На крючок

      Наркотики — вещи занимательные. Мён Ги слабо прищурился, копаясь в памяти и вспоминая всю информацию из прочитанных источников. Несмотря на то, что его позиция всегда была ясной, смешанной с презрением к употребляющим, было бы глупостью не отметить, как поразительно вещества влияют на человеческий мозг.       Мозг, такой пластичный и многогранный орган, с податливой памятью и огромными возможностями, и его легко могут разрушить, вплоть до потери памяти или поражения зрительного нерва. Ещё со чунхаккё эта тема была интересна, что Мён Ги пару раз делал по ней проекты.       Ломка — ещё одно необычное состояние после наркотиков. То, что происходит с твоим телом, и какие проявляются симптомы без принятия, действительно жуткие и пугающие.       Мён Ги переводит взгляд в другой конец зала. Темно, и он не может ничего разглядеть. Но он знает, что где-то там за кроватями лежит Нам Гю, страдая от ломки. Мён Ги первый раз видит её вживую — до этого, мог иметь дело только с текстами.       Наверняка корчащийся в судорогах, без возможности сомкнуть глаза. Мён Ги ощущает прилив злорадства, губы складываются в довольную улыбку. Пускай и дальше мучается. Тот случай в туалете, после второй игры, когда они втроём полезли к нему, Мён Ги забывать не собирается.       Рука скользит в карман спортивных штанов. Максимально мерзко, что у него нет возможности нормально помыться и переодеться. Пальцы обхватывают безвкусный крестик, и Мён Ги достаёт его, задумчиво крутя в руке.       Остаётся только гадать, каким образом 230 ухитрился пронести его. Мён Ги казалось, что их досконально обыскивают.       Ему показалось, что даже время замедлилось. Мён Ги только и мог бегать взглядом по ножу, ловя на себе чувство дереализации. Он собственными руками зарезал человека.       — Эй, великий Мён Ги, ты видел его взгляд, когда он умирал? — Нам Гю говорит об этом так легко и просто, словно бабочке крылья оторвал, с ноткой благоговения.       Мён Ги игнорирует. На шее у трупа висит ключ, он должен его подобрать.       — Как свет в его глаза угас. Глаза стали кукольными, как у Се Ми! — он продолжает сидеть, тыкая ножом в воздух. — Это правда удивительно, да?       — Ну и для чего? — спрашивает тот, когда Мён Ги снимает цепочку с шеи. — Теперь и мы может открывать двери. — Нам Гю смеётся, следом поднимается, не забывая подлизываться, нахваливая его.       Мён Ги напоследок труп осматривает. Замечает, как рядом с ним ещё одна цепочка поблёскивает. Неужели это то, о чём он думает?       — Ну чё ты там возишься, Мён Ги?       — Ты слышал? — Мён Ги резко голову поворачивает, для убедительности брови хмурит.       — Что я должен был услышать? — прилетает ему встречный вопрос. — Чьи-то шаги?       Мён Ги кивает. — Да, кажется справа кто-то пробежал… Пошли, нам всё равно нужно ещё кого-то убить. — Улыбка Нам Гю больше напоминает оскал, и как только он в нетерпении заворачивает за поворот, Мён Ги подрывается и хватает вещь, не глядя запихивая в карман.       На лицо наползает слабая, но искренняя улыбка. Нам Гю повёлся.       Мён Ги вообще сначала хотел поддаться импульсу, и смыть две несчастные таблетки в толчке. Лёгкий и скрытный способ избавиться от Нам Гю, не пачкая руки. Тот всё равно бы долго не протянул без них. Уже сегодня его так колотило, что он не выдержал, нажав на крест. С таким настроем пятые игры он пролетит.       А потом проснулась его расчетливая сторона, сподвигнувшая принять предложению Нам Гю. Впереди ещё две неизвестные игры, где ему может понадобиться союзник. Он прекрасно понимает, что Нам Гю — гнилая верёвка, за которую нельзя цепляться.       Не то что у Мён Ги какие-то возражения, это игры на выживания. Нам Гю видит лишь авторитетов, за которыми можно следовать, и которых можно бросить, если они больше не нужны ему.       Но зависимый Нам Гю, это уже другой разговор. Мён Ги провёл пальцем по металлической кровати, прикидывая, как разыграть карты.       Осталось две таблетки, он может давать их перед играми, вытаскивая из паршивого состояния. Убрать его он тоже сможет легко, просто смыв наркотик. Как он и считал ранее, Нам Гю просто не вывезет без них.       Если же после пятой игры остальные одумаются, и проголосуют за крестик, то Мён Ги в любом случае ничего не потеряет. Главное, чтоб Чжун Хи с ребёнком выжила, хотя после последнего инцидента, он сомневается, что она вообще заговорит с ним. Ну вот откуда он знал, что это была её подружка!       Но отвратительный характер и непредсказуемость Нам Гю может испортить абсолютно весь его замысел. Он ненавидит от кого-то зависеть, а тем более от Мён Ги. Такими темпами он его и прибить может.       Тяжело.       Мён Ги со вздохом уронил голову на подушку. Ему нужно хорошенько подумать, как избежать вспышек агрессии в его сторону.

