путь домой

рюкзак гулко падает на пыльный бетон. рубашка пачкается о кирпичную стену, плечо начинает саднить. сонмин жалеет, что решил сегодня прийти в универ в рубашке, променяв привычную толстовку, жалеет, что повёлся на записку в шкафчике и надеялся на что-то, придя после пар к назначенному месту, жалеет, что оказался непрозорлив и наивен. ухмылки обидчиков, в очередной раз сумевших поймать его, расползлись перед глазами, закрыв небо и крыши соседних домов, злобные слова смешались в гул, болью отдающийся в висках, а чужая занесённая ладонь была даже не видна, а скорее ощутима, и уже приближалась к его лицу. сонмин привык к издевательствам и даже не пытался сопротивляться. что он в одиночку мог сделать четырём спортсменам со связями? но привык не значит смирился. а сегодня, спустя месяц затишья, когда он уже почти поверил, что от него отстали, и понадеялся на то, что приглашение на свидание на записке в шкафчике настоящее, его вновь припечатали к стенке, чтобы поиздеваться над его мечтами о светлом будущем. и от этого было до ужаса обидно. настолько, что он даже не попытался сбежать, хотя у него был такой шанс. в каком-то смысле, он сам наказывал себя за то, что розовые очки так легко вернулись на его переносицу, стоило хулиганам пропасть на пару недель. и он был готов к удару, который должен был сбить с его лица эти очки. вот только ощущение близости чужой ладони внезапно исчезло, а вместо шума чужих злых смеющихся голосов наступила тишина, в которой прозвучали чьи-то слова. сонмин разобрал их только с третьей попытки, повторяя в голове как мантру. — что вы тут устроили, я спрашиваю? сонмин осторожно открыл глаза, всё ещё вжимая голову в плечи. рядом с ним стоял сомнительного вида парень — кожанка, рваные джинсы, цепи, в руке мотоциклетный шлем, в брови пирсинг, а на лице выражение крайнего раздражения. по всем признакам он больше относился к масте хулиганов, которые, однако, смотрели на него со смесью непонимания и страха. парень нервным жестом убрал с лица лезущую в глаза тёмную чёлку и сердито зыркнул на сонминовых обидчиков. — ребят, давайте уже без глупостей, а. вы бы лучше уроки учили. брысь отсюда. ещё раз увижу здесь, а, тем более, рядом с ним, — парень кивнул на сонмина, — уши надеру и не посмотрю, кто ваши родители. главарь хулиганов ткнул в бок особо глупого товарища, попытавшегося что-то ещё вякнуть, и медленно пошёл прочь, бросая на незнакомца взгляды, полные ненависти. сонмин смотрел, как его обидчики уходят, подметая за собой пол хвостами и лязгая зубами от досады. свора псин, привыкших к безнаказанности и не готовых к встрече с волком. сонмину было противно от них и от себя. он ощущал себя облезшим котёнком, который даже пискнуть им наперекор не может. — ты в порядке? они не успели тебе навредить? неожиданно тёплый тон голоса и пронзительный обеспокоенный взгляд. сонмин даже не сразу понял, что незнакомец обращается к нему, а когда понял, смог только сдавленно кивнуть, отступая на шаг и спотыкаясь о лямку своего рюкзака. парень придержал сонмина от падения свободной рукой и улыбнулся. — да не бойся ты меня, я тебе ничего не сделаю. как тебя зовут? я сэрим. — сонмин. — приятно познакомиться, сонмин. и давно тебя эти идиоты прессуют? — не... недавно. — врёшь как дышишь. у тебя всё на лице написано. сонмину было неловко вот так говорить с незнакомым парнем. он явно был старше и всё равно выглядел устрашающе, а сонмин даже с одногруппниками своими за три года учёбы едва мог поддержать короткий диалог. но сэрим говорил и смотрел мягко, без угрозы, ждал, пока сонмин подберёт слова, внимательно слушал и, казалось, действительно сочувствовал. кончилось это тем, что сонмин, не выдержав, сел перед ним прямо на бетонный пол и