание.  Приодевшись в нормальную одежду, я вышла из комнаты. На улице было прохладно и сыро. Я не знала, куда идти, и направилась к заброшенному зданию.  Подходя, я не слышала музыки, фонари не горели, и людей не было. Я вошла внутрь — свет погас, сцена была пустой, а вчерашнего большого стола уже не осталось. Лишь один человек стоял за барной стойкой. …куда все подевались? — спросила я, окидывая взглядом пустой зал.  Парень, лениво протирая стойку, кивнул в сторону холодильника.  — Они ушли ещё утром. Сказали, что не хотели тебя будить. Оставили вот это.  Он поставил передо мной небольшую коробку. Я открыла её — внутри оказался кусочек торта с единственной свечой.  — Как-то странно, — пробормотала я, садясь на высокий стул.  Парень усмехнулся.  — Говорили, что ты так и не загадала желание. Видимо, решили, что у тебя ещё есть шанс.  Я покрутила ложку в руках, пытаясь сложить картину прошлой ночи. Где все? Почему никто меня не разбудил?  — Эмма ничего не сказала? — спросила я.  Парень задумался.  — Только что «не парься, она разберётся».  Разберусь… Сомнительно.  Я съела кусочек торта, в голове крутилась одна мысль — мне нужно найти Эмму. И выяснить, что за чертовщина произошла этой ночью. — Хорошо, спасибо. Увидимся, — сказала я и тихо покинула недо-клуб. Я понятия не имела, где они могут быть. Возможно, вечеринка продолжалась в одной из комнат. Но я не знала, где живут Леонардо и Карл, поэтому оставалась надежда только на Остина. Если бы был другой вариант, я бы туда ни за что не пошла. Когда направлялась на нижний этаж, я захватила его футболку — пусть будет предлог прийти не просто так. Я снова оказалась в этом жутком месте. Странно, но здесь тоже царила тишина, будто все испарились. Завтра занятия, а они будто исчезли. Подойдя к моей “любимой” двери, я постучала: — Остин, ты тут? — спросила я. В ответ — тишина. — Подожди! — крикнул чей-то женский голос. — Мне нужен Остин, — повторила я, уже догадываясь, кто это может быть. Дверь распахнулась. — Что тебе нужно, пыль? — усмехнулся Остин. На этот раз он был одет в обтягивающую футболку и шорты. Взгляд его был ленивым, почти насмешливым, но я чувствовала, что за этой маской скрывается что-то большее. — Где живут Леонардо и Карл? — холодно спросила я. После вчерашнего мне было стыдно смотреть ему в глаза. — Потерялась? — снова эта усмешка, пронзающая меня до костей. — Или скажи, или твоя шлюха узнает, где ты провел ночь, — я склонила голову набок, сжимая футболку в руках. В голосе звучала злость, но внутри было нечто другое — что-то, что я не хотела признавать. Остин прищурился, его выражение сменилось на более жесткое. Он медленно провёл языком по зубам, будто оценивая, стоит ли ему отвечать. — Смотри-ка, какая грубая стала за одну ночь, — хмыкнул он. — Они живут на втором этаже, где и ты, только в другой стороне. Длинный коридор, там живут светлые. — Сразу нельзя было сказать? — я подняла на него взгляд. В груди разливалась злость, но почему-то это чувство смешивалось с чем-то тёплым, липким, от которого хотелось избавиться. Он уже собирался захлопнуть дверь, но я резко схватила его за руку. Остин замер, затем медленно перевёл на меня взгляд. Я чувствовала, как его дыхание стало чуть глубже. — Мы можем поговорить? О том, что вчера произошло? — слова вырвались сами собой. Я ненавидела себя за это. Остин медленно наклонился ко мне, его губы почти касались моего уха. От его дыхания побежали мурашки. — Вчера была слабость. Больше такого не повторится. Ты была разбита, а я лишь утешил. Ничего большего, — прошептал он, но в его голосе слышалась едва заметная хрипотца, предательская дрожь, которую он пытался скрыть. Затем он резко выпрямился и захлопнул дверь перед моим лицом, оставив меня в коридоре с пылающей грудью и бешено бьющимся сердцем. Я смотрела на нее пару секунд, а потом бросила футболку на пол. В это место я не вернусь. Поднявшись наверх, я направилась в длинный коридор, о котором говорил Остин. Здесь и правда доносился шум. Я не знала номер комнаты, поэтому начала прислушиваться к каждому звуку, пока наконец не услышала голос Эммы. — Наконец-то, — я распахнула дверь. На диване сидели Флора, Леонардо, Эмма и Карл. На столе — выпивка и пустые стаканы. — О, спящая красавица проснулась, — усмехнулся Леонардо. — Эмма, подойди сюда, — резко сказала я. Она сидела на Карле, и это вызвало у меня отвращение. — Амбар, заходи, тебя как раз не хватало, — ответила Эмма, даже не двигаясь с места. — Я сказала, быстро подойди сюда, — мой голос стал жестче. Эмма закатила глаза, но всё же встала и подошла ко мне. Я схватила её за руку и вывела из комнаты. — Почему вы меня вчера бросили? Даже на торт не позвали! А утром вообще исчезли! — в голосе звенело раздражение, но под ним скрывалась боль. — После того, как ты ушла с Беатрикс, мы продолжили тусить. Через полчаса зашел Рейвен и сказал, что ты пошла спать, и лучше тебя не трогать. Сказал, что ты поешь торт утром, и ушел. Я его послушала, — объяснила Эмма. Я сжала губы. Причем здесь Рейвен? Он никогда не был моим другом. Кто вообще позвал его на мой день рождения? — Кто пригласил Рейвена? — холодно спросила я. Эмма ухмыльнулась, но в её глазах мелькнул страх. — Амбар, ты что, так напилась, что не помнишь своего парня? Я замерла. Горло сдавило, будто в него впились ледяные когти. — Он никогда не был моим парнем. Он мне противен, — произнесла я медленно. Лицо Эммы изменилось, а сзади подошла Флора. В её глазах была тревога, губы дрожали. — Ты помнишь наше парное свидание? — спросила Флора. Я покачала головой. Глаза Эммы наполнились слезами. — Ты стерла себе боль, точно так же, как и Остину, — тихо сказала Флора. — Я бы так не поступила. Я не могла бы стереть того, кого любила, — возразила я, но сомнение закралось в душу. Флора сжала мои руки, её пальцы дрожали. — Значит, тебе было слишком больно. Ты помнишь, что случилось? Я стиснула зубы. — Я помню, как говорила с Беатрикс, как Остин принес меня в комнату. В этой истории нет Рейвена. Флора кивнула, но в её глазах появилась тень. Эмма не сдержалась — слёзы потекли по её щекам. — Ты правда всё забыла? Ты ведь… ты ведь любила его, — её голос дрожал, будто она потеряла не просто воспоминание, а часть себя. Я отвернулась, отводя взгляд. Сердце сжалось от неприятного чувства — разочарования, непонимания… злости. Почему они делают из этого трагедию? Почему смотрят на меня так, будто я умерла? — Надо выяснить, что случилось. Вечером я схожу к Беатрикс, — сдержанно сказала Флора. — А я найду Рейвена, — заявила Эмма. Я резко взглянула на неё: — Эмма, иди спать. Я не собираюсь с ним разговаривать. Раз стерла — значит, надо забыть. Эмма всхлипнула, а затем вдруг шагнула ко мне и обняла так крепко, что я вздрогнула. — Ты была так счастлива с ним… — прошептала она. Её пальцы сжимали мою спину, будто она боялась, что я растворюсь прямо у неё в руках. Я стояла неподвижно. Ничего не чувствовала. Ничего не помнила. Их боль не была моей. — Что было, то прошло. Сейчас я ничего не чувствую. А теперь дайте пройти, у меня тоже не лучшее утро, — холодно сказала я и направилась обратно в комнату. Леонардо ухмыльнулся: — Опа, новый персонаж нашей истории. Я села между ним и Карлом, взяла стакан с виски и откинулась на спинку дивана. Их эмоции были мне чужды. Их слёзы — бессмысленны. — Не радуйся, я ненадолго, — бросила я и сделала глоток.

***

— Что с ней случилось? — прошептала Флора, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги. Эмма стояла перед ней, её глаза были покрасневшими от слёз, голос дрожал. — Флора, я не знаю... Мы должны были быть рядом с ней, защитить её. Но мы оставили её одну... Она стёрла год своей жизни. Год, который был для неё важен, — выдавила Эмма, её губы дрожали. — Я не знаю, что могло заставить её это сделать... но мне страшно. — Если она решилась на это, значит, боль была невыносимой, — тихо ответила Флора, чувствуя, как в груди поднимается глухая тоска. — Но что, если мы уже не сможем ей помочь? Что, если мы потеряли её? Не только её воспоминания, но и её саму? — Нет! — резко перебила Эмма, сжимая кулаки. — Мы не дадим ей исчезнуть. Она должна быть в порядке... Она просто должна... — Эмма тяжело выдохнула, закрывая лицо руками. — Я боюсь за неё. Я боюсь, что она изменилась. Что её сердце стало холодным. Что она больше никогда не будет такой, какой мы её знали. Флора подошла ближе и, не сдерживая слёз, крепко обняла подругу. — Мы не потеряем её. Никогда. Мы найдём способ, мы поймём, что произошло, и вернём её, — твёрдо сказала она, ощущая, как слёзы Эммы мокрым пятном растекаются по её плечу. — Самое главное... — всхлипнула Эмма. — Самое главное, чтобы она сама не отказалась от нас. Чтобы мы не оказались ей безразличны. — Мы не позволим этому случиться, - прошептала Флора, крепче прижимая её к себе.

***

— Ну что, рассказывайте, что у вас тут случилось? — начала я. Мне, конечно, жутко не хотелось с ними болтать, но молча пить я тоже не намерена.  — Лучше скажи, что у тебя случилось, — вдруг спросил Леонардо вопросом на вопрос.  — Ничего. Мне кажется, Эмма и Флора слишком драматизируют ситуацию. На самом деле не всё так плохо. Ну да, стёрла я какие-то воспоминания, но это не мешает мне жить, и наконец-то я ничего не чувствую, — ответила я. Они смотрели на меня так, будто перед ними стоял совсем другой человек.  — Ты изменилась, — вдруг сказал Карл.  — Нам всем свойственно меняться, — пожала я плечами.  Спустя пару часов в компании этих двоих мне всё окончательно надоело. Голова начала раскалываться после вчерашнего алкоголя, и я решила вернуться в комнату, чтобы хорошенько выспаться перед завтрашними занятиями.  Попрощавшись с Карлом и Леонардо, я вышла из комнаты. В коридорах по-прежнему никого не было — все действительно куда-то подевались. Честно говоря, я и сама устала. Хотелось увидеться с мамой и папой, посидеть с ними у камина, поиграть в настольные игры, рассказать множество историй о хороших людях, с которыми я познакомилась в этой прекрасной академии.  Завернув за угол в свою комнату, я чуть не врезалась в Ардена. Кто же ещё мог здесь бродить, как не он? Давно мы с ним так не сталкивались.  — О, добрый день, Амбар. С прошедшим восемнадцатилетием, — сказал он, как только я подняла взгляд.  — Спасибо. Вы куда-то идёте? — спросила я, пытаясь убрать неловкость.  — Нужно с Карлом поговорить, — ответил Арден. Его взгляд был весьма серьёзен.  — Что-то случилось? — снова спросила я. Блин, он подумает, что я докапываюсь.  — Нет, но, думаю, время кончается, и скоро точно что-то произойдёт, — тихо сказал он.  — Думаю, всё будет хорошо, — сказала я и уже собиралась уходить, как вдруг...  — Амбар, стой. Я знаю, что у тебя с Рейвеном, — внезапно сказал Арден.  — Да что вы все заладили с этим Рейвеном? Я никогда его не любила, — резко ответила я. Почему они вообще позволили мне встречаться с Квардейцем?  — Мне Эмма сказала. Я знаю, что тебе было очень больно… но, Амбар, применять свою силу на себе может быть слишком опасно, — серьёзно начал Арден. В его глазах читалась грусть.  — Раз я это сделала, значит, могу. Ты не был на моём месте. Мне было слишком больно, — сказала я, хотя понятия не имела, что на самом деле чувствовала в тот момент.  — Прости. Ты права. Забудь его, — сказал Арден и ушёл туда, откуда я только что вышла.  Почему он так резко ушёл от ответа? И что может случиться, если я применила магию на себя?  Снова вопросы и ноль ответов. Пора отдохнуть.

Глава 27

Придя в комнату, я легла на кровать. На столе лежала книга "Фея Любви", и вдруг в моей голове начали всплывать образы.  Я увидела себя, сидящей на полу, с книгой в руках. Я плакала от боли, шепча какое-то заклинание. Всё вокруг казалось размытым, как будто воспоминание было покрыто дымкой. Но одно я понимала точно — я действительно стёрла всё, что было связано с ним. Точно так же, как когда-то сделала это с Остином.  Какие последствия меня могут ждать? Этот вопрос зазвучал в голове, но ответов не было. Я погрузилась в сон, даже не подозревая, что нахожусь в своём же изгнании.

***

— Остин, кто это был? — спросила Беатрикс, как только он вернулся из коридора.  — Амбар, — тихо ответил он и опустился на диван, словно это короткое слово отняло у него все силы.  — Что ей нужно было? — снова спросила она, внимательно наблюдая за ним.  — Мне кажется, или… она стёрла себе память, — вдруг сказал Остин. Он чувствовал это с самого момента, как посмотрел ей в глаза. Что-то изменилось. Она была рядом, но уже не та. Словно пустая оболочка без той радости, без той энергии, к которой он привык.  — Так в этом и был план, — Беатрикс пожала плечами. — Я просто сказала ей правду, которую она должна была знать. Если бы я этого не сделала, Рейвен разбил бы её сердце ещё сильнее. Она должна меня благодарить.  Для неё это была всего лишь игра. Но Остину вдруг стало не по себе.  — Да, но теперь она другая. Я сомневаюсь, что смогу быть ласковым с той, у кого вместо сердца цепи, — тихо произнёс он, но в его голосе звучала злость. — План не должен был стирать ей память. Она должна была кричать от боли… прийти ко мне, молясь о помощи.  Его глаза наполнились ненавистью.  — Да, может, она и стёрла память, — Беатрикс склонила голову, задумчиво глядя на него. — Но, когда ей было больно, она провела ночь с тобой. А значит, мы на шаг ближе к плану.  Она взяла его за руку, пытаясь успокоить.  — Сейчас она ничего не чувствует. Для неё эта ночь — всего лишь прошлое. Которое, как ты заметила, она стёрла, — Остин резко убрал руку, словно прикосновение Беатрикс его обожгло.  — Остин, успокойся. Ты что, влюбился? — вдруг спросила она с насмешкой.  — Нет, — голос его был резким, почти сорвавшимся. — Она должна была кричать от боли. А сейчас… сейчас она стала только сильнее.  Он опустил взгляд, но не мог игнорировать то, что разъедало его изнутри. Почему? Почему он всё ещё чувствовал этот странный, мучительный зов? Почему его тянуло к ней, даже когда её сердце стало холодным?  — Так разрушь эту цепь и стань частью её изгнания, — сказала Беатрикс, наклонившись к нему и поднимая его голову за подбородок.  Остин взглянул на неё, но перед глазами снова возник её образ — Амбар, её слёзы, её страх.  — Я сделаю всё возможное, чтобы она была моей, — наконец сказал он, его голос стал холодным и уверенным.

***

Сегодня у меня всего два занятия — по счастью и боли. Началось всё обычно, будто вчера ничего не было, и будто мне не исполнилось 18 лет. Но главное — я чувствую себя хорошо: мне не больно, не плохо, я вообще ничего не чувствую.  Куда вчера пропали Эмма и Флора, я не знала, но думаю, раз их нет, значит, им ничего не удалось выяснить. Сегодня по плану — после занятий пойти на арену и заглянуть в Круг мёртвых к Фариле.  Выйдя из комнаты в своей любимой форме, я направилась на второй этаж к Энелис Орталион.  Она была очень красивой: её светлые, почти белые волосы, слегка утончённое лицо и прекрасные голубые глаза... Она была феей счастья. Каждый год она устраивает день «Счастливой зари», когда каждый должен помочь страдающим людям обрести счастье. Этот день все обожают — даже тёмные феи, и они тоже делают друг друга счастливыми по-своему. Её волшебная энергия создаёт вокруг них сферу счастья, в которой каждый может почувствовать себя счастливым и испытать лучшие эмоции в своей жизни.  — Доброе утро, Энелис, — сказала я, войдя в кабинет. Он был светлым: стены слегка розоватые, шторы прозрачно-белые, а стулья из светлого дерева.  — Доброе, Амбар. Прекрасно выглядишь, — вдруг сказала она, посмотрев на меня своими волшебными глазами. Если в глазах Гилмара читался страх, то в её — только свет, что-то неопределённое и непредсказуемое.  Прозвенел звонок — занятия начались.  — Дети мои, здравствуйте. Выходные закончились, а значит, пора заниматься магией. Сегодня тема нашего занятия — «Вдохновение». Хочу узнать у вас, откуда вы черпаете вдохновение и как оно помогает вам найти себя, — начала Энелис. Её глаза засветились, а это означало, что все, кто находился в кабинете, почувствовали себя чуть счастливее.  — Кто начнёт? — вдруг спросила она. В кабинете повисла тишина — никто не хотел раскрывать свой секрет.  — Можно я? — вдруг сказала девушка за первой партой. Её волосы были собраны в множество косичек.  — Прошу, выходи, — сказала Энелис и взяла её за руку, развернув к остальным.  — Всем привет, я Маргарет. Совсем недавно я познакомилась с потрясающим парнем. У него восхитительные зелёные глаза, множество веснушек и слегка лохматые волосы. Его зовут Дрейк, он фей красоты. Может быть, поэтому я и полюбила его…  — Но самое удивительное, — с горящими глазами продолжала Маргарет, — это то, как он влияет на мою магию.  Она шагнула вперёд, сжав руки в замок, словно боялась, что её слова прозвучат нелепо.  — Раньше мне было сложно контролировать свою силу. Моё вдохновение было слабым, нестабильным. Я училась, но не чувствовала магию так, как другие. А потом… потом я встретила его. Она подняла взгляд, полный восхищения.  — Когда я думаю о нём, моя магия становится сильнее. Я чувствую, как энергия течёт сквозь меня легче, свободнее. Я могу творить заклинания, которые раньше казались невозможными. В тот день, когда он просто улыбнулся мне, я случайно зажгла свечи в трёх разных кабинетах одновременно. А когда он однажды сказал, что я красивая… — она вдруг залилась румянцем, — я смогла поднять в воздух целый водяной шар и удерживать его минуту, хотя раньше он у меня рассыпался через пару секунд.  Некоторые в классе восхищённо зашептались, а кто-то хмыкнул, недоверчиво качая головой.  — Ты хочешь сказать, что твоя магия зависит от чувств? — спросила Энелис, внимательно наблюдая за ней.  — Да! — с жаром подтвердила Маргарет. — Он даже не знает, как сильно он меня вдохновляет. Он просто живёт, просто существует, а я… я благодаря этому учусь. Развиваюсь. Становлюсь сильнее. Я продолжала слушать, и что-то внутри меня странно сжалось. Для меня магия всегда была данностью — холодной силой, которую я могла контролировать просто потому, что хотела этого, а не потому, что любила какого-то наивного парня. Я не видела смысла слушать её дальше. Из-за любви её магия, наоборот, слабеет, и нет смысла жить этими заблуждениями.  — Это всего лишь твои иллюзии, — сказала я, как только Маргарет замолчала.  — Амбар, не перебивай, — вдруг сказала Энелис.  — Но ведь я права. Нельзя улучшать магию с помощью любви. Она, наоборот, забирает её у тебя. Из-за него ты становишься уязвимой, любящей, — ответила я, вставая с места.  — И это говорит фея любви? — вставила своё слово Маргарет.  — Я не вдохновляюсь любовью, а дарю её окружающим, спасая их от боли и страданий. Но если всю силу ты будешь искать в парне, а не в себе, это тебя погубит, — сказала я и снова села.  — Амбар, у каждого своё мнение. И мы не вправе осуждать твоё. Спасибо, Маргарет, за историю, можешь присаживаться, — сказала Энелис.  Занятие продолжилось. Каждый рассказывал о своём вдохновении, будто без него они не могли жить. Для меня вдохновение — это я и моя всемогущая сила.  Прозвенел звонок, и я уже собиралась уходить, но вдруг Энелис меня остановила.  — Амбар, подойди, — сказала она.  — Что такое?  — У тебя всё хорошо? Только неделю назад ты говорила, что любить и наслаждаться человеком — это прекрасно, что нет ничего лучше любви. Ты говорила, что по уши влюблена и не намерена его отпускать ни за что, — начала Энелис, снова со своими нотациями о никому не нужном Рейвене.  — Спасибо, что переживаете за меня. Но всё закончилось, и я этому рада. Я счастлива и без него. Поэтому и говорю: в любой момент этот человек бросит вас, и вы потеряете себя, — сказала я и хотела было уйти, как вдруг...  — Ты изменилась, — сказала Энелис, схватив меня за руку.  — Я стала сильнее, — ответила я и покинула её кабинет.  Наконец, я ушла оттуда. Меня снова атаковали этими фразами о том, что я «изменилась». Они не понимают: если бы не эти изменения, я бы так и осталась в тени сломленной девочки. Следующее занятие — боль. Давненько я не видела магистра Торвана. Раньше его уроки казались мне пугающими и опасными, но теперь… Теперь мне было всё равно. Что бы он ни предложил, я была готова ко всему, неважно, насколько это будет сложно и больно.  Спускаясь на нижний этаж, я проходила мимо знакомого кабинета и вдруг заметила Остина. Он стоял, слегка прислонившись к столу, а рядом с ним, словно напуганная кошка, жалась Беатрикс. Забавно. Недавно она так смело рассуждала со мной о Рейвене, а теперь вот… Хотя, если подумать, именно благодаря ей я узнала правду.  Я не могла оторвать взгляд от Остина. Несмотря на ненависть, которую он вызывал, внутри горела какая-то необъяснимая страсть. Меня тянуло к нему, хотя разум кричал, что это невозможно. Я испытывала неприязнь, но не сводила глаз… Пока не прозвенел звонок.  Оторвавшись от этой сцены, я направилась в кабинет Торвана.  — Здравствуйте, простите за опоздание, — сказала я, постучав в дверь.  — Амбар, почему опаздываем? Проходи быстрее, — неожиданно добродушно отозвался он. Видимо, сегодня магистр проснулся с той ноги.  Я заняла своё место, а Торван начал:  — Ребята, приступаем к занятию. Сегодня мы разберём тему "Пытка". Вам предстоит разделиться на пары и по очереди выходить в центр. Ваша задача — почувствовать боль друг друга и описать её всеми возможными словами. Тот, кто справится, сможет ощущать чужую боль.  Не обдумав, я внезапно сказала:  — Можно я?  — Конечно, Амбар, выходи. Кто осмелится составить ей пару? — спросил Торван, обводя взглядом класс.  — Я, — раздался голос с последней парты.  Это был Марк — тот самый парень с длинными волосами. Он всегда приходил первым, словно мечтал снова заговорить с Торваном. Его глаза светились, когда он выходил в центр. Он постоянно делился своей жизнью и никогда не боялся осуждений. Казалось, что он умел управлять своей болью даже там, где это было невозможно.  — Отлично, Марк, выходи, — сказал Торван.  Марк встал, и я тоже направилась в центр кабинета.  — Ну что ж, начнём. Пусть первой будет Амбар. Подойди к Марку, положи руку ему на сердце и попробуй проникнуть в его боль. Почувствуй её… и опиши. Я подхожу к Марку и кладу руку на его сердце. Его пульс сразу сбивается, дыхание замирает. В тот же миг я ощущаю его боль – приглушённую, глубоко запрятанную, но острую, как лезвие. Я погружаюсь в неё, чувствую каждую трещину в его душе, каждый несказанный крик. Моя сила, разбуженная после совершеннолетия, пульсирует во мне, почти подавляя его. Я едва не обрушиваю на него слишком много – его сердце пропускает удар, дыхание сбивается. Мне не так больно, как ему. Я слишком сильна для этого.  — Амбар… — его голос дрожит, но не от страха. Он тоже чувствует меня. — Ты… слишком…  Я знаю. Моя сила пульсирует, ей тесно внутри меня. Она ищет выход, и я едва её сдерживаю. Марк вздрагивает, его ноги подкашиваются, и я осознаю, что ещё немного – и он рухнет.  — Осторожнее! — раздаётся голос Торвана. — Ты подавляешь его!  Я резко отдёргиваю руку. Марк делает резкий вдох, словно только что вынырнул из-под воды. Он тяжело дышит, но смотрит на меня иначе – в его глазах нет страха.  — Ты… невероятная, — выдыхает он.  Но я знаю: это не комплимент. Это предупреждение. — Амбар, в тебе слишком много силы, — сказал Торван чуть тише, чтобы услышала только я.  — Я знаю, — ответила я, глядя на него с лёгким замешательством.  — Марк, твоя очередь, — объявил Торван.  Я посмотрела на Марка и тихо предупредила:  — Будь осторожен.  Он должен знать — моя боль может быть слишком сильной. Марк колеблется, прежде чем его ладонь касается моей груди. Его пальцы тёплые, но в его прикосновении есть нерешительность – словно он чувствует, что за моей кожей скрывается что-то опасное.  Я вздрагиваю, когда он проникает в меня так же, как я в него. В первый миг он ничего не чувствует – пустота, ровная, безмятежная. Но стоит ему углубиться, как его дыхание сбивается. Мрак. Холодная, неподвижная боль, горькая и глубокая, словно застывшая во льду. Она не кричит, не просит о помощи – она ждёт.  — Что… — Марк шепчет, но не может договорить.  И тут он видит. Всё вокруг него наполняется гулом забытой боли, смутным силуэтом, который растворяется, стоит ему попытаться разглядеть лицо. Высокая фигура, светлые волосы, нечто величественное и пугающее в очертаниях… но его имя – лишь тень в воздухе.  Рейвен. — Нет… — Марк сжимает зубы, в его глазах – ужас. Он чувствует, насколько огромна эта боль, насколько она сильная. Её не просто скрыли – её вырвали, стерли, но следы остались, глубокие, как раны, которые никогда не заживут. Я не помню.  Мне не больно. Я не знаю этого человека.  Но что-то в глубине меня сжимается, как зверь, почуявший угрозу.  — Амбар… — Марк смотрит на меня, и его голос наполнен не страхом, а осознанием. — Ты… ты его стёрла.  Но почему, если я его не помню, мне вдруг хочется кричать? И тут Марк останавливается, опуская руку. Его глаза наполнены страхом и недоумением.  — Амбар, нельзя было так делать, — неожиданно произносит он.  — Посмотри на меня, — требует Торван, беря меня за лицо и поворачивая к себе.  Его взгляд прожигает, цепляется за мои глаза, словно пытается разглядеть в них что-то большее.  — Что же ты наделала... — тихо выдыхает он.  — Мне пришлось, — шепчу я, отворачиваясь и возвращаясь на своё место.  Я не понимаю, что чувствую. Всё смешалось — усталость, боль, пустота. Тело ломит, но хуже всего — тишина внутри.  — Ребята, продолжаем занятие, — раздаётся голос Торвана, и в центр выходят другие феи.  Вот и всё. Я остыла, слушая истории других, но их боль... Она казалась ощутимой даже мне, хотя я не испытывала её напрямую. И тут меня пронзает осознание: если я не научусь контролировать эту силу, то закончу так же, как Роза.  Занятие закончилось. Перед уходом я подошла к Торвану.  — Что мне делать? — спрашиваю, пытаясь понять, есть ли для меня выход.  — Спроси у Книги, она подскажет верный путь, — отвечает он.  — Она уже сказала мне стереть боль… Она сама заставила меня. И теперь все осуждают меня за это, говорят, что лучше бы я страдала бесконечно.  — Значит, делай, как она велит. Но будь осторожна. Ты не бессмертна, Амбар. Чтобы контролировать боль, сначала прими её, — мягко говорит Торван.  — Спасибо... — шепчу я и ухожу.  После занятий я собиралась на арену. Мне хотелось отвлечься, избавиться от эмоций, которые жгли изнутри.  Зайдя в комнату, я увидела Эмму, сидящую на диване.  — Привет, — тихо сказала я, проходя в свою спальню.  — Амбар, у тебя всё хорошо? — спросила Эмма, заходя следом.  — Да, а что? — ответила я, не оборачиваясь.  — Я знаю, что случилось вчера... — её голос звучал осторожно.  — Беатрикс рассказала? — догадалась я.  — Да... — кивнула Эмма. Она всё ещё думает, что я что-то чувствую.  Я подошла ближе, взяла её за руки.  — Всё хорошо, я ничего не помню, — сказала я с лёгкой улыбкой.  Эмма сжала мои ладони крепче.  — Я не представляю, как тебе было сложно в тот момент...  — Уже всё хорошо. Мы живём дальше.  — Но, Амбар… Эта любовь была твоей первой… — её голос дрожал от надежды.  — И не последней, — твёрдо ответила я, отпуская её руки и отходя к окну.  — Но… — попыталась возразить она, но я её перебила.  — Тихо. Ты пойдёшь со мной на арену? — предложила я, желая уйти от разговора. Мне сказали, что лучше не вспоминать тот вечер — для моей же безопасности.  — Конечно, — согласилась Эмма, и мы начали собираться.