***

      Сегодня ещё хуёвее, чем было вчера. Его жутко трясёт, примерно как неудачника Мин Су, когда они его уговаривали проголосовать за нолик. К слову он сдох, чему Нам Гю совершенно не удивился. Слишком слабохарактерный, чтоб убить кого-то.       И Нам Гю тоже ждёт эта участь. Опять дебильная игра со скакалочкой и двумя страшными пупсами, лучше не придумаешь. Попробуй тут пройди, когда ты как стиральная машинка.       Хотя он не знает, что лучше. Сидеть и мучиться, когда твоё тело отчаянно просит дозы, или добровольно падать на цветочную поляну, чтоб твои мозги выскребали совком.       Именно в этот момент его и пробрало на сожаления. Нужно было выбирать крест и сваливать после третьей игры. Столько бы доз смог купить, закрыл бы долги, вернулся бы в свой пузырь лёгкой жизни, ни в чём не нуждаясь. Это «бы» одновременно и манит, и злит, потому что эту жизнь он упустил прямо из-под носа, и теперь вынужден сталкиваться с последствиями своего выбора.       Он запускает руки в волосы, оттягивая пряди. Боковым зрением замечает чьи-то длинные ноги. Мён Ги смотрит на него сверху-вниз, с непроницаемой маской на лице.       — Выглядишь правда плохо. — это даже не оскорбление из его уст, просто констатация сухого факта.       — О великий MG Coin, отъебись от меня. — издёвку про его ник он успешно проигнорировал.       — Жить хочешь?       Нам Гю показалось, что это нагнавшие галюны пришли. Потому что реальный Мён Ги ни за что не стал бы говорить такой бред.       — Ты чё несешь?       Мён Ги вздыхает, терпеливо повторяет. — Ты ведь жить хочешь?       Единственное, чего он сейчас хочет, так это чтоб Мён Ги свалился в пропасть и свернул шею. Возможно его бы утешили мысли, что этот ублюдок помер раньше него.       Где-то на фоне раздражающе вопит старик, предлагая кому-то отправиться первым проходить. Мён Ги же, не получив никакого ответа, просит вытянуть руку.       В горле застревает насмешливый смешок, и Нам Гю хватает его за ногу. Вполне похожа на реалистичную, а удивлённое лицо Мён Ги, явно не ожидавшего подобного, подтверждает, что он ещё не сошёл с ума.       Нам Гю повинуется, не пытается скрыть дрожащую конечность, с любопытством поглядывая. Гениальный криптовалютер бросает на него мутный взгляд, и лезет в карман штанов. На ладонь падает что-то лёгкое, и Нам Гю почти в неверии открывает рот.       Синяя таблетка.       Становится плевать вообще на всё. И на смертельные игры, и на ублюдка Мён Ги, и на факт, что у него оказались экстази.       — У меня есть ещё. — спокойно продолжает Мён Ги после молчания. Встречается с жадным взглядом Нам Гю. — Посмеешь на меня напасть, не узнаешь, куда я спрятал крест, понял?       Нам Гю нервно смеётся. Одна таблетка это не три, но и её будет достаточно, чтоб придать уверенности.       — Знаешь MG Coin, я с первого дня понял, что ты мудак. — это чистосердечное признание. Когда он своим грязным ртом произнёс, что не несёт никакой ответственности, и это их проблемы, что они вложились и прогорели.       Мён Ги недовольно кривится, будто не согласен с таким выражением. — Я искренне надеюсь, что ты меня понял. — с нажимом произносит он.       — Да всё-всё. — Нам Гю же не идиот. Сначала найдёт крестик, а потом заколет этого придурка, посмевшего забрать его вещь.       На смену озноба приходят лёгкость и беззаботность. Нам Гю вздыхает полной грудью, страх отступает. Он лопатками касается стены, наблюдая за происходящим с трезвым рассудком.       Мён Ги стоит где-то рядом, до него рукой подать. Только сейчас он замечает какого-то мужика с ребёнком. Ему понадобилось пару секунд, чтоб вспомнить, что Мён Ги недавно стал папашей.       — Да ты только посмотри, спасать чужого ребёнка так благородно! — для пущего эффекта он кладёт ладонь к сердцу. Его реплику опять пропускают мимо ушей, и Нам Гю остаётся только злорадствовать, какой он чудесный отец, что даже не подошёл к ребёнку за всё время.       Толпа перекрывает обзор, и Нам Гю, шатаясь, подходит ближе. 456 почему-то остановился, продолжая прыгать на месте.       — Давай 456, постарайся не ронять this baby!       — Что он остановился? — спрашивает кто-то из толпы. Нам Гю не вслушивается, ставя ставки, сможет ли мужик продержаться. Молоденьким то он уже не выглядит, вдруг ещё, сердце прихватит.       — Там обрыв. — подмечает Мён Ги. На лице — сплошное спокойствие, но Нам Гю видит, как сильно тот сжимает пальцы в кулак.       Всё таки переживает за ребёнка. А он то считал, что ему наплевать.       — Да и расстояние приличное. — Нам Гю копирует его задумчивую интонацию, с лукавой усмешкой смотря в лицо. — Тем более он с ребёнком, может быть и недопрыгнет. — и невинно пожимает плечами.       Великий Мён Ги побледнел на глазах, бросая панический взгляд вперёд.       — Без паники! — размахивает руками номер 100. — У нас никакого груза нет, мы справимся! Ну давай же, просто прыгни!       Всё таки пройти оказалось реально, и достаточно просто. Нам Гю в нетерпении дёргается, он пойдёт следующим. Он должен воспользоваться возможностью контролировать проход, пока это не сделал кто-то другой.       Он ощущает себя Иисусом, ходившим по воде, когда его нога вступила на тонкую дорожку. Сейчас он чувствует, что способен на всё.       Прыжок, прыжок, и ещё один прыжок. Остальные игроки строятся в очередь, и следом за ним начинают прыгать. Каким же он был идиотом, боясь этой игры!       Он довольно смеётся, когда проходит на другую сторону. Тут же оборачивается, рассматривая других. Лучше скидывать тонких и слабых, дать ответку они не смогут. Номер 096 массивный, попробуй его столкни, он вцепится и утащит за собой в пропасть. Напрасно помирать он не собирается.       Нам Гю отходит подальше, позволяя 096 приземлиться. Судя по тому, что он остаётся стоять возле прохода, их мысли схожи. Нам Гю ухмыляется, с ним можно сработаться.       — Давай тогда я слева, а ты справа. — тихо произносит он. Ответом ему стал довольный кивок.       Как хорошо, что ещё остались умные люди, помимо него с Мён Ги. Но оказалось, что убирать игроков с рельс ужасно скучно. Нет адреналина, крови и зрелищ. Он даже не может смотреть, как глаза жертв теряют внутренний огонёк.       Ему остаётся вкладывать в свои удары больше агрессии, и насмешливо улыбаться, глядя в их напуганные слезливые рожи. Что-то схожее с Се Ми, хотя эта пизда ни за что бы не просила о пощаде, скорее откусив язык.       — Вы что вообще творите? — святая простота, как этот мужик вообще смог выйти победителем в прошлых играх? Великое везение?       — А мы играем. — отвечает 096, улыбаясь.       — Ты ведь хотел остановить игры, разве нет? — спрашивает Нам Гю, делая пару шагов вперёд. Пускай номер 096 продолжает сталкивать других, а Нам Гю попробует заболтать, попытка ни пытка.       — Хотел, но не таким ужасным способом как вы! — он с презрением оглядывает их, морщась.       — Но по-другому невозможно. Они сами голосовали за продолжение, они должны были быть готовы к тому, что могут умереть. Мы… Мы можем убрать только половину кружком, крестиков трогать не будем, как тебе такой вариант?       Он даже интонации использовал самые мягкие, но лицо мужчины постарело за пару секунд. Суровое выражение лица с играющими желваками, и глаза, накопленные какой-то ужасной невысказанной болью.       Он делает шаг вперёд, смотря только на Нам Гю. — А если я столкну вас? — едва ли не шёпотом спрашивает он. 096 на эти слова оборачивается. Нам Гю чует, что пора завязывать всё.       — Давайте быстрее, прошу. Я долго не продержусь! — кричит мужской голос. На него естественно не обращают внимание.       — Конечно, ты можешь столкнуть. — послушно соглашается Нам Гю. — Но, причём тут я? Я просто стоял рядом, вред причинял именно 096.       — Ах ты сучара, решил всю вину свалить на меня? Разве это не твоё предложение было?       Мужчина забывает, что за его спиной стоят игроки. Нам Гю медленно двигается ближе к выходу, к охране. Игрок 100 не упускает возможности и прыгает, попадая на платформу. Нам Гю хихикает. Сейчас от этого лузера избавятся.       