Just like animals. Unholy

— Какой же ты отбитый на всю голову! Только такому утырку как тебе могло прийти подобное! — Сонхва вскакивает со стола с грохотом массивной спинки стула об деревянный пол. Брюнет напротив спокойно наливает в стакан со льдом янтарную жидкость и поднимает его, салютуя, — Ким Хонджун! Перестань распивать в моем кабинете при мне же! — Радость моя, к чему эти крики? — Хонджун делает глоток дорогого виски и блаженно прикрывает глаза, ощущая как гортань горит от крепкой выпивки. Несколько капель все же проливаются со рта и стекают по шее, скрываясь за воротом рубашки. Он подмечает, что пепельноволосый подошел к нему на небезопасное расстояние, — Я ведь заслужил немного хорошего за последнее время.       Сонхва вскидывает одной бровью, хмурится и издает тяжелый вздох, забирая с цепких пальцев хрустальный стакан. Он подносит его край к собственным губам и допивает содержимое, оставляя емкость на стеклянный столик у диванчика, где минуту назад сидел брюнет. Хонджун с жалостью провожает траекторию пустующего стакана и стола, мысленно делая себе пометку, что стоит забрать початую бутылку с собой. Пак скользит взглядом по острому лицу напротив, челюсть сводится от крепкого алкоголя, а горло горит огнем. Он хватается за чужую шею слишком резко, обращает все внимание Хонджуна на себя. У второго зрачки расширяются толи от неожиданных толи от предвкушения. Алкоголь и Сонхва – это опасная и гремучая смесь. Ким удерживает зрительный контакт до того момента пока его губы не терзают чужие. Он хватает ртом воздух, чувствует привкус терпкого виски на чужом языке и физически плавится под напором начальника. Сонхва врывается в него с дерзким рыком, вгрызается в мягкие губы брюнета и забирает с его легких последний кислород, заставляя лишь измучено скулить и хвататься пальцами за дорогой костюм. Хонджун цепляется за чужой пиджак слишком резко, он не ожидал такого яростного нападения со стороны Пака. — Сон-сонхва, — удается сказать Киму перед тем, как его пятая точка оказывается на том самом столике где и пустой стакан виски. — Боишься, что он не выдержит нас двоих? — пепельноволосый опирается на ладони по бокам от талии Хонджуна, нагибаясь к его лицу с улыбкой на губах, — Где подевалась вся твоя дерзость, Ким? — Скорее всего в твои брюки, господин Пак, — Хонджун без смущения хватается за чужие брюки в районе паха и с хищной улыбкой сжимает полувставший орган в ладони, вырывая с горла старшего судорожный вздох, — Твое внимание было приковано только ко мне сегодня. На протяжении всего дня я чувствовал твой взгляд на себе. — Бешеный. Сумасшедший, — наклонившись к лицу брюнета, Сонхва проводит кончиком носа от виска по щеке, вдыхая естественный запах Кима, — кто ж знал, что ты увяжешься с нами? Тебе мало работы на Чонов, что ты решил и нам помочь? Руки от крови не устал отмывать?       Хонджун судорожно вздыхает от такого действия со стороны Сонхва. Этот жест вызывает какой-то неконтролируемый трепет в груди. — Ты же знаешь, я всегда готов помочь хорошим друзьям моих господ, — Ким хватается за свисающий галстук старшего и накручивает его на кулак, оставляя мокрый поцелуй на чужих губах, — тем более тебе, Хва. Лучше мои руки будут измазаны в чужой крови, чем в твоей.       