Другая сторона

Глава LXI. Флешбек. В неестественной форме. На следующее утро Хогвартс изменился. Снаружи — тот же замок. Изнутри — другой организм. Как будто всё тело школы заражено, и теперь оно судорожно ищет очаг. Толпа у Большого Зала расступалась неохотно, когда по мраморному полу, стуча каблуками, прошла женщина в мантии Министерства. Мракоборец. За ней, с опозданием, прибыл целитель из больницы Святого Мунго — в серебристо-синем плаще, с саквояжем и заклятием памяти наготове. Драко наблюдал за этим с лестницы. Не шевелился. Не дышал. Сердце билось слишком громко — он был уверен, его слышно. Но официально ничего не объявляли. Именно это и было страшно. Тишина. Официальное молчание. И тысячи голосов за его спиной. Внутри факультетов — раскол. Особенно среди старшекурсников. Все старались держаться ближе к тем, кого считали безопасными. Девушки — группами. Юноши — в напряжённом одиночестве, каждый боялся, что заподозрят его. Однажды Драко поймал взгляд, который бросила на него шестикурсница из Пуффендуя. Как будто уже писала в голове его имя на заголовке утреннего “Пророка”. Он отвернулся. Сделал вид, что не заметил. Но внутри сжалось. Он слышал всё. Каждый шепот. — Её не убили заклятьем… — Это кто-то, кто может смотреть в глаза и не колебаться… — Это не магия. Это удушение. Руками. — А ещё кровь… На бёдрах. — Это… ты понимаешь?.. Убийца был возбуждён. Драко стоял под аркой, вжимаясь в камень так, словно мог стать частью стены. Он уже не чувствовал своего тела. Только холод внутри и едва заметное биение: Я. Это был я. Один когтевранец сказал: — Если они начнут нас допрашивать, а я буду молчать — это же всё. Сыворотка Правды и вуаля. Конец. Другой добавил: — Даже если ни при чём — они всегда ищут козла отпущения. И Драко чувствовал, как воронка сужается. Он не мог есть. Не мог спать. Он избегал Гермиону. Он даже боялся её взглядов. Потому что каждый раз, когда она смотрела — внутри раздавался один вопрос: “Ты всё ещё не уверен?” У входа в Большой Зал висело новое распоряжение Дамблдора. Преподаватели обязаны следить за вечерними перемещениями. Учащиеся после 20:00 не могут находиться вне своих общежитий. А на стене — глядя вниз, портрет мадам Вильгельмины из 18 века, сказал другому портрету: — Я видела, как какая-то фигура ночью кралась по третьему этажу. Кажется, была мантия… зелёная. Или чёрная. В темноте не разобрать. Эти слухи подхватили уже в тот же день. “Зелёная мантия” — значит слизеринец. Не преподаватель. Ученик. Потом зашла речь об алиби. Все начали вспоминать, кто где был той ночью. Кто с кем шёл на ужин, кто видел кого в коридоре. У кого был клуб, у кого сессия, кто дежурил в библиотеке. И в этой паутине доказательств Драко Малфой — оказался прозрачным. Ни одного свидетеля. Ни одного подтверждённого движения. Пустота. Всё, что он мог вспомнить — как сжимал кулаки. Как бил по стене. Как проснулся — и не понял, жив ли вообще. Гермиона пока молчала. И он чувствовал, что это — не молчание милосердия. Это ожидание. Она смотрит, пойдёт ли он ко дну, или начнёт плыть. Он не шел сюда намеренно. Просто блуждал. Сквозь коридоры, как сквозь волны ледяного воздуха. Не чувствуя ни ног, ни времени. Когда услышал голоса — остановился не потому, что хотел. Просто… не смог идти дальше. Дверь в один из служебных кабинетов — приоткрыта. Он знал: туда не пускают учеников. Но внутри говорили громко. И он остался. — …точное время смерти, — произнёс мужской голос с акцентом. — По показателям остаточной жизненной магии — 00:14. — Мы проверили трижды. Нет сомнений. — Это был целитель. Голос — хрустальный, уставший, с нервной натяжкой. — Мы уже опросили преподавателей, — произнес ещё один мракоборец, приехавший накануне. — Где вы были в это время? С 00:00 до 00:30? — Я спала, — отозвалась мадам Стебль. — В моём возрасте ночные бдения противопоказаны. — Я дежурил в библиотеке, — сказал Флитвик. — У нас там был клуб изучения бытовой магии. Ушли около полуночи. — Я уснула в тот день очень рано, — сказала Макгонагалл. — Как только перестала проверять домашние задания второго курса. — А вы, профессор Снейп? — У меня было дополнительное занятие с одним из учеников. Оно затянулось. Я проводил его около двенадцати пятнадцати, — отозвался он, не моргнув. — Имя? — уточнил мракоборец. — Малфой. Драко Малфой. За дверью у Драко пересохло в горле. Он точно знал, что ушёл от Снейпа до одиннадцати. Снейп соврал. Он прикрыл его. Значит, Снейп знал. И всё равно встал между ним и дементорами. — Вы уверены? — прозвучал голос Макгонагалл. — Абсолютно. — Заклятье Post Vitalis дало стабильный результат. — Мы также использовали Chronos Oculus для проверки. Всё совпадает. — В это время, — сказала профессор Стебль, — большинство факультетов уже были в своих спальнях. Кроме… постов патруля. Ещё один мракоборец, которого Драко раньше не видел, заговорил впервые. Голос — жёсткий, лезвие по камню. — Но никто из старост и патрульных её не видел. И портреты на седьмом этаже тоже не зафиксировали передвижений. Как будто она испарилась. — Она сама куда-то вышла? — спросил профессор Флитвик. — Или… её вывели? — Это мы и выясняем, — сказал целитель. — Но есть… другие детали. Молчание. Секунда. Потом: — Мы уверены: смерть наступила от удушения. Магии не использовалось. Только физическая сила. Драко стиснул зубы. Он не дышал. — А… следы? — спросила Макгонагалл. — В смысле, улики? Остались остаточная эмпатия, феромоны, биомагия? — Почти ничего. Очевидно, убийца был подготовлен. Но… есть кое-что ещё. И это вызывает у нас серьёзные опасения. — Говорите, — холодно сказал Дамблдор. — Насильственные действия сексуального характера произошли после смерти. В… неестественной форме. Голоса в комнате стихли. Слова повисли в воздухе, как яд. Драко не понял, что именно имелось в виду. И не успел узнать. Шаги. Каблуки. По коридору приближалась мадам Помфри. Он отшатнулся в сторону, растворяясь в тени. Сердце билось в ушах. Он едва не выронил дыхание. Когда она прошла, он снова прижался к стене, словно хотел стать частью камня. Слиться. Исчезнуть. Выйти из этого тела. Из этой истории. Из этой жизни. Он знал теперь точное время смерти. 00:14. Он знал, что именно в этот момент он был в беспамятстве. Но это был не провал. Это был щит. Снейп… сказал, что в это время он был с ним. Он дал ему алиби. Не сказав об этом. Не спросив разрешения. Не намекнув ни словом. Снейп — сделал его невиновным. А это означало только одно: Снейп знал. Он был уверен. Это действительно был Драко. Он не помнил. Он не мог вспомнить. Но кто-то знал. И защищал. Почему? Почему ты всё ещё защищаешь меня? А потом пришло нечто хужее: Если Снейп соврал ради него… Значит, он уже решил, что это не подлежит спасению.