Он поправляет волосы, и взглядом ищет Мён Ги. Время тикает, и до конца осталось чуть меньше десяти минут, а MG Coin даже в очередь не встал! Нет, Нам Гю не сомневается что он пройдёт — в конце концов чел не имея команды, смог пережить третью игру.       О, вот и он. Мён Ги стоит к нему спиной, разговаривая со своей подружкой. Очень активно, учитывая его жестикуляцию и хождения. Значит, ругаются?       Нам Гю прищуривается, испытывая лёгкую досаду, что не видит выражение его лица. Такой реакции у него не возникало, даже когда Танос заявил, что он его раб.       Итог один, Мён Ги наконец-то встаёт на мост, а его девчуля по-прежнему осталась сидеть на лавочке. Ну, светлая ей память.       Теряя интерес к происходящему, Нам Гю присаживается на пол, ожидая окончания скучной и безобидной игры. Одна ночь перед прятками и то интереснее и насыщеннее.       — Давай же Мён Ги, я в тебя всем сердцем верю!       Теперь великий MG Coin выглядит ещё хуже, как восставший мертвец из гроба. Он даже не удосуживается посмотреть в его сторону, плавая в начинающейся меланхолии. 456 же мать Тереза на минималках, или безумец, готовый рисковать ради девки, знающую пару дней. Или они были знакомы до игр?       Он кричит в отчаянии, заваливает невозможными обещаниями перетащить её. Дело даже не в нехватке времени, а в том, что пройти с женщиной на руках нереально. Они оба это понимают.       222 просит позаботиться о ребёнке, и Нам Гю с безразличием наблюдает, как она совершает прыжок. Таймер пищит, объявляя об окончании игры, и он подскакивает с пола. Наконец-то.       Обстановку бы сейчас разбавить. Какая-нибудь песенка была бы как раз кстати, он даже выбрал одну. Но Мён Ги, стоящий на коленях, перебивает всё желание. И дело здесь не в том, что он не настолько конченная мразь, чтоб топтаться по только что нанесённым ранам — как раз таки Нам Гю постарался бы раздавить вообще.       Но как никак впереди ещё шестая игра. И Мён Ги — несмотря на то, что он спиздел его таблетки, сучёныш, все ещё остаётся самым адекватным челом, с которым будет куда приятнее работать, чем с другими. Он хотя бы не смотрит на мир через розовые очки, впихивая везде мораль, и не охает на разные предложения Нам Гю. А ещё он не вонючий дед, трясущийся от каждого шага.       Да и наживать такого врага как Мён Ги не хочется. Нам Гю ещё раз оборачивается, пытаясь запомнить стоящего Мён Ги на коленях навсегда. В его уязвимости есть что-то притягательное, головокружительное

***

      Музыка на фоне его почти нервирует. Спокойная и лёгкая, совершенно не подходящая в их ситуации. А чужое чавканье только усиливает раздражение. Если и есть какие-то приятные новости, то их всего две. Они могут поесть нормальную еду, а не сухую булку, и на них не отвратительная зелёная форма, пропитавшаяся кровью и потом.       Его все ещё не покидает мысль, что их должно быть девять. Чжун Хи тоже должна была выжить… Если бы с её ногой всё было в порядке. Перед глазами все ещё стоит её плачущее лицо, просящее позаботиться о ребёнке. И конечно эти слова адресованы не ему.       Он правда хотел выйти с ней. То, что она предложила, могло стоять наравне с суицидом. Они бы погибли вдвоём. Мён Ги абстрагируется от этого, сейчас не время для сожалений. Он должен нормально поесть, набраться сил, пройти шестую игру и забрать ребёнка.       Он наполняет тарелку всем по чуть-чуть, соблюдая банальные правила этикета. Нажираться как свинья он не собирается. Взгляд бросает на ребёнка — его кормит работник из бутылки.       — В последней игре, вы можете выбрать, кто её покинет. — озвучивает подсказку квадрат. Сомнительно, но старики на это клюнули. Денег никогда не бывает много, но хотеть из-за них убить новорождённого. Это выше понимания Мён Ги.       Нужно выбрать трёх кандидатов на выбывание. Правило простое, как и формулировка, но этого оказалось недостаточно, потому что посыпались глупые переспрашивания. Мён Ги не нужно даже гадать, кого выкинут.       