разрыдался, закрыв лицо руками. все эмоции смешались и переполнили его, никакие попытки сдержаться не смогли пересилить этот поток. сэрим дал ему время выплакаться, а потом присел перед притихшим сонмином и осторожно погладил его по голове. — теперь всё будет хорошо, сонмин. теперь тебя никто не тронет, я обещаю. и сонмин ему поверил. незнакомому парню с внешностью бандита. парню, который защитил его от хулиганов и не осудил за слёзы, хоть сонмину и было стыдно за такое проявление слабости. а сэрим его не обманул. несколько дней сонмин ловил в коридорах университета уничтожительные взгляды от главаря хулиганов и его прихвостней, но подойти никто из них не решался. когда же они попытались остановить его на выходе из универстета примерно через неделю, у ворот стоял уже знакомый сонмину силуэт, к которому он тут же рванул, не задумываясь. — сэрим? что ты здесь делаешь? — приехал проведать тебя. нельзя? сэрим снова улыбался, а обидчики сонмина, поняв, с кем столкнулись, сразу же ретировались. сонмин заметил их бегство и выдохнул, неосознанно потирая плечо, по которому ему обычно доставалось больше всего. сэрим накрыл ладонь сонмина своей, останавливая его движения, и заглянул ему в глаза. — больше больно не будет. сонмин мгновенно покраснел до ушей и отпрянул, чувствуя, как стук сердца отдаётся в голове. а сэрим опять улыбнулся ему и поднял руки в знак примирения. — извини, не думал, что тебя так легко смутить. больше не буду. могу в качестве компенсации сводить тебя куда-нибудь. любишь кофе? тут недалеко есть кофейня хорошая. кофейня действительно оказалась хорошая, хотя кофе никто из них не любил — сэрим предпочитал чай, а сонмин взял молочный коктейль. в этот раз разговор шёл куда лучше — сонмин смог немного рассказать о себе, но большую часть времени он слушал. и теперь сэрим был не просто байкером, который защитил сонмина от хулиганов. это был сэрим, который старше сонмина на четыре года, который отчислился из того же вуза после двух лет обучения, который работает спортивном центре своего друга тренером для детей и любит свою работу, который тоже сталкивался с издевательствами, но в школе, и смог это пережить, который любит чёрный чай, ездить на байке и закаты. сонмин так заслушался и засмотрелся на чужую лёгкую улыбку, что не заметил, как коктейль, который он рассеянно попивал всё это время, закончился, а на губах у него оказались сливки. зато это заметил сэрим и осторожным жестом стёр пальцем сливки с уголка чужих губ, а потом слизал их со своего пальца, и проделал всё это так спокойно и обыденно, словно это было для них обычным делом. сонмин поражённо застыл, краснея до ушей второй раз за день, а сэрим удивлённо посмотрел на него. — ты чего? сонмин не нашёлся, что ответить, и помотал головой, отгоняя смущающие мысли. в конце концов, он видел сэрима всего второй раз в жизни, а до этого друзья у него были только в средней школе, и о том, как принято общаться с людьми в его возрасте, сонмин знал лишь в общих чертах. возможно, это и правда норма, которую он просто не замечал, потому что никогда особо людьми не интересовался. по той же причине он не стал спрашивать, почему через пару дней сэрим ждал его вечером у ворот университета, хоть и удивился этому. они успели обменяться номерами и немного пообщаться по переписке, но сэрим не предупреждал о том, что собирается снова приехать, и его появление стало для сонмина сюрпризом (пусть и, безусловно, приятным). заведя непривычно дежурный разговор, он повёл сонмина к стоянке, где был припаркован его мотоцикл. по дороге сэрим всё время поправлял чёлку, и лишь много позже сонмин узнал, что это верный признак того, что он нервничает. кроме шлема в руках у сэрима на мотоцикле обнаружился ещё один. неловко