Глава 28

Собравшись, одев специальный костюм, который нам выдал Кайзер Вальтерис. Легендарный воитель и наставник Иссушителей. Высокий, мощный, с резкими чертами лица и пронзительными серыми глазами. Его тёмные волосы тронуты сединой, а за спиной всегда висит верный меч.  Железная дисциплина и несгибаемая воля сделали его грозой врагов и лучшим наставником. Он говорит мало, но каждое слово – как отточенный клинок. В бою он использует силу противника против него самого, мастерски владея мечом и магией.  Когда-то он потерял друзей и поклялся не допускать подобных трагедий. Феи почитают его как спасителя, ученики боятся, но уважают. Однако сам Кайзер знает: война не делает героев – только выживших. С ним я познакомилась совсем недавно, после того как он вернулся с вылазки в другом городе. За это время он уже многому меня научил: быть сильной в бою, легко владеть магией и контролировать свою силу.  — Здравствуйте, — сказала я Кайзеру, когда мы с Эммой пришли к арене.  На ней, как всегда, было полно Иссушителей. Казалось, они находились здесь 24/7 — никогда не пропускали занятия и выглядели вечно уставшими. В какой-то момент мне даже стало их жаль. Они слишком много времени отдавали тренировкам.  Кайзер решил выдать нам защитную форму, чтобы мы не навредили друг другу острыми мечами и палками. Она состояла из плотных слоёв ткани и лёгкого, но прочного металла. В бою эта одежда придавала уверенности.  — Здравствуй, Амбар. Готова биться? — спросил он сразу, без лишних приветствий. Ему всегда нравилось мучить меня в боях.  — Конечно, — ответила я твёрдо. Даже если ты не готова, с ним нельзя показывать слабость.  — А ты, Эмма? Давно не видел тебя здесь, — он взглянул на неё, сонную и явно не выспавшуюся.  — Да, готова. Просто слегка не выспалась, но побиться на палках могу, — сказала она, наконец открыв глаза.  — Ой, не смеши меня, — усмехнулся Кайзер.  — Вообще-то, я вполне серьёзна, — возразила Эмма.  — Хорошо-хорошо, начнём, — сказал он, направляясь к тренировочной площадке, и мы пошли за ним на разминку.  Разминка включала множество упражнений, разогревающих тело и пробуждающих силу, дремлющую в нас. Мы тянули мышцы, разминали ноги, руки, всё тело — чтобы в бою не растянуть связки.  — Молодцы, девочки, вы в хорошей форме, — неожиданно сказал Кайзер. Услышать от него комплимент — большая редкость.  — Всё благодаря вам, — ухмыльнулась Эмма.  — Эмма, у тебя есть Карл, — напомнила я ей вполголоса, чтобы Кайзер не услышал.  Она толкнула меня в плечо, и мы продолжили разминку.  В этот момент на арену вошёл Остин, одетый только в шорты. Его клыкастое лицо здесь появлялось редко — он ведь фей, а не Иссушитель. Но стоило ему появиться, как мой взгляд непроизвольно приковался к нему. Мне стало не по себе. Я не могла этого контролировать.  Как оторвать от него взгляд?  — Смотрю, ты уже нашла себе соперника, — вдруг заметил Кайзер, уловив мой пристальный взгляд на Остина.  — Да, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Словно говорила не я, а какая-то неведомая сила внутри.  — Остин, подойди ко мне! — крикнул Кайзер.  Он отправил Эмму к манекенам отрабатывать удары. У неё это всегда выходило неважно.  — Что такое, учитель? — спросил Остин, подбегая к нам.  Я тут же обратила внимание на его меч — он светился, переливаясь таинственным сиянием.  — Спаринг с Амбар. Готов? — спросил Кайзер.  — Да, но готова ли она? — Остин взглянул на меня с интересом.  — Всегда была готова, — отрезала я, грубо схватив меч со стойки и направляясь на арену.  — Будь с ней аккуратнее, — предупредил Кайзер.  — Всегда, — тихо ответил Остин и, не отводя от меня взгляда, шагнул на арену. На арене Остин не торопился нападать. Он лениво покачивал меч, словно раздумывал, с чего бы начать. Его взгляд был насмешливым, но тёплым, как будто он видел во мне не соперника, а забавную игру.  Я сжала рукоять меча, пытаясь сосредоточиться. Нужно отбросить лишние мысли. Это спарринг, просто тренировка. И всё же, каждая его плавная, неторопливая походка завораживала меня.  Я сделала первый шаг вперёд, замахнулась, но Остин легко увернулся, даже не отводя меча.  — Медленно, — усмехнулся он.  Меня передёрнуло от раздражения, и я резко перехватила меч, сделав выпад. На этот раз он заблокировал удар, и искры пробежались по поверхности наших клинков.  — Уже лучше, — протянул он, склонив голову на бок.  Я стиснула зубы и бросилась вперёд, но он, словно невесомый, увернулся в последний момент, оставив меня размахивать мечом в пустоту. В его глазах плясал азарт, но не боевой — скорее, шутливый.  — Ты вообще сражаться собираешься?! — выпалила я, начиная терять терпение.  — Конечно, — усмехнулся он, и в следующий момент его меч со свистом рассёк воздух у моего плеча.  Я едва успела парировать удар, но внезапный прилив жара внутри отвлекал меня. Моё сознание цеплялось за каждое его движение. За то, как блестят капли пота на его груди. За то, как его волосы чуть прилипли ко лбу. За то, как плавно двигаются его руки.  Нет! Я не должна об этом думать!  Но стоило мне на мгновение отвлечься, как Остин перешёл в атаку. Его удары стали точными, но не злыми. Он заставлял меня двигаться, выматывал, но не добивал.  Я споткнулась, чуть не выронив меч. Остин молниеносно оказался рядом и перехватил меня, не дав упасть.  — Не теряйся, Амбар, — прошептал он, наклонившись к моему уху.  Я резко отпрянула, но он уже отошёл на шаг назад, снова приняв боевую стойку. Внутри всё сжалось от раздражения — на него, на себя, на эту нелепую слабость.  Я попыталась атаковать снова, но каждый мой удар был словно в замедленной съёмке. Он ловко уворачивался, легко подставлял меч, а потом, вместо того чтобы нанести последний удар, просто шагнул ко мне вплотную.  Я резко остановилась. Слишком близко. Я почувствовала жар его кожи, услышала его чуть сбившееся дыхание.  И вдруг всё прекратилось.  — Хватит! — раздался голос Кайзера. — Разминка окончена.  Я очнулась, осознавая, что в последний момент просто прижалась к Остину, вместо того чтобы продолжить бой.  Он усмехнулся, но ничего не сказал. Только сделал шаг назад и легко бросил меч в сторону стойки.  Я же стояла, тяжело дыша, пытаясь понять, кто из нас в итоге победил. — Амбар, подойди, — сказал Кайзер, посмотрев на меня как-то слишком серьёзно.  Пока Остин отошёл к матам попить воды и вытереть пот, я медленно приблизилась.  — Что такое? — спросила я, настороженно глядя на него.  — Во время спарринга ты думала о бое или о своём сопернике? — Его голос звучал намёком на мой ужасный бой.  — Извините… Я сегодня немного не в себе, — опустив голову, тихо ответила я.  — Советую разобраться в себе и своих чувствах. Какими бы сильными они ни были, ты должна уметь их контролировать, — спокойно сказал Кайзер.  — Но между нами ничего нет, — начала я, уже понимая, что он и вправду считает, будто мне нравится Остин.  — Ты в этом уверена? — Его взгляд пронзал меня насквозь.  — Да… — едва слышно выдохнула я.  — Увидимся завтра на тренировке, — коротко бросил он и направился на арену.  — До свидания! — крикнула я ему вслед и, развернувшись, покинула тренировочное поле.  Я не знаю, что со мной происходит и почему меня так тянет к нему. Может, это связано с тем, что моё сердце уже разбито, и поэтому оно отчаянно ищет, к кому притянуться… Я уже не знаю, что думать и как справиться с этим притяжением. Да, я провела с ним ночь, но это не значит, что он мне нравится или что я тайно в него влюблена. Он отвратителен мне так же, как и Рейвен. Мне не нужен парень. Сначала я должна разобраться с собой.  После тренировки я даже не пошла в комнату, чтобы переодеться, — сразу направилась в Круг Мертвых. И вот я здесь. Сегодня это место выглядит иначе: камни стали темнее, а листва засохла. Странно. Будто всё медленно умирает. С чем это связано?  Как только я переступила границу круга, меня пронзил разряд, словно ударило током, и огонь вспыхнул ярко-красным пламенем. Оно не угасало, а, напротив, разгоралось всё сильнее. По легенде, этот огонь усиливается, когда человек сильно влюблён. Но это не про меня. Наверное, мои силы просто слишком велики для этого места.  Я сделала шаг ближе. Не успела осознать, как моя рука сама потянулась к огню. Но боли не было. Только жар, растекающийся по телу. Внезапно свечи на камнях вспыхнули одновременно, а внутри меня разгорелась жгучая боль.  — Ты слишком слаба… из-за него… — раздался тихий шёпот, словно издалека.  — Что я должна сделать?! — закричала я, извиваясь от боли. Хотелось только одного — избавиться от этого чувства.  — Отпусти его… Он твоя слабость… — Голос был мягким, почти успокаивающим, но боль только усиливалась.  — Я НЕНАВИЖУ ЕГО! — мой крик прорезал воздух, и огонь вспыхнул ещё ярче. Он начал исходить из меня, словно я сама становилась пламенем.  — Остановись.  Голос раздался прямо за спиной. Я резко развернулась…  Рейвен.  — Вот и моя главная проблема, — мой голос стал твёрдым, ледяным. Никогда прежде я не испытывала такого яростного гнева.  — Я пришёл. Покажи, насколько сильно ты меня ненавидишь, — его шаги были медленными, уверенными.  — Ты испортил мою жизнь. Разбил моё сердце на части и обрёк его на изгнание! — Я сделала шаг вперёд, приближаясь к нему.  — Тогда убей меня, — Рейвен без колебаний вступил в круг.  — Ты сам сделал это со мной, — я оказалась в сантиметрах от него.  — Да. И не жалею об этом, — его взгляд… он был пустым, холодным. Словно между нами никогда ничего не было.  — Признайся… ты любил меня, — я прошептала прямо у его уха.  — Мне нравилось только твоё тело, — усмехнулся он, делая шаг назад.  — Тогда умри так же быстро, как разлюбил меня, — прошипела я, и огненный клинок, сотканный из пламени круга, появился в моей руке. Я сделала резкий выпад прямо в его сердце.  Но крови не было. Он исчез.  — Амбар, я — фея разума. Меня невозможно убить. Это всего лишь твои мысли… На самом деле меня здесь нет.  Его голос звучал откуда-то из глубины леса.  — Появись, трус! — ярость бурлила внутри.  — Чтобы ты меня убила? — В его голосе слышалась насмешка.  — Да. Чтобы твои останки разлетелись по всему миру!  Но он не появился.  — Мне незачем с тобой драться. Я уже выиграл, — тихо произнёс он, и его голос начал растворяться.  — Трус! — крикнула я, но в ответ раздалась только тишина.  Он ушёл. И что это было? Моя фантазия, магия мёртвых фей… или он и вправду приходил?

Глава 29

Не успев поговорить с Фарилой, я покинула это проклятое место. Из-за огромного количества магии и проникновения в мой разум разболелась голова. Ноги начали подкашиваться, а тело ныло от усталости. Как хочется вернуться домой, к нормальной жизни — без боли, страданий, любви и всяких проблем.  Пока я шла по лесу, мне слышались какие-то странные звуки, будто в воздухе кто-то летает. Вокруг всей академии есть небольшой, но бесценный купол — круг Мёртвых питает его магией. Для обычных людей он невидим, как и для фей, но если запустить в воздух файрбол магии, то произойдёт удар, и магия исчезнет. Купол установили после последнего нападения духов Луны — по легендам, их тела до сих пор где-то летают.  Я вернулась в академию, и первое, что сделала, — спустилась на нижний этаж.  — Что я тут делаю? — спросила я саму себя. Каким-то образом я очутилась здесь.  Что со мной происходит? Почему я здесь, да ещё и так близко к двери Остина?  — Исполни своё желание, — вдруг услышала я тихий голос, будто кто-то пищал мне в ухо.  — Какое? — спросила я, казалось, что говорю сама с собой.  — Сделай его своим, — вновь ответил голос, и я, подчиняясь интуиции, направилась к двери Остина и постучала.  — Кто там? — раздался усталый мужской голос.  — Открой, — тихо ответила я. Никто не должен был знать, что я здесь.  — Что? — переспросил Остин, но всё же открыл дверь. Он был одет в чёрную рубашку и чёрные джинсы — видимо, куда-то собирался, пока я не пришла.  Но стоило Остину открыть дверь, как что-то внутри меня сорвалось с цепи.  — Я хочу тебя, — тихо прошептала я.  Его раздраженный взгляд встретился с моим, и я увидела в нем ровно то же, что чувствовала сама — отвращение, злость… и дикое, непреодолимое желание.  — Чего ты хочешь? — раздраженно спросил он, но я уже шагнула вперед, схватила его за ворот рубашки и втиснулась в комнату, захлопнув дверь.  — Замолчи, — прошипела я и толкнула его назад.  Он не устоял, рухнул на кровать, опершись на локти. Я видела, как его грудь тяжело вздымалась, как в глазах полыхнуло что-то опасное.  — Снова решила использовать меня? — усмехнулся он, но в голосе не было насмешки — только злость, приправленная ожиданием.  — Ненавижу тебя, — выплюнула я.  — Взаимно.  Я сорвала с него рубашку, мои пальцы дрожали, но не от страха — от бешеного, безрассудного желания. Он сжал мои бедра, впился пальцами в кожу, но не оттолкнул. Мы оба знали, что это случится. Всегда случалось, несмотря на презрение, несмотря на желание вычеркнуть друг друга из жизни.  Я склонилась к нему, впилась в губы, кусая, оставляя следы. Это не было нежно, не было ласково. Только голод, только ярость, только эта невыносимая потребность, которая не давала дышать. Мимолётно пролетел час. Я была в сознании, но что-то в нём было не так. Эта неутолимая жажда мучила меня даже рядом с ним, у кровати. Это была не любовь, не страсть, а безумное проклятие.  — Амбар, что это было? — вдруг спросил Остин, пока я отворачивалась в другую сторону кровати.  — Проклятие, — тихо ответила я, не поворачиваясь. Мне было стыдно, что я ворвалась в его спальню, как голодная девушка лёгкого поведения.  — Тебе не понравилось? — снова спросил он, и я почувствовала его тёплую руку у себя на плече.  — Убери руку, — потребовала я, но в ответ он лишь спустил её вниз.  — Я сказала, убери! — повторила я, и, не выдержав, схватила одеяло, укутавшись в него, и быстро встала с кровати.  — Для тебя это что, просто игра? — спросила я, посмотрев на Остина. Он лежал на своей половине, его торс был открыт, а рельефные мышцы так и притягивали взгляд.  — А как ты это назовёшь? Ты ворвалась в мою спальню, как голодная волчица, и атаковала меня прямо на кровати. Так что давай, пыль, объясняй, — он смотрел на меня, как на дуру.  — Это не я... Я не знаю, что со мной. Не могу этого контролировать. Все мысли только о тебе и той ночи, — сказала я и опустилась на пол. Я действительно не знала, что делать.  — Слушай, пыли, что на тебя нашло? Откуда такие откровения? — шутливо сказал Остин.  — Это действительно какое-то проклятие, — произнесла я чуть тише.  — А может, это то, что ты искала? — спросил Остин, и я услышала, как он поднялся с кровати. Подняв голову, я увидела, что он лежит, только теперь он лежит на животе, пристально глядя на меня. Его тёмные карие глаза будто пожирали меня.  — И что же я искала? — спросила я, смотря на него.  — Любовь, — тихо ответил он, и его рука медленно легла на мою ладонь.  — Но я тебя ненавижу, — сказала я, но руку убирать не стала. От неё исходило приятное тепло.  — Я тоже. Поэтому свали из моей спальни, — вдруг его глаза вспыхнули яростью, а рука уже не касалась моей, а покоилась на полу.  — Остин, успокойся, — сказала я, осторожно вставая.  — Убирайся, — злостно повторил он, продолжая лежать на кровати.  — Идиот, ненавижу тебя! — бросила я, швырнув одеяло прямо перед ним. Затем начала одеваться, пусть смотрит, раз выгоняет.  — Взаимно, моя хорошая, — сказал Остин и посмотрел на меня оценивающе, как в тот раз…  Одевшись, я покинула это мерзкое место и этого противного человека. Как я могла снова допустить такую ошибку?  Это была не я, а моё желание. Тут явно происходит что-то не то... Мне нужно отоспаться.  Поднявшись наверх, я заметила, что вокруг царит тишина — видимо, все уже спали. Я даже не знала, сколько времени провела в его комнате. Может, сейчас уже и вовсе семь утра?  Я наконец добралась до своей комнаты. Открыв дверь, увидела комок на диване — это была Эмма. Медленно подошла к столу и взглянула на время в телефоне. Три часа ночи. Значит, эта ночь была не такой уж долгой... но то, что я спала в кровати Остина, мучило меня ужасно.  Я зашла в комнату, и шумом двери, кажется, разбудила Флору, которая крепко спала.  — Амбар… ты где была? — тихо спросила она, повернув голову в мою сторону. Она увидела мои растрёпанные волосы, помятую одежду и босые ноги. Не знаю, куда делась моя обувь, но я была слишком зла, чтобы думать об этом.  — Неважно, — ответила я, расправляя кровать.  — С Остином? — вдруг спросила она. Как догадалась?  — С чего ты взяла? — спросила я, стараясь не подать виду.  — Ты пахнешь его духами, — заметила Флора. Как она до сих пор помнит, как он пахнет?  — Прости, — тихо ответила я и легла в кровать.  — Амбар, я не обижаюсь. Будь счастлива с кем пожелаешь, но будь осторожна. Твоё сердце ещё не окрепло, — сказала Флора.  — Хорошо, я буду осторожна, — быстро ответила я и уткнулась в подушку. Мне хотелось поскорее закончить этот разговор. Я не хотела объяснять ей, что ненавижу его, а наше притяжение — это всего лишь какое-то проклятие.  Завтра я выясню, что за проклятие связало меня с Остином… 

Глава 30

Сегодня у меня должно было быть три занятия, но что-то пошло не так. Утром, проснувшись спросонья, Флора куда-то странно быстро собиралась. Сначала я подумала, что она опаздывает, но, взглянув на часы, поняла, что здесь что-то не то.  — Ты куда так спешишь? — решила спросить я, едва открыв глаза.  — Ты не читала общую группу? А ну-ка быстро вставай, нам срочно нужно в Хрустальный зал, — Флора продолжала спешить.  — Но туда вход запрещён! Зачем нам туда? — я ничего не понимала, мои мысли были забиты лишь вчерашней ночью.  — Прочитай! — чуть ли не крикнула Флора. Кажется, она встала не с той ноги.  Я, послушавшись её, потянулась к телефону. На экране светилось уйма сообщений, что уже само по себе было пугающим...  "Феи Академии Тенебрис, выслушайте меня. Я директриса Фарагонда. Прошу вас всех к 10 утра собраться у входа в Хрустальный зал. Мне нужно вас предупредить..." Это сообщение таило в себе интригу и страх. Что могло произойти за одну ночь? Я так и не понимала, что происходит. Вход в этот зал всегда был закрыт даже для студентов четвёртого курса. Да что там, даже преподаватели редко туда заходили. Что-то здесь явно неладное.  — Флора, а что случилось? — спросила я, но, кажется, зря. Она всё ещё была раздражена.  — Не задавай вопросов, а собирайся, — вновь потребовала она.  — Хорошо... — тихо ответила я и начала вставать с кровати. Последний раз такая суматоха была, когда я только поступила сюда, но сейчас всё это было совсем не весело. Я начала как можно быстрее собираться: надела форму, как положено, заплела лёгкий хвост, натянула первые попавшиеся украшения и прошла в ванную. Эммы в комнате уже не было — видимо, она тоже собралась и ушла, не предупредив меня. Почему они все собирались, а я спала?  — Флора, почему ты не разбудила меня раньше? — крикнула я из ванной.  — Не хотела. Вообще, я бы советовала тебе не идти туда в таком состоянии, — сказала она.  — В каком это «таком состоянии», а? — сказала я, выходя из ванной и вытираясь полотенцем.  — После дня рождения ты ведёшь себя отвратительно. Грубишь преподавателям, нам с Эммой... И ещё твоя безнадёжная ночь с Остином. О чём ты вообще думаешь, Амбар? — её осуждающий взгляд прожигал меня насквозь, будто я действительно была виновата.  — Нашла, кого осуждать! Вспомни себя. Кто тебя тогда спас с той качели, а? Да, я устала. Устала быть доброй, милой, правильной! Мне разбили сердце на множество кусочков. Как я должна себя чувствовать? Я вчера уже объяснила тебе, что ночь с Остином — это ошибка. Я не могла это контролировать. Думала, ты уж точно поймёшь... — мой голос стал грубым, я устала терпеть осуждение.  — Поняла бы... но не в этот раз, — тихо произнесла Флора и опустила голову.  Я уже собиралась снова накричать на неё, но нас прервали.  — Флора, Амбар, нам пора, — раздался знакомый голос.  Это был Леонардо. Он уже собрался: аккуратно одет в свой костюм, в руках папки.  — Идём, милый, — ответила Флора и вышла из комнаты.  Я последовала за ней. Какие бы у нас ни были отношения, собрание Фарагонды я пропустить не могла.  Не знаю почему, но у меня было жуткое предчувствие.  Вот мы и на третьем этаже. Хрустальный зал — место, где собрания проходили крайне редко, настолько, что некоторые даже забывали о его существовании. И вот мы здесь.  Огромная толпа людей медленно двигалась к двери. Возле неё стояли охранники с оружием в руках.  Кажется, намечается что-то действительно серьёзное... Несколько часов до собрания: — Остин, я привела его, — голос Беатрикс прозвучал глухо, почти шёпотом. В её руках был парень с пушисто-светлыми волосами. Его лицо было искажено болью, взгляд — потухший, руки связаны плотными нитями, впивающимися в кожу.  — Кто это? — Остин сузил глаза, рассматривая пленника. Они стояли у входа в одно из самых страшных мест. Место пыток.  — Фей Разума, — ответила Беатрикс, почти беззвучно. — Он сможет стереть память брату Амбар.  В одно мгновение лицо Остина изменилось. Это имя вызывало в нём смесь ярости и отвращения.  — Ты уверена, что он поможет нам?  — Да. Ему придётся, — Беатрикс резко дёрнула дверь на себя, и она открылась со скрипом, будто давно позабытая.  Перед ними раскинулось огромное мрачное пространство. В воздухе витал запах сырости и застоявшегося страха. Лестница вела вниз, в темноту, а в самом центре комнаты, в её сердце, сидел парень. Глаза завязаны, руки скованы. На полу рядом с ним валялась пустая чашка — еда, которую приносили сюда каждый день, но которая никогда не была горячей. Он провёл здесь около трёх месяцев. Три месяца без света, в тишине, наполненной лишь шорохами, скрипами, голосами палачей.  — Пожалуйста... Я хочу домой... — его голос прозвучал хрипло, словно давно забытый шёпот в пустоте.  — Молчи, тварь, — отрезала Беатрикс. В её голосе не было ни тени жалости, лишь холодная, жгучая ненависть. Почему она так злилась? Почему её так разъедала зависть к Амбар? Брат Амбар... Что он сделал ей? Была ли в этой девушке хоть капля человечности? Или её душа давно сгнила?  — Успокойся, чего такая злая? Не с той ноги встала? — Остин прошёл вперёд, оглядываясь. Он впервые был здесь и не мог скрыть брезгливости. Всё это ему не нравилось. И только он мог позволить себе говорить с Беатрикс так грубо.  — Мне надоело терпеть. Мы должны покончить с ней раз и навсегда, — её голос стал низким, почти рычащим.  — Тогда почему мы его отпускаем? — спросил Остин, кивая на пленника.  — Он мне надоел. Я устала уговаривать Морвана кормить его. Будет слишком подозрительно, если он исчезнет так надолго. Я сделала достаточно. Теперь он измождён, худ, на грани. Думаю, ему осталось совсем немного...  — Устала? — Остин скрестил руки на груди. — Зачем вообще было его мучить? Он никак не связан с Амбар. Беатрикс, ты — самая сильная девушка, которую я встречал. Никто не сможет тебя затмить. Может, хватит пытать невинных людей?  В глазах Беатрикс вспыхнуло бешенство.  — Спасибо, Остин... Но нет. Видимо, и тебя она успела заколдовать. Я предупреждала! Фея любви — это опасность! Она сделает всё, чтобы ты пал к её ногам!  — Я не падал к её ногам и не собираюсь! — Остин стиснул зубы. — Я уже говорил тебе: план не в том, чтобы убить. Мы должны уничтожить её морально. Её сердце и так разбито. Я почти достучался до него. Совсем скоро я добьюсь своего...  Он резко схватил Беатрикс за руку.  — Не дави словами, а действуй, — холодно сказала она, вырываясь. — Если ты не справишься, мне придётся не разбить её сердце, а остановить его. А сейчас начнём ритуал.  Беатрикс подошла к пленнику и развязала ему глаза.  — Беатрикс, отпусти меня... пожалуйста... — прошептал мальчик. Ему было тяжело даже открыть веки, а слова вырывались с трудом.  — Мальчик мой... Осталось совсем немного, — её рука медленно скользнула по его щеке, убирая прядь волос с его бледного лба.  — Что же ты с ним сделала... — тихо произнёс Остин, развязывая руки Фею Разума.  — Ну что, колдуй, — резко бросила Беатрикс. — Ты должен стереть все воспоминания за последние четыре месяца. Он должен помнить только то, что искал сестру в Гардинии. Пусть думает, что его поймали, пытали, но он сумел сбежать. Пусть выяснит, что его сестра — Амбар Смит.  Фей Разума молчал, сжав кулаки.  — Это будет трудно... — наконец выдавил он.  — Делай, а не болтай, — прошипела Беатрикс, глаза которой горели холодной жестокостью. Фей разума осторожно положил ладонь на лоб мальчика. Его пальцы дрожали, зрачки расширились – он понимал, что сейчас придется погрузиться в чужую память, вырывать куски сознания, переплетенные эмоциями, болью, ощущениями. Это была работа, требующая тонкости, но Беатрикс не оставляла выбора.  Мальчик зашевелился, его дыхание стало рваным. Когда магия начала свое действие, тело его выгнулось дугой, словно его пронзил разряд молнии. Губы дернулись в беззвучном крике, но звука не было – стены комнаты словно пожирали любые звуки, превращая происходящее в немое мучение.  – Ч-что… это… – голос его сорвался, едва успев сорваться с языка. Воспоминания сдирали, как кожу, обнажая обрывки образов: ночь, чей-то голос, теплые руки… затем – пустота. Еще одна вспышка – бескрайние просторы, чужие лица, смех… снова боль, снова пустота.  Фей зажмурился – сопротивление было сильным. Парень не хотел терять воспоминания, разум отчаянно цеплялся за них, но это было бесполезно.  – Держись, – только и смог выдохнуть он, хотя знал, что это не поможет.  – Быстрее, – холодно бросила Беатрикс.  Остин, стоявший в стороне, отвернулся. Он мог вынести многое, но видеть, как кого-то стирают, как ломают личность – это было за гранью.  Еще несколько мучительных минут – и все было кончено.  Фей разума тяжело выдохнул, отводя руку. На лбу мальчика выступил пот, он был без сознания, но дыхание оставалось ровным.  – Готово, – сказал фей, устало потирая виски.  Беатрикс склонилась над жертвой, ее губы тронула легкая улыбка.  – Какой же ты теперь чистенький, – почти с нежностью прошептала она. – Добро пожаловать в твою новую жизнь. — Вот и всё, Феликс… — голос Беатрикс был ровным, почти усталым, но в нём не было ни капли сочувствия.  — Беатрикс, нам пора на собрание, — вдруг сказал Остин, переводя взгляд с пленника на неё.  — Сейчас, — холодно отозвалась она.  И прежде чем Остин успел что-либо понять, её рука скользнула в карман, доставая узкий, тонкий клинок. Одним точным движением она вонзила его в грудь Феи Разума.  Фей вздрогнул, хрипло втянул воздух, а потом его тело осело на пол, обагряя холодный камень густой кровью. Остин даже не успел среагировать, как уже видел, как юноша корчится в судорогах, хватаясь за рану.  — За… что? — его голос был сдавленным, слабым, дрожащим.  Но Беатрикс лишь склонила голову, наблюдая за ним с безразличием, словно изучала падение насекомого в паутине.  Остин отшатнулся, его сердце бешено заколотилось. В следующий миг он бросился к умирающему, пытаясь зажать рану, но кровь сочилась между пальцев, а дыхание становилось всё реже.  — Беатрикс, зачем ты это сделала?! — голос Остина сорвался на крик.  Она спокойно вытерла окровавленный клинок о подол своей одежды и убрала обратно.  — Мы должны были избавиться от лишних глаз, — безразлично произнесла она. — Его разум нельзя стереть, как у других. А мучить его дальше я не намерена.  — Ты… ты даже не задумывалась?! — Остин почувствовал, как его охватывает ярость.  Но Беатрикс только смерила его холодным взглядом, как будто его возмущение было ей неинтересно.  — Феликса оставим у академии, — продолжила она бесстрастно. — Завяжи ему глаза и передай Морвану, чтобы он оставил его у входа. Когда он очнётся, его память будет чиста.  Остин мельком взглянул на Феликса — тот был без сознания, его тело бессильно повисло на верёвках.  — А с телом? — спросил Остин, его голос звучал глухо.  Беатрикс ухмыльнулась.  — Выкинь. Как мусор, — сказала она, разворачиваясь.  Она шагнула в темноту, растворяясь в ночи, будто сама была её частью.  Остин остался, тяжело дыша. В его планах никогда не было убийства. Никогда. Он не хотел мучить тех, кто, возможно, был таким же, как он.  Но прощение уже не имело значения.

