Комитет спасения

Долбанная кнопка никак не хотела нажиматься, а индикатор датчика загораться зелёным. Как бы пилот не старался, эта мигающая, словно новогодняя ёлка, панель просто отказывалась правильно работать. Кнопки не нажимались. Тумблеры заклинило. Высотомер упрямо показывал землю, игнорируя тот факт, что вертолёт находился в воздухе посреди ночного города. Этот факт не смущал и пилота, который всё долбил кнопку побелевшим от усилий указательным пальцем. Машина продолжала свой путь, рассекая винтами холодный воздух. Однако в кабине мужчина находился в полнейшей тишине. Ни тебе шума винтов, ни писка систем оповещения. Пассажирский отсек позади был пустым, без сидений, заставленный старыми ящиками, только что паутина с них не свисала. Пространство казалось... растянутым, слишком большим, как будто кабина пожирала пространство вокруг. И всё же пилот не удивлялся. Это было... привычно. Обыденно. Как будто он каждый день пребывал в этом абсурде. Пока тишину не разорвал резкий звук. Смесь низкого гула и пронзительной, почти металлической трели ворвалась в кабину, словно игла, вонзившаяся прямо в мозг. Морщась от давящего на виски звука, мужчина завертел головой, пытаясь понять причину громкой, до боли знакомой мелодии, пока тело повинуясь рефлексам не вытолкнуло сознание на поверхность. ++++++++++++++++++++ Стрелки часов пошли на новый круг, чеканя каждый свой шаг отчётливым тиканьем. За окном прополз соседский автомобиль, похрустывая мелкими камешками на раскалённом асфальте. Деревья за шторами колыхались, листья шелестели под порывами горячего ветра, но всё это тонуло в оглушительном рёве соседской газонокосилки. Кто, чёрт возьми, косит газон в такую... такой полдень? А потом – жужжание. Громкое и басовитое. Смартфон дребезжал на стеклянном кофейном столике, подъезжая к краю и подсвечивая имя злостного нарушителя спокойствия хозяина дома. Тот разлепил тяжёлые, как свинец, веки и неуклюже схватил гаджет, чуть его не уронив. Рингтон, тот самый, что не менялся годами, только сильнее ударил по нервам. Томми скривился, глядя на имя на экране, и выдохнул сквозь нос. Отключив звук вызова, он швырнул телефон на столик, куда тот приземлился с глухим звуком. Перевернувшись на другой бок, он уткнулся лицом в продавленную подушку, надеясь, что сон вернёт его туда, где всё было проще. Даже если это был вертолёт, стремящийся сквозь ночное небо в никуда. Но водоворот мыслей продолжал держать мозг в напряжении. Мужчина ворочался, превращая плед в бесформенный ком у себя на груди. Жмурился и щурился от дневного света, пытаясь укрыться второй подушкой или просто рукой. Однако уставшее тело всё никак не хотело находить удобное положение на узком диване, на которое пилот завалился, едва успев снять ботинки. Тишина длилась недолго. Позади снова раздался оглушительный рёв смартфона. Томми дёрнулся, вырванный из полудрёмы, и перекатился на спину, пробормотав что-то невнятное и злое. Ладонь с силой легла на надоедливый гаджет, под пальцами скрипнул чехол. Он мазнул по экрану и поднёс телефон к уху, заговорив охрипшим после ночной смены голосом. – Чего тебе, Донован? Опять мир спасать? – Только если твой, братишка, – заговорил Рокер, и в его голосе отчётливо слышалась его привычная насмешка. – Надеюсь, не разбудил? Томми стиснул челюсти, потирая переносицу двумя пальцами. Этот беспардонный наглец прекрасно знал, что выдернул его из кровати. И об этом Рокеру совсем не сложно было догадаться по характерной хрипотце и знакомой с детства интонации брата, которая означала "придушу голыми руками". Однако на него это обычно действовало, как красная тряпка на быка. – Чего ты хочешь? – буркнул Томми, уставший и теперь раздраженный. – Поужинать с моим любимым младшим братишкой, – он прекрасно