Сонхва хмыкает, обхватывает чужую талию руками и отрывает брюнета со стола под восторженный вздох, укладывая того на рядом стоящий кожаный диванчик спиной. Хонджун ощущает более твердую и безопасную поверхность под собой и вздыхает, поднимая глаза вверх. Пак смотрит на него прямо, без намека на какую-то пошлость, лишь чистое желание и обожание. Он опускается к его лицу, вновь проводит кончиком носа от виска до щеки, судорожно вздыхает и прикусывает линию челюсти брюнета, заставляя его вздрогнуть. — Ведешь себя как зверь, — Хонджун отбрасывает голову на мягкое сидение дивана и густо выдыхает от горячего языка под своим ухом, — неадекватный. — Я-то? Сам полез в гущу событий, а тебя, на минуточку, никто не просил этого делать, — Пак заваливается сверху, вжимает тело брюнета в матрас дивана, заставляя того кряхтеть от тяжести на себе, — хотя, твоя улыбка спасла ситуацию. — Льстец.       Сонхва лишь хмыкает, залазит руками под спину брюнета и прижимает его к себе, оставляя горячий поцелуй на пульсирующей вене. Ким вновь вздыхает, укладывает ладонь поверх светлых волос и слегка их сжимает от ласк на своей шее. Такое у них впервые, но почему-то кажется, что так должно было быть всегда. Один играет — другой принимает эти правила. Чувствовать горячий язык на своей шее кажется правильным. Это приятно, ощущать как тебя вкушают. Сонхва проводит губами по подсохшим на шее линиям растекшегося алкоголя. На языке остается примесь виски с солоноватым оттенком пота. Хонджун вытягивается струной, когда под его заправленную в брюки рубашку, проскальзывают холодные ладони Пака. — Хочешь остановиться? — Сонхва приподнимается с брюнета и заглядывает в его темные толи от освещения, толи от расширившихся зрачков глаз. — Холодно, — отвечает Ким, мельтеша руками по застежкам на пиджаке пепельноволосого, тот лишь опускает взгляд на короткие окольцованные пальцы, которые ловко справляются с петельками и пуговицами, — почему ты вечно такой холодный? Разве твоя температура не должна быть выше?       Сонхва улыбается уголком губ и притягивает брюнета для очередного поцелуя, скользя ладонями со спины к животу. Мышцы на торсе мужчины напрягаются когда на них укладываются широкие ладони. Хонджун вздыхает и дает возможность поцеловать себя глубже чем и пользуется Пак. Он врывается в чужой рот с жаждой, прощупать новые доступные горизонты. Ведет языком по чужому, сталкиваясь с ним в горячем танце, губами ловит чужие вздохи. Руки скользят по подтянутому животу, оглаживают незаметные кубики пресса, скользят по бокам, запоминая каждый изгиб тела под собой. — И со сколькими ты так заканчиваешь свои дела? — борясь с кожаной жилеткой, спрашивает Пак, разглядывая мужчину под собой. Неужели на щеках Хонджуна выступил румянец? — Ты так легко отдаешься в чужие руки.       Хонджун зыркает на него из под короткой челки, стреляя двумя чернющими глазами в Пака. Пепельноволосый шуршит последней пуговицей и с психом приступает к рубашке, стараясь не порвать ткань, ведь прекрасно знает как Ким относится к своим вещам. — В чужие? — Хонджун приподнимается на локтях и устремляет прямой, угрожающий взгляд на старшего, тот кажется остановил свою борьбу с пуговицами, — Поверь, я бы не дал опрокинуть себя первому попавшемуся на стол и уж тем более – прикасаться. — Поцелуй обходит это правило неприкосновенности? — пепельноволосый лишь успевает охнуть и упасть спиной на подлокотник дивана, как тем временем его бедра седлает Ким, укладывая ладони на его грудь. — С тобой – да, — Хонджун наклоняется и вновь целует старшего, ощущая как чужие губы изгибаются в улыбке, — поэтому может прекратишь думать хотя бы на секунду и займешься чем-то более приятным? Например, мной?       