***

И вот, спустя десять минут ожидания, дверь открывается. Мы с Флорой и Эммой стоим почти в первых рядах и заходим внутрь. Я вошла в зал — и мир замер.  Передо мной раскинулся дворец из света и льда, утопающий в тысячах золотых огней. Колонны, словно застывшие водопады, струились вниз прозрачными занавесями, их основание окутывали сверкающие льдинки, напоминающие зимние цветы. Огромные окна впускали мягкий свет, делая пространство бесконечно воздушным. Потолок сверкал, будто само небо рассыпало свои звёзды, а хрустальные люстры отражались в идеально гладком полу, создавая иллюзию парящего пространства.  Здесь было так красиво, что дышать становилось трудно. Я ощущала себя песчинкой в этом сверкающем мире, затерянной и заворожённой.  В центре зала возвышалась сцена, и на ней — Фарагонда. Величественная, словно сама магия, она стояла с микрофоном в руках, будто держала в ладонях голос самой судьбы. Столы и стулья исчезли, оставив только этот трон света, предназначенный для слов, которые должны изменить всё.  Я не могла двинуться, не могла оторвать глаз. Впервые в жизни я поняла, как выглядит сказка, когда её видишь не в книгах, а перед собой. — Это потрясающее место, — вдруг прервала тишину Флора. — Полностью согласна, — произнесла Эмма.  — Девочки, мы что, в раю? — не удержалась я.  — Да, Амбар, будто на Олимпе, — ответила Эмма.  Их глаза сияли от восторга, словно они действительно увидели рай, не умирая.  Все медленно заходили внутрь с открытыми ртами, их сердца замирали так же, как и у нас.  И вот раздался голос Фарагонды:  — Здравствуйте, феи. Я — директриса Академии Лунного Света Тенебрис. Меня зовут Фарагонда, и сегодня я хочу поговорить с вами, со всеми, — начала она.  Её голос эхом разносился по огромному залу, заставляя меня ощутить что-то по-настоящему нереальное.  После её слов зал наполнился сдержанными аплодисментами. Фарагонда выдержала паузу, оглядывая зал. В её глазах отражался свет магических ламп, придавая ей почти неземной облик.  — Сегодня особенный день, — продолжила она, её голос всё ещё звучал, будто волны в пустоте, отдаваясь в самых дальних уголках зала. — Сегодня вы станете свидетелями праздника, который ждало не одно поколение фей.  В зале повисла тишина, пропитанная ожиданием.  — Сегодня мы празднуем Ночь Расторгнутых Оков. День, когда была одержана великая победа над Духами Луны. Когда наш мир, долгие годы сковываемый их проклятьем, наконец обрел свободу.  Феи замерли, впитывая её слова. Некоторые переглянулись, кто-то взял подругу за руку, осознавая значимость момента.  — Много лет назад, когда Лунный Свет Тенебрис ещё не был тем местом, каким он является сегодня, мир погрузился в тень. Духи Луны подчинили себе магию чувств, исказив любовь в одержимость, радость в иллюзию, а надежду в отчаяние. Многие из наших предков пострадали от их чар. Но однажды появилась та, кто смогла разорвать этот цикл.  Фарагонда сделала шаг вперёд, её взгляд скользнул по рядам фей.  — Сегодня мы чтим тех, кто боролся. Тех, кто не сдался. Тех, кто заплатил цену за нашу свободу. И в их честь мы зажжём Огни Возвращения — символ того, что даже во тьме всегда есть путь назад к свету.  По залу прокатился шёпот. Некоторые феи не знали всей истории, для них эти слова звучали как легенда. Но в глазах старших горело понимание.  — Праздник начинается. Добро пожаловать в Ночь Расторгнутых Оков.  В этот момент с потолка плавно спустились сотни крошечных огоньков, как звёзды, сошедшие с неба. Музыка заполнила зал, и тьма прошлого растворилась в свете торжества. — Я ожидала самого худшего, а это лишь прекрасный праздник, — вдруг сказала Эмма.  — Я тоже думала, что произошло что-то серьёзное, но всё обошлось, — поддержала я её.  — А когда мы будем зажигать Огни Возвращения? — вдруг спросила Флора, посмотрев на нас с максимальным интересом.  — Думаю, вечером, на улице академии, — ответила я ей.  — Получается, сегодня занятий не будет? — услышала я вопрос от девочки чуть дальше от нас.  — Да, сегодня отдыхаем, — ответила ей девочка напротив.  Все начали обсуждать праздник, переглядываться и танцевать под лёгкую музыку. Некоторые достали телефоны, чтобы снять этот потрясающий зал. В глазах фей отражались смешанные чувства радости и неизвестности.  — Девочки, мне нужно в библиотеку, — начала я, пока они болтали с парнями.  — Хорошо, увидимся вечером, — сказала Эмма, обняв меня, а Флора так и продолжила говорить с Леонардо. Наша ссора так и не была забыта.  Я покинула Хрустальный зал. Да, сегодня величественный праздник, который нужно отпраздновать, но у меня всё равно было ощущение чего-то страшного. Это было очень странное чувство, но внутри меня что-то подсказывало — скоро случится нечто ужасное. 

Глава 31

И вот я снова в библиотеке. Давно не появлялась здесь со времён поступления. Да, я заглянула в комнату за книгой "Фея Любви", хочу вернуть её обратно. Это решение далось мне достаточно тяжело, но я хочу покончить с этими непонятными догадками, тихими шепотами и магическими знаками.  Распахнув дверь, я оказалась снова здесь: высокие потолки, множество книг и мягкий жёлтый свет от лампы на столе. Пройдя чуть дальше, я заметила, что за столом никого нет. И куда она делась?  — Здравствуйте, Люция Вермонте, вы тут? — вдруг сказала я чуть громче.  В ответ — тишина. Но не тут-то было. С потолка появился свет, и, подняв голову, я увидела её. Она спускалась с почти самой высокой полки на своих прекрасных крыльях.  — Добрый день, Амбар Смит. Что привело тебя в мою обитель? — спросила Люция, потихоньку спускаясь вниз.  — Хочу вернуть книгу, — ответила я.  Она уже была внизу. В её руках была какая-то книга, но я не успела разглядеть её — Люция тут же убрала её в шкафчик стола.  — Какую? — спросила она.  — "Фея Любви", — слегка неуверенно сказала я. Мне действительно было трудно её отдавать.  — Ты уверена, что пришла только за этим? Я не смогу её у тебя забрать. Она уже является частью тебя. В моих руках она исчезнет, — вдруг сказала Люция.  Я, конечно, ожидала любого ответа, но только не такого. Она серьёзно исчезнет?  — Я не знала… — тихо ответила я.  — Ничего страшного. Так для чего ты сюда пришла? — снова спросила она.  — Я хочу узнать, что за проклятие наложилось на меня в ночь восемнадцатилетия… — неуверенно сказала я. Мне было стыдно говорить об этом. Вдруг это не проклятие, а лишь моё желание?..  — Конкретнее, Амбар, — потребовала Люция.  — Когда мне исполнилось 18 лет, ночью того же дня я провела ночь с одним парнем. И теперь я каждый день просыпаюсь с мыслью о нём. И нет, я не влюбилась. Это какое-то странное притяжение, но на самом деле он мне никогда не нравился. Я его ненавижу, — начала я. Мне давно хотелось выговориться.  — Хм… — протянула Люция и замолчала.  После минутного молчания она направилась в свою коморку.  — Подожди, — добавила она.  Её не было около трёх минут. Для меня они тянулись вечностью. Вдруг она подумала, что я ненормальная и не умею контролировать свои чувства?..  Наконец Люция вернулась.  — Знаешь, Амбар, это весьма интересный случай. В нашей академии такого никогда не случалось. Я слышала множество легенд об этом проклятии, но, думаю, ты первая, кто пришёл ко мне с этим вопросом. — Проклятье называется "Сердце в изгнании". Это очень редкое и древнее проклятье, о котором мало кто знает, — наконец сказала Люция, вернувшись. В её руках была старая книга, страницы которой пожелтели от времени. — Но его существование неоспоримо. И, похоже, ты теперь под его властью.  Я сглотнула.  — Сердце в изгнании? — повторила я. — И что это значит?  Люция села передо мной и тяжело вздохнула:  — Это проклятье привязывает тебя к человеку, с которым ты впервые разделила ночь в свои восемнадцать. Оно не связано с любовью, но с самой природой связи между душами. Теперь ты не можешь избавиться от мыслей о нём. Это не чувства — это зависимость.  Меня бросило в холод.  — Но… но почему это случилось со мной? Разве это не просто совпадение?  Люция покачала головой:  — Нет, такие вещи не случаются случайно. Сердце в изгнании зародилось сотни лет назад, когда одна из фей любви предала свою сущность. Она решила, что сама имеет право распоряжаться любовью, а не только дарить её другим. Но высшие силы наказали её: с тех пор каждая фея, нарушившая границы своей природы, становилась жертвой этого проклятья.  Я в ужасе посмотрела на неё.  — То есть… я проклята навсегда?  — Да, — спокойно ответила она. — Ты будешь думать о нём каждый день, независимо от того, хочешь ты этого или нет.  — Это несправедливо! — я вскочила. — Но… но как его снять? Как освободиться?!  Люция снова заглянула в книгу, её взгляд стал напряжённым.  — Единственный способ избавиться от проклятья — это сломать связь. Но для этого нужно, чтобы тот, к кому ты привязана, искренне полюбил тебя… или искренне возненавидел.  Я почувствовала, как внутри всё сжалось.  — Но он мне никогда не нравился!  — И это не важно, — Люция пожала плечами. — Ты можешь пытаться с этим жить. Некоторые учатся просто игнорировать, смиряться. Но ты никогда не будешь полностью свободна, пока связь не будет разорвана.  Я в отчаянии опустилась на стул.  — Значит, мне либо сделать так, чтобы он меня полюбил, либо чтобы возненавидел?  Люция кивнула.  — Но только искренне. Никаких иллюзий, обмана или притворства.  Я тяжело дышала. Теперь мне предстояло принять решение. Хотя о каком решении я должна думать, если он мне не нравится? Я его ненавижу. В нём нет ничего хорошего, кроме его милых клыков, ухмыляющейся улыбки, мягких волос, приятного запаха… и, впрочем, всего остального.  Он ведёт себя отвратительно. После той ночи он просто сбежал, а вчера и вовсе выгнал меня. И не важно, что он помог мне освободить того подонка, — наоборот, он должен был меня предупредить! К тому же он встречается с Беатрикс, поэтому между нами ничего никогда не будет...  Я могу обходить его стороной, могу избегать его взгляда — и всё пройдёт. Я уверена, что это проклятие не сможет нас сблизить.  — Спасибо большое за вашу помощь, — сказала я. Люция действительно постоянно меня выручает.  — Стой, Амбар, не уходи, — остановила она меня. — Держи книгу. Если почувствуешь что-то не то, она обязательно тебе поможет. Будь осторожна, это проклятие может быть опасным.  — Хорошо, я буду аккуратна.  — Остин не такой плохой человек, как ты думаешь... — добавила она, когда я уже развернулась.  — Вы его знаете? — спросила я. Если бы она его знала, то не говорила бы о нём так хорошо. В нём нет ничего хорошего.  — Да. Он спас Академию от Квардейцев, а ещё помог мне, когда я была в опасности. Именно он вывел меня из логова Братства Теней, — спокойно сказала Люция.  Я снова повернулась к ней.  — Опять это Братство… Кто вообще его создал и для чего оно? — пробормотала я.  — Я была там просто заложницей, приманкой. Ко мне никто не заходил, глаза были закрыты, а голоса скрыты. Но если ты действительно хочешь узнать про это отвратительное братство, лучше всех о нём знает Остин. Когда-то он состоял в нём, — закончила Люция.  Я сжала книгу в руках.  — Хорошо, увидимся, — сказала я и тут же ушла. Почему я не знала, что Остин был частью этого братства?..  Я покинула библиотеку так же быстро, как и пришла. Книга была у меня, но я всё равно ощущала неизвестность. Если бы тогда я не допустила ошибку слабости, то сейчас думала бы только о своей новой, обновлённой силе… но нет. Я переспала с ним.  Для чего, Амбар? Для чего?  Я могла вечно задаваться этим вопросом, но живот думал о другом, и я направилась в столовую.  Присев за свободный стол, я огляделась. Сегодня феи отдыхали: кто-то уехал праздновать с родителями, кто-то — с парнями, друзьями, с кем только можно было. А я… Я запуталась. Может, мне здесь не место? Мысли, мысли и ничего больше.  — Скучаешь, Амбар? — вдруг раздался голос.  Я подняла голову. Беатрикс.  — Что тебе нужно? — ответила я вопросом на вопрос.  — Ничего, просто решила узнать, как ты после вчерашней ночи, — сказала она. В её глазах читались презрение и лёгкая ревность.  — А что, ревнуешь? — усмехнулась я. Она присела рядом. Нашла, как ещё испортить мне настроение.  — Знаешь, мне всё равно, с кем ты спишь, даже если это мой бывший. Остин для меня — давно забытая история. Советую тебе забирать его, пока он свободен, — с лёгким флиртом произнесла Беатрикс. — Почему вы расстались? — решила спросить я, хотя мне было максимально неинтересно слышать её ответ. Остин мне неинтересен. Я никогда не приму его как хорошего парня. Лучше жить с мыслью, что он ужасный человек, чем поддаться чувствам.  — А это уже не твоё дело, — усмехнулась она. — Ты придёшь сегодня на Огни Возвращения?  — Да. А что?  — Ничего. Думаю, это будет потрясающее зрелище… — сказала Беатрикс чуть тише.  Её ухмылка меня смутила.  — Ты что-то задумала? — нахмурилась я.  — Нет, просто я никогда их не видела, и, по слухам, это будет очень красиво, — спокойно ответила она, даже не изменившись в лице.  Я продолжила есть. Беатрикс, попрощавшись, ушла — куда, я без понятия.  Но чувствую, она мне соврала. Очень сомневаюсь, что говорила правду.  Решила вернуться в комнату. Почитаю книгу, которую мне дала Люция. Вдруг найду другой способ избавиться от проклятия. Я провела пальцами по тёмно-синему переплёту книги, ощущая подушечками узор, напоминающий переплетённые ветви. Она выглядела старой, будто хранила в себе знания, которые не предназначены для чужих глаз.  Я захлопнула дверь своей комнаты, присела на кровать и медленно раскрыла книгу. Запах старой бумаги заполнил воздух, и страницы тихо зашуршали. Первые строки сразу приковали мой взгляд:  «Любовь фей любви: история невозможного чувства»  Я сглотнула.  В книге рассказывалось о первых феях любви, которые пытались познать то, что сами дарили другим. Они жаждали любви, но всякий раз их попытки приводили к трагедии. Одни увядали, теряя свою магию, другие исчезали, превращаясь в пустоту, а некоторые — становились носителями проклятия, которое с тех пор называли Сердцем в изгнании.  Я перевернула страницу и замерла.  Передо мной была иллюстрация: силуэт феи с раскрытыми крыльями, а внутри её груди зияла дыра — пустая, поглощающая свет. Под рисунком было написано:  «Проклятие Сердца в изгнании» Мои пальцы слегка дрожали, когда я начала читать дальше.  "Фея любви, проклятая Сердцем в изгнании, обречена вечно жаждать любви, но никогда не найти её. Всякий, кто к ней прикоснётся с истинным чувством, потеряет его, словно оно никогда не существовало. Сердце в изгнании разрушает не только свою носительницу, но и тех, кто осмелится её полюбить. Чем сильнее чувства, тем быстрее исчезает их источник. Это проклятие делает фею любовью, которая отталкивает, а не притягивает." Я почувствовала, как моё дыхание сбилось.  — Будь осторожна, это проклятие может быть опасным… — всплыли в памяти слова Люции.  Я сжала пальцы на краю страницы, пытаясь осознать прочитанное. Это значит… что если я когда-нибудь…  Нет. Я не могу. Я не имею права.  Я закрыла глаза, но в темноте передо мной всё ещё горел образ феи с пустотой в груди. Хорошо, я должна хоть что-то начать делать. Не проведу же я весь день в комнате. Занятия, конечно, отменили, но это не значит, что я должна терять своё время. Проклятие так и останется проклятием, но от любопытства можно избавиться. Я должна узнать, что это за таинственное Братство теней.  И да, снова я иду к этому клыкастому идиоту. Надеюсь, он снова не выгонит меня. Или, что хуже, я не напрыгну на него, как бешеная, безжалостная кошка.  Выйдя из комнаты, я спустилась по лестнице — и какое удивление охватило меня, когда я увидела возле комнаты Остина Морвана и Карла. Что они тут забыли? Да ещё и Карл с этим придурком?  — Привет, ребята, — сказала я с улыбкой, хотя они оба меня немного раздражали.  — Какими судьбами? — усмехнулся Морван. Давно я не видела его противную рожу.  — К Остину пришла, — ответила я, не вдаваясь в подробности.  — Зачем тебе вдруг понадобился наш друг? — снова спросил Морван.  — Поговорить хочу. Так он в комнате? — спросила я.  — Если бы он там был, мы бы не стояли возле неё, правильно, Амбар? Значит, его там нет, — ответил он, а Карл просто стоял как вкопанный и смотрел, как мы сверлим друг друга взглядами.  — А где он? — спросила я. Хоть кто-нибудь тут мне поможет?  — Мы не знаем. Последний раз его видели с Беатрикс, — неожиданно ответил Карл.  — Я видела её 15 минут назад, и она была одна, — возразила я.  — Амбар, ты что, новых друзей нашла? То Беатрикс, то Остин… слишком часто ты с ними видишься, — сказал Морван. В его голосе явно сквозила ревность.  — Не ревнуй. Не украду я твоих друзей, меня с ними ничего не связывает, — ответила я, развернувшись, собираясь уходить.  — Время покажет… — напоследок бросил Морван. Что он имел в виду?  Я не стала поворачиваться и просто ушла. Куда делся Остин? Если его недавно видели с Беатрикс, значит, она знает, где он. Но разговоры с ней меня так утомляют, поэтому лучше я просто подожду, когда он вернётся в комнату. А пока прогуляюсь. Схожу на качели, где сидела с Флорой.  Я вышла на улицу. Такая тёплая погода… Совсем скоро здесь соберётся огромная толпа людей, которые будут смотреть на потрясающие фонари в небе.  Завернув за угол, я заметила, что тренировочное поле почти пустое. Слишком мало людей. О чём я и говорила — все попрятались по комнатам.  И вот я уже подхожу к качелям. На них попадает мало света, потому что дерево слишком большое. Но… я замечаю, что кто-то там сидит.  — Кто там? — спросила я, не приближаясь. Это слегка пугало меня.  — Амбар… — услышала я тихий, знакомый голос.  — Остин… — прошептала я в ответ. Даже сквозь шёпот я поняла, что это он. Наша связь действительно очень сильная. 

