Зазеркалье

      — Да зачем эти наименования делать такими однообразными! — возмутилась Алиса, сидя на ящике у окна, ставшим излюбленным местом. Ноги укрыты взявшимся сегодня из ниоткуда пледом, а перед ней лежала арифметическая таблица, в которой она пыталась разобраться, сверяясь с записями.       — Это удобно, — спокойно ответил Люк, пока скрипучее перо оставляло след в истории винодельни.       — Нет. Это пытка, — возразила девушка и замолчала на долгие минуты, кропотливо записывая непонятные ей меры длин и весов этого мира.       — Кем вы были в своем мире? — голос учителя отвлёк её. И подняв взгляд от своих записей, она поёрзала на месте, готовясь придать голосу серьёзность.       — У меня своё швейное производство. Совсем небольшое. А начинала я с портновского дела, шила одежду, — по мере того, как она говорила и не находила в рубиновых глазах ни осуждения ни пренебрежения, она становилась смелее.       — И как шли дела? — серьёзно спросил Люк.       — Сначала было трудно, но потом я нашла свою нишу.       — Смело. В вашем мире высокая конкуренция?       — Пф-ф. Еще какая! Но это перестаёт быть важным, когда любишь то, что делаешь! — Алиса улыбнулась, вспоминая про то, что осталось её наследием дома. Но поспешила отвлечься, продолжая беседу. — Я бы с удовольствием взялась за иголку и здесь. Но не кромсать же занавески! Как только освоюсь, попробую разобраться с гардеробом. Быть одетой с чужого плеча для меня просто испытание. Даже по размеру не подогнать эти балахоны или, наоборот, тесные платья. Это же не мои вещи.       — А что говорит на это рыцарь Кэйа?       — Рыцарь Кэйа, как рыцарь, крайне деликатен, и будь я одета хоть в скатерть, он сделает вид, что не заметил.       — А как же горничные?       — Я не могу просить их.       — Но ведь вы гостья…       — Люк, даже если я гость в этом доме, я не приму от хозяина поместья ничего, кроме необходимой мне помощи. Я и так в долгу перед ним, — в голосе появилась твёрдость и оттенок уязвлённой гордости.       Мужчина замолчал.       Алиса задумалась, не обидела ли она его часом? На одном дыхании она выпалила следующую идею, раскрывая карты:       — Если бы была возможность связаться с местным домом моды или портнихой, я бы смогла заключить с ней сделку. Мне есть, что предложить этому миру. Но я не знаю, как это сделать. Рита никого не знает, а Аделинда передаст хозяину, и я его могу обидеть своим неблагодарным поступком, — девушка закончила излагать мысль и снова вернулась к написанию сокращений.       — У меня идея. Напиши письмо, я передам его одной модистке.       Алиса резко подняла голову и айкнула, когда что-то хрустнуло в ключице.       — Ты знаешь, с кем можно…       — Да. Садись писать, а я проверю, чтобы письмо было пристойным, — хмуро ответил юноша, но то, как она воспряла духом, а затем увлечённо принялась выводить несложный текст, заставило его почувствовать свою значимость.       До конца занятия Алиса улыбалась и попросила несколько листов для того, чтобы сделать эскиз будущей бизнес-идеи.