улыбнувшись, хозяин мотоцикла вновь поправил чёлку и как-то странно посмотрел на сонмина. — я тут подумал… у тебя же завтра выходной, и если ты не занят… в общем, не хочешь прокатиться со мной немного? я не стану гонять и подброшу тебя до дома, обещаю. сонмин с некоторой опаской покосился на байк, но всё же согласился. он не был любителем экстрима, но обещаниям сэрима уже доверял. сложно не довериться человеку, который в первую встречу увидел тебя в самом уязвимом состоянии и помог из него выбраться. поэтому он позволил чужим рукам застегнуть на себе шлем, внимательно выслушал все правила для поездки и без раздумий сел на мотоцикл, о чём буквально неделю назад бы и думать не стал как о чём-то невозможном даже гипотетически. сначала они заехали в кафе, потому что сонмин не успел перекусить после учёбы, и сэрим спокойно оплатил его заказ, пусть сонмин и отпирался. куда они поедут дальше сэрим не сказал, но заверил, что это ненадолго, и после он сразу увезёт сонмина домой. небо постепенно начинало темнеть, пока они ехали по городу среди огней многоэтажек и машин. в какой-то момент их мотоцикл свернул с оживлённой улицы во дворы, попетлял в незнакомом сонмину районе и выехал на дорогу, поднимавшуюся куда-то вверх по склону. склон был пологим, но сонмин всё равно напрягся и крепче вцепился в водителя. что-то подсказывало ему, что падать и катиться вниз будет совсем не приятно. но эти переживания того стоили, потому что через пару минут они въехали на холм, откуда открывался великолепный вид на город и ещё более невероятный на закатное небо. сонмину казалось, что он впервые в жизни видит настолько красивый закат. сэрим сбросил скорость и тоже смотрел в небо перед собой. сонмин вспомнил, что в их прошлую встречу он упоминал о любви к закатам и поездкам на мотоцикле, и понял, почему он привёз их сюда. сэрим хотел поделиться с ним тем, что любил сам. сонмину для безопасности достаточно было просто держаться за талию сэрима, и сначала он так и делал, но потом что-то сподвигло его прижаться грудью к чужой спине. она ощущалась надёжной. ветер обдувал их плотным потоком на пустынной дороге, а закат пылал, стараясь оставить за собой последнее слово в борьбе с наступающей ночью, и расписывал небо самыми яркими красками. сонмину хотелось снять шлем, чтобы уложить голову на чужое плечо и раствориться в этом моменте полностью. он даже не заметил, сколько времени прошло, прежде чем солнце совсем скрылось за горизонтом, оставив на небосводе лишь лёгкие розовые всполохи своего яркого пламени, а на улицах и в домах зажглись бесконечные источники искусственного света. сэрим остановил мотоцикл, чтобы дать сонмину передохнуть от новых впечатлений и проверить маршрут к его дому. сонмин с сожалением вздохнул, посетовав, что не смог сделать ни одной фотографии, хотя сам прекрасно знал, что ни одна камера не способна даже близко передать то, что видели его глаза. блеск восхищения в его взгляде не потухал до самого приезда к дому, а сэрим украдкой любовался им во время остановок и непроизвольно начинал улыбаться уголками губ. это было очевидное свидание, но никто из них не набрался смелости признать это. доверие сонмина к сэриму стремительно перерастало в настоящую влюблённость. чувства к сэриму были изначально далеко не дружескими, и он неожиданно легко принял это сам для себя. сонмин тонул в чужих глазах цвета крепкого чёрного чая, который сэрим так любил, а в бездумных каракулях на скучных лекциях стал чётко прослеживаться знакомый профиль. впервые за много лет разочарования в людях он влюбился и так сильно. он даже не боялся отказа — знал, что это не станет концом их общения. а сэрим видел, как сонмин смотрит на него, и постепенно сдавался, пусть и не хотел признавать, что