Глава 32

— Почему ты пришла сюда? — спросил он, а я начала подходить ближе.  — Мне некуда было идти. В комнате меня нагоняли плохие мысли… Вот решила, что хочу прогуляться, а тут ты… — ответила я и, подойдя к качелям, аккуратно села на другой край.  — Я тут давно. Тоже себя неважно чувствую… Слишком много всего произошло за последнее время, — ответил он. Его глаза… они были будто красными. Неужели он плакал?  — Я искала тебя… — сказала я.  — Зачем?  — Узнала кое-что. Ты состоял в Братстве теней? — сразу перешла к сути я.  — Да. Откуда узнала? — спокойно ответил он. Видимо, после вчерашнего остыл.  — Неважно. Люция сказала, что ты знаешь все секреты о нём. Не мог бы поделиться, раз уж покинул его? — спросила я неуверенно. А вдруг он считает неправильным рассказывать то, что никто не должен знать?  — Ты уверена, что хочешь знать? Это может тебя ранить, — слабо ответил Остин. С каких это пор его волнует, как я себя буду чувствовать?  — Меня уже ничего не ранит… — ответила я и отвела взгляд. — Братство теней… — Остин медленно выдохнул, будто эти слова давили на него. — Его основал Виктор Алистер. Отец Рейвена.  Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Это имя… Оно пробудило во мне нечто болезненное. Воспоминания нахлынули так резко, что я чуть не потеряла равновесие. Я вспомнила тот день, когда Рейвен солгал мне. Он говорил, что его мучили там, что его использовали, что он был всего лишь жертвой. И я поверила ему. Я не сомневалась ни на секунду.  Но сейчас Остин сказал правду. И эта правда была совсем другой.  — Виктор Алистер создал Братство много лет назад. Он был влиятельным человеком, умным и жестоким. Он знал, как управлять людьми, как подчинять их себе. — Остин на мгновение замолчал, а потом добавил: — Но он погиб.  Я нахмурилась.  — Погиб?  Остин кивнул.  — Его убили. И после этого Братство стало принадлежать его сыну.  Я сжала губы, пытаясь подавить бурю эмоций.  — Значит, Рейвен не просто был там. Он управлял ими?  — Да. И он не просто принял это наследие. Он сделал его сильнее. Сделал его своим.  В моей памяти снова всплыл тот день. Я помню, как Рейвен смотрел на меня, как говорил, что "они" сделали с ним ужасные вещи. Я помню, как его голос дрожал, как он избегал смотреть мне в глаза. Тогда я ему поверила. А сейчас… Сейчас всё, что я думала о нём, рушилось.  — Почему ты мне это рассказываешь? — мой голос звучал тише, чем я ожидала.  Остин посмотрел на меня с каким-то странным выражением, будто сам не знал, зачем говорит мне это.  — Не знаю. — Он вздохнул. — Но ты хотела знать правду.  Мы говорили спокойно. Без злости, без обвинений. Я поймала себя на мысли, что между нами больше нет той ненависти, которая была раньше. Было только это странное молчаливое понимание, будто и я, и он слишком хорошо знали, что значит жить с ложью.  Но Остин не закончил. Он явно что-то скрывал.  — Говори, — тихо сказала я.  Он опустил голову.  — Это касается Беатрикс.  Я нахмурилась.  — Что с ней?  Остин провёл рукой по волосам, словно пытаясь собрать мысли.  — Она была с ним.  Я замерла.  — Что? — Она встречалась с Рейвеном. Давно, когда он только вступил в Братство.  Эти слова прозвучали так, будто ударили меня в грудь. Я моргнула, надеясь, что ослышалась.  — Они были вместе?  Остин кивнул.  — Да. Но потом… потом всё изменилось.  Я напряглась.  — Что изменилось?  — Она отказалась выполнить его задание.  Мне стало не по себе.  — И что?  Остин замолчал. Я видела, как его пальцы дрожат, сжимаются в кулак, будто он не хочет говорить.  — Он… — Остин вздохнул, словно решаясь на что-то. — Он попытался её убить.  Воздух в комнате стал тяжёлым.  — Что? — мой голос был слабым, почти чужим.  — Она сбежала. Он не успел. Но если бы он её нашёл тогда… — Остин не договорил.  Я сглотнула.  — Беатрикс просила тебя молчать.  — Да, — он устало провёл рукой по лицу. — Но я всё равно сказал. Так Рейвен не только обманывал меня и воровал мою магию, но ещё и оказался убийцей.  — Какая же я была наивная... — тихо сказала я, подтянула ноги на качели и уткнулась в них головой, молча всхлипывая.  — Ты не виновата, — вдруг произнёс Остин. Я почувствовала, как его рука легла мне на плечо.  — Ты знал. Знал ещё тогда, когда мы его освобождали, но ничего не сказал. Может, ты не лучше него? — вдруг спросила я. Он мог... мог меня предупредить...  — Я хотел... Я не знал, как сказать, — его голос был тихим, почти умоляющим. — Думал, что благодаря тебе он изменился, осознал свою ошибку. Но я ошибся...  — Мы все верили ему. А он оказался... таким, каким был всегда. Таким людям не место в нашем мире. Я доверила ему всё... А точнее, своё сердце. Но, стерев память, я освободила свою злую версию, и теперь… Теперь я такая, какая есть. И все меня ненавидят, — мой голос дрожал, нос шмыгал, но почему... почему я говорила это Остину? Человеку, который меня раздражает?  — С чего ты взяла, что все ненавидят тебя? — его голос был осторожным, но в нём не было осуждения.  — Ты — один из примеров того, что я ничтожество. Заклинательница любви, которая не достойна жить... — прошептала я, и слёзы всё-таки полились.  — Пылинка… Посмотри на меня, — вдруг тихо сказал Остин.  Его голос стал мягким, тёплым. Таким он нравился мне всё больше.  — Что? — спросила я, поднимая голову.  Он смотрел прямо в мои глаза. В них не было ни злобы, ни жалости. Только сострадание. Только тепло.  Его рука медленно потянулась к моему лицу. Осторожно коснулся моей щеки, словно боялся спугнуть этот момент… А затем, будто собираясь к чему-то, медленно приблизился.  Но не тут-то было.  Внезапно он резко остановился, убрал руку.  — Что такое?! — не успела я спросить, как он уже ушёл.  Снова сбежал. Точно так же, как и в ту ночь. Что мне остаётся делать? Видимо, в этом мире мне суждено остаться одной… Изменить это невозможно. Книга была права: надо сделать выбор, иначе будут страдать оба.  Я никуда не ушла, продолжала сидеть на качелях и думать о том, что делать с этим миром. Если бы у меня не было мыслей и чувств, всё было бы проще.  Кто бы мог подумать, что я усну? Но я и вправду уснула на раскачивающихся качелях. И вот уже вечер. Меня разбудила лёгкая музыка. Открыв глаза, я увидела толпу людей, которые шли к арене. Видимо, это была сцена. Я зевнула и потянулась, чувствуя, как прохладный вечерний воздух приятно касается кожи. Музыка звучала негромко, но в ней чувствовалось нечто завораживающее, словно мелодия сама звала меня присоединиться. Толпа людей двигалась к арене – среди них мелькали знакомые лица, но в полусонном состоянии я не сразу всех узнала.  Я медленно встала с качели, отряхнула и направилась за остальными. На сцене уже стояла Фарагонда, её силуэт выделялся на фоне вечернего неба, озарённого первыми звёздами. Как только она подняла руки, вокруг стало тихо – музыка стихла, и все взгляды обратились к ней.  — Добро пожаловать на праздник Огней Возвращения! — торжественно объявила она.  По толпе пронеслась волна аплодисментов, кто-то радостно выкрикнул, но большинство просто смотрели с восхищением. В следующий момент из её ладоней вырвался мягкий жёлтый свет, он разлетался сотнями маленьких частиц, похожих на звёздную пыль. Они медленно кружились в воздухе, оседая на ладонях и волосах людей, и всё вокруг словно засверкало.  Я нашла взглядом девочек – они уже стояли  рядом с Карлом и Леонардом, чуть поодаль виднелся Морван, а Беатрикс разговаривала с кем-то, не замечая, что Остин смотрел прямо на меня. Будто ничего и не было.  Я отвела взгляд, не желая сейчас думать об этом. Тем временем люди начали доставать небесные фонарики, зажигать их, и вскоре тёмное небо наполнилось светящимися огоньками. Они плавно поднимались вверх, освещая лица собравшихся тёплым светом.  Я почувствовала, как кто-то легко касается моего плеча. Обернувшись, увидела Эмму.  — Ты ведь не думала проспать весь праздник, да? — улыбнулась она.  — Может, и думала, — пожала я плечами, но тоже улыбнулась, наблюдая, как один из фонариков поднимается совсем рядом.  Праздник начался. — Это выглядит потрясающе… — сказала я, продолжая наблюдать. Они и вправду выглядели прекрасно: каждый шар взмывал ввысь, освещая ночное небо. И вдруг я поняла — неважно, что происходит в моей голове, в моём сердце. Самое важное — это место, где я нахожусь.  Академия — это удивительное место, где я чувствую себя живой, где может ожить даже самое стёртое воспоминание, даже самые жестокие люди. Это место — сказка, в которой каждый может стать тем, кем желает. Эти фонари — символ свободы. Они улетали туда, где сейчас было моё сердце — в пустоту…  Я наблюдала за прекрасными шарами, один из которых запустили Эмма и Флора. Он летел быстрее всех и горел ярче остальных.  — Помогите… — вдруг я услышала слабый крик со стороны Академии. Видимо, мне показалось.  — Амбар… — снова тот же голос, только теперь произнёс моё имя.  Я начала пробираться сквозь толпу. Это не могло мне показаться.  С трудом выбравшись из людского потока, я огляделась. На улице было темно, но Академия была хорошо освещена. Я никого не видела… Пока вдруг из-за угла здания не вышел парень… Я вырвалась из толпы и бросилась к нему, сердце колотилось, дыхание сбивалось, но я продолжала идти.  Феликс вышел из-за угла академии, шатаясь, будто каждое движение давалось ему с невыносимым трудом. Свет фонарей падал на его лицо, и я замерла.  Он был ужасающе худым — щеки впалые, скулы острые, как лезвия. Бледная кожа казалась почти прозрачной, а под красными, воспалёнными глазами залегли глубокие тени. Губы потрескались, дрожащие пальцы едва шевелились, а на запястьях алели красные полосы, словно следы от верёвок или оков.  — Амбар… — его голос был хриплым, надломленным, будто каждое слово причиняло боль.  Я сделала шаг быстрее.  — Помоги… — жалобно попросил он, и я увидела, как его ноги подгибаются. Я подхватила его прежде, чем он рухнул на землю. Его тело было слишком лёгким, словно он давно не ел, и от него веяло холодом.  — Ты… моя сестра… — прошептал он, его голос был таким слабым, что я едва его расслышала.  Я застыла. Мир вокруг словно сжался, звуки стали глухими.  — Что? — я посмотрела на него в ужасе.  Но Феликс больше не мог говорить. Его веки дрогнули, глаза начали закрываться.  — Феликс, нет! — я крепче прижала его к себе, ощущая, как его тело слабеет. — Кто-нибудь, помогите!  Мой крик разнёсся по академии, эхом отразился от стен, но вокруг стояла пугающая тишина.  — Пожалуйста! — я снова закричала, слёзы подступали к глазам. — Нам нужна помощь!  Феликс тяжело дышал, его пальцы слабо сжимали ткань моей одежды, но сил больше не оставалось. Он снова зашептал моё имя, но слова уже терялись в слабом дыхании. Я уже подумала, что придётся самой тащить его к медику, но не тут-то было — ко мне кто-то подбежал.  — Что случилось? — вдруг услышала я знакомый голос. Да, это снова был Остин. Из всей толпы друзей меня услышал только он...  — Он без сознания, у него слабый пульс, — сказала я, придерживая Феликса за руки.  — Давай его мне, — ответил Остин.  Я отпустила руки, аккуратно встав, а Остин спустился вниз и осторожно поднял Феликса с пола... так же, как тогда поднимал меня.  — Спасибо, — тихо ответила я.  — Что с ним случилось? — снова спросил Остин, держа на руках бледного Феликса.  — Я не знаю... Мне кажется, он был не в себе. Он назвал меня своей сестрой... — сказала я, чувствуя, как внутри зарождается сомнение.  — Почему ты думаешь, что он соврал? — вдруг спросил Остин, двинувшись вперёд. — Пошли к медику.  — Ну, он же... — я замолчала. А вдруг действительно он мой брат? Я ведь даже не знала его имени... Но Фарагонда говорила, что мой брат уехал, так же как и Феликс...  — Сомнения? — вдруг заметил Остин.  — Видимо... — ответила я, и мы направились внутрь.  Последний раз у медика я была, когда меня тошнило, но после её эликсира вся боль ушла, и теперь меня не тревожила чужая боль.  Кабинет медика находился на первом этаже. Как только мы зашли внутрь, Остин ускорил шаг — видимо, для него это тоже было важно.  Мы буквально ворвались в кабинет. Медик сидела на своём обожаемом стуле, а койка была пуста. Остин, не теряя времени, аккуратно уложил Феликса.  — Что с ним случилось? — наконец спросила медсестра, заметив нас.  — Мы не знаем. Он звал на помощь, дрожал от страха и холода... Он был у академии, еле стоял на ногах, — поспешно ответила я. Мне хотелось помочь ему как можно скорее.  — У него обморожение, — сказала она, прикоснувшись к его лбу.  — С ним всё будет хорошо? — спросила я, голос дрожал. Если он действительно мой брат, я не должна его потерять...  — Да, мне нужно согреть его. Подождите в коридоре, я позову вас, когда он очнётся, — ответила медсестра, начиная аккуратно раздевать Феликса.  — Будьте с ним осторожнее, — попросила я. Мне не хотелось уходить, но Остин схватил меня за руку. Однако я не чувствовала тепла... только страх.  — Надо выйти, — сказал он, и мы покинули кабинет.  Я опустилась на диван, не в силах сдерживать тревогу. Повезло, что он оказался прямо за мной.  Я сидела, не понимая, что происходит. Почему за один день произошло столько всего? Во мне смешались слишком много эмоций...  — Пыль, не переживай, всё будет хорошо, — вдруг сказал Остин. Он видел, как сильно я тряслась и переживала. Его рука легла мне на плечо.  — Пожалуйста... не надо, — тихо сказала я, убирая его руку. На качелях он ушёл, значит, сам решил, что так будет лучше. Я не хочу снова испытывать эти чувства... Он не должен трогать меня, а потом так резко бросать.  — Прости, — ответил он и отстранился.  Я откинулась на спинку лавочки и просто сидела, ожидая, когда откроется дверь. Так прошёл час, и я снова уснула.  Голова начала болеть. Я поняла, что последний раз ела только в обед...  Меня разбудил женский голос:  — Амбар...  Открыв глаза, я увидела перед собой запыхавшуюся медсестру, будто в палате находилось не один, а пятеро человек.  — Я могу зайти? — спросила я, осознавая, что она, видимо, закончила.  — Да, конечно. Только он пока без сознания, — ответила она.  Я повернула голову, чтобы позвать Остина... Но его не было. Он ушёл. Видимо, я слишком грубо ответила ему.  Глаза с надеждой скользили по пустому коридору. Мне и правда нужна была его поддержка...  — Тут сидел парень. Вы не знаете, куда он ушёл? — спросила я, вставая с лавочки.  — Извините, не знаю. Когда я вышла, тут сидели только вы, — ответила медсестра.  — Хорошо, спасибо, — вежливо сказала я и прошла в кабинет.  Феликс лежал в белом халате. Его лицо было таким же бледным, только теперь на нём не было кровоподтёков. Осталось лишь иссушённое тело...  Я медленно подошла к койке и осторожно присела рядом, сдвинув его ноги. Взяв его за руку, я тихо спросила:  — Что же с тобой случилось? И почему ты думаешь, что я твоя сестра?..  Я хотела посидеть с ним ещё минут двадцать, но тут в кабинет кто-то зашёл.  — Остин?.. — почему-то спросила я, услышав звук двери.  — Нет, это я, — раздался голос Фарагонды.  Почему она сюда пришла? Кто её позвал?..  — Здравствуйте, — сказала я, повернув голову к ней.  — Выйдем, поговорим, — спокойно сказала она, указывая на дверь.  — Хорошо, — согласилась я, покидая кабинет.  — Что случилось? — спросила я, как только дверь закрылась.  — Это я должна спросить у тебя, — ответила Фарагонда. — Остин приходил ко мне десять минут назад, разбудил меня среди ночи... Всё потому, что с Феликсом что-то случилось. Как он сюда попал? Почему он без сознания?  Значит, Остин ушёл совсем недавно... И всё это время был рядом.  — Я не знаю, что с ним случилось. Во время Огней Возвращения я услышала крик о помощи... Там был он. Его тело было избито, он еле стоял на ногах, а руки будто были связаны целую вечность. Я спросила, что случилось, и он сказал, что искал меня... Что я его сестра. А потом он просто... упал. Я начала звать на помощь, но рядом оказался только Остин... И вот мы здесь, — объяснила я, чувствуя, как дрожит мой голос.  Фарагонда тяжело вздохнула.  — Амбар... Он и вправду твой брат. Я не хотела тебе говорить... Думала, он сам приедет, и вы спокойно всё обсудите. Он был на миссии в городе Гардиния и, видимо, попал в ловушку Квардейцев. Только сейчас смог вернуться...  Её голос был твёрд, но в глазах читалось сожаление.  — Он будет в порядке? — спросила я, бросив взгляд на приоткрытую дверь.  — Думаю, да. Он сильный парень. Не зря же Иссушитель... — ответила Фарагонда.  — Хорошо. Я побуду с ним, — сказала я, собираясь вернуться в кабинет.  Но тут я услышала слабый, дрожащий голос:  — Амбар...  Феликс очнулся.  — Позаботься о нём, — сказала Фарагонда и ушла.  — Братик... — тихо сказала я, подходя к нему.  — Сестра, как… я тут оказался? — начал спрашивать Феликс. Его голос дрожал, ему было сложно даже говорить.  — Мы у медика, теперь всё будет хорошо… — сказала я, слегка улыбнувшись, пытаясь оставаться спокойной.  — Последнее, что я помню… мне сказали, что ты моя сестра. Я хотел, хотел вернуться, но не мог… Меня похитили… и… — он не смог закончить и замолчал.  — Не переживай, я с тобой… — сказала я, аккуратно взяв его за руку.  — Меня пытали… Я правда пытался… — сказал Феликс, его голос задрожал, а из глаза упала слеза.  — Прости… что не была рядом… — сказала я и обняла его, крепко-крепко.  — Я бы очень хотел узнать тебя получше… — вдруг сказал он, посмотрев на меня с надеждой.  — Я попрошу у Фарагонды академический отдых на неделю, и мы с тобой поедем к моей семье. Они будут рады тебя принять, нам не помешает отдохнуть от этой суматохи… — начала я, предложив первое, что пришло в голову.  — Без проблем, сестра. А кто меня сюда принёс? — вдруг решил спросить Феликс.  — Да так, один парень из толпы… — я не стала называть его имя, чтобы не пудрить мозги Феликсу и не отвечать на кучу вопросов.  — Передай ему спасибо… — сказал он.  — Хорошо, передам. А пока поспи. Я посижу здесь недолго с тобой и тоже пойду посплю… — сказала я, сев на кресло возле стола медика.  Мы провели в палате или кабинете около тридцати минут, пока он не уснул. Он задавал очень много вопросов, на которые у меня самой не было ответов, но мы мило пообщались, и вскоре он начал тихонько похрапывать. Я впервые увидела его без балаклавы. На самом деле он очень красивый, особенно его глаза — один зелёный, а другой синий. Это выглядело так волшебно и завораживающе.  Когда он уснул, я покинула кабинет медсестры. Завтра мы поедем к родителям. Думаю, они тепло примут его, ведь он наша семья. Ему бы знатно поднабрать вес, а то очень сильно похудел. А моя мама любит откармливать людей. Не знаю, может, Эмма тоже захочет поехать со мной… вдруг ей захочется увидеться с родителями.  В академии очень редко дают академические выходные, но думаю, в честь праздника нас могут отпустить на неделю. Мы вернёмся с новыми силами и, возможно, с новым, более сильным Иссушителем.  Мне нужно в последний раз поговорить с Остином, чтобы он наконец решил, чего хочет… Я направилась по лестнице на нижний этаж, но не тут-то было — случайно врезалась в человека. И, конечно же, это был Морван.  — Куда идёшь? — вдруг спросил он.  — Тебе-то какое дело? — сказала я, отойдя от него подальше.  — Амбар, ну ты даёшь. Ни часа без Остина прожить не можешь. Советую здесь его не искать — он давно ушёл отсюда… — начал Морван. Он сразу понял, куда я иду.  — А где он? — спросила я. Хотя вообще, почему Морван не спит в такой час?  — На третий этаж ушёл… — сказал Морван и уже собирался подниматься, но я схватила его за руку.  — Один? — уточнила я.  — Да не переживай… — сказал Морван, вырвался из моей хватки и поспешил наверх.  Я пошла за ним, но наши пути разошлись. Мне нужно было на третий этаж, а ему — без понятия куда.  Что Остин делает на третьем этаже? Там же только Хрустальный зал и ничего больше…  Поднявшись, я увидела, что дверь в зал закрыта. Но вдруг я услышала звук… Это было прекрасное фортепиано, а поверх него — тихий голос, который пел песню. Я тихонько приоткрыла дверь, и в комнату пролился тёплый свет лампы, выхватывая из полумрака его силуэт. Остин сидел за роялем, не замечая меня, и его пальцы плавно скользили по клавишам, извлекая мягкую, напевную мелодию. Я затаила дыхание.  Его голос... Он был глубоким, нежным, будто соткан из шёпота звёзд и тихого прибоя. Он пел, не подозревая, что я здесь, а я стояла, заворожённая, боясь нарушить этот хрупкий момент.  Я сделала шаг вперёд, потом ещё один. Музыка окутывала меня, убаюкивала, будто этот мир существовал только для нас двоих. Остин продолжал петь, и я, не в силах сдержаться, медленно села рядом с ним, осторожно положив ладонь на край клавиш.  Он вздрогнул от неожиданности, взглядом встретился со мной — тёмные глаза в полумраке стали ещё глубже. Остин молчал всего мгновение, прежде чем его рука нашла мою, прежде чем его губы мягко коснулись моих. Это был медленный, тягучий поцелуй, пропитанный тоской и чем-то несказанно важным.  — Я должна уехать, — тихо сказала я, когда наши губы оторвались друг от друга. — На неделю. С братом.  Остин посмотрел на меня, будто пытался прочитать что-то между строк.  — И когда я вернусь… — я глубоко вздохнула, — ты должен будешь решить. Хочешь ли ты быть со мной.  Тишина. Лишь шёпот наших дыханий и слабые отголоски мелодии. Остин не ответил сразу, но его пальцы вновь легли на клавиши, и я поняла: музыка скажет за него больше, чем любые слова. Он начал пропевать слова английской песни, от которой мурашки пробегали по коже:  — Cause all of the small things that you do... — пропел он. Его голос будто дрожал, но звучал так приятно, что хотелось слушать вечно.  Он продолжил петь, чётко выводя каждую строку. Слова песни заставили меня понять — он будет скучать, когда я уеду.  Я не хотела его тревожить, не хотела прерывать его пение. Мне нужно было сказать те самые слова, но я не смогла. Не смогла остановить его. Медленно поднялась, пока он продолжал петь.  — Стой... — вдруг остановил меня Остин, аккуратно схватив за руку.  — Что? — спросила я, повернувшись к нему.  Его глаза были слегка красными, такими уставшими, будто он не спал всю ночь.  — Ты хотела что-то сказать?.. — спросил он.  И тут я поняла: я не хочу, чтобы он знал о проклятии. Вдруг это повлияет на его выбор? Вдруг он скажет, что с этим невозможно жить, и решит, что нам нужно расстаться? Или ещё хуже — вдруг он возненавидит меня?  Я решила молчать.  — Прими решение до моего возвращения... — тихо сказала я и убрала его руку, медленно покидая Хрустальный зал, который молчал, вместе с нами..

Глава 33

Я ушла. Опустив голову, всё, что мне оставалось, — это ждать его ответа. Если он решит отпустить нашу связь, я уничтожу память о нём, и всё, что останется, — лишь мерзкие воспоминания, сопровождающиеся ненавистью.  А если он выберет остаться со мной, то, возможно, что-то у нас получится, хотя в это очень слабо верится.  Как сказала Люция: "Но только искренне. Никаких иллюзий, обмана или притворства." Я должна принять тот факт, что чувствую что-то к нему, но это так сложно. Он ничего хорошего мне не сделал, чтобы я могла его любить. Как я могу любить незнакомого, притворного, неприятного и мерзкого Остина, который является феей Страдания?..  Но всё, пора забыть об этом. Сейчас в моей голове должен быть только Феликс, мой брат. Очень надеюсь, что родители его приятно встретят, и у нас будут лучшие выходные. Утро следующего дня. Сегодня сложный день. А завтра уже начинаются занятия, которые мне придётся пропустить. Надеюсь, Фарагонда меня отпустит.  Я проснулась ранним утром, чтобы сходить к ней в кабинет, пока она не занята, а потом загляну к Феликсу и проверю, как он.  Встав с кровати, я увидела, что Флора крепко спала, а Эмма сидела на диване, как будто ожидая, когда я проснусь.  — Что вчера случилось, почему ты ушла с праздника? — начала Эмма с вопросами.  — Феликс... Он вернулся, и пока был на миссии, его пытали. Только вчера он смог вернуться... — начала я. Страшно было говорить, что он мой брат.  — А... Сейчас с ним всё хорошо? — замешкалась Эмма, встала с дивана и подошла ко мне.  — Да, он у медика. Вчера его привели в чувство, и он отдыхает, — ответила я и собиралась идти в ванную, но Эмма схватила меня за руку.  — Амбар, я тебя слишком хорошо знаю. Ты мне что-то не договариваешь... — сказала она, и, видимо, от неё скрыть ничего не получится.  — Он... он мой брат, — тихо сказала я, сама ещё не приняла этот факт.  — Боже, я так рада за тебя! Подруга, прости... прости меня, пожалуйста, что не была с тобой рядом в такой важный момент, — без криков сказала Эмма и крепко меня обняла. Её тепло было как от цветка ромашки, от этих мягких лепестков.  — Всё хорошо, Эм. Ничего страшного, — сказала я, продолжая крепко обнимать её.  — Всё, иди, не буду тебя задерживать, — сказала она, отстранившись, и я пошла в ванную.  Эмма была очень рада за меня. За это я её и люблю. Неважно, сколько всего произошло и кто бы не был со мной рядом, она — единственная причина, по которой я просыпаюсь по утрам.  Выйдя из ванны, я пошла одеваться. На мне оказалось лёгкое приятное платье белого цвета. Сначала оно казалось обычным, а потом перед глазами вспыхнула картинка: вода, тепло, и кто-то рядом. Его мягкая рука держит мою, его светлые волосы сияют на солнце, его улыбка поглощает меня. Мы стоим на мосту, держась за руки, и смотрим друг другу в глаза... Это... это Рейвен...  — Амбар, ты тут? — вдруг кто-то коснулся моего плеча, и я очнулась, как будто от транса.  — Да... просто задумалась, — немного напугалась я.  — С этим платьем что-то не так? — спросила Эмма.  — Нет, просто оно... не важно, — сказала я и ушла от ответа.  — Хорошо, смотри, не обманывай меня тут, — сказала Эмма и вышла из комнаты.  Я продолжила копаться в шкафу в поисках одежды, и вот мне под руку попалась лёгкая кофточка на пуговицах и джинсы. Я долго не думала, надела это и покинула комнату.  Утро было действительно ранним, все ещё спали. В академии была гробовая тишина, и я поднималась наверх к Фаре.  Постучав в дверь, никто не открывал и не подавал голоса. Я постучала повторно:  — Кто там, таким ранним утром? — вдруг услышала я голос Фарагонды.  — Это я, Амбар, — сказала я.  — Заходи, прилипала, — сказала она, видимо, я слишком рано её потревожила.  Я зашла, в комнате был включен яркий свет. Из окна светило солнце, а на арене уже занимались Иссушители. Как же мне нравится её кабинет! Да, может, он немного мрачноват, но утром просто потрясающий.  — Зачем пожаловала? — начала Фара.  — Хотела кое-что у вас спросить, — начала я, подойдя к её столу.  — Так спрашивай быстрее, думала, смогу выспаться в свой единственный выходной, но даёшь — вовремя пришла, — сказала она, облокотившись на тяжёлую голову.  — Простите... — чуть тише сказала я.  — Амбар, давай ближе к делу, — сказала она.  — Хорошо. Я хотела бы попросить у вас академический отпуск. Хочу забрать своего брата с собой. Он слишком много страдал, ему нужна семья. И я обещаю, когда мы вернёмся, я привезу вам лучшего Иссушителя за все годы. А я начну использовать всю свою магию, мне просто нужно немного отдохнуть, — начала я, мне было страшно, что она наорет на меня и не отпустит.  — Хорошо, Амбар, но знай, так можно сделать только один раз за год. Верни нам нашего парня. Он слишком много страдал из-за нас. А сама не отдыхай много, а то вообще забудешь, как колдовать. Будьте осторожны, за щитом может быть всё что угодно, особенно Квардейци, будь аккуратнее, — начала она, её голос был спокоен и добр.  — Спасибо вам огромное, я не подведу вас, — сказала я, мой голос был таким радостным, что я аж обняла её.  — Всё, всё, иди, дай мне поспать, — сказала Фара, отпустив меня.  И я вышла с огромной улыбкой на лице. Я была так счастлива, что она отпустила меня! Как же я её уважаю! Почему она стала так добра? Ладно, пора собираться. Но сначала я предупрежу Феликса, и если ему стало лучше, помогу ему собрать вещи.  Я спустилась вниз и направилась в кабинет медика. Стук, стук, но тишина. Может, она тоже ещё спит. Спустя пару минут я услышала медленные шаги, и мне открыли дверь, но это был не медик, а Феликс.  — Привет, всё хорошо? — спросила я, стоя у прохода.  — Да, заходи, — ответил он, и я прошла. Я думала, его уже выписали, но, видимо, ему нужно время восстановиться.  — Ты тут один? У тебя ещё что-то болит? — начала я задавать вопросы.  — Да, один. Медик ушла к себе отдыхать, и сказала, что мне нужно остаться здесь. Позже она придёт, даст ещё немного лекарств, и я смогу уйти, — ответил Феликс.  — Меня, а точнее нас, отпустили на неделю домой. Мы можем поехать к моим родителям, но если ты захочешь, можешь поехать к себе, — сказала я, аккуратно присев на койку.  — Я поеду с тобой. Моя семья сейчас не дома, — тише ответил он, явно что-то скрывая.  — Хорошо, как пожелаешь. Пока ты отдыхаешь, могу сходить собрать твои вещи, — предложила я.  — Спасибо большое, со мной в комнате живёт один парень. Попроси его, он даст тебе нужную сумку и вещи, — ответил он.  — Хорошо, какой этаж и комната? — спросила я.  — Нижний этаж, комната в самой глубине, 565, — ответил Феликс, сев рядом.  — Хорошо, будь здесь осторожен, скоро мы будем дома... — сказала я, коснувшись его руки, и покинула палату.  Блин, я так не хочу идти вниз. Насколько может быть наша связь сильна, если я спущусь, он будет там? И нет, я не надеюсь на встречу с ним. Напротив, встреча будет как обычно — конфликтной. Поэтому лучше держаться на расстоянии хотя бы неделю.  И вот я спустилась. Темный этаж, гробовая тишина, и я слышу слабый звук, похожий на шёпот. И снова дверь Остина, она открыта.  Лучше бы я прошла мимо, чем заглянула в неё. Но я не могла. Это была не я, а моя связь.  Дверь приоткрыта. Я вижу темный, слегка подсвеченный силуэт девушки, и спину, которую я узнаю среди тысяч других — спину Остина. Его рука аккуратно гладит её по волосам, а она смотрит только на его губы. Лицо девушки не видно, но это может быть Беатрикс. Может, она наврала мне о их расставании? "Зайди..." — кричал голос в моей голове. "Он только твой," — слышу снова свой голос. Но нет, я не хочу, не хочу видеть его лицо, его глаза, клыки, губы... Меня снова сорвёт.  Взяв себя в руки, я прошла мимо. Для меня это было самое тяжёлое, что я когда-либо делала. Почему эта связь такая сильная? Она будто как пытка. Меня душит его присутствие, его взгляд, его глаза, его тело, руки — и весь он.  Наши ночи были полны страсти, но лишены чувственности. Я жадно тянулась к нему, стремясь запомнить каждое его прикосновение, впитать его запах, раствориться в нём без остатка. Мне было мало — хотелось всего, до последней капли. Но где-то глубоко внутри — в сердце, в мыслях — я словно жила в другом измерении. Будто мою душу заперли в просторной, но всё равно душной клетке. Казалось, там много воздуха, но с каждым днём дышать становилось всё труднее. Я тонула — медленно, без воды, без шума. Именно так, наверное, и чувствует себя сердце в изгнании. Я наконец у двери 565-й комнаты. Пока шла сюда, испугалась множество раз от этих дурацких шорохов, грохотов и чужих дыханий. Пора стучать. Это уже третья дверь, в которую я стучала, и, неожиданно для меня самой, мне открыли достаточно быстро:  — Привет, — сказал парень, открывая дверь. Где-то я его уже видела... Ах, точно! На арене, это друг Феликса, который постоянно таскался за ним. Он невысокий, примерно как я, около 19 лет, с темными растрепанными волосами и выразительными карими глазами. На лице — шрам от заячьей губы, что придаёт ему особую харизму. Черная футболка и улыбка во все щели.  — Привет, — скромно ответила я, он показался мне таким странным.  — Я Нейл, друг Феликса. Он предупредил, что ты придёшь, как раз начал собирать вещи, — сказал Нейл и пустил меня в комнату, указав на небольшую сумку.  — Приятно познакомиться. Ему хватит этой сумки? — спросила я, она действительно казалась маленькой.  — Не знаю, он сказал, много не нужно, а то не унесёт, — ответил он.  — Хорошо, я могу подождать здесь? — спросила я, намекая на маленькое кресло.  — Да, конечно, я почти закончил, — сказал Нейл и ушёл в спальню.  Их комната небольшого размера, но уютная. Возле стены стоит светло-серая кушетка, прикрытая мягким пледом. Рядом — кругленький столик с чашкой, оставленной в спешке. На полу — старый ковёр с выцветшим узором, а в углу — книжная полка, где аккуратно стоят несколько томов и пара забытых вещей. Маленькое кресло, на которое я намекнула, выглядело немного потертым, но удобным, словно в нём часто сидели молчаливо погружённые в мысли. Ещё была дверь, куда ушёл Нейл. Видимо, там была спальня Феликса. Хотелось бы зайти туда и узнать, как она выглядит, может быть, я смогла бы так лучше понять его, но было бы слишком нагло просто войти. — Нейл, тебе чем-то помочь? — решила спросить я чуть громче.  — Да, конечно, подойди, — крикнул в ответ он. Ладно, не такой уж он странный, даже весьма обонятельный.  Я встала с кресла и направилась к нему. Комната была небольшая, повсюду висели постеры с ниндзя, машинами и темными материями, будто он изучал звезды, но только невозможные. Такая же кровать, как и в той комнате, огромный шкаф около двери и чуть побольше столик с тумбой.  — Тут мило, — решила сказать я, чтобы скрыть тишину.  — Да, Феликс любит уют, чистоту и темные места, — сказал Нейл, видимо, они были слишком близки.  — Как думаешь, с ним всё будет хорошо после всего, что случилось? — осторожно спросила я. Мне действительно хотелось услышать его мнение. — Он бывал и в худших переделках. Думаю, всё будет в порядке. Просто дай ему немного времени, — спокойно ответил Нейл, продолжая укладывать вещи в сумку. — Спасибо… за помощь, — сказала я, и он протянул мне тяжёлую сумку. — Удачного отдыха, — сказал Нейл и проводил меня до двери. — Я верну его с новой энергией, — с лёгкой улыбкой пообещала я, прежде чем покинуть его комнату. Коридор снова встретил меня тишиной и тревогой. На этот раз я решила идти по левой стороне, лишь бы не наткнуться на дверь Остина. Шаги были тихими, будто я шла по минному полю. К счастью, дверь была закрыта. Слава богу. Прошло около двух часов. Я почти закончила собирать вещи. Феликс ждал меня в палате, и осталось совсем немного, когда в комнату вошла Эмма. В руках у неё была небольшая сумка. — Извини, что не спросила раньше… но можно я поеду с вами? Я очень скучаю по родителям, — начала она тихо, будто боялась услышать отказ. — Конечно. Я и сама хотела предложить. Думаю, Фарагонда не будет против, — улыбнулась я. — Спасибо, Амбар! — с восторгом вскрикнула Эмма и крепко меня обняла. — Ладно, иди одевайся, мы скоро выходим, — сказала я, укладывая последние вещи. Когда всё было готово, я решила не переодеваться. Просто выйти, как есть. Леонардо и Карл пришли помочь нам с сумками. Флора тоже решила нас проводить. Даже странно, как быстро улетучилась наша недавняя ссора — будто её и не было. Обиды отступили. Пока мальчики несли сумки к воротам, я направилась за Феликсом в палату. Он был всё такой же худой, но красные пятна исчезли, будто их никогда и не было. Я предложила ему взять меня под руку, но он вежливо отказался — сказал, что справится сам. На улице у ворот нас уже ждала Эмма, Флора и ребята. Но самым неожиданным стало появление Беатрикс. — Как ты себя чувствуешь? — первой заговорила она, глядя прямо на Феликса. — Всё хорошо, спасибо, — вдруг ответил он. Я никогда не понимала их отношения, но кажется, между ними что-то изменилось? — А ты зачем пришла? — спросила я, не удержавшись. — Попрощаться, — с загадочной ухмылкой ответила она. — Не переживай, мы ненадолго, — сказала я и обняла Флору. Она ответила на объятие, неожиданно крепко. — Прости, — прошептала она мне на ухо. — Всё хорошо. Ты тоже меня прости. У нас всё будет хорошо, — ответила я. — Амбар, нам пора, — тихо напомнил Феликс. Видимо, ему тяжело было долго стоять. — Уже иду. Пока, мальчики. Скоро увидимся. Передайте... Ос... — я осеклась. Не хотела ничего говорить. — Что передать? — удивлённо спросил Леонардо. — Уже ничего, — мягко ответила я. — Ещё увидимся, ребята! — крикнула Эмма, и мы развернулись, уходя. Флора махала нам вслед и громко звала:  — Увидимся! И тогда я поняла, что зря повернулась. На прощание, обернувшись, я увидела его. В правом углу, у стены академии. Он стоял там, в спортивной форме. Наверное, вышел на тренировку. Не подошёл. Не попрощался. Просто смотрел нам вслед. Встретимся через неделю. Академия Лунного Света Тенебрис.  Я иду домой.