***

      Аделинда, как всегда, коротко постучала в комнату Алисы, а только затем вошла:       — Господин Рагнвиндр просил передать вам, что сегодня придёт модистка.       В день, когда Алиса отправила письмо, она сразу сказала об этом горничной и попросила разрешения хозяина дома побеседовать с мастерицей в поместье. Причин отказывать не было, но она должна была предупредить.       — Я очень рада, —ответила Алиса, затем окликнула уходящую горничную. — Аделинда, скажи, господин Рагнвиндр не был против этого визита?       — Нет, — ответила горничная, затем менее официально, почти дружески добавила. — Он одобрил и сказал, что вам необходимо выглядеть так, как вам привычно.       — Ясно. Спасибо.       Со дня, когда она отправила письмо, миновала неделя. Травмы девушки почти полностью зажили. Она научилась читать и писать, хотя иногда ещё путала буквы. Люк оказался отличным учителем, но у него было очень много работы, поэтому каждый день, когда Алиса приходила к нему в домик-склад, он выглядел всё более уставшим и не выспавшимся. Так что к теме письма она не возвращалась, хотя и было любопытно. Сейчас же было приятно от мысли, что он не обманул.              Портниха пришла в полдень, с ней была помощница. После недолгого знакомства, Жанет (так звали мастерицу) и её помощница принялись за работу, достав связку лоскутов, но Алиса прервала их:       — Жанет, для начала я хотела пообщаться с вами, как профессионал с профессионалом. Как вы смотрите на свежие идеи, которые я могу вам предложить для расширения ваших направлений в моде? — девушка очень сильно волновалась, но не подавала виду.       — Я не думаю, что есть идеи, которые могут стать открытием…       — Не торопитесь отказывать. Будет очень обидно, если какая-нибудь маленькая лавочка опередит вас в оригинальности, и вот вам уже придётся конкурировать, а не слепо превосходить, — тень, промелькнувшая на лице модистки, стала ответом, и Алиса продолжила. — У меня есть готовы рисунки и концепт. А если понадобится — выкройка. С вас же расписка о том, что идея не уйдёт в третьи руки, и пример ваших работ, чтобы я была уверена вашем мастерстве.       — Какая хватка! — воскликнула портниха, округлив ярко-красные губы и в очередной раз поправив чёрные волосы, уложенные залакированными кудрями. — Что ж, показывайте. А хотя подождите, — она повернулась к помощнице. — Лизи подожди за дверью.       Карандашом на бумаге резкими штрихами был изображён костюм из плотной ткани — классическая модель, включающая пиджак и широкие брюки, состоящие из складок, которые создавали впечатление, что это юбка. Жанет долго всматривалась в предложенный эскиз, затем взяла второй лист: там были изображены женские шорты с высокими сапогами, перехваченные корсетом на талии, а блузка сверху спадала шёлковыми воланами. Следующим, что ей вручила Алиса, была модель простого нижнего белья с высокими трусиками и лифом в виде топа на бретелях. Каждую модель она объясняла и видела, что идея не просто заинтересовала. Портниха видела то, что должна — перспективу роста. Алиса попала в цель.       — Какая превосходная идея! Мне очень нравится. Это ваша придумка? — восхитилась модистка.       — Да, в моих краях есть много интересных идей, которые можно адаптировать к моде вашего региона.       — А что ещё есть из популярного на вашей родине? — Жанет, словно лиса, попавшая в курятник, хотела выпытать новые идеи.       Алиса не торопилась:       — Это только начало, чтобы вы могли определить ценность моих предложений.       — Что вы хотите?       — От вас я хочу сейчас несколько комплектов по моим критериям. Лично для меня, отшиты по моим требованиям. Если вы справитесь, то все эти идеи ваши. Только ваши.       — Я согласна.       — И еще, если нас устроит такое сотрудничество, я рассказываю вам одну идею на миллион, и мы вместе сможем захватить целую нишу в модной индустрии. Но в этом деле я буду участвовать как компаньон, — это шанс. Отличный шанс на получение пассивного дохода.       — Я вся внимание, моя дорогая! — ответила модистка, поражая Алису своим профессионализмом.       