слышал, что улыбка всё никак не сходила с лица брата. – Я хочу устроить семейное барбекю. Забронировал для тебя местечко. Кинард выдохнул через нос и сел, морщась, потирая затекшую шею. Простыня липла к коже, пропахшей керосином и машинным маслом. Он фыркнул, пропуская избитую подколку о "младшем братишке", потому как слишком вымотался за смену, чтобы огрызаться. – Я не смогу. – Приехать ко мне? Не проблема. Я заеду за тобой через пол часа, – Рокер хохотнул. – Дон… – Прежде чем начнёшь отмазываться, учти: у меня в багажнике таран. – Только попробуй! – процедил Томми сквозь зубы. – Пол часа. Рокер загоготал и сбросил вызов. Томми пробормотал что-то невнятное и нецензурное и швырнул смартфон на диван. Откинулся назад, потирая взмокшее лицо. Пружины скрипнули под весом, как будто разделяя раздражение хозяина дома. Силуэт мужчины сливался с полумраком комнаты. Тяжёлые коричневые шторы гасили жгучие лучи, заливая тусклым светом гостиную. Впитывали в себя весь жар и пыль душных спальных улиц сквозь открытое окно. Жарили, словно радиатор выкрученный на полную, вынуждая прятаться в прохладе кондиционеров. Только Томми, выросшему под палящим Калифорнийским солнцем, было совершенно плевать. Он уставился на пару пустых бутылок из-под пива на столике и брошенную коробку от пиццы у своих ног. Скривился от кислого запаха. Затем перевел взгляд на брошенную рабочую сумку посреди комнаты и снова помянул едкий голосок брата. Его противное "пол часа" и этот долбанный таран в багажнике. Этому гаду только дай повод и он непременно бы им воспользовался. Томми тяжело встал с дивана, кряхтя с недовольством, прокручивая в голове с дюжину фотографий брата с этим куском железа. Он был почти уверен, что Рокер просто нагло спёр инвентарь с оружейки или каким-то наглым хитрым образом присвоил его себе. Или штаб просто торжественно презентовал таран Доновону в день рождения, надеясь качественно подколоть надоедливого коллегу. Но, кажется, прокололся. На диване вновь буркнул смартфон, пискнув следом оповещением входящего сообщения. Потом ещё одного. И ещё. Донован продолжал его донимать, хотя в его понимании это скорее всего значило совершенно противоположное. В последнее время тот часто закидывал какими-то дурацкими новостями, пытался вытащить на пляж или в очередной бар, "случайно" найденный им по пути на работу. Томми зыркнул на лежащий экраном вниз гаджет и поджал губы. Он прекрасно понимал, зачем брат это делает. Но, черт возьми, иногда тот буквально лез к нему в душу, словно в открытое окно. Мужчина фыркнул, когда смартфон вновь коротко завибрировал с приходом нового сообщения. И даже не смотря на экран этого проклятого телефона, Кинард точно знал отправителя. Просто потому что больше ему никто не писал и не звонил. Только Донован со своими осточертевшими барами и назойливой заботой. Скривившись своим мыслям ещё сильнее, Томми рванул из сумки нетронутое за смену полотенце и скрылся в ванной комнате, громко хлопнув дверью. Грохот эхом разнёсся по пустому дому, разрывая на мгновение тишину. Следом зашумел душ, смешиваясь с шелестом тяжёлых занавесок гостиной на ветру. Вибрация. Писк. "У вас 1 новое сообщение." ++++++++++ Пикап Рокера урчал, пробираясь через вечерний Лос-Анджелес. Огни города мелькали за окном, отражаясь в глазах Томми, который подпирал голову рукой и смотрел в никуда. Он зевнул, третий раз за последние десять минут, и Рокер, сидя за рулем, бросил на него взгляд, продолжая рассказывать историю со службы. – Дверь оказалась заперта, и этот идиот полез в вентиляцию. Насмотрятся фильмов… Он хмыкнул, глядя на дорогу, и продолжал молоть языком. Его болтовня убаюкивала. Однако, одни и те же мысли в голове Томми наворачивали уже сотый круг, оставляя за собой только злость и чувство вины. Он хлебнул дешёвого кофе из картонного стаканчика, который купил на заправке, пока брат заправлял машину. Кофе был отвратительный, горький, противно вязал во рту, но как раз годился, чтобы не заснуть. – ...