Глава 34

Это всего лишь неделя, — повторяла я себе.  Но внутри всё звучало иначе: это последняя секунда перед тем, как всё изменится. — Амбар! — крикнула Эмма. — Ты идёшь? Я кивнула, но не сдвинулась с места. Только сейчас я поняла, как сильно связана с этим местом. С его странной магией, тенями в коридорах, запахом старых книг и травяных зелий, шумом голосов и шёпотом по ночам. Всё это — не просто академия. Это часть меня. Я взглянула на неё в последний раз — не как на здание, а как на что-то живое. Она стояла молча, гордая и немного печальная. Будто знала, что я ухожу — но дождётся. А потом я развернулась и пошла.  И в тот момент моя жизнь будто замерла.  Всё, что было внутри — чувства, страхи, желания — сложилось в сумку, который я тащила за собой. Началась пауза. Неделя тишины. Неделя отдыха.  Неделя, в которой мне придётся вспомнить, кто я, без всех них. Без него. — У нас нет другого выбора, — ответила Эмма.  — Ну, сюда же ездят такси… Почему мы не заказали? — решилась спросить я, понятия не имея у кого.  — Амбар, поздно ты опомнилась, — сказала она.  — Ладно, пошлите пешком, — снова сказал Феликс, видимо, смирился.  Мы шли довольно долго. Нам повезло, что лес был пустой — вокруг лишь мертвая тишина и ни единого намёка на Квардейцев. Это место стало ещё страшнее после моего разрыва с Рейвеном. Думаю, ходить здесь одной — совсем небезопасно.  Наконец — хоть что-то! Вот уже свет: светлая тропинка, мягкое сияние и тёплые лучи солнца. Спустя столько времени мы добрались до тропинки, которая ведёт прямо в город.  Дальше я позвонила отцу, обрадовала его — он приехал за нами. Он был очень рад видеть Феликса, и это было взаимно. Всю дорогу мы общались: объясняли, что случилось с Феликсом, почему решили отдохнуть, и много другого. Папа не задавал лишних вопросов — лишь внимательно слушал Феликса и по-человечески поддерживал его.  И вот мы дома. Отец отвёз Эмму домой — вечером она придёт к нам в гости. Выйдя из машины, меня встречает мама.  — Доченька! — крикнула она.  — Мамочка, привет! — сказала я и подбежала к ней с распахнутыми объятиями.  В этот момент я поняла, как сильно скучала по ним.  — Как добрались? — спросила она.  — Всё хорошо, дорога была гладкой, — с усмешкой сказала я.  — Здравствуй, Феликс, — вдруг сказала мама и подошла к нему.  — Здравствуйте, миссис Смит. Рад встрече, — вежливо сказал он и протянул руку.  — Можно просто тётя Хлоя, сынок, — сказала мама и обняла его. Выражение его лица было странным — одновременно напуганным и счастливым.  — Проходите, — сказал отец, держа в руках наши сумки. Мы вошли в дом. Я снова вдохнула родной запах маминой выпечки и отцовских духов. Феликс зашёл и начал хвалить интерьер — ему очень понравилось, как всё стоит в меру и аккуратно.  — Тут потрясающе, — сказал Феликс, проходя в гостиную.  — Спасибо, сынок, — сказал отец.  И вот я дома. Пока Феликс прошёл в зал с вещами, я поднялась в свою любимую комнату. Как же я её любила… В ней была особая, мягкая атмосфера. Я будто на мгновение вернулась в прошлое — то самое прошлое, которое когда-то ненавидела. Только потому, что не знала, кто я такая.  Отдохну как следует, вернусь с новыми силами и решу все проблемы с Остином.  Спустя 5 дней дома: Вот и скоро всё закончится. Прошло уже около пяти дней, как я дома. За это время произошло много всего, и всё это действительно изменило меня.  Кто бы мог подумать, что за такой короткий срок я смогу что-то принять в себе… Я поняла, что действительно достойна любви. Что могу и хочу быть любимой. Что мои способности не вредят окружающим. Всё, что я делаю — это только помогаю людям любить. В первый же день наших мини-каникул мы собрались все вместе на ужин. К нам ещё пришла семья Эммы, и дом был заполнен до отказа. Мы все сидели за огромным столом и рассказывали истории — в основном говорили только мы, а родители внимательно слушали. Эмма рассказала, как мы впервые оказались на арене, как познакомились с Феликсом и про её первые занятия с Арденом. Она так его хвалила, что её родителям стало безумно интересно, как он выглядит. А ещё она рассказала, как мы ходили на очень красивую экскурсию на Волшебное озеро — насколько там было прекрасно, словами описать сложно, это нужно увидеть вживую. Пока Эмма рассказывала, мои родители внимательно смотрели на меня — в их глазах я увидела лёгкую гордость и восхищение. Они гордились тем, что я поступила в академию, не сдалась, не поддалась насмешкам, а стояла твёрдо. И вот — сейчас я здесь. Мы сидели за столом до глубокой ночи. Потом родители Эммы уехали, а она осталась у меня на ночёвку. Папа выделил Феликсу гостиную, и, кажется, ему было вполне комфортно находиться с нами за столом. Думаю, он действительно рад, что поехал с нами. На второй день мы с Эммой повели Феликса на экскурсию. Сначала показали школу, в которой учились, потом — кинотеатр, куда ходили каждый вечер. Мы смотрели самые разные фильмы: от ужастиков до романтики. Это было особенно атмосферно, когда сеансы проходили поздно вечером — мы по-настоящему боялись, что ужастик может стать реальностью. Потом нас отвезли в очень красивый парк, в котором мы раньше гуляли с друзьями из школы. Но с тех пор как поступили в академию, больше ничего о них не слышали.  — У вас точно были друзья? — спросил Феликс, присев на лавочку.  — Мы сами не знаем... Для нас они, правда, были друзьями. А, видимо, для них — просто пешки в грязной игре, — ответила я.  — Всегда остаются те, кто и правда дорог, — добавила Эмма. Она никогда не жалела, что поступила в академию и уехала отсюда. Я не раз говорила, что там она по-настоящему счастлива.  Дальше мы просто гуляли по городу, рассматривали статуи и достопримечательности.  На третий день пошли в клуб. Нас отпустили туда с трудом: Феликс уговаривал отца, что всё будет хорошо, ведь с нами будет лучший Иссушитель. В итоге нас отпустили — правда, только до 11, но и этого было достаточно.  За эти, казалось бы, пару дней Феликс уже успел набрать форму благодаря маминой жирной диете — она откармливала его по полной, и ему это явно нравилось.  После клуба я поняла: вокруг меня действительно настоящие, преданные друзья. А ещё — вечеринки здесь намного хуже, чем в академии.  В Тенебрис я чувствовала, будто нахожусь в другом мире, где нет обмана, фальши и всей этой ужасной грязи. Мы были как семья. Те самые — не такие — феи.  Нам было по-настоящему хорошо. Просто именно у меня вечеринки всегда заканчивались отвратительно: ссоры, слёзы и боль. Тёмная, густая боль.  Но даже тогда они были как море красок. А среди людей мы казались чужаками, существами не из этого мира. Нам нужен яркий свет, мягкие огни, тепло, магия и открытость. А у людей этого не было. Они как фальшивая книга: купили её за тридорого — зато красивая и приятная.  А феи — они настоящие. Что бы ни происходило у них на душе, они показывают это глазами и словами.  За эту недолгую вечеринку ко мне подошло, не побоюсь сказать, человек пять — и все хотели от меня одного. Тело.  Как бы отвратно это ни звучало, они видели во мне только постель. Ни один не смотрел на меня так, как Остин — искренне, открыто, без грязных мыслей.  Да, может, с Остином мы в основном и спали, но это было чем-то другим.  Он для меня правда казался особенным...  На четвёртый день мы остались дома. С мамой приготовили вкуснейший пирог с яблоками и корицей. Посмотрели старые фотографии отца и мамы — они тоже когда-то учились в академии, только тогда она выглядела старой и древней. Сейчас — это по-настоящему молодёжное место. Еще посмотрели снимки моей любимой бабушки, по которой я скучаю каждый день.  Ещё мне было очень тяжело рассказать отцу о смерти Фарилы. Она была для него такой же важной, как и для меня. После моих слов он подошёл, обнял меня и сказал:  — Эта женщина была такой тёплой и светлой... Её свет должен остаться в нас навсегда. Её смерть напомнила нам, что феи не вечны... На пятый день, после уютного семейного вечера с яблочным пирогом и воспоминаний о бабушке, мы решили провести день на свежем воздухе. Собравшись небольшой компанией, мы отправились в лесной массив неподалёку от города. Там, среди высоких деревьев и пения птиц, мы устроили пикник. Феликс, с его неизменным чувством юмора, рассказывал забавные истории из академической жизни, заставляя всех смеяться до слёз. Эмма, вдохновлённая природой, начала рисовать эскизы для своего нового проекта по магии. Во время прогулки по лесу мы наткнулись на старую заброшенную беседку, покрытую мхом и вьющимися растениями. Решив, что это идеальное место для отдыха, мы устроились там и продолжили разговоры. Темы варьировались от воспоминаний о школьных временах до обсуждения будущих планов и мечт. Мы делились своими надеждами, страхами и стремлениями, укрепляя нашу дружбу ещё больше. Вечером, возвращаясь домой, мы чувствовали себя обновлёнными и вдохновлёнными. Эти моменты напомнили нам, что настоящая дружба и поддержка — это то, что придаёт смысл жизни, независимо от того, где мы находимся и чем занимаемся. И вот уже шестой день нашей поездки. Обдумав всё за эти ночи, я приняла для себя очень сложное решение — поговорить с мамой насчёт Остина. Я долго откладывала этот разговор, но, кажется, сейчас пришёл момент. Только она сможет меня понять, только она способна почувствовать то же, что и я. Потому что я, как и она когда-то, полюбила фею. — Мама, можешь подняться ко мне? Я хочу с тобой поговорить! — крикнула я со второго этажа.  — Хорошо, Амбар, уже бегу! — ответила мама. И она действительно будто прибежала — я даже не успела собраться с мыслями.  — О чём ты хотела поговорить? — спросила мама, заходя в комнату.  — Садись, — ответила я и закрыла за ней дверь. Папе лучше не слышать, о чём мы будем говорить.  — Ну что, давай, начинай. У тебя горят глаза, значит, что-то очень серьёзное? — спросила мама.  — Хорошо. Всё, начинаю. Как ты можешь догадаться, за всё это время среди таких же фей, как и я, я вполне могла кого-то встретить... — я говорила загадками. Так мне нравилось больше.  — Ты влюбилась? — с радостью в голосе спросила мама.  — Я не знаю, как это назвать... но я правда чувствую что-то очень похожее на любовь, — сказала я. Эти слова дались мне тяжело.  — Рассказывай всё с самого начала, — потребовала мама. И я начала. Всё началось с самого начала. Отношения с Рейвеном я пропустила — для меня он умер в тот же день, и больше я говорить о нём не собираюсь. Я рассказала, как мы тренировались вместе, описала его внешность, как он мне помогал и одновременно подшучивал. Как мы вместе тусовались на вечеринках... И вот я дошла до той точки, с чего всё началось. Рассказала, что в своё восемнадцатилетие я переспала с ним. Хорошо, что мама не потребовала подробностей — просто молчала и внимательно слушала. А дальше всё пошло по накатанной: проклятие, чувства, страсть и злость. Я рассказала почти всё, упуская некоторые моменты. — Амбар, думаю, ты действительно влюбилась. И я бы не назвала это проклятием, — наконец сказала мама.  — И что мне теперь с этим делать? — спросила я. У меня в голове было столько вопросов.  — Думаю, ты должна поддаться чувствам и разрешить себе любить. Не упусти этот шанс. Даже если это и правда проклятие, пусть оно склеит ваши души воедино и никогда не отклеивает. Доченька, это твой шанс — найти то, что ты так долго искала, — мама смотрела на меня глазами, полными надежды.  — А если он выберет второе?.. — прошептала я.  — Тогда всё будет кончено. Ты сделаешь так, как сказала библиотекарша: либо полюбишь без презрения, либо возненавидишь полностью. Если выберешь второе — отпусти его туда, куда пожелаешь, и больше не мучайся, — сказала она, положив руку мне на ногу.  — Спасибо, мама. Только прошу — не говори папе. Если всё получится, я сама вас познакомлю, — попросила я.  — Хорошо, буду молчать как пробка, — улыбнулась мама.

***

Пока Амбар не было в академии. — Успокойся! Хватит мучиться! — почти крикнула Беатрикс, резко ударив Остина по щеке.  — Ты не понимаешь! Мне больно! Больно жить без неё! — заорал он в ответ, его голос сорвался.  — Остин, ты обещал! Обещал мне, что не полюбишь эту девчонку! Обещал, что вернёшь мне мой титул! Что заставишь её страдать! — заговорила Беатрикс, срываясь на крик, как будто вбитая в свою навязчивую идею. — Только попробуй ещё раз заикнуться про свой чёртов план — и окажешься там, откуда я тебя вытащил, — процедил Остин сквозь зубы. В голосе было зло и почти угроза. — Ты вообще слышишь себя? — она села на диван в его комнате, прищурив глаза. — Ты стал посмешищем.  — Я просто не даю тебе забыть, где ты была. Помнишь тот день? Когда ты была на самом дне? — холодно сказал Остин. В его голосе не было ни жалости, ни страха. — И всё это из-за какой-то девчонки?! Остин, вся академия кишит прекрасными феями! А ты выбрал самую омерзительную, приторную и... заклинательницу любви! — в голосе Беатрикс сквозила ярость и отвращение. — Беатрикс, по сравнению с ней ты — демон. Амбар... она как утренняя трава. Мокрая, свежая, но такая живая. Она — самый добрый и бескорыстный человек, которого я знал. И каким бы уродом я ни был — она всегда смотрела на меня с добром. Понимаешь?! — Остин говорил будто на одном дыхании, его глаза сверкали — от боли, света и чего-то, что давно не принадлежало этой академии. — Это не любовь, Остин. Это зависимость. Как ты вообще смеешь говорить о любви, если только вчера спал с Ванессой, потом с другой, и ещё, и ещё? Очнись! Это не чувство — это грязь! — закричала Беатрикс, вскидывая руки, будто гонима бешенством. — Я пытался... пытался забыть, заткнуть эту дыру в сердце... Но как только ложусь с другой — в голове только её лицо... Только она, — он говорил тихо, но в этих словах было больше боли, чем в крике. — Думаешь, она намекнула тебе на что-то? Что ты ей дорог? Что она тебя любит?! — Беатрикс почти захохотала, но это был смех на грани истерики. — Кто тебя полюбит, Остин?! Ты — грязный, испорченный бабник! Ответь мне! Кто, чёрт возьми, полюбит тебя?! — Она… — едва слышно выдохнул Остин, опуская взгляд на кровать, с которой тогда выгнал Амбар. — Она меня полюбит... — Полюбит?! Ты издеваешься? Она будет любить человека, который хотел уничтожить её, сломать, сделать с ней то же, что и с Розой?! Использовать и выкинуть?! Ты веришь в это бред?! — визжала Беатрикс, захлёбываясь от ярости. — Уйди... — тихо произнёс Остин, не поднимая глаз.  — Я не уйду! — твёрдо сказала она.  — Я сказал: ВОН из моей комнаты! — Остин взорвался, резко встал, и его глаза метали огонь. Он смотрел на неё, будто сейчас разорвёт.  — Хорошо... — прошептала Беатрикс, отшатнувшись. Она вышла, медленно, словно боялась повернуться к нему спиной.  За дверью, прислонившись к стене, стоял Морван.  — Эй, угомони этого зверя. Его слышно на другом конце академии, — лениво бросил он.  — Не могу. Он выгнал меня. Лучше не лезь, а то хуже будет. Он уже совсем тронулся со своей "недо-любовью". Пора с этим кончать, — холодно сказала Беатрикс, даже не обернувшись.  — Вот это уже другой настрой... — с усмешкой пробормотал Морван и двинулся за ней.

***

— Спасибо, что приняли Феликса… и за то, что были с ними на этой неделе, — прошептала я, обнимая отца. Горло сдавило, не хотелось уезжать. — Да, благодарю за ваше внимание и потраченное время, миссис и мистер Смит, — неожиданно вежливо сказал Феликс, зажимая в руках две сумки. — Ничего, нам не трудно… принимать своих детей, — ответил отец чуть сдержаннее. — Спасибо вам, что не забыли о нас… в такой важный период. — Никогда, папа… Никогда не забудем о вас! — сказала я, стараясь говорить бодро, и хитро ухмыльнулась. — Я еще приеду и покажу вам такие фокусы — вы ахнете! — Хорошей дороги. Будьте аккуратны… Особенно ты, Феликс, — с волнением проговорила мама, обняв его так крепко, будто больше не хотела отпускать. — Не попадайся ужасным людям в плен. И… береги себя. Своё здоровье. — Спасибо… Я буду осторожен, обещаю, — кивнул Феликс, но голос его прозвучал напряжённо. — Удачи, дети, — просто сказал отец, и мы направились к двери. Снаружи уже ждала машина. Когда мы сели в неё, я почувствовала странное — легкое волнение и неожиданную тоску. Честно, я скучала по академии. По занятиям, спаррингам, по людям. Даже по вечеринкам, как бы странно это ни звучало. Надеюсь, эта поездка помогла не только мне, но и Феликсу. Он будто вернул себя… и в его глазах снова вспыхнула та самая искра. — До новых встреч! — крикнула я, оглядываясь на дом. — Добирайтесь аккуратнее! — позвала мама. Я повернулась и увидела, как отец аккуратно обнимает её за плечи. Они оба махали нам рукой. Эта картина осталась в моей памяти надолго… Напомнила, как важно — иметь дом, куда можно вернуться. Эмма хотела ехать с нами, но её вызвали раньше. Ардену тяжело без неё… Она уехала вчера. Я пыталась её отговорить: "Не верь его капризам", но она только твердила: "Я нужна ему". Надо бы как-нибудь зайти к ним на занятия. Уверена, у них там что-то нечисто… На месте Карла я бы следила за ней внимательнее.