Взгляд падает на Нам Гю, всем своим видом показывающего небрежность. Пиджак он повесил на спинку стула, пуговицы расстегнул до ключиц, и вальяжно устроился, с прищуром глядя на квадрата. Ломка пока не началась.       Очевидно, что завтра от него самым первым избавятся. Без таблетки он будет валяться в конвульсиях, а дотянуться до Мён Ги сегодня он не сможет. Правило, так внезапно выручившее его и ребёнка — запрет на физическое насилие.       456 следующий претендент на выбывание. — понимает Мён Ги, когда тот голосует против. Это написано на лицах стариков, сплотившихся в одну команду. Такое оставлять они не собираются. Да, некоторые поступки 456 Мён Ги так и не смог понять, но он защищал его ребёнка. Смерти он точно не заслужил.       И, его ребёнок… Для них это самый безопасный вариант. В придачу, по их мнению, он забрал часть их денег. Нет, такой исход его не устраивает. 456 будет его защищать, но этого недостаточно.       Шаги стали ватными, а тело деревянное. Синий свет озарил его лицо, и Мён Ги поторопился к себе за стол.       Когда настал черёд Нам Гю, он пошёл лёгкой, развязной походкой. Замялся. Бросил на него внимательный, прищуренный взгляд. У Мён Ги возникло чувство, что ему приставили нож к горлу. Не глядя, он нажал на кружок.       И тут до Мён Ги дошло. Совсем необязательно избавляться от Нам Гю.       — Если всего троих, то это просто. Долго думать не надо. — начинает номер 100. Ужин уже закончился, совсем скоро будет отбой, а они собрались в кучку, обсуждая следующую игру. Как Мён Ги и предполагал, избавиться хотят от 456, Нам Гю, и его ребёнка. Даже не скрывают, пальцем указывают.       — Ликвидируем троих, и заберём остальные деньги. Сколько это будет, получается? — шепчет другой.       — Семь и шесть миллиарда.       С этими деньгами даже работать не нужно. Мён Ги просто может вложить их куда-то, и получать пассивный доход. Может даже попробовать в крипту — и тут же отдёргивает эту мысль, он ведь обещал Чжун Хи не влезать в это.       — Давайте… Сейчас заключим договор. Мы вшестером команда. — номер 100 проходится взглядом по каждому. — Убираем этих троих, и забираем деньги.       — Но, мы ещё не знаем, какая будет игра. Могут выбыть больше.       — И мы сами можем это решить.       — Так, хватит болтовни. Хотите в команду, тогда по рукам. — говорит номер 100. Мён Ги молча кладёт руку, не добавляя какие-то комментарии.       Этот договор — пустой звук для Мён Ги. Добиться раскола команды легче лёгкого. Он оборачивается, ловит на себе взгляд Нам Гю. Незаметным для других кивком показывает в сторону туалета.       Он ждёт. В очередной раз намыливает руки. План составлен, осталось добиться согласия Нам Гю. В таком случае всё пройдёт как по маслу.       И, что будет дальше? Мён Ги никогда подробно не разбирал этот вопрос, он знал, что может умереть, и строить что-то бессмысленно. Но у него был набросок — закрыть долги, и навсегда покинуть южную Корею. Смысла оставаться здесь нет. Его репутация хуже некуда, люди ненавидят и презирают его.       Полететь он планировал в США. В крупный ЛА, или в шумный Нью-Йорк, где он может заново начать строить карьеру. Языковой барьер мог бы стать проблемой — Мён Ги знает английский, но до уровня носителя ему ещё идти и идти.       Чжун Хи он планировал уговорить поехать с ним, но… Чжун Хи больше нет. Всё, что осталось от неё — ребёнок.       Дети. Мён Ги никогда их не хотел. Он ещё слишком юн, чтоб становится отцом. То, что забеременела Чжун Хи было ошибкой, его. Кому отдадут ребёнка, если всё пройдёт гладко? 456, или ему?       Чужие шаги прерывают размышления. — Ну наконец-то. — выдыхает Мён Ги, и тут же его голова касается плитки.       Холодные руки крепко схватились за шею, перекрывая доступ к кислороду. Нам Гю придавил его своим телом, бегая глазами по лицу.       — Знаешь как давно я хотел это сделать, ты, чертов ублюдок? — Паника обрушилась на Мён Ги с головой. Нам Гю, не имеющий даже капли адекватности, сейчас просто задушит его, и плевать он хотел на поставленный запрет.       