Потом он просто провалился. Грохнулся на пол, как мешок с дерьмом. Даже не дернулся, пока его паковали. Только постоянно ныл… Рокер хохотнул и бросил на брата свой привычный ехидный взгляд, за которым теперь пряталось сочувствие. Тот снова отпил немного, кривясь противному терпкому вкусу, и уставился на стаканчик в своей руке. Дёрнул уголком губ в ответ, скорее из привычки, чем искренне. – ... В участке он очнулся. Угрожал всем судом. Типо мы его покалечить хотели. Хондо даже… Рокер не прекращал тараторить, а Томми думать. О предстоящей аттестации, о замене масла в машине... о паре билетов, заваленных бытовой мелочью на столике в гостиной. Их запланированный с Баком небольшой отпуск в горы, чтобы сменить обстановку и сбежать из удушающего пекла в холодные снега хотя бы на время. Томми мог вернуть билеты Баку. Он был уверен, что мог бы рассчитывать на помощь Чимни в этом вопросе. Или мог просто подарить их брату и его жене, даже не смотря на то, что тот уже давно был в курсе ситуации и сюрприза бы не вышло. Но постоянно откладывал это решение, слепо надеясь на что-то. – И сколько ему дали? – вдруг буркнул Томми и опрокинул в себя остатки жженого кофе, морщась. Рокер замер на мгновение и бросил на брата удивленный взгляд. – Год условно и штраф штуку баксов, – он покачал головой, но глаза выдали его облегчение. – За сопротивление аресту. Кинард фыркнул и едва уловимо ухмыльнулся. Пикап нырнул в поворот на перекрестке, и теперь мужчине пришлось закрываться рукой от ударившего по глазам солнца. Он снова фыркнул и недовольно цокнул, чем привлёк внимание брата. – Ворчишь, как старый дед. Солнечные ванны полезны, Томми. Ты в своём гараже скоро в Горлума превратишься, – продолжал язвить Рокер, периодически поглядывая на своего пассажира с прищуром. – Во-первых, я много времени провожу в воздухе. А во-вторых, теперь я дед? – возразил тот с той же степенью ехидства в голосе, зыркнув в ответ. – Как умело ты оперируешь неизвестным, Донни. Всегда в свою пользу. Рокер хохотнул, скалясь. – Мамочка ясно выразилась, Томми. Кто виноват, что ты не слушал? – Видимо только тебе. И на ушко. Потому как меня меня в эту тайну никто не посвятил. Рокер умолк, ухмыляясь, словно довольный жирный кот. Томми закатил глаза, скрестив руки на груди, отчего кожаное сидение скрипнуло под его весом. Попался. Он уставился в окно и поджал губы, опять зарываясь в собственные мысли. Донован был невыносим. Этот засранец цеплялся к их разнице в возрасте при любом удобном и не особо случае. Не то, чтобы её на самом деле не существовало. Просто никто, даже их родители, не знали, кто же все таки первым появился на свет. И теперь эта загадка преследовала обоих всю жизнь. И если Томми этот факт интересовал более чем никак, то Донован обычно не слезал с темы до победного. Как впрочем и сейчас. Рокер таки доконал брата своей глупой болтовней. Достал и заставил того огрызнуться, выдергивая из затянувшегося уныния хотя бы на мгновение. Томми, снова погрузившийся в раздумья, не сразу это заметил. Только когда затянувшаяся пауза начала давить, вызывая дискомфорт. Ровные кантри распевы сочились из магнитолы, заглушая шум двигателя. Запах фреона от кондиционера бил в нос, возвращая Кинарда в реальность, в которой ему лишь оставалось признать своё поражение. – Ты невыносим. – Я тебя тоже люблю, братишка, – съязвил Рокер и уставился на брата совершенно невинным взглядом, приподняв брови. – Я тебя ненавижу. Томми лишь закачал головой в ответ и отвернулся, скрывая довольную улыбку. ++++++++++ – И куда вы с Вал решили