Вещи, которые имеют значение

Джихуну совсем не нравилось учиться в школе-интернате и на это было несколько объективных, совершенно рациональных причин, которые он всегда держал в своей голове и своем сердце, чтобы даже в хорошие дни здесь помнить, что у него было что-то лучшее, чем быть запертым в далеком месте на 5/6 года. Родители никогда не давали ему покоя - в детстве он обернул половину земного шара из-за их работы, меняя города, школы и людей вокруг себя быстрее, чем он успевал привыкнуть к чему-либо. В средней школе его, наконец, оставили дома, в Корее, на попечении родственницы, которая, к счастью Джихуна, никогда слишком сильно не интересовалась тем, чтобы следить за ним. Это были самые счастливые годы в жизни Уджи без шуток. Однако теперь эта родственница тоже уехала и родители почему-то решили, что нельзя просто позволить семнадцатилетнему парню жить самостоятельно и решили снова перевернуть его жизнь, только-только вошедшую в колею, кверху дном. Зачем, спрашивается? Кто их просил? Джихун привык к свободе, которая была еще одной причиной, по которой он всей душой отрицал то, что жить в частной школе-интернате для мальчиков может быть весело. За средние классы он привык быть предоставленным самому себе и строить свои будни так, как это его устраивало. Значило ли это, что он идет с одноклассниками в библиотеку, чтобы больше пихаться и шутить, чем делать домашнюю работу или что он запирается у себя в квартире и смотрит аниме сутки напролет. Джихуну нравилось контролировать свое пространство, свое время и свое существование - и потому жизнь в общежитии, в котором он должен был делить комнату и по крайней мере часть своего времени с раздражающим соседом (а позвольте вам сказать, Квон Сунен был раздражающим, даже будучи просто одноклассником, не только соседом) и иметь только то, что могла дать ему частная школа.... Это было определенно не то, чего он хотел от своей старшей школы. Он собирался ходить в караоке и пить столько колы с ромом, сколько могло принять его тело до того, как его стошнит, а теперь он был вынужден ложиться в десять вечера, если не хотел стоять на своем лбу, пока вредный начальник общежития Чхве Сынчоль отчитывал его за нарушение режима. Короче говоря, со всех сторон прижали, раздражая Джихуна больше жизни. Последней и, без споров, самой худшей проблемой (даже хуже существования Квон Сунена и его раздражающей сущности) был Ли Сокмин. Ли Сокмин и его убийственная привычка целовать Джихуна каждый чертов раз, когда они побеждали в какой-нибудь идиотской игре, которую их куратор Юн Джонхан устраивал им для "создания дружественного настроения". Их частная школа была поделена на шесть общежитий, и в том, в котором жил Джихун, было заселено всего 19 человек (двадцать, считая Бомджу, но никто не считал Бомджу, по какой-то причине, которая была загадочной и любопытной и заставляла Ли очень хотеть подружиться с этим парнем), но мелкие не считались, потому что, ну, были мелкими. Поэтому их оставалось 13, и если вычесть из них начальника общежития Сынчоля и куратора Джонхана - то всего 11 (они были самым маленьким общежитием в школе). Поэтому, со стороны старших казалось нормальным устраивать им объединяющие игры, чтобы сделать соседей ближе и ласковее друг к другу. Обычно Сокмин объединялся в команду со своими лучшими друзьями Бу Сынкваном и тем самым Квон Суненом, но с недавних пор их компания немного распалась, потому что Сынкван упорно делал вид, что ему плевать на Вернона, сидя у него на коленях и держась за него во все моменты, когда это было хотя бы немного уместно, а Квон Сунен объединился с Ли Чаном целиком только для того, чтобы тот делал все, чтобы ни придумал Джонхан, пока сам он совершенно не палевно сбегал в другое общежитие (Джихун, как его сосед, даже знал, к кому, но чем меньше будет сказано о Ли Сухеке, тем лучше). И в итоге у Джихуна появилась головная боль в виде главного школьного dude kisser'а. То есть, то, что Сокмин целовал всех подряд, было абсолютной нормой их существования в школе - Джихун от своих одноклассников слышал периодически шутки о том, что Ли Сокмин был первым поцелуем почти половины из тех, кто тут учился. Это, конечно, все было абсолютно платонически, все это знали также, как и то, что у Сынчоля стоит на Джонхана, ну. И это раздражало Джихуна больше всего. Он не позволял включать себя в эти игры с непонятными чувствами, которые причиняли боль ему одному. Потому что, говоря откровенно, больше самих поцелуев Джихуна бесило то, что они абсолютно ничего не значили. Ему нравились поцелуи. Ему нравились губы Сокмина и он бы хотел задержать их на своих немного подольше - но тот отстранялся также быстро, как и прикасался. Это было все равно, что издевательство, особенно учитывая, как часто это случалось. Порой ему казалось, что его целуют даже чаще, чем Ким