Мён Ги пинает куда-то в печень. По оханью это было больно. Его горло сжимают ещё крепче, словно тисками. Мён Ги цепляется стальной хваткой в туловище — к слову, мышцы у него совсем нетренированы.        Нет! Он не может умереть от этого наркоши! Но Мён Ги чувствует, как в его глазах начинают плясать предсмертные огоньки. Нам Гю смог провернуть это не из-за своей физической силы, телосложение у него непримечательное, примерно как у него самого. Он просто воспользовался эффектом неожиданности.       — Просто верни мне крест, MG Coin. — хватка слабеет, и Мён Ги жадно глотает воздух.       — Хорошо, просто слезь с меня! — хрипит он.       Нам Гю слезает, все ещё не сводя внимательного взгляда. Мён Ги тянет руку в карман брюк, и свободной рукой хватается за сальные волосы.       Бьёт об ближайшую раковину. Нет, он не собирается драться, это было для профилактики. На Нам Гю должно подействовать. После пары быстрых ударов отходит, тут же бросая на пол крест.       Внимание Нам Гю сосредотачивается на этой безделушке. Он хватается за неё как за спасительный якорь, и прежде чем её открыть, Мён Ги портит момент одним комментарием.       — Она пустая.       Он тут же получает враждебный взгляд.       — Успокойся и приди в себя. Уже завтра, такими таблетками ты можешь питаться хоть каждый день. — едва ли не выплёвывает Мён Ги. Не очень хочется сотрудничать с отморозком, чуть не удушившим его.       Он успокаивает себя тем, что это для блага.       Нам Гю поднимается с пола, держась за голову. Пока он ничего не предпринимал. То ли понял, что Мён Ги не хочет отправлять его на смерть. То ли это подействовал профилактический контакт с раковиной.       — Времени мало, так что слушай и вникай. Они планируют избавиться от тебя самым первым.       — Какой же ты предатель MG Coin. Своих друзей уже сливаешь, хотя поначалу так присосался к ним. — Нам Гю осуждающе качает головой. Раз он несёт бред, значит всё в порядке.       — Поэтому я предлагаю тебе объединиться со мной и 456. Он будет за, потому что не хочет умирать. Остаётся дело за малым, и на свою сторону мы привлечём сотого. Он что угодно сделает, чтобы сохранить свою шкуру, да и он видел, как ты убивал ночью, точно зассыт что-то выкидывать. А дальше дело просто избавимся от троих.       — Только от троих? — звучит почти разочарованно.       Мён Ги пожимает плечами. — По ситуации, если будем избавляться, то только от стариков, ясно?       Нам Гю притих, задумчиво постукивая пальцами по керамике, что-то у себя прикидывая. Но раз он задал вопрос, значит план его вполне устроил, и он согласен.       — Ох дружище, как хорошо у тебя котелок варит. — он снова накинул не себя беззаботный и довольный вид, невинно улыбаясь.       — Давно я тебе дружищем стал? Пару мину назад ты меня задушить хотел.       Нам Гю цокает, будто он задал какую-то глупость. — Так ты таблетки зажал. — пожимает плечами, словно подобное каждый день происходит.       — Тем более ты всегда только плохое вспоминаешь.       Мён Ги удивлённо приподнимает брови. Когда это Нам Гю, делал что-то хорошее и полезное?       — Я тебя вообще-то до игр спас. Не помнишь?       Он про момент, когда оттащил Таноса? — Конечно, не будь там толпы, вы бы меня запинали.       — В чём-то ты прав.       Наркотики — действительно вещи занимательные. Понимать, что у тебя в кармане таблетка, способная одновременно и спасти, и погубить человека удивительно. Но всё равно перекрывается плёнкой равнодушия.       У Мён Ги нет ни жажды контроля, ни синдрома спасателя, только желания выжить и использовать для этого всё возможное. Нам Гю случайный вариант, клюнувший на крючок, состоящий из таблеток и обещаний.       Нам Гю уходит первым, но резко останавливается у двери. — Делить смерть на двоих довольно романтично. — что в этом романтичного, Мён Ги никогда не понимал. Нет ничего классного в том, что вы одновременно потеряли жизнь, и отправились в гроб.       — Киданёшь Мён Ги, разделим эту участь. — даже не угроза, простое обещание.       Мён Ги возвращается к мытью рук.