поехать? – спросил Томми, нарезая огурцы, пока Рокер возился с пивом. – В Пенсильванию. Навестить её мать, – Рокер ухмыльнулся, протягивая брату бутылку. – А ты когда в последний раз выбирался за пределы своего гаража? Томми застыл, лезвие ножа замерло над доской. Он бросил на Донована быстрый взгляд, но тут же вернулся к нарезке. – Давно, – буркнул он, стараясь не думать о билетах, которые всё ещё лежали на столе в гостиной. Рокер отхлебнул немного холодного пива и наклонил голову, уставившись на брата с прищуром. Тот стучал широким ножом по доске, выбивая глухой ритм, а движения его были совершенно машинальные. В нос ударил запах свежего огурца, перемешиваясь с горечью хмеля на языке. – Ты ведь так ничего и не сделал с билетами? – Нет. И теперь я себя чувствую ещё большим козлом. – Почему? – Рокер приподнял бровь, отхлебнув ещё пива. Его голос его был скорее любопытным, чем осуждающим, но глаза внимательно следили за братом. Томми сжал губы, глядя на миску с огурцами, будто она могла дать ему ответ. Нож в его снова руке замер. – Бак... до сих пор отрабатывает дополнительные смены, – тихо сказал он, наконец. – Всё ради этого чёртова отпуска. Чтобы мы могли поехать вместе. А я... – он качнул головой, – я просто сбежал, когда он предложил съехаться. Испугался, как последний идиот. И теперь он там вкалывает, а я сижу с этими билетами, как последняя скотина. Рокер молчал, переваривая, и потирал подбородок. Потом хмыкнул, но без своей привычной язвительности. – Окей, чемпион по самокопанию. Тебе надо избавиться от билетов, иначе так и будешь сидеть и убиваться до пенсии. Ты их продай или отдай мне, – он шагнул ближе и положил руку брату на плечи. – А ещё лучше – позвони Баку и разберись с ним. – Как у тебя всё просто, – Томми выдавил слабую улыбку, откладывая нож. – Да я мастер простых решений, – Рокер оскалился и нарочито растрепал брату волосы. – Но всё это потом. А сейчас мы будем жарить стейки. Так что завязывай со своим нытьем. Тот отпихнул приставучего родственника локтем, качая головой, но улыбка его стала шире. – Ты реально невыносим. – И я этим горжусь, – Рокер захохотал и схватил пакет со стейками, нагло ухмыляясь во все тридцать два. ++++++++++ Задний двор был пропитан запахом дыма и специй, которыми были щедро приправлены рёбрышки на гриле. Угли тихо потрескивали под решёткой, голубое небо плавно окрашивалось тёплыми вечерними оттенками, а ветер лениво гонял листву на деревьях. Рокер, в выцветшей майке S.W.A.T. и домашних растянутых штанах, ловко орудовал щипцами, время от времени поглядывая на брата. Томми сидел в потёртом шезлонге, вертя в руках бутылку пива, и смотрел, как дым от гриля закручивается ввысь, выписывая изогнутые формы. Над ним лениво покачивался старый бледный зонт, изменяя своё направление на ветру, словно пальма на пляже. Из колонок на подоконнике лилась какая-то ненавязчивая рок-мелодия, заглушая далёкий шум города. – Ну что, Том, угадал я с пивом? – Рокер кивнул на бутылку крафтового IPA в руке брата, переворачивая шкварчащее на огне мясо. – Терпимо… – протянул тот на выдохе и глянул на этикетку, прищурившись. – Но если бы они чуть меньше с кислотой переборщили, я б, может, и впечатлился. – Да тебе не угодишь, пивной критик, – Рокер фыркнул и усмехнулся поправляя рёбрышки на решётке. – Может пойдёшь на пенсию, осядешь где-нибудь за городом. Будешь себе ворчать и варить своё некислое пиво. – А ты будешь жарить кукурузу и пихать её в лепешки с чили? – лениво парировал Томми и сделал несколько глотков холодного эля. – Это была крутая идея для бизнеса! – возразил Донован и ткнул в воздухе в сторону брата щипцами, звонко клацнув. – Так чего же ты не вложился? – тот слегка наклонил голову, продолжая подстёгивать неугомонного родственника. – Потому