очаровался этим одиноким студентом с проблемами в общении и глазами ребёнка. но именно последнее и было причиной того, почему сэрим так быстро привязался к сонмину. сонмин смотрел на мир как на что-то бесконечно новое и удивительное, его завораживали крылья пролетающих мимо бабочек, он замирал перед красивыми витринами и просто любовался ими, а небо для него было уникальным всякий раз, когда он поднимал на него свой полный восторга взгляд. даже после всех жестоких испытаний, которым его подвергла судьба, он оставался влюблённым в окружающий его мир, и сэрим завидовал ему. он бы многое отдал за то, чтобы суметь так же. но это оказалось для него невозможным, потому что быть старшим из трёх братьев не слишком располагает даже к минимальной инфантильности, когда отец ушёл из семьи, а матери стало плевать на всё, кроме поиска нового спутника жизни. сэриму пришлось своими силами воспитывать братьев, которые в силу возраста совсем не ценили его усилий, и он повзрослел гораздо раньше, чем хотел бы. когда же он смог таки вырваться из душащего его семейного быта, то обнаружил себя не в самом лучшем состоянии. взрослый угрюмый парень, отчислившийся из универа и совершенно не представляющий, что делать со своей жизнью. кроме того, оказалось, что все эти годы он был поглощён заботой о других и совершенно забывал обращать внимание на себя. ему повезло с теми немногими друзьями, что не бросили его в тяжёлый период жизни и помогли встать на ноги. но детство его было безвозвратно украдено, и вместо счастливых воспоминаний он заработал патологическую потребность заботиться о ком-нибудь и остался без родительской любви. частично компенсировать это помогала работа в детском спортивном центре, но всё же большая часть души сэрима продолжала пустовать. и пустота эта давила на него несколько лет до момента, когда он встретил сонмина. изначально сэримом двигало лишь желание помочь и отвращение к хулиганам, но уже в первую их встречу, пока сонмин рассказывал ему о пережитых издевательствах, с трудом подбирая слова, а после рыдал, не справившись с собой, что-то в душе сэрима откликнулось на поток чужих чувств. всё в поведении сонмина сигнализировало о том, что он нуждается в человеке рядом, а в его рассказе сэрим уловил тот самый взгляд на мир — взгляд, полный безусловной любви, не зависящей от боли и лишений. сознание подсказало: «не отпускай его», и сэрим послушался, поняв, что это его шанс стать хоть чуточку счастливее, даже если продлится это совсем недолго. он прождал сонмина у ворот почти полтора часа, но дождался и был вознаграждён сполна. сонмин всё ещё держался слегка отстранённо, было видно, как ему непривычно близкое общение, но он не отталкивал сэрима, даже, наоборот, тянулся к нему. их дуэт оказался донельзя гармоничен, особенно через некоторое время, когда оба они позволили себе открыться друг перед другом. сонмин оказался умным и резким в высказываниях, но сердобольным и смешливым, ему нравились милые игрушки и аксессуары, удобная и уютная одежда и пастельные цвета. сэрим же был спокойным и сдержанным, с лёгким характером, смешными шутками и умением во всём видеть хорошее. сэрим сразу окутал сонмина заботой, не задумываясь, а взамен сонмин позволял ему смотреть на мир своими глазами. у них не было шансов не влюбиться друг в друга, и так и произошло. вместе с сэримом в жизни сонмина появилось много нового и хорошего. он начал лучше контактировать с сокурсниками, стал увереннее в себе, всё чаще улыбался, даже если на то не было объективных причин. сэрим познакомил его со своими друзьями, которые легко приняли сонмина и общались с ним на равных, пусть и были старше. сэрим открыл для него новый мир, показал, что за бесконечным круговоротом тяжёлой учёбы и