Перед глазами словно иконка высвечивается « продолжить? ». Сонхва принимает сидящее положение и затягивает брюнета в очередной долгий поцелуй, прижимая его за поясницу ближе к себе. Оба стонут в губы друг друга от столкновения возбуждений, Хонджун ощущает под ягодицами внушительный эрогенный орган и хмыкает, зарываясь пятерней в чужие уложенные волосы. Ему нравится видеть такую реакцию на собственную персону, это тешит его самолюбие. Он сжимает белесые пряди в пальцах, отвечает со всей яростью и желанием на поцелуи. Свободной рукой старается снять со старшего одежду, так как сам сидит уже без верхней. Рубашка и жилетка спали на пол, а его голые плечи и татуировку исследуют чужие ладони. Прикосновения Сонхва отточенные, словно он давно продумывал как именно будет касаться Хонджуна. Краем глаза брюнет замечает графин с виски на столике, он тянется правой рукой к нему и с горла отпивает содержимое, судорожно вздыхая от укуса на груди. — Тоже хочешь? — усмехнулся Хонджун, отпивая немного с бутылки.       Он оставляет ее в сторону, тянется к чужим губам и через поцелуй передает содержимое в чужой рот, ощущая как Сонхва густо выдыхает через нос. Сталкиваться языками и губами становится невыносимо. Виски продлевают этот огонь, обжигает ротовую полость и кажется грудную клетку тоже. С края рта тянется тонкая струйка янтарной жидкости , которую Хонджун слизывает языком и ухмыляется от следящих за ним алых глаз. Неужели он довел Сонхва до такой кондиции настолько быстро? Ладони на его боках сжались сильнее, они с силой опрокинули тело на диван, а губы сорвались на кровожадные поцелуи по всему торсу. Хонджун взвыл когда свободная ладонь накрыла его возбуждения через кожаные штаны. Жарко. Сонхва исследовал его торс губами пылко, оставляя мокрые дорожки от языка по линиям пресса к тазовой косточке. Пальцы резко дергаются на тяжелой бляшке ремня и пепельноволосый шипит, справляясь с застежками на штанах Кима.       Хонджун прогибается в пояснице, дает стащить с себя, прилипшие кожаные штаны к естественной коже и хрипит тихо, прикусывая нижнюю губу до крови. Сонхва стаскивает вещь слишком резко, слышится громкий треск бляшки об пол и горячее дыхание брюнета. Ноги, да и бедра Кима выглядят бесподобно. Так и хочется прижаться к ним и не отлипать. Пепельноволосый ведет ладонями по стройным ногам, ощущает под ладонями нежность кожи и мягкие волосы под ней. Хонджун идеальный везде и его тело тому доказательство. Сонхва прижимается щекой к голени, оставляет на ней поцелуй и смотрит на младшего с вожделением, а ладони обрисовывают бедра своими прикосновениями. — Почему ты все еще одет? — брюнет прижимает ступню к чужому животу и ведет ею вниз по выпирающему возбуждению, — Мне лично тебя раздеть, господин Пак?       Тот лишь усмехается, окольцовывает чужую щиколотку пальцами и притаскивает Хонджуна вплотную к своему паху, заставляя его раздвинуть собственные бедра. Ким кажется густо краснеет от такого резкого действия и судорожно выдыхает, поднимая взгляд вверх. — По практикуем это в следующий раз, маленький, — Пак наклоняется к брюнету, оставляет на его губах мокрый поцелуй и дергает собственный галстук в разные стороны, расслабляя узелок на нем.       Хонджун от раскрывшейся перед ним картины сглотнул вязкую слюну. Осознавать то, что ты наконец-то дорвался до самой неприступной крепости, разжигает огонь в груди. Брюнет помогает Сонхва снять оставшуюся одежду, он притягивает его за очередной порцией поцелуя, прижимаясь голой грудью к чужой. Пак рвано выдыхает в припухшие от укусов губы, сжимает ладони на сильных бедрах до побеления и теряет здравый рассудок. Он прижимается собственным возбуждением в чужое, слышит рваный вздох и ощущает ответный толчок. Отрываться от Хонджуна тяжело, он напоследок засасывает его губу и нехотя отрывается