что владелец оказался не расторопным балбесом, – буркнул Рокер и стал смазывать рёбрышки соусом. – Насколько я помню дела у него идут хорошо, – Томми мягко улыбнулся и сделал очередной глоток пива. – Ему повезло, что та история с тёмным прошлым фургона не стала достоянием его клиентов, – пробормотал Рокер, задумываясь. Фудтрак действительно стал для Доминика Луки своего рода пенсией – новым этапом для бывшего коллеги Рокера, а ныне владельца небольшого бизнеса. Офицер спецназа в третьем поколении был вынужден оставить службу из-за ранения, осложнения от которого поставили крест на его карьере. Его отставка больно ударила по Доновану. После прощальной церемонии он с неделю бродил мрачный, постоянно огрызаясь своим привычным сарказмом на любой вопрос. Томми прекрасно понимал, что брат переживал уход коллеги, как свой собственный. Не только потому, что Лука был его другом и достойным соперником, с которым они вечно мерились силами между командами. Но и потому, что на его месте мог оказаться сам Рокер. Работа была их жизнью, и далеко не каждый спасатель или полицейский мог спокойно смириться с её утратой. Томми не лез с расспросами и не давил. Он просто был рядом. Заезжал с пиццей, делая вид, что оказался поблизости, или молча смотрел с братом футбол, пока тот хмуро потягивал пиво. А Донован ему подыгрывал, боясь признаться, как сильно нуждается в этой поддержке, чтобы пережить очередную чёрную полосу в своей жизни. Рокер оставил рёбрышки в покое и одним ровным движением открыл пачку с булочками для хот догов. – А вот сосиски мы забыли, – он пошарил взглядом по столу и стал выкладывать булочки на гриль. – Наверное в холодильнике остались. – Я принесу, – проворчал Томми, вставая с шезлонга. Он побрёл на кухню, зевая и потягиваясь, чуть не задевая плечом дверной косяк. Непринуждённая беседа, холодное пиво и тёплый ветерок, обдувающий уютный шезлонг, так и тянули в сон. Но ароматные специи и запах сочного запечённого мяса наполняли рот слюной и дразнили в ожидании вкусного ужина. Ароматный шлейф тянулся до самой кухни, где Томми, отставив бутылку и пивом, полез в холодильник. Внутри всё аккуратно было разложено по полочкам и категориям. Скользнув взглядом по куче овощей и паре бутылок воды, из мяса мужчина обнаружил только пару пачек нарезанной ветчины и упаковку фарша. Он ещё раз пробежал глазами по полкам, но, ничего похожего на сосиски не обнаружив, захлопнул дверцу. Нахмурив брови, он оглянулся. В этот момент мимо проплыл Рокер, прижав телефон к уху и что-то громко обсуждая. Томми фыркнул, провожая брата взглядом, тут же натыкаясь глазами на пачку сосисок возле бумажных пакетов из-под продуктов. Он покачал головой и, чиркнув ножом пачку, отправился обратно на задний двор, бурча что-то с раздражением под нос. Разыгравшийся огонь в оставленном без присмотра гриле жадно облизывал мясо на решётке. С каждой секундой он стремился всё выше, поглощая падающие с треском капли жира. Тут же, словно специально, очередной порыв ветра толкнул зонт в сторону. Он опасно качнулся, устремляясь всё ниже к земле, приближаясь к обжигающим языкам пламени. – Твою… Донован! – вскрикнул Томми со злостью и бросил пачку сосисок на крыльцо. Огонь в одно мгновение охватил бледно-жёлтую поверхность зонта, словно плотный купол. Под грузом зонт качнуло в противоположную сторону, и он рухнул на шезлонг, пять минут назад на котором Томми нежился с бутылкой пива в руке. – Идиот, – процедил тот сквозь зубы и бросился к садовому шлангу под окном. – Тащи огнетушитель! Томми мигом стал выкручивать ручку крана, торчащего из стены дома. Но садовый шланг так и остался неподвижно лежать на траве. Давления не было. Вода не шла. – Чёрт! – снова выругался он и подбежал к грилю, чтобы выключить его и отбросить