Глава 35

Такси остановилось у начала леса. Мы просили довезти до самой академии, но водитель вдруг сжал руль и тихо сказал: — Простите, дальше я не поеду. Там… слышали странные звуки. Очень странные. Меня пронзил холодок. Но Феликс — ни малейшей реакции. Лишь желание поскорее вернуться домой. Особенно на арену. К тренировкам. К Нейлу. Я его понимала. Даже мне не хватало этого места. Мы вышли, взяли сумки и направились в лес. Хоть слова водителя и тревожили меня, я молчала. Брат шагал уверенно. — Здесь всегда будет безопасно, — тихо сказал он, будто слышал мои мысли. Но лес... он был другим. Темнее. Страннее. В прошлый раз от него исходило тепло, сейчас — шорохи, тревожный щебет, будто птицы пытались что-то предупредить. Мне становилось не по себе, но я молчала. Неужели за неделю всё так изменилось? Вдруг впереди вспыхнул знакомый шар — тот, что охраняет академию. Мы почти дошли, как у ворот заметили двоих мужчин с оружием. Они стояли, не двигаясь, и смотрели на нас с холодной настороженностью. — Здравствуйте, — сказал Феликс, когда подошли ближе. — Прошу ответить на пару вопросов. Кто вы? — голос мужчины с автоматом звучал жёстко. Оружие было настоящим. Я замерла. — Я Феликс Стайер. Иссушитель академии Тенебрис. Это моя сестра, Амбар Смит. Фея любви, — спокойно представился брат. — Простите… не узнали. Проходите, — ответил охранник, уже менее строго. Ворота открылись. — Что тут происходит? — спросила я, едва мы вошли. — Понятия не имею. Раньше у ворот не стояли охранники. Тем более с оружием. Ты ничего не слышала от Квардейцев? — спросил брат, сверля меня взглядом. — Нас с ними больше ничего не связывает… Рейвена больше нет в моей жизни, — отрезала я. — Извини… — тихо сказал он и опустил глаза. Мы вошли в здание. Пустота. Где все? Все выглядело как раньше… но атмосфера изменилась. Внутри было ощущение чего-то недосказанного, затаившегося. Что-то произошло. И это было серьёзно. Я попрощалась с Феликсом и направилась в комнату. Когда открыла дверь — на диване сидели Эмма и Флора, о чём-то бурно спорили, но сразу замолчали, как только увидели меня. — Привет, девочки. Чего молчим? — спросила я, занося сумки в комнату. — Ничего, — тихо ответила Эмма. — Амбар! Как же я рада, что ты вернулась! — вдруг воскликнула Флора, резко вскочив с дивана и бросившись ко мне в объятия. — Да, привет, Флора. Я тоже очень рада тебя видеть, — сказала я, обняв её в ответ. Она вернулась на своё место. Я положила вещи на кровать и присоединилась к ним. Что-то с ними определённо происходило — это было видно. И они явно скрывали это от меня. — Девочки, колитесь, что произошло, пока меня не было? — спросила я, садясь рядом с Эммой. — Амбар, мы и сами узнали об этом совсем недавно... — уклончиво начала Эмма. — Да что такое-то? Вы можете сказать нормально? Я же должна знать правду. Что-то случилось с Остином? — предположила я. Больше никто не приходил в голову. — Нет, дело не в нём, — снова ответила Эмма, бросив взгляд в сторону. — Тогда в чём же дело? — настаивала я, чувствуя, как в груди нарастает тревога. — Пока вас не было, занятия шли в обычном темпе. Но буквально два дня назад... у всех преподавателей на лицах появилось выражение ужаса. Будто случилось нечто страшное. Мы не могли оставить это без внимания и потребовали объяснений у Фарагонды. Она сказала... — начала Флора, голос её дрожал, словно воспоминания причиняли боль. — Что она сказала? — потребовала я, не выдержав. — По слухам... Духи Луны вернулись, — едва слышно прошептала Флора и опустила голову. — Что за бред? Этого не может быть! Вы издеваетесь? Духов Луны давно уничтожила моя бабушка. Они мертвы. Все до одного, — я качала головой, убеждая себя, что это просто слухи. Бред. — Нет, Амбар. Это правда, — спокойно, но серьёзно произнесла Эмма. В её глазах не было и тени сомнений. — Я должна сама поговорить с Фарагондой, — вскочила я с места, но Флора тут же схватила меня за руку. — Не надо... — Тогда объясни нормально, что произошло, — попросила я, вновь опускаясь на диван. — Недавно одна фея покинула пределы купола... и уже неделю не возвращается. Иссушители отправились на поиски. Они прочесали весь лес, ничего не нашли. Даже обратились к Квардейцам — но те действительно ни при чём, — продолжила Флора. — И что? Почему вы решили, что это именно Духи Луны? — пересохшим голосом спросила я. Было страшно. Слишком страшно. — Они нашли на дереве след... зелёный, мерцающий. Такие оставляют только Духи Луны. И Фарагонда сказала, что они вернулись из-за появления новой, невероятно сильной феи. Та покинула Академию, и купол больше не держит границу так, как раньше. Из-за этого ослабла и тюрьма. Оказалось, что в одном месте появилась дыра, сквозь которую можно попасть во все миры. И именно через неё они начали пробираться обратно... — голос Флоры становился всё тише. И тут я поняла. После её слов меня будто ударило током. Фея, которая покинула Академию... Это была я. — Эта фея... это я? — прошептала я, схватив Флору за руку. Мне нужно было услышать правду. Хоть это и пугало до дрожи. — Да... — прошептала Эмма, едва слышно. Я долго молчала. Мир словно перестал существовать — я не слышала больше ни Эмму, ни Флору, только тяжёлый стук своего сердца, будто оно било тревогу внутри моей груди. Глубоко вдохнула, но воздух стал каким-то вязким, горьким, будто я дышала виной. Я. Это была я. Из-за меня вернулись те, кого уничтожили ценой огромных жертв. Из-за одного неправильного шага, из-за моего бегства — теперь миру снова грозит опасность. Духи Луны… Самые опасные существа, от которых никому не было пощады. И они вернулись из-за меня. Но я не заплакала. Не закричала. Не бросилась обвинять других или искать оправданий. Я просто сидела, глядя в пустоту, как будто моё тело было здесь, а душа — где-то между треснувшими порталами. Я вспомнила, как легко тогда всё казалось. Уйти. Найти ответы. Сбежать от всего, что не давало покоя.  Но теперь...  Теперь всё, что я сделала, обернулось ужасом для других. — Значит, всё правда… — прошептала я, почти не своим голосом. — Я… открыла путь. Они вернулись, потому что я была слишком самоуверенной. Потому что не подумала, что могу навредить. Мне стало холодно. Лёд растекался по венам, заполнял пальцы, сердце, грудную клетку. Даже прикосновение Флоры, тёплое и дрожащее, не смогло согреть меня. — Я виновата… — выдохнула я. Слова эхом отразились в тишине комнаты, и в тот момент я ощутила: больше уже нельзя просто быть феей любви. Теперь я должна стать кем-то, кто сможет это исправить. Или сгореть, пытаясь. — Амбар, здесь нет твоей вины. Мы все виноваты. Нам нужно было лучше оберегать каждую фею. Мы должны были сразу понять, что что-то не так. Мы должны были уничтожить их, пока не стало поздно. Но нет… Мы думали только о праздниках, вечеринках, алкоголе и развлечениях. В этом виноваты мы все... — начала Эмма. Её взгляд был таким же пустым, как и мой. — И что теперь? — спросила я, с трудом выговаривая слова. — Стоять. Стоять твёрдо за свой дом, за свою Академию. Я уверена, магистры и Фарагонда что-нибудь придумают. Они спасут нас. Никто не пострадает. Мы все спасёмся и уничтожим Духов Луны навсегда, — сказала Флора, продолжая крепко держать меня за руку. Я облокотилась на диван и задумалась. Думала о том, как всё исправить. Почему именно на мне держится купал? Почему именно я — самая сильная фея? В голове было слишком много вопросов, и ни одного ответа… — Занятия… они будут завтра? — спросила я. — Да, — кивнула Флора. — Фарагонда сказала сохранять спокойствие и никому не говорить. Об этом знаем только я, ты, Эмма, Остин, Леонардо и ещё несколько учеников, — добавила она, отпуская мою руку. — Хорошо. Я не буду подавать виду, но утром всё равно пойду к Фарагонде. Я должна понять, почему именно я… — сказала я и вернулась в свою комнату. Всё изменилось так быстро. За короткое время на мои плечи легла вся жизнь академии. Что теперь делать? Как жить с мыслью, что я виновата в смерти одной из фей? Если бы я не родилась… может, вселенная была бы счастливее. Свободной. Без меня — ненужной любовной феи. Зачем я здесь? Мне было тяжело заснуть. Я ворочалась по всей кровати, но всё было напрасно — сон не приходил. В голове крутились мысли: если не закрыть портал, они снова выберутся… и академия падёт. Так же, как тогда. Моя бабушка пожертвовала собой ради нашей жизни, ради того, чтобы её род продолжал жить. А я… я веду его к уничтожению. Спустя час я всё-таки уснула. Но сна не было — только темнота. Она постепенно поглощала меня, с каждой секундой сильнее. Утро. Оно началось отвратительно. Я проснулась с головной болью — она будто мерцала, как удары, проходящие сквозь меня. Последний раз я чувствовала это, когда вокруг была боль. Сильная, жгучая. Тогда меня спас эликсир… но сейчас я не понимаю, что со мной происходит. Не раздумывая, я натянула форму и направилась к Фарагонде. Надеюсь, она сможет всё объяснить. А потом… потом пойду как ни в чём не бывало на занятия по счастью, страху и страданиям. Пора возвращаться в строй. Пока я совсем не потеряла себя. Я вышла из комнаты и ощущала на себе множество взглядов. Да, людей было всего пару человек, но почему-то все смотрели именно на меня. Теперь я не уверена, что это знают лишь некоторые феи... Не обращая на них внимания, я направилась в кабинет Фарагонды. Каждый раз, приходя сюда, я узнаю то, чего знать не должна, но сегодня ситуация иная — на вопросы будет отвечать только директриса. Стук. Тишина — что, впрочем, вполне обычно: она редко открывает дверь сразу. — Директриса Фарагонда, вы мне нужны, — решилась сказать я. — Проходи, — наконец ответила она. Не раздумывая, я открыла дверь. Теперь кабинет выглядел не мрачно, а опасно: на столе были разбросаны бумаги, стоял недопитый кофе. Всё лежало не на полках, а в полном беспорядке. По Фарагонде было видно, что она не спала несколько суток — видимо, они до сих пор ищут потерявшуюся фею. И всё это из-за меня. — Я знаю, о чём ты пришла меня спросить, — вдруг сказала Фара, нарушая тишину. — Тогда ответьте мне: почему я? — всё-таки спросила я. Не стоять же просто так, ожидая её ответа. Фарагонда тяжело вздохнула и медленно поднялась со своего кресла. Её лицо казалось высеченным из камня — такое спокойное, и в то же время полное уставшей тревоги. — Ты хочешь знать, почему именно ты, — повторила она, подходя ближе. — Хорошо. Ты имеешь на это право. Но я прошу: выслушай до конца. Не перебивай. Это касается не только тебя… это касается всех нас. Я молча кивнула. Слова застряли в горле, будто я проглотила гвозди. — Купол, который охраняет академию и порталы, — это не просто барьер. Это древняя конструкция, созданная на основе трёх источников: магии фей, силы самой академии… и круга мёртвых фей. Тех, кто отдал свои жизни, чтобы защитить наш мир. Их магия не ушла — она растворена в структуре. Она замолчала, позволив мне переварить сказанное. — И твоя сила, Амбар, — не просто элемент. Ты — единственная фея любви, и твоя магия — ключевой элемент этой защиты. Купол держался, потому что ты была здесь. Потому что твоя магия постоянно питала его изнутри, даже когда ты спала, даже когда была расстроена. Но когда ты ушла… Она посмотрела мне в глаза. Я почувствовала, как внутри всё сжимается. — Когда ты ушла, началось не только ослабление. Круг мёртвых фей тоже отреагировал. Их магия... разбалансировалась. Их души привязаны к Академии, и они чувствуют, когда нарушается равновесие. В их энергии появилась трещина. И сквозь неё стали пробиваться Духи Луны. Я невольно сделала шаг назад. — То есть... они пробрались через тех, кто погиб? — Да, — кивнула она. — Они воспользовались уязвимостью. Они нашли дыры между измерениями. И именно ты, Амбар, открыла первую. — Но я не хотела… я же просто… — я едва не задохнулась. — Я искала себя! Я хотела понять, кто я, я… не знала… — Я не обвиняю тебя, — твёрдо сказала Фарагонда, — и не вижу в тебе вины. Ты поступила как человек, как фея, как та, кто потерялась. Это был твой путь. Проблема в том, что нас всех не подготовили. Мы забыли, что сила может быть опасной даже без злого умысла. Мы не защитили тебя. Мы не объяснили, насколько ты важна. И это — наша вина. Я закрыла лицо руками. Всё внутри меня было тёмным, как те порталы, через которые выходили Духи. — Что теперь?.. — Я не знаю, Амбар... Главное — не покидай Академию. Мы все вместе придумаем, как спасти её, как исправить всё, что натворили, — сказала Фара, посмотрев на меня с надеждой. — Хорошо... Простите, — прошептала я, опустив взгляд. — Никогда не смотри вниз, — мягко сказала она, осторожно подняв моё лицо за подбородок. — Иди на занятия. Не беспокойся. Мы всё решим. — Спасибо, — прошептала я и, не желая задерживаться, быстро покинула кабинет. Мне не хотелось смотреть ей в глаза — я всё равно винила себя во всём. Не обдумывая её слова, я вернулась в комнату, взяла телефон и бездумно начала смотреть видео, лишь бы хоть немного отвлечься. А потом... я уже сидела на занятии по счастью. Преподавательница, Энелис Орталион, смотрела на нас с грустью, которую невозможно было скрыть. Мы находились на уроке счастья, но в её глазах читалась тревога. Нас просили сохранять спокойствие, но старшим феям было куда тяжелее — они сами не знали, как спасти нас. И я тоже не знала. После занятия я вышла из кабинета и сразу почувствовала на себе чей-то взгляд. Леонардо. Хотела бы я промолчать, но раздражение взяло верх. — Да, я открыла портал для Духов Луны! Ну давай, скажи мне, что это моя вина! — взорвалась я, ударяя его по плечу. Эмоции захлестнули меня. — Успокойся... говори тише, — мягко сказал Леонардо, его лицо вдруг стало серьёзным. — Скажи мне! Скажи, что я сделала не так! — выкрикнула я, чувствуя, как вокруг нас начинают собираться феи. Их настороженные взгляды следили за каждым моим движением. — Никто ни в чём не виноват. Прошу тебя, успокойся, — произнёс Леонардо, схватив меня за плечи. — Тогда почему?! Почему они вернулись?! — я снова повысила голос, мне хотелось кричать. — Амбар! — вдруг раздался знакомый крик. Я вздрогнула. Леонардо отпустил меня и обернулся. Возле лестницы стоял Остин. Его глаза горели, но я не могла понять — злостью или чем-то ещё. Оглянувшись, я увидела, что вокруг нас столпились феи, словно ожидая драки. — Разошлись! Что, конфликтов никогда не видели?! — раздражённо бросил Остин, размахивая руками. Постепенно все начали расходиться по кабинетам. — Что ты творишь, а? — спросил он, подходя ко мне. Я лишь безучастно смотрела на него, словно не чувствуя ничего. — Спрашиваю, что случилось? — повторил он. — А что, нельзя? — огрызнулась я, безразлично пожав плечами. — Иди на занятия. Потом поговорим. Успокойся, — сказал Остин, словно повторяя слова Леонардо. Но я уже была спокойна — настолько, насколько может быть спокоен человек, который презирает самого себя. — Я абсолютно спокойна, — холодно ответила я. — Скажи, ты тоже считаешь меня виноватой? Считаешь меня уничтожителем? — я сама загоняла себя в угол, мне хотелось, чтобы меня ненавидели так же сильно, как я сама себя. — Пошли, — тихо сказал Остин и, приобняв меня за плечи, повёл к лестнице. — Куда мы идём? У меня же занятие! — попыталась я вырваться. — Ты не можешь туда идти в таком состоянии. Тебе нужно остыть, — сказал он спокойно, и мы начали спускаться на первый этаж. — Ну и зачем мы сюда пришли? — спросила я, когда мы остановились за одним из столиков в центральном зале, где феи обычно перекусывали между занятиями. — Посиди, — коротко бросил Остин и ушёл. — Ты куда? — не успела я спросить, как он уже исчез. «И зачем мы сюда пришли? Трапезничать, что ли?» — подумала я, раздражённо оглядываясь. Есть мне сейчас совсем не хотелось. Пока его не было, я действительно немного успокоилась. Обдумала всё: и свои слова к Леонардо, и то, как глупо было срываться. Как хорошо, что Остин увёл меня тогда... Через несколько минут он вернулся с подносом. На нём были пирожное и батончик. — Думаешь, я голодная? — язвительно спросила я, как только он сел напротив. — Нет. Но тебе нужно что-то съесть, чтобы потом преподавателю сказать, что тебе стало плохо и ты ушла перекусить, — спокойно объяснил он, протягивая мне тарелку. — А сам что? На диете? — спросила я, усмехнувшись, глядя на его одинокий батончик. — Нет. Просто форму держать надо. Ешь давай и возвращайся на занятия, — Остин смотрел на меня странно... слишком нежно для него. — Так ты сам меня похитил. Думаешь, я забуду всё благодаря еде? Мне нужно знать одно: ты тоже считаешь меня виноватой? — упрямо повторила я тот же вопрос. Он вздохнул. — Даже если я скажу "да" — это будет ложь. Ты хочешь услышать только "да". Я был на твоём месте, Амбар. Я знаю, каково это, когда тебя обвиняют в том, чего ты не делал. Ненавидеть себя в такие моменты — нормально. — Он пристально посмотрел мне в глаза. — Но посмотри на меня и скажи, что ты там видишь. Я смотрела долго, целую вечность, казалось. И увидела: он не считал меня виноватой. Он верил мне. В тот момент мне захотелось забыть о всём: об обвинениях, о страхе, о себе самой. Хотелось прижаться к нему и не отпускать больше никогда. Но всё рухнуло... Одна секунда — и всё изменилось.  Вместо тепла между нами был лишь холод, открытая настежь дверь академии и мужчина... с чем-то в руках...

Глава 36

— Позовите медика, девушке плохо! — ворвался охранник, прерывая остатки иллюзий. Он держал её так бережно, будто боялся, что она рассыплется прямо в его руках. Все разговоры мгновенно стихли. Остин вскочил со стула, не успев даже ничего сказать мне, и бросился к охраннику. — Сюда! Быстрее! — закричал он кому-то за спиной, подавая сигнал другим преподавателям. — Где она была? Кто это сделал? Чёрт...  Я застыла. Сердце гулко билось в груди.  Она была почти без сознания — бледная, с синяками на шее и плечах, глаза полураскрыты, взгляд стеклянный. Но это была она. Пропавшая. Та, чьё имя мы не решались произносить вслух последние дни.  Кто-то вскрикнул:  — Это же Лайма…  По залу прокатилась волна шёпотов.  У меня задрожали руки. Я смотрела на неё и ощущала, как воздух стал слишком тяжёлым для дыхания.  Кто это с ней сделал?.. Почему?.. Почему я ничего не чувствовала тогда?.. Почему не услышала?.. — Эй… — Остин снова оказался рядом, уже обернувшись ко мне. — Не смотри на неё. Амбар… — его голос был тихим, но тревожным. — Пошли отсюда.  — Нет… — прошептала я, не в силах отвести глаз. — Остин, я… Я должна знать… Я…  — Потом. Обещаю, — он обнял меня крепче, почти насильно разворачивая в сторону лестницы. — Сейчас тебе нужно прийти в себя. Он снова повёл меня прочь, и на этот раз я не сопротивлялась. Мне казалось, что мои ноги просто отказались слушаться. Я как будто летела — не вверх, не вниз, а куда-то в серую пустоту. — Остин… — прошептала я, когда мы снова оказались вдвоём в коридоре. — А если она умерла? А если я могла её спасти?..  Он не ответил.  Мы шли молча. — Не переживай, её спасут... — вдруг сказал Остин, прервав тишину, когда мы вернулись на второй этаж.  — Та девушка, которая пропала... Она пострадала из-за меня? — вновь начала я засыпать его вопросами.  — Амбар, — тихо произнёс он, — ещё раз прошу тебя: посмотри на меня. — Остин аккуратно взял меня за лицо, заставляя встретиться с ним взглядом. — Это всё Духи Луны. Они беспощадные, кровожадные и безжалостные. У них нет ни сердца, ни души. Это они сделали с ней такое. Они убивают её, понимаешь? — говорил Остин, стараясь хоть как-то меня успокоить.  — Хорошо, — прошептала я и крепко обняла его, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Мне хотелось просто разрыдаться у него на плече. Эту девушку почти убили. Духи Луны действительно были чудовищами.  Если они уже рядом, ближе, чем мы думаем, скоро начнётся головокружение и начнутся иллюзии разума. Они смогут завладеть нами, когда мы станем слабыми. И я знала: это случится ночью.  Они всё ближе. А разрыв в портале всё шире...

***

— Медика! — голос мужчины дрожал от ужаса. В его объятиях лежала девушка, вся в крови, без сознания. — Немедленно! Она умирает! Медсестра, сидевшая за столом, оторопела, как будто холод пробежал по её позвоночнику.  — Ч-что… что случилось? — спросила она, с трудом находя слова. — Я услышал странный шум у ворот. Отошёл от поста буквально на пару минут… А когда вернулся — она уже была там. Сидела на земле, как кукла, сломанная и пустая. Из её рук текла кровь… без остановки… — охранник сбивчиво говорил, будто боялся, что слова оживят увиденное. — В кабинет. Срочно! — медик моментально пришла в себя, её голос стал чётким. Она кивнула на стол и бросилась готовить инструменты. Мужчину отправили за Фарагондой — если её зовут, значит, всё очень серьёзно. Но почему девушке не помогают так же легко, как помогли Феликсу? Что-то было не так. Нечто… зловещее. Прошло не больше пяти минут, и в коридоре раздались шаги. Дверь открылась, и вошла директриса. Лицо её было бледным, напряжённым, но не удивлённым. Она словно ожидала этого. — Он всё рассказал? — сразу спросила Фарагонда, прикрыв за собой дверь. Её взгляд метнулся к девушке, лежащей без сознания. — Да… — прошептала медик, не поднимая глаз. — Это они. На мгновение наступила тишина, гулкая, как перед бурей. — Она пропала неделю назад, — наконец сказала Фарагонда. — Мы рассматривали десятки версий… Одна из них оказалась правдой. Теперь у нас есть подтверждение.  Духи Луны вернулись. Слова упали, как камень в воду. Даже стены, казалось, задрожали. Фарагонда шагнула ближе к столу, посмотрела на зелёные пятна, что ползли по рукам девушки, будто мёртвая лоза. — Это их яд, да? — медсестра дрожащим пальцем указала на зловещие отметины. — Да. "Яд мучения".— Фарагонда тяжело выдохнула. — Они используют его не для убийства… а для мучения. Он наполняет разум жертвы кошмарами. Она уже не здесь… Её сознание блуждает в бесконечной тьме. Страх, боль, одиночество — всё это она переживает снова и снова. До самой смерти. Она наклонилась и взяла девушку за руку. Та была холодна, как лёд. — Сейчас она далеко. Там, где правят они. Мы ещё можем спасти тело… но душу?.. Я не уверена.

***

Остин всё-таки уговорил меня пойти на последнее занятие и постараться не показывать, как мне на самом деле плохо. Он пообещал, что как только узнает новости о ней, сразу сообщит мне.  Я вытерла слёзы и спустилась вниз, на нижний этаж. Моё последнее занятие на сегодня — "Страдание". Кабинет оказался почти пустым, но всё же несколько учеников там было. Преподавателя это нисколько не смутило, и он начал урок. — Здравствуйте, дети. Сегодня мы разберём новый образец страдательной магии, — начал Вильяр Нокс. Он никогда особо мне не нравился, но его репутация была безупречной. Говорили, что он мог противостоять любому... кроме Остина. Ну, по его собственным словам. Мы начали занятие. Все казались увлечёнными темой — она действительно была интересной, — но даже самая захватывающая теория не могла вытеснить из моей головы ужас произошедшего.  Я честно старалась не думать об этом. Но стоило мне отвести взгляд на безликую стену, как перед глазами снова вставала картина: открытая дверь, охранник на руках с окровавленной девушкой... И вдруг я услышала чьё-то тихое, почти неразличимое всхлипывание.  Оторвавшись от тетради, я посмотрела на Вильяра. Его голова была опущена, будто он пытался скрыть эмоции.  — У вас всё хорошо? — нерешительно спросила я.  — Да... — ответил он едва слышно, не поднимая головы.  Не знаю, чем я тогда думала, но всё же подошла к нему. Что-то в его состоянии не давало мне покоя. — Вы точно в порядке? — снова переспросила я.  Когда он услышал мой голос рядом, медленно поднял голову. Его глаза были налиты алым, ядерным цветом, хотя слёз на лице не было. Руки дрожали, а в его взгляде было столько боли, что казалось — он тонет в ней. — Лайма... Девочка моя, вернись... — еле слышно прошептал он, глядя куда-то в пустоту. Я вздрогнула. Имя Лайма... Я уже слышала его. Это та самая девушка, которую только что принёс охранник... Она умирала. А он ещё не знает. — Кто она вам? — спросила я, хотя сердце уже сжималось от догадки. — Моя дочь... Она пропала... — прошептал Вильяр. И в следующую секунду мужчина заплакал. Это был не просто плач — это был крик души, раздирающий сердце на части. Инстинктивно я присела на корточки рядом, стараясь хоть как-то утешить его, стараясь, как учили, снять его боль магией. Но ничего не происходило. Он словно не подпускал никого к своей боли. — Не надо... Не забирай её у меня... — вдруг почти выкрикнул он, оттолкнув мои руки. — Хорошо, — быстро согласилась я, отступая. Он снова поднял на меня взгляд. Прямо в глаза. Будто что-то искал в них. — Ты... Ты её видела? — прошептал он. Я замерла.  — ... Я... — я не знала, что сказать. Просто молчала. — Где она? Она вернулась? — спросил он, дрожащим голосом. Я поняла, что не имела права скрывать правду. Это были его последние мгновения с дочерью.  — Да... в медпункте, — еле слышно ответила я. Не успела я договорить, как Вильяр резко поднялся и почти бегом выбежал из кабинета, устремившись к дочери. Я вернулась на своё место. Остальные ученики смотрели на меня странно, потом, один за другим, начали покидать кабинет. Вскоре я осталась одна. Я не знала, куда идти. Мне хотелось узнать, что с той девушкой, но страх сковывал движения.  Не раздумывая больше, я быстрым шагом покинула академию и направилась на арену, чтобы выплеснуть все накопившиеся эмоции. Выйдя на улицу, я почувствовала странный запах — будто лес умирал. Медленно и болезненно. Что-то вдалеке горело, но этого не было видно — видимо, купол всё скрывал. Завернув за угол, я увидела, что арена была полна народу. Но не как на праздник — они будто готовились к битве. Только вот с кем? Духов Луны, возможно, и можно одолеть, но не с палкой или мечом в руках, а с могущественной силой. И то не факт, что они умрут. Не обращая внимания на людей, я направилась к турникам. Мне хотелось просто отвлечься. Я то приседала, то тянулась, то махала палкой, то поднимала гантельки — но ничего не помогало. В моей голове крутилась лишь одна мысль — о той девушке. Но всё-таки это немного помогло. На улице уже знатно повечерело, и вдруг на арену вышел Морван. — Кто хочет сразиться со мной? А, слабаки, вы где?! — начал распоясываться он. — Я… — вдруг решилась я. Подняла руку и крикнула. Не знаю, чем тогда думала, но, может, бой сможет мне помочь. — Ты? Амбар? Издеваешься? — сказал Морван, спустившись с арены. — Да, я. А что, испугался? — пыталась вызвать его на эмоции. — Нет, просто… Ладно. Если желаешь — пошли, — всё же согласился он и подал руку, чтобы я поднялась. — На палках? — уточнила я. — Да. Давай на счёт три, — сказал Морван и начал считать. …— Раз, два, три! Мы взмахнули палками одновременно, и в первое мгновение удары звучали как отточенная тренировка — сухие, сдержанные, почти театральные. Морван держал дистанцию, явно не стремясь попасть по-настоящему. Я видела это. Он поддавался. Он берег меня. И это бесило. — Ты что, издеваешься?! — рявкнула я, резко усилив удар. Он отступил на шаг, но не ответил. — Бей нормально! Или боишься, что я тебя вырублю при всех? — злобно бросила я и сделала выпад, целясь в его плечо. Он заблокировал, но мягко, почти бережно, будто я из стекла. Меня это просто взорвало. — Хватит вести себя как нянька! Я не игрушка, Морван! — Я не хочу тебя ранить, Амбар, — спокойно сказал он. — А я хочу! — выкрикнула я и ударила снова, с силой, вложив в это всё — злость, боль, одиночество. Он уклонился, но уже с трудом, явно не ожидая от меня такой ярости. — Амбар… — начал он, но я не дала ему договорить. Снова и снова я атаковала, движения становились всё быстрее, грубее, яростнее. Он защищался, но уже не играл — я заставила его серьезно драться. Палки стучали друг о друга, свистели в воздухе, пыль поднималась с пола арены. Мне казалось, что если я продолжу, я смогу вытащить из себя весь этот яд, выжечь его движением. Я даже не замечала, как тяжело дышу, как руки дрожат. — Хватит, — снова услышала я чей-то приказ. Это снова он, и он снова меня останавливает. — Наконец-то, может, хоть парень тебя твой остановит, — ухмыльнулся Морван, отражая очередной удар. Пока Остин подходил, я случайно отвлеклась — и палка попала мне по руке. С такой силой, что всё вдруг онемело. — Ай! — тревожно крикнула я. Боль была действительно обжигающей. Я не успела что-то сказать Морвану, как Остин резко подбежал, запрыгнул на арену и толкнул моего соперника. — Кто просил тебя с ней драться? Ты что, не видел — она не в себе! — начал Остин. Я не просила его спасать меня от каждого. — Дружок, успокойся. Она сама вызвалась, — спокойно ответил Морван. — Я тебе не дружок! — взъярился Остин, его глаза горели яростью. — Остин, я сама решила драться с ним. И ты не имеешь права указывать мне, — начала я, взяв его за руку, пусть смотрит мне в глаза. — А ты молчи и приложи лёд к руке, — сказал он, отпустив мою руку. Видимо, он хотел справиться со мной и наорать на Морвана, но мне это не нужно было. Морван, наоборот, молодец, что боролся со мной, что бил меня — мне это правда нужно было. — Мы идём вместе, — сказала я и схватила Остина за руку, и мы покинули арену, направляясь к качелям. — Какая же милая пара! — напоследок крикнул Морван. — Не обращай внимания, — сказала я, до сих пор держа его за руку. — Ну и зачем ты вызываешь меня на эмоции? — спросил Остин, остановившись у качелей и бросив мою руку. — А что, у меня получилось? — начала я. Вообще хотела сказать не это, но он сам играет со мной. — Помолчи, — сказал Остин и страстно впился в мои губы. От него шла агония, которая горела так сильно, что обжигала меня. Но мне не было больно — а лишь приятно. Я горела вместе с ним. — Ну и для чего это было? — спросила я после того, как он наконец отцепился от моих губ. Мне это нравилось, но я делала вид, что ничего не чувствую. Я не могу сама принимать его решения. Он должен решить — будет со мной или нет. — Не удержался, — просто ответил Остин и опустил взгляд вниз. — Не нужно ничего делать. Я буду ждать твоего ответа... — сказала я и хотела уйти, но он остановил меня. — Что? Ну скажи уже, что тебе нужно?.. — жалостно сказала я. Зачем он издевается над моими чувствами? — Я... я... — начал Остин и замолчал. Он смотрел на меня запутанно и странно, будто хотел сказать что-то важное, но его что-то держало... где-то за спиной, кто-то держал его. — Извини, но без ответа я не смогу быть с тобой, — сказала я и, аккуратно отпустив его руку, ушла.