Радости не было предела. Девушки договорились встретиться через три дня и обсудить, что же это за новая модель. Жанет просто сгорала от любопытства, но была согласна на то, чтобы Алиса устроила полноценную презентацию.       Когда все мерки были сняты, Алиса дождалась Кэйю и отправилась с ним на прогулку, где он рассказал, что её будут ждать через неделю в штабе, и о том, что «та персона», которую все ожидали, уже поблизости, так что девушке нечего бояться.       За то время, что девушка провела на винокурне, она заметила некоторые изменения: Кэйа стал общаться более доверительно, он словно проверял её, каждый день заходя в гости, и та его не разочаровала. Рита охотнее знакомила с местными травами и их свойствами. А ещё случилось то, чего так долго ждала Алиса: у неё отрастали волосы. Её родной цвет. Они изначально были светло-русые. В родном мире девушка осветляла их на несколько тонов. Радость, что скоро она потеряет всякое сходство с Розалиной, окрыляла. В своем прекрасном настроении девушка отправилась к Люку с очередным заданием. И она надеялась, что вместе с ним сегодня они смогут погулять по окрестностям — Алиса рассчитывала собрать ветряных астр. Говорят, что они обладают укрепляющим свойствами для волос, но есть побочный эффект. Сок этих цветков обладает тёмным цветом и может слегка окрасить волосы. Но это было на руку.       Она давно не виделась со своим учителем, у него было много работы в городе, поэтому Алиса оставляла выполненные задания, а на следующий день забирала новые и старые задания с исправлениями. Ей не терпелось рассказать о своём успехе, но она ждала результата всех своих идей. Каждый раз, приходя к Люку, девушка рассчитывала вытащить его на прогулку. Кэйа хоть и с радостью гулял с подопечной вокруг поместья, но дальше идти не решался. По его словам, он боялся, что если их увидят вместе во время праздной прогулки, то могут подумать, что они в сговоре, и на совете это может обернуться против них: его показания просто обесценятся. Поэтому Алисе ничего не оставалось, кроме как ждать, прогуливаться по виноградникам, собирать цветы, которые она носила в каморку вместе с заданиями. Сначала Люк только фыркал, но для букетов вскоре на столе появилась ваза.       Занятия с ним так же приносили плоды, девушка могла собой гордиться: теперь она умела писать короткие простые записки, но это только начало. Она хотела научиться писать письма. Девушку очень беспокоило, что до сих пор она ни разу не встретилась с хозяином поместья. Но на все вопросы о нём и рыцарь, и Аделинда говорили, что хозяин занят и часто спрашивает о здоровье своей гостьи. Поэтому для себя девушка твёрдо решила, что следующее письмо напишет ему. Кстати, его портрет убрали из холла. Там затеяли ремонт, так как в погребе заканчивалось место под вино, а его ожидали в этом году много.       В этот раз, зайдя в помещение, за столом девушка увидела знакомый красный затылок.       — Люк! Наконец-то ты здесь! Я так рада. С возвращением. Как прошли твои рабочие дни?       — Доброе утро, — он поднял голову, задержавшись взглядом на вошедшей девушке, затем вернулся к своим делам. — Я закончу через двадцать минут.       — Без проблем, — он всегда был слегка суров, хотя после того разговора о горничных девушка больше не касалась темы, что с ней обходятся несправедливо. Но с другой стороны, не заставлять же его улыбаться?       Когда он закончил, сразу протянул руку к записям Алисы. Вид у него был деловой и сосредоточенный. Девушка решила сразу перейти к делу:       — Люк, у меня есть идея, — и пока он не перебил и не начал язвить на тему гениальных идей, где обязательно нужно что-то сделать, продолжила. — Сегодня прекрасная погода. Может, прогуляемся? Я расскажу тебе о чём угодно из моего мира. В любой учёбе нужен перерыв. Что скажешь? — от волнения и нетерпения Алиса начала раскачиваться с пятки на носок, как ребёнок. Очень уж хотелось выбраться за границы особняка. Но тут же в голове мелькнула ещё одна мысль: может, получится увидеть Люка при дневном свете?..       Какое-то время он смотрел на лист бумаги, исписанный девушкой, затем положил перед собой и, окинув взглядом рабочий стол, положил ручку.       — Наверное, действительно стоит взять перерыв, — задумчиво протянул он.       — Юху! — радостно воскликнула Алиса. От переполняющих её эмоций, что её задумка увенчалась успехом, она подняла руки вверх и слегка подпрыгнула, что отдалось болью в ребре. — Ай, ай… С-с-с, ай!.. — в глазах потемнело, а резкая боль оставила только способность издавать непонятные звуки. Тело согнулось пополам. Вздохнуть не получалось, и Алиса протянула руку, чтобы опереться на стол. — Ой… Ой… О-о-ох…       — Тише… Ну что за ритуальные танцы? — его голос раздался совсем рядом над ухом, и, взяв её руку в свою, он дал возможность вернуть равновесие и перевести дух. Её почти всегда ледяные руки просто тонули в тепле его больших ладоней. Он почти всегда носил перчатки. Они были тонкие и плотно облегали ладони, оставляя открытыми только запястья.       — Это просто невозможно. Когда уже всё полностью заживет-то? — произнесла девушка, когда возможность говорить, а не издавать нечленораздельные звуки, вернулась.       — А что, вам часто нужно прыгать от радости? — он всё ещё ждал, когда Алиса сможет выпрямиться.       — Нет, но мне даже дышать больно, а я не привыкла быть ограниченной в действиях. И привыкнуть не могу. Спасибо, — Алиса забрала свою руку и отошла чуть ближе к двери. — Небольшая отдышка осталась, а остальное мелочи. Идём? — она вышла почти уверенная в том, что он пойдёт следом.       Когда они очутились на улице, девушка повернулась к мужчине, чтобы рассмотреть его. Как старушка, которая въедается взглядом в лицо человека, боясь упустить детали или что-то забыть, перепутать и показаться более немощной.       — Что-то не так?       — О, нет, всё так. Просто… Просто пытаюсь вас запомнить. При солнечном свете всё иначе.       Только сейчас Люк будто бы увидел в ней другого человека. Не подозреваемого в преступлениях лидера шпионов одной из самых опасных организаций, не хитрую злодейку. Странно было наблюдать за ней. И как бы то ни было, он сам не понимал, как ей удавалось каждый раз втягивать его в свои затеи. Вот он сидит, погрязший в бумажках, и ненавидит её, не хочет видеть и слышать. Но стоит ей войти в амбар, как он соглашается на любые её деловые предложения. Хотя какие там предложения — глупости. Первое, что удивило: она не просила о помощи, а хотела сделку. Боялась, предлагала обмен. Ему не нужен курьер, да и на её чай плевать. Но она продолжала таскать его вместе с букетами. Про цветы спрашивала. И как-то же находила новые, даже он знал не все. Как-то раз, отработав смену в таверне, он зашёл к Лизе, взял книгу по ботанике и пару сказок про цветы. Уже в домике он понял, что зря. Что он творил? Злодейке потакал. А потом врывается она, и он тащится гулять, потому что она так сказала. Ну а сейчас вообще стоит тут и улыбается.       — Не думал, что я такой незапоминающийся, — раз обстоятельства уже подчинила, остается только оборона себя.       — Ну, кто знает, может у вас в мире все такие… — она неопределенно указала на всего слегка смутившегося парня. — …эффектные.       — Кхм… Эффектный?..       — А ты не знал? По меркам моего мира вы кто-то вроде прекрасного принца, вокруг которого вьются толпы ошалелых красавиц.       — Удивительно. Я боюсь представить целую толпу красавиц, а если они ещё и некрепкие умом, так и вовсе страх какой-то.       — Я о том и говорю. Берегите себя.       Она засмеялась, а Люк отвернулся, улыбаясь, но заговорил серьёзно:       — Куда вы хотите пойти?       — Я тут совсем ничего не знаю. Но мне нужны ветряные астры. Где они растут?       В голове мужчины сразу всплыли все рецепты, где используются астры, но ни одного яда или полезного в бою зелья, поэтому он ответил:       — Идём. Тут как раз недалеко есть место, где астры растут практически круглый год. Иногда их срывают искатели приключений, но они быстро вырастают снова.       — Люк, у меня просьба… — она слегка замялась, особенно когда он сложил руки на груди, принимая закрытую позу. Он будто готовился к чему-то. К разочарованию… Снова недоверие. — Давай перейдём на «ты»? — не давая ему ответить, быстро-быстро заговорила она. — Я не вижу смысла в этих реверансах. Пока ты был учителем — это было по-деловому, а сейчас вроде как нет нужды. Мы одинаковые по возрасту, хотя я понятия не имею, сколько тебе лет, и я не аристократка, чтобы мне выкали. Давно было пора, но я боялась проявлять инициативу. Вот. Так что скажешь?       — Ты права, — ответил он и протянул ей руку для рукопожатия. Алиса улыбнулась. И снова была готова начать пританцовывать. — Может, побережёшь оставшиеся ребра? Не такое уж и важное событие.       — А для меня это важно, — она повернулась к тропинке. — Куда нам?       Люк повернулся в сторону статуи, которая, как оказалось, и правда слегка светилась.       — Нам туда!       Сначала Алиса едва поспевала за длинными шагами своего провожатого. Даже дыхание начало сбиваться. Люк же, заметив, что даме приходится торопиться, немного сбавил скорость.       — Я не думаю, что это займёт много времени. Мне нужны цветы.       — Зачем тебе астры?       — Хочу заняться своими волосами. Мне некомфортно быть настолько светлой. Да и это будто не я. Мои волосы уже начали отрастать, появляется родной цвет, но процесс этот небыстрый.       — Хочешь сказать, что на самом деле в своем мире ты выглядишь иначе?       — Почти так же. За исключением волос.       — Мне всё ещё непонятно…       — Люк, я не могу тебе всего объяснить, я сама ничего не знаю. Я даже не знаю, кто мне друг, и кому могу доверять. Для начала я хочу выздороветь и стать собой. Хочу доказать, что я не имею отношения к злодеяниям той особы. И я очень хочу домой. Дома у меня работа. Своё дело. Даже жених был…       — Жених? — Люк на секунду остановился. Затем снова продолжил идти.       — Да. А что в этом удивительного?       — Ничего. Просто за всё это время ты ни разу не упомянула о нём.       — В какой-то степени, оказавшись здесь, я обрадовалась тому, что свободна, будто я сбежала.       — Зачем нужен жених, от которого хочешь сбежать?       — Мы как-то с тобой говорили про любовь. Так вот, наверное, там её не было…       — От любви, оказывается, куча бед.       — Беды, скорее, от её отсутствия.       Он задумался. Эти слова его приземлили. Будто об этой стороне воспетого чувства он не думал раньше. Все привыкли к глянцу, отполированному книжными строками. О том, как любовь становится целью и смыслом. Но так редко кто-то говорит о том, что не всегда суждено двум людям одинаково чувствовать.       Астры горели искрами на холме, и мужчина произнёс долгожданное:       — Мы пришли.       Увлечённая разговором Алиса осмотрела простор поляны, на которой лежали куски разрушенных стен и плиты. И среди этих руин прямо между камней росли цветы, похожие чем-то на детскую игрушку. Лепестки, казалось, вращались от каждого дуновения ветра вместе с головкой цветка, но, подойдя ближе, стало ясно, что весь бутон просто крепился на тонкой волокнистой ножке, поэтому и болтался свободно.       — Какой чудесный цветок! Люк, смотри! — она восторженно погладила лепестки.       — Неужели в вашем мире таких нет?       — Не-а. Даже похожих не встретить. Их нужно срывать? — Люк кивнул, а Алиса слегка сникла. — Они точно вырастут?       — Совершенно точно. Придём и проверим через пару дней.       Алиса улыбнулась, услышав не про жизнь цветов, а про то, что они ещё раз смогут выйти на долгую прогулку.       Девушка быстро нарвала себе букет, на который сразу начали слетаться бабочки. Находясь в её руках, цветы словно успокоились и прекратили своё бесконечное движение, а бабочки-кристаллики стали слетаться, уловив шанс собрать сладкий нектар. Девушка присела на камень и стала наблюдать за хитрыми насекомыми. Она несколько раз на волосах заносила в комнату бабочек. Там они садились на рамку зеркала и словно застывали. Так они и остались украшением её комнаты.       — У кристальных бабочек к тебе особая любовь. Обычно они, завидев человека, разлетаются, — услышав его голос, бабочки разлетелись, оставляя за собой солнечных зайчиков.       — Они преследуют меня с первых дней. Даже в комнате у меня поселились.       — Удивительно.       — Я думала, это обычное дело, — обернувшись на Люка, она увидела в его руках большой пучок астр, который он протянул ей.       — Столько хватит?       — О да. Можно подойти к статуе, той, на холме? Она вроде даже светится.       