баллон с газом в сторону. – Донован! – Да! Сейчас! – послышалось откуда-то из глубин дома. Пропустив через себя ещё несколько нескромных выражений, Томми схватил грабли, небрежно оставленные в углу дома, и оттащил зонт на середину двора. Следом он оттащил и шезлонг, который шипел и плавился, испуская клубы чёрного едкого дыма. Мужчина кривился и морщился, оттягивая горящую мебель подальше от деревянного забора, увитого ползучим растением. Жена Рокера, наверное, устроила бы истерику, если бы пострадала её драгоценная зелень. Однако, скорее всего, это было бы последним, о чем она стала бы волноваться, если бы огонь перекинулся дальше. Следом из дома вылетел Донован с огнетушителем наперевес. Выдернув чеку он направил сухую струю на огонь, кривясь от режущего нос и горло дыма, но в глазах его отчётливо читался азарт. Томми орал, тыча граблями в места, где нужно было тушить в первую очередь, а Рокер молча выполнял указания, заливая пеной всё вокруг. За шипением огнетушителя и диким роком из колонок позади, они не сразу расслышали нарастающий вой сирены на улице. – Пожарные ЛА! – громкий крик и стук в дверь глухо донёсся сзади. – Ты уже и 911 набрать успел? – пробовал Томми и забрал огнетушитель из рук брата. – Иди открывай, а не то они тебе дверь вынесут. – Конечно! Мне всё-таки не хочется остаться без дома. У тебя узкий диван, и мне долго добираться до работы, – с привычной язвой в голосе ответил Донован и скрылся внутри дома. – Лучше бы ты меньше трепался по телефону и следил за огнём, – проговорил Томми, скорее сам себе, и опустил огнетушитель на землю с вздохом облегчения. Пожар был потушен, но Кинард, вновь вооружившись граблями, принялся разгребать кучу сгоревшей мебели в поисках оставшихся скрытых источников огня. – Пожарные ЛА. Сэр, отойдите… Томми словно ударило разрядом тока, когда он услышал до боли знакомый голос. Мужчина замер, сжимая с силой грабли в руках, а его брови поползли вверх. Он медленно повернул голову, словно его застали врасплох. – … Источника огн… Я-ясно… Уставшее лицо Бакли отражало ту же смесь удивления и… разочарования. Но он быстро взял себя в руки, прячась за профессиональной маской безразличия, и прошёл дальше во двор. Его шаги были чёткими и почти механическими, пока он осматривал сгоревшую груду садовой мебели. Затем направился к грилю, внимательно изучая его. – В общем, да. Пожар мы уже ликвидировали, – из дома вышли Рокер вместе с капитаном пожарной бригады. Тот с подозрением скосился на Томми, а затем и на Донована, поджав губы. – Так вас значит двое, – капитан пожал Томми руку и уставился на груду расплавленной мебели. – Теряешь хватку, Кинард. – Это я виноват. Оставил гриль без присмотра, – признался Рокер и встал рядом, уперев руки в бока. – Ну, главное, что вы вовремя среагировали, – ответил капитан. – Что там, Бакли? Томми с подозрением зыркнул на брата. А затем его взгляд невольно скользнул по лицу Бака, как только тот встал, собираясь отрапортовать. Парень запнулся на мгновение, глянув в ответ, но затем выдал обычным нейтральным тоном: – Гриль в порядке. Повреждений и утечек нет. Баллон тоже целый. Томми опустил глаза и, отставив грабли, нырнул в дом, чувствуя себя здесь лишним. Он прошёл мимо ещё одного пожарного, который копошился на кухне. Лицо не знакомое, да и судя по возрасту и суетливым движениям парня, тот явно был новичком. Томми, конечно же, был знаком с Б-сменой 118-ой, но слишком много времени прошло с тех пор, как он переступил порог этой части и отправился покорять небеса. Томми чувствовал запах костра и химическую вонь пластмассы, а руки его покрылись тёмной сажей. Он свернул в ванную. Открыл кран и прикрыл дверь ногой, словно пытаясь отгородиться от шума и человека на заднем дворе, чьё неожиданное появление