постоянных издевательств существует другая жизнь, самая настоящая, о которой сонмин мечтал в детстве, читая приключенческие романы вместо книг, заданных по школьной программе. сэрим же нашёл в сонмине того самого человека, который принимал его заботу и отдавал в ответ любовь, пусть поначалу и не так открыто, как им обоим хотелось бы. принятие сонмина в круг друзей сэрима сделало его постоянным гостем на их редких сборищах. как люди, в основном, работающие, они не могли встречаться чаще нескольких раз в месяц, зато у них всегда скапливалось достаточно тем для разговоров, чтобы не спать за ними до утра. на очередном таком собрании кто-то приволок с работы ящик пива, что сделало их встречу ещё более расслабленной и откровенной. все они были людьми достаточно взрослыми, чтобы не начинать буянить после пары банок пива, кроме того, многие в принципе не пили, так что появление алкоголя не сделало ситуацию опаснее ни на йоту. сэрим относился к числу непьющих, поэтому к протянутой ему жестянке даже не притронулся, лишь хмыкнул, выражая без слов всё, что он думает о забывчивости друга. в ответ он получил смешок, и рука с банкой исчезла, но сразу появилась рядом, протянутая уже сонмину. тот к друзьям сэрима давно привык, но всё равно старался в начале вечера не отходить от него и, в целом, всегда держался поблизости. такой жест доверия грел сэриму сердце, и сам он тоже неосознанно выискивал знакомую макушку среди народа время от времени. почему-то сэрим слегка напрягся, видя, как сонмин, поколебавшись, принял из чужих рук алкоголь, но не стал ничего говорить. он знал по рассказам самого сонмина, что тот не слишком в ладах со всем, что крепче чая, но полагал, что сонмин достаточно осознанный, чтобы не перебарщивать с этим. да и разве может что-то случиться от одной банки пива? после пары глотков сонмин стал ощутимо открытее. взгляд у него слегка прояснился, он начал сам заговаривать с присутствующими, громко смеялся и вообще стал сам на себя не похож. сэрим бы ни за что не признался в этом, но для всех окружающих было тогда очевидно, что ему это совсем не понравилось. он доверял своим друзьям, но в нём прорастала ревность к каждому, кому досталась очередная улыбка сонмина. он словно не замечал, что с каждым новым глотком алкоголя сонмин всё чаще оборачивался на него с пронзительным взглядом и тут же отворачивался обратно, натыкаясь на его непроницаемое лицо. когда пиво в банке сонмина закончилось, он уже больше не улыбался. голова его лежала на плече чонмо — самого близкого с ним человека из друзей сэрима, — а тихий шёпот в пустоту задавал разными словами всё тот же вопрос: «что мне делать с чувствами к сэриму?». для чонмо, как и для всех присутствующих, ответ был вполне очевиден, но он понимал, что сейчас сонмину лучше не говорить подобное. он уже был не в том состоянии, чтобы мыслить последовательно, и мог додуматься до чего угодно. что чонмо удивило гораздо больше такого размякшего сонмина, так это то, что сэрим, не выпивший ни глотка, думал явно не о том, о чём должен был. ловя на себе его озлобленные взгляды чонмо внутренне усмехался — и в чём сэрим его вообще подозревает, если вонджин, с которым чонмо встречается ещё со старшей школы, сидит напротив них и совершенно не беспокоится по поводу пьяного сонмина на плече у своего парня? но сэрим продолжал прожигать чонмо взглядом, и тому это всё же осточертело. он осторожно освободил своё плечо от начавшего дремать сонмина, поднялся и сам подошёл к кипящему сэриму. — слушай, нашёл ты, конечно, к кому ревновать. лучше бы уже сам в ваших отношениях разобрался. думаешь, почему он пришёл именно ко мне? не догадываешься, о чём он меня спрашивал? пристальный взгляд чонмо окончательно осадил сэрима. тот перестал