Он оглянулся на статую Барбатоса, что вся тонула в сиянии, исходящем от неё же.       — Я думаю, на сегодня достаточно прогулок. Нужно вернуться, пока не стемнело.       — Снова придётся с тобой согласиться, — выдохнула Алиса. — И прошу отметить моё терпение. Знал бы ты, как мне хочется выйти из этого дома и всё вокруг осмотреть.       — А если сбежать? Теперь-то ты почти совсем здорова.       — Ну нет, бежать — это значит признать, что я виновата. Я останусь и докажу, что я — это я. И что не нужно ко мне относиться плохо из-за того, что я похожа на кого-то, кто творил зло.       — Правильно. Но ты же хотела сбежать тогда, когда мы познакомились.       — Да, но тогда я была на эмоциях, в отчаянии, и отношение окружающих меня напугало, я была одна. Мне было страшно.       — Да уж, забавно.       — Что?       — Э-эм, ничего… Я хотел спросить. Взамен на прогулку ты обещала рассказать что-то о своём мире.       — Ха-ха-ха-ха, точно… Ты не забыл. Что ты хочешь знать? Спрашивай, а я буду рассказывать. Обещаю рассказать всё, что знаю.       — Даже не знаю…       Медленные шаги вдоль тропинки и аромат свежих цветов. Такое беззаботное ощущение. Алиса то и дело крутила головой в поисках деталей пейзажа, но взгляд останавливался на её спутнике. Он такой величественный, по-мужски красивый. Сейчас она разглядела его шрамы. Как оказалось, у него много шрамов на лице и шее, а дальше одежда мешала обзору. Алиса вздохнула. Незачем ему знать её мысли.       — Расскажи, как ты тут оказалась.       — Ну вот, чего не могу, того не могу. Пришла в ресторан к своему жениху, пыталась избежать его предложения выйти за него замуж. А потом со мной заговорило зеркало, и я очутилась тут. Только было холодно и снежно.       — Всё верно, на Драконьем пике всегда стужа. Вон он, кстати, — Люк махнул рукой куда-то в сторону. Проследив за ней взглядом, девушка увидела белоснежную от покрывающего её снежного покрова гору, а на самом верху бушевала снежная буря.       — Какой он красивый! И страшный. Это там я появилась?       — Да. Именно там.       — Наверняка придётся туда снова отправиться, но меня это уже как-то пугает. А ты там был?       — Да. Приходилось. На самом деле там очень красиво…       — И водятся огромные обезьяны-быки.       — Что? Это ещё кто?       — Когда сэр Кэйа меня встретил, он спас меня от какого-то чудища. Толком я его не рассмотрела, но был будто с черепом быка. И гривой. А руки огромные, как у гориллы.       — А кто такие гориллы?       — Ой, я как-то не подумала, что у вас могут такие не водиться. Может, я объясню тебе в другой раз?       — Ты обещала ответить на все мои вопросы. Нарушение. А так как ты сделала нарушение, тебя ждут штрафы.       Алиса засмеялась:       — И что мой партнёр хочет в качестве штрафа?       — Подробный письменный доклад про гориллов.       — Эй! Это жестоко. Я о них знаю не так много. И правильно говорить про «горилл», — она хихикнула. — Это всё, что я знаю.       — А всё, теперь не отвертеться, — Люк улыбнулся. И его улыбка в этот момент была очень искренней и открытой. Прогулка, свежий воздух и непринужденный разговор расслабили его. Алиса на этот час забыла о своём трудном положении. Голову заполнили положительные мысли. И захотелось поверить в чудеса. Девушка радовалась и его обществу, и свободе, и астрам, которые выпадали из руки.       — Итак, учитель Люк, я вернула вас в целости и сохранности туда, откуда забрала.       Когда они подошли к двери домика и необходимо было прощаться, Алиса забрала оставшиеся в его руке цветы.       — Спасибо за прогулку, ученица Алиса.       Внезапно её игривое настроение сменилось нахлынувшей грустью.       — Люк, у меня через неделю совет. Я не знаю, какое решение вынесут по поводу меня. Скажи, мы сможем ещё раз увидеться до того момента, как мою судьбу решат злобные начальники?       — Я думаю, сможем, если захочешь.       — Захочу.       