всколыхнуло всё внутри. И те мысли, от которых Томми смог сбежать ненадолго, увлекшись семейным барбекю, снова забурлили в голове, нагоняя тревожное чувство в груди. Он долго натирал руки мылом, словно пытаясь смыть не только грязь, но и неприятные воспоминания из памяти. Хмуро глядел, как серый поток закручивался в белоснежной раковине. Тяжело вздохнув, Томми закрутил кран и снял с крючка полотенце. Снаружи глухо доносились голоса, смешиваясь с грохотом музыки и топотом тяжёлых ботинок. Но только он вернул полотенце на место, дверь распахнулась, и на пороге появился Бакли. Парень перешагнул порог, сведя брови, и буркнул, сдерживая раздражение: – Ну, и в чём тут проблема? – едва закончил он свой вопрос, как дверь за ним захлопнулась и что-то тяжёлое потащили по полу, блокируя выход. Томми замер, с удивлением уставившись на Бака. Тот сверлил его таким же ошарашенным взглядом в ответ, а потом дёрнулся к двери и стал колотить по ней кулаком. – Это не смешно. Открой дверь! – прорычал Бакли со злостью в голосе. – Ты же знаешь, что бывает за похищение пожарного при исполнении! – Незаконное лишение свободы и нарушение гражданских прав, если быть точным, – съязвил Рокер за дверью. Томми цокнул, дёрнув уголками губ, но всё же добавил: – Донован. Я знаю, что ты задумал, но это уже слишком. Бакли с раздражением зыркнул на мужчину и снова забарабанил в дверь. – Если ты не откроешь, я вынесу эту дверь! Томми, склонив голову, скрестил руки на груди, подавляя смешок. Это уже становилось даже интересно. – А вот это уже вандализм и порча имущества, – снова отозвался Рокер с наигранной серьёзностью в голосе. – Ты запер пожарного при исполнении! – Бакли уже закипал, крича в дверь. – Кэп!? – Они уже уехали. – Твою… да выпусти меня! Томми только вздохнул и спокойно опустился на край ванны в ожидании, пока брат исполнит свой очередной план, или что он на этот раз придумал. – Разберитесь, голубки, иначе я вас до утра не выпущу. Или прикую наручниками к батарее! – Я связываюсь с диспетчером, – возразил Бакли, хватаясь рукой за рацию на груди. Но рация молчала. Он схватил подсумок на поясе – пусто. Рокер должно быть успел её вытащить, перед тем как Бак зашёл внутрь. – Ты… – парень сжал кулаки, огрызаясь на дверь. Козырёк его шлема глухо постукивал о косяк с каждым новым словом, с угрозой вырывающимся из его рта. – Ты же знаешь, что добром это не кончится! – Я сержант спецназа полиции, малой. Я договорюсь. А теперь – общайтесь. Звуки шагов становились всё тише, растворяясь в рифах очередной рок композиции. Бак попробовал ручку и боднул дверь плечом. Та лишь скрипнула, но не поддалась. Снаружи точно стояло что-то тяжёлое и намертво подпирало дверь. – Вот же… чёртов SWAT, – пробормотав, Бак прислонился к раковине и скрестил руки. Его щеки горели, но он старался выглядеть спокойным. – Твой брат явно пересмотрел сериалов. Томми фыркнул и опустил ладони на бортик ванны. В комнате было тесно, и воздух, казалось, потрескивал от напряжения. Они молчали, стараясь не смотреть друг на друга. Томми чувствовал, как сердце колотится, и ненавидел себя за это. Скажи что-нибудь, Кинард. Не будь идиотом. – Ну, – наконец выдавил Бак, – это… неловко. – Да уж, – Томми потер шею, глядя на плитку. – Прости за пожар. И за Донована. – Он это спланировал, так ведь? – Определённо, – Томми закивал, прокручивая сегодняшний день. И как только он повёлся, не заметив не единого подвоха? Бак тоже задумался, пытаясь в голове собрать куски плана Рокера воедино. – Но как он всё просчитал? – Он сержант спецназа полиции, – Кинард пожал плечами и мягко улыбнулся, склонив голову, словно извиняясь. Снова повисла тишина. Томми сжал край ванны, чувствуя, как слова рвутся наружу. Он хотел сказать, что скучал, что каждый день прокручивал