Глава 37

Эти дурацкие разбирательства мне надоели. Эти чувства можно назвать не проклятием, а качелями. Мне надоело бегать за ним, а потом наоборот. Кто-то кричит, кто-то наоборот плачет, кто-то тянется, а кто-то отстраняется. Это точное описание качелей — бессмысленных и сломанных качелей. Почему нельзя просто сказать три слова? Нет, нужно усложнять жизнь. Усложнять настолько сильно, что я, сидя по ночам, не вижу сны, а лишь плачу от боли, которая у меня внутри. Эта дурацкая неизвестность меня пугает. Я ушла и пошла в комнату, может хоть сон сможет привести меня в чувство. Но, видимо, даже сон не хотел быть на моей стороне. Сначала всё было тихо. Я шла по длинному коридору, стены которого сужались с каждым шагом. Они будто дышали, пульсировали — серые, мёртвые, облупленные. Пол скрипел под ногами, и каждый шаг отдавался эхом, слишком громким, как удары сердца в ушах. Я чувствовала, как воздух становится плотнее. Что-то здесь было. — Остин? — позвала я, сама не зная, зачем. Тишина. Но вдруг — шорох. Повернулась. Никого. Я пошла быстрее. Затем бегом. Но коридор не заканчивался. Только сужался. Стены почти прижимали меня. Я начала задыхаться. И тут — голос. Его голос. — Ты сама всё разрушила. Ты меня убила. — Нет… — Я споткнулась, упала на колени, сердце билось в горле. — Это не я. Я не хотела... Передо мной открылся проём. Комната. И там он — Остин. В белой рубашке, вся грудь пропитана кровью. Глаза пустые, стеклянные, но он смотрит прямо в меня. Улыбается. — Почему ты плачешь, если тебе всё равно? Его улыбка искривляется, лицо начинает гнить, кожа сходит лоскутами, кровь течёт по полу ко мне. Я пятюсь назад, но уже поздно. Я тону в этом. В вине. В боли. В его взгляде. — Не уходи, — умоляю я, но голос срывается. — Пожалуйста… Он наклоняется. Его мёртвое лицо у самого моего. — Ты должна почувствовать, каково это. Резкий крик. В ушах звенит. Я вскакиваю. Комната. Темно. Я жива. Всё кончено. Но нет. Что-то не так. Я снова в той же комнате… Только теперь окно залито багровым светом. На полу — следы крови. Моей. Я дрожу. Я больше не знаю, где реальность. — Остин? — снова прошептала я. Тишина. И шаги за спиной. — Проснись, — сказала Эмма, наклоняясь ко мне с флаконом в руке. В её голосе тревога. — Ты была под ядом. Они снова пробрались в твои сны. Пей. Это эликсир от яда Духов Луны. Я всё ещё не знала, где я — в сне или вне его. Но боль... она была реальна. Как и вина. — Эмм... ты точно настоящая? — спросила я, всё ещё не понимая, где нахожусь. — Да, это я, — мягко ответила она, глядя на меня с тревогой. — Что тебе приснилось? — Остин... Будто я его убила. А потом проснулась — и сама была мертва, — проговорила я кратко, с замиранием в груди. — Ужас... Сны становятся всё страшнее. На улице темнеет, а значит, магия фей слабеет. Эти звери проникают в нас через сны, — тихо сказала Эмма, опускаясь на колени рядом с моей кроватью. — Всё будет хорошо... Кто нашёл лекарство? — решила я отвлечь её от мрачных мыслей. — Мы с Арденом. Это было трудно... но его знания оказались сильнее, — ответила она с усталой гордостью. — А кому ты уже успела его дать? — спросила я. — Пока только тебе, — сказала она, вставая. — Тогда пошли спасать остальных. Иначе они, как и я, будут сходить с ума, путая сон с реальностью, — твёрдо произнесла я, поднимаясь с кровати. — Пошли. Кажется, я слышала крики снизу, — спокойно ответила Эмма. — Это кто-то из тёмных. Нужно спешить, — прошептала я, и мы вышли из комнаты. Некоторые феи не спали — просто сидели в главном зале, будто затаив дыхание. Сегодня, похоже, сон был под запретом. Пока Духи Луны только крались в сны... но скоро они доберутся и до разума. Пока мы спускались по лестнице, нам повстречалась Флора. Она сказала, что всё в порядке и отправилась помогать другим. Главное сейчас — сохранять спокойствие. На нижнем этаже я услышала знакомый крик. — Это Беатрикс, — выдохнула я. Мы с Эммой бросились туда. В комнате Беатрикс лежала на диване, лицо покрыто потом, всё тело дрожало. Кошмар был мучительно реальным. — Её нужно разбудить, — сказала я, подходя ближе. — Нет, нужно подождать. Если прервать сон на незавершённом моменте, это может навредить её сознанию. Когда крик утихнет — дадим эликсир, — предупредила Эмма. — Это Арден сказал? — Да. Он знает многое о Духах Луны. С ними нельзя быть беспечными, — Эмма присела рядом с Беатрикс. — Рейвен... Я не смогу это сделать... Пожалуйста... — прошептала Беатрикс сквозь сон, дрожа. Имя будто лезвием прошло по моей коже. Рейвен... Как я могла впустить в свою жизнь такого, как он? Я встречалась с чудовищем... — Ты знаешь, что ей снится? — спросила Эмма, внимательно глядя на меня. Кажется, она что-то заподозрила. — Знаю... Остин рассказывал. Рейвен заставлял её делать то, чего она не хотела. Когда она отказалась — он пытался её убить, — сказала я тихо, опустив взгляд. — Он чудовище, — с горечью сказала Эмма, и тоже села. Мы ждали. Ждали, как кошки в темноте, поглядывая на Беатрикс и на дверь. Боялись, что кто-то войдёт и всё разрушит. Прошло, наверное, пятнадцать мучительных минут, прежде чем она открыла глаза. Они были наполнены страхом. Красные от бессонницы, усталые от кошмаров. Когда она увидела нас, в лице отразилось изумление. — Что вы здесь делаете? — слабо спросила она. — Пришли помочь, — мягко ответила Эмма. — Мне не нужна ваша помощь. Уходите! — её голос дрожал, но был упрям. — Духи Луны показывают нам то, чего мы боимся больше всего, — тихо сказала я. — Я ничего не боюсь. Уходите, — снова повторила она. — Я тоже так думала. Пока не увидела, как убиваю Остина во сне. Он истекал кровью... и смотрел на меня, — голос у меня сорвался. Я должна была достучаться до неё. — Простите... Он... он хотел убить меня... — всхлипнула Беатрикс и разрыдалась. — Всё будет хорошо. Выпей это, — Эмма протянула ей эликсир. Она немного успокоилась. Я хотела спросить, что именно ей приснилось, но она молча отвела взгляд. Иногда боль слишком сильна, чтобы говорить о ней. У каждого свой страх — потеря, одиночество, смерть, или... потеря самого себя. Духи Луны это знают. Они проникают туда, где мы храним самое сокровенное. Это и есть их сила — знать то, что знаешь только ты сам. Вдруг в коридоре раздался ещё один крик. Я оставила Эмму с Беатрикс и пошла проверить, кто это. Коридор был пуст. Только закрытые двери и тишина. Но затем я снова услышала этот голос. Остин. Я ворвалась в комнату. Он лежал, укутавшись в одеяло, в одних шортах. И, честно, единственное, что тогда пришло мне в голову — как сильно я хочу коснуться его. — Остин, прошу, проснись... — Не трогайте её... Пожалуйста... Я не предавал её... — бормотал он в бреду. Что же он увидел в этом сне? — Остин, пожалуйста, услышь меня... Он не реагировал. Не знаю, чем я думала — может, это было безумие, может, интуиция — но я решилась. Осторожно приблизилась, наклонилась и... поцеловала его. Ласково. Нежно. Почти не касаясь. Его губы были тёплые, и в этом поцелуе было всё: надежда, страх и желание разбудить его. Он открыл глаза. Медленно. Словно из другого мира. Как в сказке: только здесь принцесса будила принца. — Это был кошмар? — спросил он, глядя на меня с испугом. — Да… — кивнула я. — Духи Луны… они всё ещё рядом? — его голос дрожал. — Да. Тебе нужно выпить эликсир, — сказала я, поднимаясь. — Хорошо… — он выглядел так, будто провёл ночь в бою. С собой. Я вернулась с флаконом. Он уже успел надеть майку и собраться. — Что тебе снилось? — осторожно спросила я. — Ничего особенного, — ответил он отстранённо. — Хорошо… — кивнула я. Если не хочет — не буду настаивать. У каждого есть право хранить свои кошмары при себе. А дальше я и вовсе не знала, что делать. Духи Луны всё сильнее поглощали нас, и это означало лишь одно — вскоре они нападут, и от нас ничего не останется. Победить их значило победить самих себя. А жить с мыслью, что вся эта боль так или иначе связана со мной, было невыносимо. Я сама становилась кошмаром, пусть и немного более реальным, чем те, что посещают нас по ночам. А ведь я просто хотела учиться, расти, стать сильной и могущественной феей, занять достойное место в академии, завести близких друзей, маленькую, но тёплую семью. Я мечтала, а вышло так, что именно из-за меня все они могут погибнуть. Мы сидели в центральном зале, я, Остин, Эмма, Беатрикс и остальные ребята, измотанные, полные тревоги, надеясь на спасение. Преподаватели были на пределе: кто-то метался по библиотекам в поисках забытых древних знаний, кто-то пытался укрепить купол дистанционно, а кто-то — сломленный — просто ушёл спать, будто отказавшись бороться. Ожидание сводило с ума. Пока некоторые феи начали клевать носом, я тихо соврала своим друзьям, что пойду в библиотеку. Но, сделав всего пару шагов, передумала. Мне хотелось спать — по-настоящему, спокойно. А для этого нужно было ослабить силу Духов Луны и усилить барьер, пока ещё было время. Невзирая на все запреты, я покинула академию. Она ещё светилась в темноте, но за её пределами начинался лес — мрачный, мёртвый. Ни звука, ни шороха птиц — тишина, пропитанная страхом. Духи уничтожали всё живое. Я не видела их, но чувствовала их присутствие в каждом шаге, в каждом холодном порыве ветра. Почему они просто не нападают? И вот, одна травинка чуть осветилась, знак, что я близко. Я медленно подошла к Кругу Мёртвых — и не поверила своим глазам: там кто-то был. Рейвен. Я узнала его сразу — по походке, по спине. Этот человек когда-то разбил моё сердце, и теперь я сломана. Он возглавлял проклятое Братство, входил в армию Квардейцев и теперь, судя по всему, заключил союз с Духами Луны. Как можно быть настолько омерзительным и бездушным? В нём не осталось ни капли света. — Здравствуй, король души, — крикнула я, входя в Круг. Рейвен стоял в центре, а пламя, горящее вокруг, было зелёным. Что-то происходило, но я не могла понять, что именно. "Королями души" называли тех фей, кто перешёл на сторону зла, принял в себя силу Духов Луны и стал их сосудом. — Амбар, какой сюрприз, — произнёс он, оборачиваясь. Его глаза были чёрными. Он уже не принадлежал себе. — Как быстро ты сдался, — холодно сказала я. — Сдалась здесь только ты, — усмехнулся он. — А я стал сильнее. Вы все падёте у моих ног. Вы будете умолять о пощаде. Никто больше не посмеет меня унижать. Он говорил с яростью, почти теряя контроль над собой. Я поняла — он уязвим. Возможно, внушение всё ещё может повлиять на него. — Вот почему они выбрали именно тебя, — сказала я. — В тебе не просто ненависть — в тебе злоба, агрессивная, разрушительная. Они пользуются тобой, чтобы добиться своих целей. — Они нуждаются во мне! Без меня они бы и шагу не сделали к академии. Я контролирую каждый ваш шаг. Академия падёт. А феи — вместе с ней, — голос его дрожал, но я видела: он блефует. Ему не хватит сил разрушить барьер. — Зачем тебе всё это? — спросила я, стремясь выиграть время. Он должен был ослабить силу в круге, чтобы я смогла занять его место и вернуть силы куполу. — Я мог учиться там… Они ненавидят одарённых, ненавидят избранных. Я мог дать им всё, но они отвергли меня из-за моей "уникальности". У этих людей нет права на жизнь… — А кто ты такой, чтобы решать, кому жить, а кому нет? — Кто я? — взорвался он. — Я фея разума. Я могу расплавить твой мозг и заставить тебя страдать, кричать, умолять. Его злость отвлекала его от цели, и я поняла — время пришло. — А я — фея любви. Это место — смерть моих предков. И они определённо на моей стороне, — произнесла я и ударила искрами в землю. Молния прошла по кругу. Рейвен отлетел, потеряв равновесие. Меня пронзило, как током, но сила перешла ко мне. Пламя сменило цвет на алый, и я почувствовала, как внутри меня что-то загорается. Я направила разряд в землю, и из огня вырвался красный луч — надежда. Барьер должен был восстановиться. Сила вернулась. Академия была под защитой. Все могли спокойно спать. Рейвен лежал за кругом, не двигаясь. — Амбар… — слабо прошептал он. Я подошла ближе. — Что? Его глаза больше не были чёрными. Они снова стали голубыми — теми самыми, в которые я когда-то влюбилась. Он плакал. — Мозг… он… плавится, — с трудом выговорил он, сжимая голову руками. — Закрой глаза, — тихо сказала я, присев рядом. — Прошу… Я не хотел этого… — голос его дрожал. Он раскаивался. Но было уже поздно. — Всё будет хорошо, — прошептала я, положив руку на его грудь. Я не могла его спасти, но могла забрать его боль. Он молчал. Его сердце бешено стучало, тело горело. Я начала вытягивать его страдания в себя, и каждый импульс был как нож. Мне приходилось терпеть, сдерживать крик. — Я не хочу умирать… — сказал он, и это был его последний вздох. — Прости, — прошептала я. Его глаза медленно погасли.

Глава 38

Он умер. Я хотела спасти его, всем сердцем, всей душой... но это было не в моих силах. Духи Луны дали выбор: либо ты становишься преданным и сильным до самого конца, сражаешься до последней капли жизни — но если проиграешь, то погибнешь. Либо ты остаёшься таким же слабым и жалким, как и был. Рейвен сделал свой выбор… и поплатился. Но нет — это не месть. Я бы ни за что не убила его. Каким бы он ни был, сколько бы боли ни причинил — он не заслуживал смерти. Никто из нас не заслуживает. Если бы я не освободила его из колонии… он был бы жив. И на нас не надвигалось бы это… это ужасающее, зловещее нечто, что пронеслось по земле, заставляя всё живое замирать в страхе. Если бы не мои глупые, бессмысленные попытки спасти всех — мы бы могли жить. Просто жить. Жаль, что феи не могут повернуть время вспять… Мне пора возвращаться. Думаю, Эмма уже начала волноваться — меня не было около часа. Я вернула силу куполу и покинула Круг Мёртвых так же тихо, как и пришла. Я знала: Духи Луны скоро узнают, что их план разрушен. Они будут яростны. Они нападут. Я бежала. Лес вокруг сжимался и замирал в предчувствии чего-то страшного. Листья больше не шуршали, воздух стал густым, словно дышать им было тяжело. Мне нужно было предупредить старейшин. Предупредить магистров. Мы не знали, когда именно случится нападение — утром, вечером… или, может быть, ночью, когда наша магия исчезает. Если они нападут тогда… мы не выстоим. Может быть, это наш последний день. Смерти я не боюсь. Как говорила Фарила, смерть — не конец. Умерев, мы вознесёмся в небеса, туда, где нас ждут предки. А другие феи — найдут своих. И тогда… хотя бы в смерти мы не будем одни. Я подошла к куполу. Проходя сквозь него, я ощутила — он стал тяжелее, сильнее. Это хоть какая-то защита. Хоть какая-то надежда. У ворот я увидела их. Эмма, Флора, Леонардо, Остин… и другие. Все смотрели на меня, будто ждали. Их лица были тревожны, уставшие, измученные. Особенно Остин. Он стоял чуть в стороне, лицо его было мрачным, глаза — полные ярости. — Ты где была?! — закричала Эмма. Её голос дрожал от злости и страха. — Я… я должна была усилить купол, — начала оправдываться я, сбиваясь на полуслове. — Ты дура? У тебя вообще мозги имеются? Для чего ты пошла туда одна? А если бы... — начала злиться Беатрикс, только немного в своём жаргоне. — Но я не погибла, — спокойно ответила я. — Я усилила защиту. Это то, что было нужно. Я развернулась и направилась к академии. — Пыль, подойди сюда, — вдруг требовательно сказал Остин. Он стоял в стороне от всех. — Что? — спросила я, подойдя к нему. Его глаза то ли горели от злости, то ли от беспокойства. Он молча, ничего не отвечая, просто обнял меня крепко-крепко, настолько сильно, что я подумала — сейчас перестану дышать. — Остин… мне тяжело, — еле сказала я, и он отпустил. — Я беспокоился… ты могла пострадать, — наконец заговорил Остин. — Прости, но мне нужно было это сделать, — ответила я. — Я хотел тебе кое-что сказать… — начал Остин. Его голос дрожал. — Если это не так важно, то давай позже. Мне срочно нужно поговорить с Фарагондой, — сказала я. — Хорошо, — согласился Остин, и его глаза опустились. Не обращая внимания на его непонятное состояние, я пошла в академию. Фарагонда должна была узнать, что я натворила. Не вмешиваясь в странные разборки фей на первом этаже, я прямиком направилась в её кабинет. И вот я на месте. Как ни странно, дверь была приоткрыта — за весь год такое случилось впервые. — Здравствуйте, — сказала я, осторожно открывая дверь. — Амбар… здравствуй, — произнесла Фарагонда так, будто увидела призрака. Возле неё стоял Арден. Они что-то яростно обсуждали, и у обоих были недовольные лица. — Привет, — сказал Арден, как только заметил меня. Хотя нет… их лица всё-таки были грустными. — Я слышала, ты покидала купол. Зачем? — вдруг поинтересовалась Фарагонда. — Я должна была его усилить. Духи Луны использовали Рейвена Алистера, из-за чего он погиб, — решила сказать я. Пусть знает правду. — Ты ослушалась приказа, да ещё и погибла фея. Чем ты думала? — она явно злилась. — Купол был слишком слаб. Мне нужно было это сделать, — пыталась оправдаться я. — Духи Луны — не твоя задача, а наша. Ты — наша ученица, и с сегодняшнего дня будешь слушаться только нас. Больше ни шагу из академии. Раз не понимаешь по-хорошему, будет по-плохому, — начала Фарагонда свои нотации. — Будешь пленницей, — поддержал её Арден. — Хорошо, — тихо согласилась я и покинула кабинет. На меня снова накричали, отчитали как маленькую девочку. Но я сама прекрасно знала, что делаю и зачем. Я хотела помочь — и я помогла. Неважно, на что мы идём. Важно — выжить. Расстроенная, я вернулась в свою комнату в надежде, что хотя бы там смогу поспать. Но, заходя внутрь, увидела, что она буквально полна. Эмма и Флора бурно обсуждали что-то со своими парнями, громко хихикая. — На нас могут напасть в любой момент, а вы, вместо того чтобы готовиться или хотя бы попытаться выспаться, просто сидите здесь и смеётесь? — разозлилась я. — Амбар, остуди свой пыл… — сказал Карл. — Всё будет хорошо. Мы в безопасности, и всё это благодаря тебе, — сказала Флора. Ей явно было весело. — Мы полностью готовы к битве, — ухмыльнулся Леонардо. Всё ясно. В них по-прежнему нет серьёзности. Видимо, у всех разная реакция на страх: кто-то прячется, а кто-то смотрит ему в глаза. Не став тратить на них время, я открыла дверь своей комнаты и зашла внутрь. И тут… на кровати сидел Остин. Его-то мне ещё не хватало. — А тебе что нужно? — спросила я, устало. — Мне нужно кое-что сказать… — снова начал он то же, что и на улице. — Ну и о чём же мы должны поговорить? — поинтересовалась я. Хотелось, чтобы он быстрее сказал и ушёл. — Я долго обдумывал твои слова… насчёт выбора, — наконец начал Остин. — И именно сейчас ты решил об этом заговорить? Сейчас, когда я только что в лесу убила своего бывшего? Когда на нас надвигается что-то ужасное? Да, именно сейчас, Остин?.. Зачем?! — не выдержала я и почти закричала. — Прости… — прошептал он. — Не нужно извиняться, — сказала я и села на пол. Я устала. До костей. — Я хотел сказать, что готов на всё. Даже если завтра, или сегодня… или неважно когда, мы умрём. Даже если наши души исчезнут… Я хочу быть с тобой. Хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро. Чувствовать твой запах. Смотреть в твои глаза. Держать тебя за руку, — он говорил, будто выдыхал то, что так долго сдерживал. То, что прятал. Нашу зависимость. — Остин… всего три слова, — прошептала я. — Пыль… я люблю тебя, — сказал он, и его голос дрожал. Он боялся. Не сказать — а услышать мой ответ. Не сказав ничего, я резко поднялась с пола и поцеловала его. Жадно, по-настоящему. Он не ожидал. Вкус его губ был чуть солоноват — он плакал, пока меня не было. Я чувствовала это. Его руки, его тепло, его дрожь… и этот поцелуй. Он наконец-то обрёл смысл. — Я тоже тебя люблю, клык, — прошептала я, отстраняясь, и снова впилась в него губами. Мы слились. Время исчезло. Мы принимали друг друга без остатка — с нашими ранами, страхами, проклятиями. Мы не прятались больше. Он целовал меня, словно в последний раз, а я впивалась в его кожу, словно пыталась навсегда запомнить его вкус. Всё, что мы сдерживали, выплеснулось, поглотив нас полностью. Одежда исчезала с тела под нашими нетерпеливыми пальцами. Его горячие ладони скользили по моей коже, вызывая мурашки, и я выгибалась навстречу. Наши тела танцевали в унисон, как будто тьма сама благословила этот момент. Этой ночью мы не боялись быть собой. Пусть всё сгорит — проклятие, академия, весь этот мир. Лишь бы он — был рядом. Лишь бы чувствовать его дыхание. Лишь бы любить. Пусть мы будем прокляты. Но вместе. Ночь была великолепной, и всё бы ничего, но я проснулась от странного шума, будто всю академию обставляли деревянными палками. И кто бы мог подумать — но это и в правду оказалось правдой. Открыв глаза, я увидела: на кровати лежал Остин. Он мило спал и сопел носом, от него пахло вкусным парфюмом, и если бы не этот дурацкий шум, я бы продолжала спать с ним в обнимку. Аккуратно вставая с кровати, стараясь не разбудить его, я вышла из комнаты. Эммы и всех остальных не было. На часах было около 11 утра — куда все подевались? Накинув халат, я вышла из нашей комнаты. В коридоре тоже было шумно, и наконец, выйдя к людям, я увидела: центральный зал был полон Иссушителей. Что здесь происходит? У каждого из них в руках были палки — огромные, и двери академии уже были заколочены ими, будто намертво. В их глазах была не паника, а злоба. Ими всеми управлял Кайзер Вальтерис — наставник, могущественный мужчина, который даже не имеет магии, но имеет огромную храбрость. — Кайзер, что происходит? — решила аккуратно я их потревожить. — Амбар, этот день настал. Духи Луны — они надвигаются. Фарагонда приказала усиливать оборону и забаррикадироваться по полной. Они могут напасть в любой момент, — сказал Кайзер. Его голос был напуган, но он пытался держаться смело. — Купол… он разрушен? — спросила я. — Нет. Но думаю, ненадолго. Фарагонда чувствует его слабость, — ответил Кайзер и начал дальше отдавать приказы. — Хорошо. Я пойду предупрежу фей, — сказала я и побежала в комнату, чтобы разбудить Остина. Я вернулась в комнату. Он всё так же мило спал, не понимая, что совсем скоро всё может погибнуть. — Остин, вставай… — медленно и аккуратно я начала его будить. — Амбар… пыль… что случилось? — сонно сказал он, открывая глаза. — Духи… они наступают. Нам нужно готовиться, — начала я. Мне нужно было не напугать его. — Мы справимся, — сказал Остин, поднимаясь с кровати. Какой же он был красивый на фоне этого безумного дня… Каким бы ни был исход, я не жалею об этой ночи. — Мне страшно… — процедила я. — Всё будет хорошо, — сказал Остин и крепко меня обнял. В этот момент мне действительно не хотелось отпускать его…