от брюнета, вставая с дивана. — Припас смазку на всякий случай? — Ким приподнимается на локтях и выглядывает через спинку дивана на рабочий стол, стреляя озорным взглядом на пепельволосого. Он замечает, что бутылек с жидкостью уже начат и огонь в глазах потухает, — Или такая практика для тебя уместна? — Иногда нужно снимать напряжение, — Пак возвращается обратно на диван, наклоняется к брюнету для поцелуя и ловит ревностный взгляд на себе, — зная какая тяжелая у нас работа. — Не вижу презервативов, дорогой, — Хонджун толкает пепельноволосого в грудь и тот оседает на диван, утягивая за бедра брюнета за собой. Ким отбрасывает собственную рубашку в сторону и удобнее устраивается на чужих бедрах, — неужели наш мистер безопасность так неуважительно относится к своему здоровью?       Сонхва усмехается, притягивает брюнета за затылок к себе и утягивает в очередной долгий поцелуй. Он гладит ладонями по бокам, опускается к пояснице и обхватывает миниатюрную ягодицу пальцами, сжимая. Хонджун скользит сверху на бедрах старшего, заплетаться ладонями в белые волосы и запрещает себе думать о завтрашнем дне. Перед ним предмет его бессонных ночей, дневного сердечного приступа и вечной головной боли. Если возможность позволяет находиться с этим мужчиной, то Ким возьмет от этого момента все. Он позволяет управлять собой, двигаться так как хочет Пак. Ощущать Сонхва в себе божественно, он, а точнее его член словно создан для того, чтобы трахать. Хонджун прикусывает губу до крови, стонет в полу выдохе и выгибается в пояснице от резкого и глубокого толчка в себе. Он цепляется пальцами в белые волосы и хнычет от смены темпа, ему только и остается, что держаться за плечи директора. — Не позволю кому-то тебя у меня забрать, — Сонхва прижимается губами куда-то под ухо брюнета, втягивает носом его естественный запах и толкает бедрами вверх, заставляя Кима простонать особенно громко, — привяжу тебя здесь. — Про цепь, это больше подходит тебе, — на выдохе смеется Хонджун и громко выдыхает, ощущая ледяное стекло под спиной, он обхватывает обеими руками чужую шею и вновь стонет от нарастающих толчков, — Сонхва! — Детка, не стоит шутить так со мной, — в глазах проскакивает алая искра, Пак сгребает брюнета в охапку, разводит одно бедро в сторону и прижимает его к стеклянному столу, растягивая мышцы брюнета, тот взвывает и бьется головой об крышку стола. — На твоей шее неплохо смотрелся бы ошейник с кольцом, — с злорадной улыбкой выстанывает Хонджун, окончательно растворяясь в ощущениях, он перестал сдерживать вздохи и стоны. Фиолетово на то, что за дверьми сейчас находится охрана, самое главное сейчас это мужчина перед глазами, — я бы с удовольствием надел его на тебя.       Сонхва заглядывает в глаза напротив и не понимает абсолютно ничего. Хонджун смотрит на него с преданностью и желанием, безграничной отдачей и какой-то нежностью. Он хватает ртом воздух, прикрывает глаза и хнычет в его руках, подставляет шею в умоляющем жесте. Во рту скапливается слюна, а язык оглаживает клыки, ощущая как разум покрывает дымка. Хонджун перед ним полностью открыт, что ж, брюнет пожалеет об этом. Сонхва наклоняется к чужой шее, ведет по ней кончиком носа и судорожно вздыхает, ощущая приближение оргазма. Он совершает хаотичные движения, сжимает чужие бедра до синяков и впивается в медовую шею поцелуем-укусом. Хонджун выкрикивает от резкого больного укуса и сжимает в ладонях белые волосы, задерживая дыхание. Оргазм накрывает его также мгновенно как и боль в шее, он кончает со всхлипом, оседая на стеклянном столе и подрагивая в чужих руках. Кима откровенно трясет, он тяжело дышит и прикрывает глаза, на которые скатывается пот. Пак кажется кончает следом и валится поверх брюнета, прижимая его тушку к столу, который начинает трещать. — Стекло. Рухнем! — все что удается сказать Хонджуну, он пытается привстать и поднять с себя пепельноволосого, но тот загнанно дышит, утыкаясь носом в яремную вену Кима, — Сонхва. Стол трещит, мать твою!       