их последний разговор, и даже проезжал мимо дома Бакли, но вместо этого выдавил: – Ты выглядишь уставшим, Эван. Дополнительные смены? Бак моргнул, сбитый с толку вопросом, и тихо пробурчал: – Ага. Всё ещё отрабатываю их… ну, знаешь, из-за отпуска. Который так и не состоялся. Томми сухо сглотнул, чувствуя ком в горле. Он вспомнил билеты, лежащие на столе в гостиной. Ты идиот, Кинард. Он открыл рот, чтобы ответить, но Бак его опередил: – Почему ты ушёл? – его голос был тихим, но в нём отчётливо слышалась боль. – Я предложил съехаться, а ты… просто сбежал. Сказал, что я захочу кого-то ещё. Серьёзно? Томми закрыл глаза, чувствуя, как стены сжимаются. Он мог придумать какую-нибудь отговорку, но не хотел. Не с Эваном. – Я… – он запнулся, потом заставил себя продолжить. – Я испугался. Ты… ты весь такой… Для тебя это всё в новинку. Новая сторона твоей жизни, отношения с парнем. Я видел, как ты сияешь от новых ощущений и эмоций. И я подумал… что это не навсегда. Что ты захочешь попробовать что-то еще. Кого-то еще. Бак нахмурился, шагнув ближе. – И ты решил всё за меня? – его голос задрожал от обиды. – Томми, я предложил съехаться, потому что хотел тебя. Не абстрактного кого-то или чего-то ещё. И ты даже не спросил, чего я хочу. Томми поднял взгляд, и их глаза наконец встретились. В глазах Бака была смесь злости и тоски, и это ударило намного сильнее, чем Томми ожидал. – Я не хотел, чтобы ты жалел о своём выборе, – тихо сказал он. – Или чтобы я потом опять… У меня… было такое раньше. Парень, который думал, что хочет меня, а потом передумал. Я не хочу переживать это снова. Бак замер, переваривая слова. Потом покачал головой, словно не веря. – Томми, я не тот парень. Я… чёрт, я влюбился в тебя. Это не про новизну. Это про тебя. Твоя уверенность, твой кофе, твой… – он запнулся, покраснев. – Твой взгляд, когда ты думаешь, что я не вижу. Томми моргнул, чувствуя, как в горле встаёт ком. Он хотел отшутиться в ответ, но вместо этого встал и шагнул ближе, почти касаясь куртки Бака грудью. – Я скучал по тебе, Эван, – тихо проговорил он. – Каждый чёртов день. Думал позвонить, но… боялся, что ты меня пошлёшь. Бак хмыкнул, но его взгляд смягчился. – Я бы не послал. Ну, может, отвесил бы тебе пару ласковых, – он мягко улыбнулся, гуляя взглядом по небритому уставшему лицу мужчины. – Но… я тоже по тебе скучал. Они стояли так близко, что Томми чувствовал дыхание Бака, лёгкий запах дыма и мыла. В маленькой комнате становилось душно, но при этом теплее и спокойнее. Томми хотел обнять парня, но вместо этого снова заговорил: – Прости, что сбежал. Я… мы могли бы попробовать снова. Если ты ещё не передумал. Бак закатил глаза, но его улыбка стала шире. – Передумал? Томми, я тут батрачу в две смены, чтобы забыть тебя, а ты думаешь, что я передумал? – он помедлил, потом добавил тише, склонив голову: – Но, давай просто… попробуем ещё раз. Не спеша. И без бегства. Томми кивнул, чувствуя, как дышать становится легче. – Хорошо. Не спеша и без бегства. Как улитка. Бак звонко засмеялся. Томми улыбнулся шире, понимая, как сильно скучал по этому смеху. Он скользнул взглядом по защитной куртке парня, а в следующий момент оказался втянут в неторопливый поцелуй. Бак осторожно хватал сухие губы мужчины, крепко обнимая его голову руками. Короткие волоски на затылке кололи кончики пальцев, а отросшая щетина впивалась в кожу на подбородке. Томми промычал от неожиданности и вцепился в куртку, притягивая Бакли ближе. Он ответил, но уже напористо, толкая парня в стену позади. За дверью раздался голос Рокера, прерывая долгожданный момент воссоединения: – Эй, голубки, мир во всем мире или мне наручники нести? – Заткнись, Донован! – хором рявкнули Бак и Томми, и оба рассмеялись, крепко держась за друга, боясь отпускать.