злиться на всех, кроме самого себя. можно ли быть таким идиотом? он подошёл к снова задремавшему сонмину и предложил ему выйти проветриться. сонмин нетвёрдо стоял на ногах и продолжал спать на ходу, поэтому сильные руки сэрима оказались очень кстати. вся компания понимающе переглядывается, провожая их взглядами. на улице прохладно, поэтому на плечах сонмина оказывается захваченная сэримом из прихожей по пути куртка. холодный ветер приводит их обоих в чувство, хотя щёки сонмина всё ещё розовеют, а в глазах плывёт туман. — хён, — сонмин знает, что сэрим не любит, когда он к нему так обращается, но сейчас ему было на это наплевать, — что-то не так? — с чего ты взял? — ты злишься. почему? я сделал что-то не так? — я не злюсь. не на тебя. — а кажется, что на меня… сонмин опускает взгляд себе под ноги и шмыгает носом. сэрим уже знает, что это значит — ещё слово, и он расплачется. — разве я могу на тебя злиться? сонмин всхлипывает, не поднимая головы. — но ты злился. я видел. о чём вы говорили с чонмо? что он тебе сказал? сэрим обречённо вздыхает, обнимая сонмина за плечи. — ничего такого. он просто напомнил мне о том, каким я иногда бываю идиотом. особенно когда дело касается тебя. от удивления сонмин прекращает плакать. он поднимает на сэрима покрасневшие от слёз глаза и силится понять, что всё это значит. но сэрим но собирается говорить об этом. не сейчас, не в этой обстановке. — ты устал. давай я отвезу тебя домой. удержишься, не заснёшь по дороге? сонмин мотает головой и просовывает, наконец, руки в рукава куртки. сэрим заводит мотоцикл и протягивает сонмину шлем. замёрзшие и ослабшие пальцы не слушаются, поэтому сэриму впервые за долгое время приходится самому застегнуть шлем на чужой голове. — держись крепко, ладно? и не засыпай. с первой просьбой сонмин справляется легко. держаться за чужую талию для него уже привычно, он рефлекторно обнимает сэрима и прижимается к нему сзади. а не заснуть в таком положении оказывается сложнее — шум ветра убаюкивает его, а тепло чужого тела заменяет одеяло. но сонмин держится, уговаривая себя дотерпеть до дома. уговоры действуют, но сон как рукой снимает, как только он слезает с мотоцикла, расставаясь с колыбельной ветра и чужой надёжной спиной. сэрим ждёт, когда сонмин зайдёт в подъезд, но он не двигается с места. его пристальный взгляд выдаёт его колебания, но озадаченный его поведением сэрим этого не замечает. поэтому он упускает момент, когда в глазах сонмина, наконец, вспыхивает решимость, и он делает несколько шагов навстречу, вновь сокращая расстояние между ними. секундная пауза кажется сонмину вечностью, прежде чем его губы касаются губ сэрима. он отстраняется почти сразу, смотрит слегка испуганно, но с надеждой. сэрим медлит какую-то долю секунды, а потом слезает с байка, ставя его на подножку, и оказывается к сонмину ещё ближе. он осторожно касается чужих губ своими, словно спрашивая разрешения, а потом целует сонмина. ладони его сами оказываются на чужих щеках, он чувствует, как пальцы сонмина сжимают его талию. они целуются, пока не замерзают окончательно, пока руки у сонмина не начинают дрожать, а у сэрима не краснеет нос. но даже после этого сонмин не уходит домой и выжидающе смотрит на сэрима. тот понимающе улыбается, но качает головой. — ты всё ещё пьян, сонмин. давай поговорим завтра, когда ты протрезвеешь. я хочу, чтобы ты принял решение на трезвую голову. — обещай. обещай, что мы завтра поговорим и ты не будешь откладывать этот разговор. — обещаю. сэрим целует сонмина ещё раз, не удержавшись, а потом провожает его взглядом, пока не захлопывается дверь подъезда, и уезжает домой по ночному городу. и каждый из них улыбается, закрывая глаза перед сном, точно зная, чем закончится их разговор завтра.