Пак отмирает и поднимается с брюнета, выскальзывая из него, тот судорожно выдыхается и пытается подняться следом, но стекло больше не выдерживает и трещит с такой силой, что Сонхва в последнюю секунду увлекает разнеженного после секса Хонджуна вместе с собой на диван. Ким подскакивает на чужих бедрах и валится сверху старшего, вновь прижимаясь к нему всем телом. За его спиной раскалывается стол, а вместе с ним и недопитая бутылка виски. Треск стекла прогремел на весь кабинет, заставив брезгливо закрыть глаза и уши. Сонхва хрипло засмеялся, откидывая голову на спинку дивана. — Этот стол пережил столько допросов, а после тебя, Ким, пал смертью храбрых, — пепельноволосый ведет носом по чужому виску и устало улыбается, укладывая ладонь на талию мужчины, — тебе придется возместить ущерб. — Сходи нахуй, Пак, это по твоей вине он треснул, — брюнет окончательно оседает на чужих бедрах, прижимается лбом в спинку дивана около чужой шее и приходит в себя, — мне жалко лишь виски. — Я куплю тебе новую бутылку, — Сонхва приподнимает чужую голову за подбородок, оставляет ленивый поцелуй на губах и вздыхает. — Шею мне новую купи, — от такого нежного жеста щеки Хонджуна алеют, он отворачивается от мужчины, прижимая ладонь к укусу на шее, — ты мне решил глотку перекусить, зверь?! — Веришь? Думаю об этом каждый день, — Пак стирает собственной рубашкой следы спермы на их телах и усмехается, наблюдая как недовольно сверкают глаза напротив, — но нашел более глобальное решение данной проблемы. — Что ты хочешь этим сказать, — брюнет на секунду замирает, он опускает взгляд к руке на шее и прикрывает глаза, судорожно вздыхая. Да быть не может, чтобы Сонхва решился на такой шаг. Они ведь даже не встречаются! — Ты же умный мальчик, вот и подумай, — Сонхва устало опускает голову на чужое плечо и вздыхает, ощущая неописуемую легкость, — а пока думаешь, предлагаю одеться и поесть где-нибудь, а лучше сделать доставку на дом. Не хочу сегодня больше выходить в люди.       Хонджун молча встает с мужчины и начинает одеваться также молча. Кажется, что он и дышать перестал. Пальцы как на зло выдавали его внутреннее состояние, он пытался справиться с застежками на рубашке и жилетке, выдавая себя с потрохами. Сонхва перевел озорной взгляд на брюнета и подошел к нему, помогая продеть пуговицы в петельки. Он приподнял чужой подбородок двумя пальцами, щелкнул Хонджуна по носу и обошел его, подходя к вешалке у выхода из кабинета. Пак галантно помог накинуть Киму на плечи пальто и вывести мужчину под интригующие взгляды остальных на улицу. Настроение сегодня хорошее, а значит можно сесть за руль и самому. Выбрав самую удобную bmw, Сонхва сначала усадил в нее брюнета, чтобы тот не сбежал, а после и сам сел в машину, вздыхая. — Я разрешу выбрать мне ошейник, но не сегодня, я устал и хочу спать, — Пак поворачивается к задумчивому брюнету и мягко улыбается, зачесывая короткие пряди в подобие укладки, — и не отказался бы от ужина с твоим участием. — Хочу стейк с кровью и запеченные овощи, и виски. Много виски, — хмыкает Хонджун и поднимает взгляд на старшего, ловя на себе глаза полные обожания, — а на счет ошейника, не переживай, я найду для тебя самый лучший.