Мингю, а никого в этой школе не целовали чаще, чем Ким Мингю (Чон Вону позаботился о том, чтобы Мингю был все время зацелован, и Джихун не собирался думать об этом больше, чем это жизненно необходимо). И это было обидно. Нет, конечно, Джихун ни капли не был влюблен в Сокмина, но факт того, что его так бессовестно использовали для того, чтобы выплеснуть все эти противные чувства как тепло, благодарность и восторг через поцелуи с ним был отвратительным, потому что среди этих чувств не было никакого романтического. И, если до определенного момента Джихун мог терпеть, но когда после того, как Джихун выиграл для них возможность выехать из школы вместе с Джонханом на один день (единственная причина, по которой все соглашались на все эти придумки Юна состояла в том, что он предлагал действительно ценные призы) Сокмин не просто чмокнул его, а сначала схватил за щеки и на какую-то секунду посмотрел ему в глаза, прежде чем привычно прижаться, стало последней каплей в чаше терпения Ли. Он отпихнул его с такой силой, какой был способен, и опрокинул его на диван в общей комнате, после чего выплюнул: - Я передумал, мне не нужна эта гребаная победа! И ушел. Потому что, черт возьми, он был готов смириться со многим: с тем, что его собственным родителям их работа была дороже, чем он и они без зазрения совести бросили его, как только это стало возможно. С тем, что его закинули в гребаную частную школу-интернат для парней, из которой можно было выбраться, только если выигрывать в идиотские соревнования у куратора. С тем, что Ли Сокмин был главным ублюдком, который целовался с людьми без задней мысли. Но смириться с тем, что на секунду ему показалось, что это может быть чем-то реальным - нет, спасибо большое. Ему и так не хватало душевных сил, чтобы задушить симпатию до конца, а позволять себе верить в то, что у этого может быть какое-то реальное развитие было для него просто опасно. Поэтому он принял единственное правильное решение и оттолкнул Сокмина раньше, чем это смогло причинить ему настоящую боль. Настроение в общежитии мгновенно испортилась, потому что пока Джихун гордо игнорировал всех и вся, Сокмин стал грустным и подавленным, а никому не нравилось иметь дело с расстроенным и капризным Сокмином, потому что тот обижался еще чаще, чем делал это обычно. - Вам обоим действительно стоит помириться, - сказал ему Сунен в один день. - Чтобы Докем не сделал, он не специально и без умысла. - Именно поэтому он идет нахуй, - отозвался Джихун со второго этажа своей кровати, отвернувшись к стене. - Пустоголовый придурок, который не думает о том, что делает, не заслуживает прощения. Почему я вообще должен его прощать, если он даже не попробовал извиниться? Я, блять, тоже не в шутки тут шучу... - Но ты же скучаешь по нему. Поэтому прости его и вернись к нам ко всем. Иногда Сунен умудрялся быть не только общественной угрозой, но и чертовски внимательным и чутким придурком, и если честно Джихун его за это тоже немного ненавидел. - Джонхан просил передать, что собирается выехать из школы на следующих выходных. Вы все еще победители, так что если ты хочешь поехать - скажи ему. Джихун хотел. Действительно хотел, это было его самым большим желанием из всех с тех пор, как он понял, что буквально заперт тут, потому что его родители не напишут для него заявления на выход за территорию и уж точно не приедут за ним, чтобы забрать на выходные, как иногда делали с другими парнями. Джихуну хотелось в шумный город. Он хотел поесть всякой гадости и сходить в кино, в настоящий кинотеатр, а не в самодельную шутку Джонхана и Сынчоля (это было мило, что они старались, починили списанный проектор и устраивали им кино-показы каждый второй четверг месяца). Он хотел немного погулять, даже просто проехаться в автобусе со своими наушниками в ушах. Увидеть незнакомые лица, кроме тех, что ему уже примелькались и вызывали тошноту. Но ехать куда-то с Сокмином, после того, что случилось? Ни за что. До этого идиотского поцелуя он думал о том, что они смогут провести хороший выходной, как друзья, и возможно сердце Джихуна наконец успокоится. Теперь он знал, что этого ни за что не случиться и он не был готов подыгрывать этим чувствам, даже если это значило, что он ходит по общежитию, как будто боится призраков и избегает любого общения с людьми вне класса (кроме Сунена, потому что, конечно, Сунена ничего не останавливало). Поэтому он не пошел к Джонхану, чтобы предупредить его, что хочет поехать. Даже если это портило ему настроение с каждым днем, когда он понимал, что его возможность ненадолго выбраться из душной школы и провести немного времени на свободе (даже на привязи у Джонхана это была свобода). В пятницу Сокмин загнал его в угол. Джихун не ожидал такого, и на самом деле был немного впечатлен тем, как оказался Ли хорош в том, чтобы поймать его врасплох - за время игр Ли показалось, что Сокмин слишком импульсивный и редко хорош в играх разума, и поэтому он не ожидал, что его переиграют в его попытках избежать встречи. Хотя, возможно, ему кто-то подсказал - у Сокмина было много друзей, которые могли бы ему помочь, даже если им не нравился Джихун (он никому не нравился, кроме Сынчоля, говоря откровенно). - Скажи Джонхан-хену, что поедешь в субботу, - сказал он первым делом, когда Джихун перестал бессильно отпираться (Сокмин был не только на добрую голову его выше, но и, на удивление, обладал силой, которой не ожидаешь от высокого и жилистого парня). - Пожалуйта, поедь в субботу. - Не хочу, - отвернувшись от него, отозвался Джихун, ненавидя то, что он так бессилен. Не только потому что Сокмин оказался физически противником, с которым надо было считаться. Даже его голос, его взгляд (немного похожий на побитого щенка, а кто мог устоять перед щенками вообще?) делал Джихуна мягким и неспособным к сопротивлению. - Но это же не правда. Я знаю, что ты хочешь, лучше всех знаю, что хочешь. Помнишь, как мы обсуждали, куда бы сходили, если бы вырвались отсюда? Я знаю, тебе это нужно. Я не поеду, если тебе неудобно. Я откажусь, но, пожалуйста, поедь.Ты ведь так хотел. Джихун нахмурился, стараясь не смотреть на Сокмина, но это было очень трудно, когда с ним говорили таким тоном. Это тоже бесило, но после недели игнорирования он не мог скрывать. Он скучал по Сокмину, и тот был для него важнее, чем он хотел когда-либо признавать. Он что-то значил и именно поэтому Джихун так ненавидел факт того, что он в ответ не значил ничего - или, по крайней мере, ничего того, что он хотел бы значить. Как и сейчас: Сокмин говорил с ним таким тоном, как будто действительно имело значение, поедет Джихун в выходные в город или, черт возьми, нет. Как будто чувства Джихуна значили достаточно много, чтобы Сокмин шел на уступку за уступкой. - Почему ты уступаешь мне? - говорит Ли. - У тебя тоже были планы на эту поездку, помнишь? Твои одноклассники из средней школы ждут тебя. У вашей общей с Сынкваном подружки день рождения и ты должен отдать ей подарки. - Ты...ты помнишь? Все что я говорил? - Естественно, у меня же есть уши и мозг. Я запоминаю все, что слышу, - раздраженно отозвался Джихун. - Обычно они не слушают, - фыркнул младший в ответ. - Обычно все просто кивают в нужных местах и я не в обиде и никто не в обиде. - Думал и я такой же? - Джихун не выдержал и бросил на него жесткий взгляд, высоко подняв подбородок (не только затем, чтобы смотреть Сокмину в глаза, но и чтобы выглядеть уверенным, даже если совсем не чувствовал себя таким). - Думал, я плевать хотел на разговоры, которые мы разделяли? Я не из тех, кто так делает. - Я знаю, что ты не такой, - говорит Сокмин, и Джихун сдерживает дрожь, которая мурашками пробегает у него по спине. - Ты не похож ни на кого из тех, кто есть в моем окружении, и поэтому ты мне так нравишься. - Не говори вещей, о которых ты пожалеешь, - предупреждающе говорит Ли, и он видимо поигрывает желваками, чтобы показать свое раздражение. - Даже если ты меня ударишь, я молчать не собираюсь. Я устал и мне надоело, что что-то непонятное лежит между нами. Можешь наорать на меня, можешь ударить и больше никогда ко мне не походить, но сейчас выслушай меня, пожалуйста. Джихун не должен думать, что серьезный тон голоса Сокмина сексуальный. Черт возьми, только не это, из всех вещей на земле. - Ты мне нравишься. Я долго не мог понять этого, но в тот раз, когда мы выиграли и ты ушел, я почувствовал, как вокруг без тебя пусто. Ты значишь для меня мир, Джихун. Я думаю о тебе постоянно, еще даже до того, как мы поссорились. Я не могу держать свои руки при себе, даже если знаю, что людям это не нравится, потому что это ты. Я думаю о поцелуях с тобой, а я никогда не думаю перед тем, как кого-то поцеловать, и мне стоило понять куда раньше, на самом деле, но я дурак и у меня плохие оценки по логике... Джихун не собирался слушать эту чушь так долго. Вместо этого он схватил Сокмина за ворот футболки и притянул к себе, чтобы поцеловать. Как положено, не просто прикосновением губ, а так, чтобы дурак понял, что такое настоящие поцелуи, и что это сильно отличается от того, что он когда-либо давал другим парням в школе. - В качестве извинения завтра в Маке платишь ты, - говорит Джихун, стараясь изображать строгий тон, даже несмотря на то, что его щеки пылают, а все его волосы и одежда взъерошены и помяты. Сокмин только смеется, и это самый милый, самый нежный и потрясающий звук, который слышал Джихун - этот смех не похож на полный радости хохот, на обычные усмешки Сокмина. Он немного уязвимый и робкий, и Джихун в ту же секунду понимает, что он зависим от этого смеха также, как и от поцелуев с Сокмином. И, ладно, ради этого, черт возьми, даже стоило попасть в гребаную школу-интернат.