***

      MG Coin не наебал. Молча передал красную таблетку на лестнице, и расправив плечи отвернулся. Уже на новой локации эффект экстази стал действовать. После отвратной ломки это было спасением.       Перед ними огромные причудливые колонны. Нам Гю всегда интересовался вопросом, сколько денег они бахнули на строительство.       — Добро пожаловать на финальную игру! — беззаботно объявляет голос. — Название игры — «Игра в небесного кальмара» — Нам Гю хмыкнул, ещё одно нелепое название. Он смотрит на спины соперников. Огромный плюс, что им перевалило за пятый десяток, этим можно воспользоваться.       В правила игры Нам Гю не вслушивался, все и так было очевидно. Столкни одного живого, и перейдёшь на следующий столб. Он криво ухмылялся, наблюдая за разрастающимся испугом. Все кто боятся смерти, умрут. Закон жизни, или желание Нам Гю.       Мён Ги всё равно не препятствует их смертям. Он выразился чётко, не трогать мать Терезу и его малютку, вспомнил видимо, что папаша. Да и интуиция подсказывает, что MG Coin и сам не прочь кого-то скинуть, конечно кроме его персоны.       На удивление, начинают зажимать не его, а 456. Мён Ги педантично поправляет бабочку, раз пятый наверное. Всё подходящий момент выбирает.       Как бы руки не чесались поскорее сбить спесь с этих хреновых депутатов, считающих, что вправе распоряжаться его жизнью, но да, нужно терпеливо ждать. Скидывание должно произойти быстро и внезапно, и Нам Гю уже видит предмет, которым это можно выполнить.       Он подходит к центру, одной рукой придерживая палку. Кнопка уже горит зелёным, а на таймере пошёл отсчёт. Нам Гю улыбается, замечая опасливые взгляды. Неужели они реально думали, что он будет стоять на краешке, покорно ожидая смерти.       — И кого же скидывать будем?       На удивление, ему отвечает номер 336. — Мы решим это демократично, голосованием.       — Да, как это было вопросе продолжений игр. Голосование!       203 хлопает, словно это самое лучшее предложение в его жизни. Нам Гю утомленно вздыхает. Играть грязно он умел, но такая пародия на светские беседы никогда не была его коньком.       Если бы Ад существовал, Нам Гю бы самый первый в нём горел. Дорожка грехов у него беспросветная, а самое главное, он ни в чём не раскаивается. А его место работы грязнее ротовой полости, где проходила торговля людьми. Удержаться на плаву в Пентагоне сложно, а без манипуляций и угроз это невозможно.       — Давайте сначала выберем, кто покинет нас, а потом проголосуем. Это довольно демократично, не находите? — Он ведь рассказывал, что был учителем. — тыкают в 039. — Видите, какой он образованный.       Всё внимание переходит на 456 с ребёнком на руках. Выступает первое предложение.       — Я предлагаю избавиться сначала от игрока 222. — Нам Гю всеми силами держится, чтоб не рассмеяться. — Она ведь вышла из игры. Нелепо, что ребёнок занял её место. Это нечестно.       По сути рассуждают здраво. Нам Гю бы тоже сначала избавился от новорождённого, не будь MG Coin отцом.       — Вот посуди сам. — делает шаг вперёд 203. — Что этот маленький комочек будет делать, если выживет? — к нему повернулись спиной, и Нам Гю хватает металлическую палку.       — Мать у него умерла, а отца вероятно нет. — Нам Гю переглядывается с Мён Ги. Пальцем указывает на 203, сейчас он наиболее удачная цель. Их мысли схожи, потому что Мён Ги мрачно кивает.       — Кто о нём будет забо… — он не успевает договорить, потому что кончик палки уже упирается в спину, а остальные слишком поздно реагируют.       Остальное он видит в замедленной съемке. Ошеломленного 456, быстро ретирующийся со своего места. Спотыкающегося 203 — он приземляется к краю. Нам Гю делает решающий толчок, и довольно смеётся, смотря как кубарем скатывается мужчина.       — Что? — поворачивается он к остальным. — МG Coin и я демократично решили избавиться от этого говорливого придурка. У вас есть возражения?       Первым очухивается номер 100. — И правильно. Предпринимать быстрые решение всегда хорошо!       Обстановка меняется, и перемены ощущают все. Кто такой MG Coin они так и не поняли, но теперь посыпались более интересные предложения.       — А давайте решим, кто выпадет по-другому. Не голосованием, а простой и известной игрой в камень, ножницы бумагу? — предлагает 039, сотый сразу подхватывает.       — Во, хорошая идея! Что думаете об этом? — спрашивает он у Нам Гю и 456.       — Отлично, начинайте. — кивком головы, видит недоуменные взгляды.       — А вы разве не будете?       — А что, похоже что ли?       Да даже если они десять раз победят, их это от пропасти не спасёт. Нам Гю облокотился на палку, наблюдая за движениями рук. Им приходилось начинать сначала, потому что каждый раз они выбирали все три фигуры. Нам Гю напомнило это игру Мин Су и Се Ми. Трусишка Мён Ги зассал раскрывать карты, и сейчас вместе с ними переигрывает. Неудивительно, почему в крипте прогорел. Иногда нужно действовать по импровизации и рисковать, а не надеяться на сухие расчёты.       