Глава 39

Остин быстро собрался и побежал предупреждать нижние этажи. Даже чары тьмы должны были готовиться к битве — всё, что может нам помочь, это сплочённость. Может быть, это и есть наши последние вздохи или часы… Самое главное в этой войне — мы все вместе, стоим, крепко держась за руки. Пока он ушёл, я тоже не теряя времени занималась подготовкой: сбегала к Флоре и Эмме и сказала, чтобы они помогли Ардену в оранжерее, а мальчикам — собирать припасы. Если на нас и нападут, нам придётся прятаться в глубинах академии, а может, даже в Башне Зеркал. Потом я сходила к преподавателям — они чем-то распыляли стены, будто пытались выстроить защиту. А Фарагонда, без сил, наблюдала за всем со своего кабинета: как купол постепенно рушился, как медленно уходили последние секунды нашей жизни, как медленно погасли огни в конце, как медленно пропадала жизнь. — Не переживайте… мы снова их одолеем, — пыталась поддержать её я, но она знала: эти слова были ложью. — Боюсь, это конец, — с дрожащим голосом сказала Фарагонда. В её глазах больше не было надежды. После её слов я ушла в комнату и решила позвонить родителям. Что если их дочь погибнет — пусть они знают, что я их безумно любила, что не жалею о том, что сделала. Когда я с ними говорила, слёзы не сдерживались, и я ревела. Ревела и слушала, как они утешали и поддерживали меня. Они верили, что мы сможем победить. Папа пытался дать советы, как их одолеть, но всё было тщетно — времени оставалось слишком мало. — Простите меня… я вас очень люблю, — говорила я, еле держа телефон в руках. — Доченька, всё будет хорошо. Вы справитесь. Самое главное — не сдавайся, — пыталась поддержать меня мама. — Если это мой последний день… не забывайте приходить в Круг Мёртвых и навещать меня, — со слезами сказала я. Мой голос дрожал так, будто я уже была готова умереть. — Дочь, закрой рот и соберись. Ты — единственная фея любви. Покончи с этим, — жёстко сказал отец. Он верил, что моя особенность спасёт нас. Дальше они пытались отвлечь меня всеми силами, но ничего не выходило. Я всё равно плакала и не понимала, когда всё произойдёт… и когда именно мы проживаем последние секунды. Но звонок сбросился — что-то произошло со связью, и телефон отключился. Купол пал. Это произошло не как гром, не как взрыв — нет. Он исчез, как сон, медленно и тихо, оставив после себя ужасную пустоту и холод. Мы все это почувствовали. Как будто кто-то выдернул из нас сердце. Академия содрогнулась, стены застонали, и я поняла: они пришли. Паника разлилась по коридорам. Кто-то кричал. Кто-то бежал. Полы дрожали под ногами. Я стояла на месте, будто вросла в землю, чувствуя, как в груди что-то щёлкает, просыпается... Это было оно — Наполнение Духов Луны. Сила древняя, дикая и печальная, словно сама луна плакала за нас. Я сорвалась с места и побежала к центральному залу. Там уже собрались феи, Иссушители, наставники. Все держали в руках оружие, светилось неуверенно, как свечи на ветру. Кто-то дрожал, кто-то тихо молился. Их глаза были полны страха. Страх, которого не скроешь за заклинаниями. А потом мы увидели их. За окнами... Они. Духи Луны. Высокие, синя-белые, с пустыми глазами. Они не шли — они скользили. Не жили — существовали. Несли за собой тьму и вечное безмолвие. Их лица были лишены всего человеческого. Страх прошёл по спине, как ледяной коготь. — Что мы будем делать? — прошептала одна из фей рядом со мной, у неё дрожали губы. Я шагнула вперёд. Громко, твёрдо, хотя внутри всё рвалось на части. — Мы будем сражаться. До конца. Тишина. Потом кто-то кивнул. Кто-то сжал руку соседа. Мы стояли плечом к плечу, как учила нас академия. Как хотела бы Фарагонда. Неважно, что это может быть конец — важно, что мы встретили его вместе. Я знала — я должна выйти. Должна встретить их первой. Сила Духов Луны всё сильнее заполняла моё тело. Лёгкие стали тяжёлыми, сердце — спокойным, даже слишком. Я взглянула на друзей последний раз, вдохнула глубоко и пошла к дверям. Я почти подошла к двери, когда раздался крик. — Откройте запасной вход! Скорее! Её ранили! Сквозь гул и дрожание стен, сквозь пронзительные завывания ветра и далекие удары магии я обернулась. Толпа расступилась. По центральному залу, спотыкаясь и крича, бежали двое Иссушителей, неся на руках изломанное тело. Её волосы были спутаны, платье разорвано, по ногам стекала кровь. Беатрикс. — Нет… — выдохнула я, и сердце упало в пустоту. Её лицо было белым, как луна которую мы никогда не увидим. В плече торчала длинная изогнутая ветка — не просто ветка, а кусок их оружия. Таких использовали только Духи Луны. Магия в ней была тёмная, гнилая, как сама смерть. Кто-то пытался её убить. Кто-то почти справился. Крики вырвались из уст стоящих рядом: — Это она?! — Это Беатрикс! Она была в северном крыле! — Как она выжила?! Паника вспыхнула вновь. Кто-то отшатнулся, будто её рана могла быть заразной. Кто-то упал на колени и стал молиться. Внутри зала стало невыносимо душно, как в горящем доме, где воздух режет лёгкие. Я бросилась к ней. Склонилась, взяла её за руку. Её пальцы были ледяные. — Беатрикс… слышишь меня? Это я, Амбар. Её веки слабо дрогнули. Она открыла глаза — бледно-голубые, уже затуманенные болью и страхом. На секунду в них мелькнуло узнавание… и стыд. — Я пыталась их остановить… — прошептала она, — но они сильнее, чем мы думали… — Тихо. Не говори. Мы спасём тебя, — я крепче сжала её руку, чувствуя, как сила уходит из неё слишком быстро. Флора подбежала с травами, кто-то из мальчиков притащил бинты. Оранжерея, где они были, осталась далеко позади, и, судя по всему, напали и туда. Все наши планы рушились, как и стены академии. А снаружи Духи Луны всё приближались. Их лица за окнами становились всё чётче, всё страшнее. И я поняла — времени больше нет. — Всем к боевым позициям! — закричала я. Голоса, дрожащие и испуганные, отозвались. Кто-то пытался лечить Беатрикс, кто-то сдерживал слёзы. Мы не были готовы к такому — но уже не важно. Сейчас решалось всё. Пока я стояла и думала, как это остановить, ко мне со спины подошёл Остин. Его глаза горели страхом. Он взял меня за руку и отвёл за угол колонны. — Что такое? — спросила я, торопясь. — Амбар, я вижу по твоим глазам — ты хочешь пойти туда, — вдруг сказал он. — Я должна… Моя судьба была предначертана, — ответила я. Я действительно хотела покинуть академию и отвлечь их на себя, помня про шанс — хоть какой-то — одолеть их. — Это погибель… — процедил Остин. — Ты веришь в меня? — спросила я его. Может, это и были наши последние секунды. — Безусловно, — сказал он, и я моментально поцеловала его. Я впилась в его губы настолько сильно, что не хотелось отрываться. Этот поцелуй был со вкусом страха, паники и сбитого дыхания — всё это просто убивало. После поцелуя я поспешила к входу. Сегодня я сама решу эту судьбу. Я бежала. Сквозь крики, сквозь стоны, сквозь обломки разрушенного купола. Сердце колотилось, как бешеное, но я не позволяла себе остановиться. Я чувствовала взгляд Остина на спине, чувствовала, как он хотел крикнуть, остановить, удержать — но молчал. Потому что знал: я — их последняя надежда. Я выбежала через разбитые ворота Академии. Ветер ударил в лицо, словно пытался остановить. Небо горело бледным синим светом, тьма рвала его клочьями. А потом я увидела их. Духи Луны. Сотни. Тысячи. Парящие в небе, как воронье. Их лица были бесчувственными, как вырезанные изо льда. Их глаза светились голубым мертвенным светом. И все они направлялись ко мне. Ко мне одной. Я остановилась в самом центре разрушенного дворика. Камни треснули под моими ногами. Земля дрожала. Но я не отступала. Страх… Он был повсюду. Он ползал под кожей, сжимал горло, делал дыхание резким и неровным. Но вместе с ним поднималось нечто большее. Сила. Сила, которая жила во мне с рождения. Моя магия. Моя суть. — Я, Амбар, фея любви, призываю силу предков! Силу, что веками жила в нас, силу, что исцеляла, что объединяла, что спасала! Я опустилась на колени, обе руки вонзив в землю. Магия заструилась сквозь пальцы — золотая, розовая, сверкающая, как кровь и свет одновременно. Она уходила вглубь, в самое сердце мира. — Помогите мне… Я одна не справлюсь… Я прошу вас! — голос дрогнул, но я не позволила себе упасть. И тогда… Земля подо мной вздрогнула. Камни начали светиться. Воздух стал густым, как сироп. А потом из самой глубины, из древности, как будто сквозь пространство и время, послышались голоса. Женские, мужские, старые и юные. Голоса фей. Голоса тех, кто уже ушёл. — Мы с тобой, Амбар. Встань. Я открыла глаза. Их свет переполнял меня изнутри. Моё тело окутал золотой вихрь. Мои крылья — настоящие, живые, сияющие, будто выкованные из самого солнца — выросли за спиной и распахнулись. Их звук был громче грома. Это был Сиреникс. Но не вода. Любовь. Я поднялась над землёй. Лёгкая, как пепел. Могущественная, как ураган. — Теперь... вы на моём поле. — прошептала я. И тогда я ударила. Всё небо вспыхнуло светом. Луч из моего сердца, чистый и мощный, прорвал воздух и вонзился в армию Духов Луны. Они закричали — впервые. Их вопли были изломаны, чуждые, нечеловеческие. Их тела начали рассыпаться, будто они были сделаны из пепла. Но их было слишком много. Они всё летели и летели. Обволакивали небо, пытались окружить, затушить меня. А я — всё отдавала. Всю себя. Свою магию. Свою душу. Я — Амбар. Фея любви. Сегодня я сражаюсь одна за всех. Они исчезали. Один за другим, словно пыль на ветру. Луч моей магии прожигал небо, рассекал тьму, и Духи Луны кричали, осыпаясь с небес, как ледяной дождь. Их холодный свет угасал, их лица растворялись, и вместе с ними исчезала угроза, что висела над Академией. Я чувствовала, как каждый удар забирает часть меня. Мою силу. Мои воспоминания. Мои слёзы. Но я продолжала. Пока последний из них не исчез в голубом облаке и не стало тихо. Абсолютная, звенящая тишина. Магия ещё клубилась вокруг меня — тёплая, как весеннее солнце. Я зависла в воздухе на мгновение. Мои крылья мерцали… а потом начали гаснуть. Свет медленно уходил из них, из меня. Я опустилась на землю — плавно, как лепесток. Ноги подогнулись. Сил не осталось. Ничего не осталось. Я упала. Небо над мной очистилось. Оно было чистым, глубоким, нежно-синим. Каким оно и должно быть. И в этой тишине, лежа на холодной земле, я улыбнулась. Я знала — они спасены. Амбар приняла весь удар на себя и смело встретила свою судьбу, спасая академию, которую любила всем сердцем… И чем же всё для неё закончилось?

Глава 40

Часть четыре:Любовь спасения

Я очнулась, не понимая, где нахожусь… Мягкий свет и приятный запах окружали меня, тело безумно жгло — будто я пережила страшную аварию, будто по мне проехал какой-то огромный автомобиль. Открыв глаза, я увидела их… Друзья, феи, люди, ради которых я стояла там — посреди пустого места, где активировала Сиреникс и победила. А может, это был всего лишь сон?.. — Ты проснулась, — вдруг сказала Эмма. Её голос дрожал, но в глазах светилась надежда. — Мы… действительно победили? — еле прошептала я. Мой голос дрожал, говорить было очень тяжело. Я чувствовала, как сильно ослабли мои силы. — Да… — не сдержав слёз, ответила Флора. Её глаза плакали — то ли от счастья, то ли от боли. Вспомнив Беатрикс, я попыталась резко встать с кровати, но сил было слишком мало. Остин мягко меня остановил. — Беатрикс… что с ней? — судорожно выдохнула я. — Успокойся, — тихо сказала Эмма, бережно взяв меня за руку. — Где она… она жива? — потребовала я ответа. Мы не должны были потерять ещё одного человека. Я должна была сказать ей, что Рейвен мёртв. — Её больше нет… — прошептал Остин. Его голос задрожал, а сердце билось всё быстрее. — Нет… не может быть… — прошептала я. Голос исчез. Я не могла ни кричать, ни говорить — только чувствовать боль и клубок эмоций внутри. Да, она не всегда хорошо ко мне относилась… Но в ней был свет. Она не заслужила такого конца… Прошла неделя. После моей победы всё стихло. Дыра в Круге Мёртвых исчезла, а даже мельчайшие следы надежды на возвращение Духов Луны просто испарились в тот день. После окончания битвы, спустя два дня моего постельного режима, ко мне начали заходить почти все. Сначала это была Фарагонда. Она сказала мне очень тёплые слова, пожелала скорейшего выздоровления, позвонила моим родителям и сообщила, что со мной всё хорошо. Поблагодарила меня и, кажется, едва ли не молилась на меня. Она села на колени перед моей кроватью, крепко держала меня за руку и сказала: — Ты спасла нас… Истинная фея Любви, — прошептала Фарагонда. Я впервые увидела в её глазах слёзы. — Мы спасли… — поправила я. После неё зашёл Арден. Он сказал, что всегда верил в меня, несмотря ни на что, помог пододвинуть подушку под голову. Потом заходили и преподаватели — они желали скорейшего выздоровления и благодарили за спасение мира. Но я знала: они слишком возвышают меня. Это была не моя победа — это была наша победа. На днях ко мне пришли Леонардо, Карл, Флора и Эмма. Принесли целую гору вкусняшек, подготовили список фильмов, притащили проектор — и мы дня три-четыре просто лежали и смотрели фильмы, наслаждаясь свежим воздухом и чистым небом над головой. Все эти дни Остин был рядом — не только как парень, но и как настоящий друг. И я с гордостью и восхищением могу сказать: Остин — мой парень, и я его до безумия люблю. Тем страшным днём, целуя его дрожащие губы, я поняла: если я выживу, то обязательно буду с ним. И, возможно, это одна из причин, почему я спаслась — я не могла оставить его одного. Потом я вернулась к занятиям, которые немного изменились — по сути, я уже перешла на второй курс обучения и стала феей на ступень выше. А ещё точно! Когда я сказала, что у меня появились крылья — мне никто не поверил, поэтому пришлось доказывать. После очередной перемены я собрала всех на улице: поднялась в кабинет директрисы и прокричала на всю академию. И да, все действительно вышли — чтобы увидеть это чудо. Я встала посреди арены, и меня видели все, даже Иссушитель. Я легко и плавно открыла свою магию, и крылья медленно раскрылись. Их головокружительный цвет, кажется, был виден даже из космоса — настолько ярко они светились. Фарагонда назвала это явление Сирениксом. В истории было всего несколько фей, которым удалось раскрыть этот дар… И теперь я — одна из них. Теперь моя жизнь точно обрела смысл. Теперь я — единственная фея любви с активированным Сирениксом. Пусть эта наша маленькая победа войдёт в историю. Её можно будет назвать примерно так: «Лунный свет Амбар и её маленькая победа» Спустя месяц после победы… Глубокая ночь окутала Академию мраком и звёздным сиянием, преломлявшимся в огромных витражных окнах кабинета директрисы Фарагонды. Величественный кабинет был освещён лишь мягким светом старинной лампы на массивном дубовом столе. Пыльные тома книг, аккуратно сложенные на полках, казались живыми свидетелями бесчисленных секретов, которые хранили стены этого места. Атмосфера была пропитана серьёзностью и напряжением, которое висело в воздухе. Фарагонда собрала здесь двух фей, чтобы решить возникший вопрос. Я стояла у окна — изящная и хрупкая в своём лёгком платье. Мои руки крепко сжимали подоконник, словно я пыталась удержаться за реальность… или же уйти из неё. Внутри была тревога, а взгляд был устремлён на Остина, сидящего в кожаном кресле у стола. — Ты ведь понимаешь, что это опасно, — наконец нарушила я молчание. Мой голос дрожал, словно отражая бурю, бушующую внутри. — Затерянный город Эраклион — это не просто миф. Оттуда никто не возвращался. Никто. И если ты отправишься туда один — можешь не вернуться. — Я знаю, — ответил Остин тихо, но с твёрдой решимостью. — Но я больше не могу сидеть сложа руки. Это мои родители. Если есть хотя бы призрачный шанс, что они живы, я должен попытаться их найти. Я, не желая его слушать, отвернулась от окна и сделала шаг к нему. Мои глаза были наполнены болью и любовью, которая с каждым мгновением только усиливалась. — Ты даже не знаешь, с чем столкнёшься, — произнесла я с отчаянием в голосе. — Легенды говорят, что Эраклион охраняется существами, против которых не устоять даже самым сильным феям. Ты можешь погибнуть! Он поднялся с кресла, подошёл ко мне. Его руки осторожно обхватили мои, и я почувствовала, как его тепло разливается по моей коже. — Амбар, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я понимаю, что это может закончиться плохо. Но я не могу жить, зная, что не сделал всё возможное. Я не прошу тебя идти со мной. Это моё решение, но я хочу, чтобы ты знала... Его голос дрогнул, но он продолжил: — Я люблю тебя. И это делает мой уход ещё более тяжёлым. Я вырвала руки из его, но не отступила, наоборот — сжала его лицо в своих ладонях. Мои глаза горели отчаянием и решимостью. — Если ты уйдёшь, я не знаю, смогу ли это вынести. После победы я думала, нас ничто не разлучит... — прошептала я, голос ломался. Его руки скользнули к моей талии, притягивая ближе, как будто он тоже боялся меня отпустить. — Ты справишься, Амбар. Ты сильнее, чем думаешь. Я крепко сжала его в объятиях, будто хотела впитать каждое мгновение с ним. — Обещай мне, — сказала я, зарывшись лицом в его плечо. — Если всё пойдёт не так, как ты планировал, если ты почувствуешь, что это конец... Обещай, что вернёшься ко мне. Вернёшься живым, клык. — Я обещаю, — ответил он, но в его голосе слышалась печаль. — Фарагонда… зачем она нас здесь собрала? — спросила я, отстранившись. — Как раз по этому поводу. Она покажет мне путь к городу, — ответил Остин. — И именно из-за неё ты рискуешь жизнью? — обиженно сказала я. Я не хотела отпускать его, всеми силами. — Амбар, когда ты ушла сражаться, я смирился и доверился тебе. «Теперь твоя очередь...» —сказал Остин, вспоминая мою победу над Духами Луны. Я крепко взяла его за руку. И вот наконец она соизволила прийти. Дверь плавно открылась, и Фарагонда, как ни в чём не, бывало, вошла и села в своё кресло. — Ну что, решили свои проблемы? — поинтересовалась она. — Да, директриса, — спокойно ответил Остин. Его голос был серьёзен как никогда, он был настроен решительно. — Тогда слушайте. Остин, по данным, которые мы с Кайзером успели проверить, твои родители могут быть живы. Они находятся в затерянном городе Эраклион. Если бы не опасность, которая может нас там ожидать, я бы отправила с тобой группу. Но это слишком рискованно, поэтому — по твоей воле — я отпускаю тебя одного. Твоя задача — разведать обстановку. Но ни в коем случае не вступай в бой и не пытайся кого-либо спасать в одиночку. Всё, что ты выяснишь, ты сообщишь нам. После этого я отправлю спасательную группу. Если твои родители живы — мы их спасём, — начала Фарагонда. Когда она успела стать такой спокойной, отпуская своего ученика на смертельное задание? — Вы серьёзно?! Отправите его одного?! — крикнула я. Я устала терпеть это. — Амбар, успокойся, — сказал Остин, крепче сжав мою руку. — Мне придётся, — спокойно сказала она, даже не шелохнув глазом. — Я должна идти с ним! — снова потребовала я. Скоро Остин не сможет меня сдерживать. — Ты нужна в Академии. Твои знания о Сирениксе нужны нам. Ты остаёшься здесь — и точка, — сказала Фарагонда, ударив по столу. Я, не сказав больше ни слова, просто ушла. Раз им всё равно на моё мнение — пусть делают, что хотят. Время отъезда: — Ну, Остин, я не смогу без тебя, — сказала я, крепко держа его за руку. Мне не хотелось его отпускать. — Амбар, я должен найти родителей. И я обещаю, что вернусь с ними, — сказал Остин. Его голос дрожал, он тоже не хотел отпускать меня, но ему придётся. Возле нас стояли друзья Остина — Морван и остальные парни. Даже сам Кайзер и Гилмар пришли попрощаться со своим лучшим учеником. Пока Остин обнимался со всеми и прощался, я стояла и ждала, пока в последний раз поцелую своего любимого и отпущу навстречу неизвестности. — Остин, мы верим, ты найдёшь их! — кричали они. Но я не могла кричать. Мне хотелось молча плакать. Как сказала Эмма: будь сильной, даже если тебе очень больно. — Всё обойдётся, Амбар, — сказал Кайзер, положив руку мне на плечо. — Надеюсь... — ответила я. И после этого все оставили нас одних. — Пылинка, моя золотая, пока меня не будет — будь осторожна. И прошу: не сиди по ночам, не смотри в окно в надежде моего возвращения. Всё будет хорошо. Я вернусь с теми, кто мне дорог. И ты познакомишься с моими родителями, — начал Остин. Это было похоже на прощание. — Клык... и как я без тебя?.. Мне придётся сидеть и смотреть в окно… с огромной надеждой увидеть тебя снова здесь, — сказала я, и слеза скатилась по щеке. — Всё будет хорошо... — прошептал Остин и аккуратно вытер слезу — так нежно и обжигающе. После этого я поцеловала его в последний раз, на прощание. — Обещай, что ты вернёшься... мой любимый Клык, — сказала я. Он начал уходить, наши руки держались до последнего — пока пальцы не отпустились. Остин молча махнул на прощание. — Я вернусь... Пыль... — услышала я его последние слова. Он ушёл в этот тёмный лес, и я не знала, когда он вернётся...

Эпилог: Он вернётся?

Прошел уже месяц, но он так и не вернулся, его всё не было и не было. Я каждый день сидела в Башне Зеркал и ждала его возвращения, но оттуда лишь прибегали Иссушители после разведки — и всё, больше ничего. Ровно месяц я жду любовь всей своей жизни, ровно месяц назад я отпустила его в эту страшную пропасть, в эту бесконечную неизвестность. Я каждый день засыпала в слезах с надеждой, что следующим утром увижу его живым и счастливым. Каждый день я билась об стены, не понимая, как помочь ему, как услышать малейший признак его жизни, малейший знак, что он жив… но ничего. Внутри была лишь пустота. — Амбар, тебе нужно поспать, ты не спала уже около двух дней, — сказала Эмма, сев рядом со мной на холодный пол возле большого окна. — Он никогда не откроет эти двери? — в очередной раз спросила я. — Откроет. Он обещал, что вернётся — значит, вернётся, — сказала Эмма, приобнимая меня. — Я не уверена, что он ещё жив… — сказала я. Мой голос дрожал, и мне было трудно говорить. В последние дни я даже не ела. — Хватит верить в худшее. Если бы Остин был тут, он бы хотел, чтобы ты жила дальше, — начала Эмма. Почему мне казалось, что она уже его похоронила?.. — Я не смогу жить дальше… — сказала я и снова начала беззвучно реветь. — Сможешь, — сказала Эмма и крепко обняла меня. Мы сидели, и я просто ревела — от бессилия, от боли, любви и неизвестности того, что будет дальше. Я не знала, чем закончится эта история. Спустя пару дней: Я снова в кабинете директрисы Фарагонды. Я бываю здесь довольно часто, она каждый раз задаёт мне странные поручения — лишь бы отвлечь меня от мыслей об Остине. Я уже не ждала от неё никакой новости, надеялась, что она скажет очередное задание — и я уйду с этого места. Её кабинет лишь давил воспоминаниями. И вот, спустя десять минут, она наконец пришла. По её лицу было непонятно, что она хотела сказать. Она лишь молчаливо села на кресло. — Ну и зачем я здесь? — спросила я, сев напротив. — Я должна сказать тебе кое-что… — интригующе сказала Фара. Что она снова удумала? Пусть теперь и меня отправит на поиски неизвестности. — Ну говорите, не томите, — потребовала я. — Речь пойдёт об Остине… — наконец заговорила Фарагонда, и моё сердце забилось сильнее. Я наконец услышала это имя не только у себя в голове, но и от человека, из-за которого он ушёл. Остин… моя любовь… он вернулся?.. Но её голос смутил. Он был грустным и дрожащим, и это молчание было слишком подозрительным. А вдруг… он не вернулся?

Фея любви, как бабочка, танцует среди наших

сердец, оставляя

за собой невидимый след счастья.

Слова автора: Лунный свет Амбар: Сердце в изгнании

Эту книгу я придумала спонтанно. Я знала, что хочу создать мир, похожий на Винкс — с академией, феями и множеством загадочных существ. Атмосфера книги во многом вдохновлена сериалом Сага Клуба: Винкс, который зацепил меня сюжетом и актёрами.  Я представляла Амбар похожей на Блум — с огненно-рыжими волосами. Дала ей другое имя, но оставила саму суть. Однако я не могла просто взять и скопировать всё из этого сериала, поэтому решила, что магия моих героев будет основываться на чувствах и качествах людей. Ведь далеко не каждый из нас до конца понимает свои эмоции. Может, эта книга и не принесёт вам ответов, но я старалась как могла передать чувства главной героини и раскрыть её жизнь с новой стороны.  В этой истории я пишу о боли, страданиях, страхах, любви, счастье, доброте, красоте, цветах и многом другом. Переключаться между эмоциями при написании было сложно, и эта книга далась мне нелегко. Могу сказать, что некоторые фрагменты мне помог создать ChatGPT — он стал моим своеобразным "артистическим директором", дополняя историю так, как я её вижу.  Изначально книга называлась Фея любви, но после долгих размышлений я решила изменить название. Мне хотелось, чтобы оно было глубже и отражало сам сюжет. Так появилось Лунный свет Амбар — ведь магия Амбар зависит от лунного света, а "Сердце в изгнании" раскрывается совсем по-другому. Когда вы прочитаете книгу, то поймёте, почему я выбрала именно это название.  Могу сказать одно — ждите вторую часть! Она точно будет, но придётся немного подождать. Однако я не брошу эту историю без логического завершения. Вторая книга будет совсем другой — более взрослой и глубокой, ведь недаром она является продолжением.  Бабочка — символ любви. Как и это чувство, она хрупкая, красивая и непредсказуемая.  Погрузитесь в историю Амбар и проживите вместе с ней этот короткий, но увлекательный период её жизни!

Важные факты

Академия Тенебрис— место, где феи учат и практикуют свою магию. По легендам, её основали три прародительницы, которые обладали магией доброты, любви и боли. Однако эта академия до сих пор хранит в себе страшные тайны.  Факультеты магии: Счастья, Несчастья ,Доброты ,Красоты Боли ,Страданий ,Страха  ,Цветов  Редкая магия: Любовь, разум, гармония, тоска, нежность, ярость, радость, зависть, искренность.  Магистры и педагоги: Ардан Лиллюсин— фея цветов, охраняет и управляет природой Академии.  Фарила Сарин — фея доброты; её магия помогает всем, кто к ней обращается.  Торван Блитер — фея боли; самый серьёзный магистр Академии, с которым даже избегают встречаться взглядами.  Люция Вермонте — библиотекарь и хранительница знаний о феях.  Вильяр Нокс — фея страданий, карает тех, кто этого заслуживает.  Эстер Хайн — фея боли; жестокая и беспощадная.  Гилмар Ноктус — фея страха; управляет разумом, заставляя смотреть страху в глаза.  Энелис Орталион  — фея счастья; её улыбка приносит радость всем вокруг.  Лираэль Сомбраэль — фея несчастья, которая приносит неудачу на целый день.  Фенрикс Шадоурн — фея красоты; самый обаятельный и волшебный маг Академии.  Граф Файзер — высший представитель духовной магии, единственный в своём роде.  Фарагонда — директриса; вторая фея ярости. Она легко может уничтожить взглядом.  Кайзер Вальтерис — легендарный воитель, наставник Иссушителей и символ непобедимой силы. Подразделение магии: Магия тьмы: Несчастье, боль, страдание, страх, ярость, зависть.  Магия света:Счастье, доброта, любовь, разум, искренность, красота, цветы, гармония, тоска, нежность, радость.  Хранители магии: Прародительница заклятия — фея, Аврора, создала особое зелье, выпила его, и с тех пор магия фей зависит от лунного света. Каждый раз, когда солнце уступает место луне, наша магия слабеет.  Квардейцы — феи, чья магия используется в корыстных целях. Они являются главными преступниками Академии.  Иссушители — защитники фей, которые лишены магических способностей.  Духи Луны — это древние существа, которые на протяжении веков олицетворяли лунный свет и тайну ночи, храня в себе все тайны фей. Первые феи любви — Блум, Стелла и Муза. Самые могущественные феи, стремившиеся подчинить мир своей воле, построив его на любви.  Аэллина Свет — первая фея, рожденная в волшебных водах. Она принесла в мир магию света и природы, наполнив его гармонией и жизненной силой. Кайден Тьма — первая фея тьмы, чье появление разделило мир на две противоположные половины. Он олицетворяет разрушение и хаос, сеет страх и отчаяние. Созвездия: Слезы Лунной Девы — созвездие в виде капель, рожденное из слёз богини любви, видно только в безлунные ночи.  Цветок Вечности — цветок с яркой звездой в центре, символ обновления и путеводный знак для заблудших.  Чаша Снов — чаша, из которой вытекают звёзды, хранит сны и открывает судьбы избранных.  Осколок Рассвета — разбитое зеркало на небе, появляется перед рассветом, даря надежду. Важные места: Круг мёртвых фей — мистическое пространство, наполненное древней магией. По легенде, здесь сохраняется сила фей любви, растворённая в окружающей среде.  Исправительная колония Лунной Тьмы — мрачное место, куда отправляют Квардейцев и фей Академии, использовавших магию в корыстных целях.  Башня Зеркал — высокое здание в центре Академии, в котором хранятся магические артефакты, способные показать истинные лица фей.  Лес Теней — тёмный лес на территории Академии, где обитают духи луны и скрываются редкие существа.  Хрустальный зал — место, где проводятся собрания фей и важные магические ритуалы.  Волшебное озеро — это сокровенная обитель древней магии, чьи воды хранят эхо первозданной силы, некогда дарованной миру самими богами. Монстры: Духи Луны могущественны и опасны. Они могут манипулировать тьмой, создавая иллюзии и скрываясь от врагов. Они способны управлять снами, превращая их в кошмары, и питаться страхом своих жертв. Их прикосновение ледяное, способное высасывать жизненную силу. В присутствии полной луны их силы достигают пика, и в этот момент они становятся почти неуязвимыми их магия может разрушить целые города и поглотить любого, кто осмелится им противостоять.

Продолжение следует…..