Пятнадцать минут проходят. Их просят перейти на другую платформу через хлипкий, совершенно не внушающий доверие мост. Нам Гю пропускает 336 вперёд.       Мён Ги идёт предпоследним. В спешке оборачивается к 456. — Мы на вашей стороне. — Выражение его лица он не видит, ступая на мост. Сразу пришли флэшбеки с пятой игры. Он надеялся, что это останется слепым отголоском. Будь у него возможность стереть память за эту неделю — Мён Ги бы с удовольствием это сделал.       Нам Гю вприпрыжку идёт нажимать на зелёную кнопку, пока Мён Ги бросает беспокойный взгляд на плачущего ребёнка. Он даже не знает, мальчик это или девочка.       — И, как будем решать? — спрашивает 039.       — Считалочкой. — расслаблено пожимает плечами Нам Гю. — Тот, на кого я укажу пальцем проигрывает.       — Или жеребьёвкой. — дополняет Мён Ги. Его идею воспринимают более охотно, там хотя бы можно рассчитывать на везение и удачу.       — Ну жеребьёвка так жеребьёвка. — Нам Гю вообще плевать, как они это решат.       Инициативу берёт на себя номер 100, рвя куски ткани. Дрожащими руками хватается за них, как за своё спасение. Остальные по очереди вытаскивают, в том числе и 456. Самая короткая у 039. Он нервно вертит головой, бледнея с каждой секундой.       Мён Ги соображает быстро, намертво хватая его и разворачивая к Нам Гю. Он с разбега толкнул его, и в этой игре стало на одного меньше.       — Так вы заодно с ним? — резко спрашивает 336, вооружившись палкой с центра. Прямо сейчас она направлена в сторону Нам Гю. Гадёныш, воспользовался его же тактикой.       — Спокойно! — вмешивается сотый. — Держите себя в руках, остался последний раунд!       — Держите себя в руках? Да чтоб от нас всех избавились? Вы этого хотите?       Мён Ги поднимает руки вверх, медленно отходя от Нам Гю. — Послушайте, игрок 100 прав. Остался последний раунд, мы уже на волоске от победы. Денег предостаточно, и мы не дикари, чтоб убивать до последнего, понимаете? Мы просто следуем правилам игры. — лить в уши Мён Ги умел как никто другой, но на 336 это не срабатывает. Тот покрепче сжимает палку, враждебно смотря на каждого.       Игрок 100 от греха подальше отошёл, молча наблюдая за происходящим. Выбирал, за кого держаться будет наиболее выгодно. Мён Ги с Нам Гю не сговариваясь собирались зажать 336. Один слева, другой справа.       Тот палку перевернул в горизонтальное положение, размахивая при каждом движении. Нам Гю вперёд дёрнулся, и тут же почувствовал сильный толчок в грудь. Мён Ги воспользовался этим, и сократив дистанцию повалил соперника.       Пара ударов, сплёвывание крови, и ему пришли на подмогу. Вдвоём куда легче справиться.       — Не убивай его. — начинает Мён Ги, снимая пиджак. — Скинем его в последнем раунде.       — Нахуя ты пихаешь ему в рот пиджак? И что насчёт сотого, неужели ты решил его пожалеть? — с любопытством спрашивает он, наклоняя голову.       Мён Ги какое-то время молчит, насильно открывает рот 336 и кладёт ткань на язык. — Чтоб язык не откусил. Что делать с сотым, решай сам.       — Какой ты рассудительный MG Coin. — Нам Гю в усмешке качает головой. Когда перед ними появляется мост, они подхватили полуживого мужчину. Игрок номер 100 нажал на кнопку, и 336 скинули.       — Вот, всё таки какие вы молодцы! — комментирует он.       Мён Ги краем глаза видел, как Нам Гю пошёл на старика с палкой, и как тот пятится. Он присаживается на середину к 456, молчавшему всю игру.       — Мальчик или девочка? — тихо спрашивает Мён Ги, словно боясь побеспокоить.       — Девочка. — 456 глядит на неё с нежностью, время от времени поглаживая лоб. Совсем не так должны смотреть люди, узнавшие о существовании матери и ребёнка пару дней назад. Мён Ги не может избавиться от чувства неправильности.       — Когда вы вышли с ней играть на скакалку, это было смело. — 456 ничего не отвечает, ограничившись простым кивком. Впрочем, Мён Ги ничего и не ждал.

***

             Холодно. Ветер неприятно дует, и сейчас до Нам Гю доходит, что он в одном нижнем белье. Он резко открывает глаза, видя перед собой звёздное небо. Он… Он действительно покинул игры!       Нам Гю быстро вспоминает, что произошло. Убийство сотого, истекшее время, и объявление победы. Охрана на лифте, гудящая сирена, и распространяющийся дым. Он перевернулся на бок, осматриваясь. Лес, трасса, и он раздетый. У выблядков совсем плохое чувство юмора. А ещё рядом кто-то лежит в таком же положении, но только спиной к нему.       — Мён Ги? Это ты?       Слышится удручённый, почти расстроенный вздох. — Блять, знаешь, я молился, чтоб наша встреча там была последней.       — Чувак, ты недомолился. — усмехается Нам Гю       Без шуток, он впервые рад присутствию Мён Ги.