Люк смутился, пряча улыбку. Как давно он не говорил с девушкой вот так, просто? Диалог не был его сильной стороной. В роли официального представителя он справлялся: деловой тон, вежливые обороты речи. Лесть и выгода заменялись на красивые слова. А сейчас он шутил и обменивался колкостями совершенно беззлобно. Казалось, что она единственная, кто не обращал внимания на его характер, не закатывал сцен и не наказывал на показ, как это любили девушки-аристократки из высшего общества. Алиса искренне смеялась, когда он шутил, и внимательно слушала его рассказы. Нельзя отрицать, что усердие, с которым она училась, часто приводило его в восторг. Но словно кот в стае псов, он был готов к нападению. Доверие просто так не появляется.       — Люк, я там написала письмо хозяину поместья и оставила на твоем столе. Можешь проверить? Завтра я передам его господину Рагнвиндру.       — Но чужие письма читать нельзя.       — Нельзя, но ты же учитель, и тем более то письмо — простая вежливость, а не любовная записка.       — То есть мысли соблазнить хозяина этого имения не возникло?       — Что?! Какая дикость, Люк! Как ты мог подумать об этом? Во-первых, он старше меня и годится мне в отцы. Во-вторых, зачем мне его соблазнять, ведь мы даже не знакомы.       — А откуда ты знаешь про его возраст, если с ним не знакома?       — Я от персонала слышала, что он нелюдим, суров и одинок. И они называют его мастером. Вряд ли это молодой парень. Ведь молодой мужчина, имеющий достаток, или приумножает свой бизнес, или заводит семью. А тут ни того, ни другого.       — А с чего ты взяла, что он одинок. Может, у него есть женщина?       — Не смеши меня. Какая женщина, узнав, что в доме её возлюбленного поселилась дама, не придёт с разборками, чтобы узнать всю её подноготную?       — Как у тебя всё складно выходит.       — Наверное… Но надеюсь, что он всё-таки со мной познакомится. И я смогу лично сказать ему спасибо. Ладно, мне пора.       Алиса не хотела уходить. Но помня, что обещала помочь Рите с пирогом и ещё поэкспериментировать с отваром цветов, нужно было идти.       — До завтра, — Люк слегка поклонился ей.       — До завтра, — ответила девушка.       Алиса лёгкой походкой, сжимая ворох цветов, отправилась к двери на кухню. Смотря ей вслед, Люк бормотал себе под нос что типа: «много она понимает», «одинок». Чудовищная бестактность.       Спустя час возни на кухне, пока закипал отвар, Рита нарезала пирог с рыбой на кусочки, а Алиса, затаив дыхание, ждала.       — Рита, а отвар когда можно будет использовать?       — Через три дня.       — Что? Почему так долго? Я думала, что сразу. И эффект будет, и отвара много.       — Спешу огорчить. Отвар мало того, что выпариться должен, так ещё и настояться. И чем дольше, тем темнее будет результат.       — Ну вот… Очень жаль.       — Не знаю, чего это ты выдумала красить такие красивые волосы, — повариха положила на тарелку слегка рассыпающийся кусочек пирога, и Алиса, чуть отодвинув уже ставшую её личной кружку, принялась его жевать.       — Рита, ты же знаешь, что обо мне тут говорят. А так может и сходство будет меньше, и после совета от меня отстанут.       — Да наплюй ты на этих глупых людей. Важно не то, как ты выглядишь, а кем являешься.       — Только вот когда меня изживали со свету, никто не оценил мое терпение и доброту…       — Но ты же их простила?       — Сложный вопрос. Я, наверное, и не держала зла по-настоящему. Хотелось показать, что так нельзя, но достоинство было важнее. Хотя и оно дало трещину. Кстати, где та служанка, которой я порезала руку?       — Её разжаловали из домработниц, теперь она на хозяйственных работах на ферме. Там труд тяжелее. Но ей будет полезно. Знаешь, её так сильно поругал хозяин. А она злилась. Вот же неугомонная девка.       Допив чай и съев пирог, Алиса забрала готовый отвар и пообещала дать ему настояться.       В своей комнате, вооружившись карандашом, девушка села чертить на нескольких листах схему белья. Когда придёт портниха, Алисе будет, что показать. Если всё пройдёт гладко, то получится отдать портнихе схему, а потом за местную валюту продать выкройки.       Встретив Аделинду, девушка снова попросила нитку, иголку и ножницы. Старшая горничная задумалась, а потом предложила компромисс, что пользоваться всем этим можно только в её присутствии. Алису это устроило. К предыдущему набору ещё дали чёрный кружевной платок с небольшой дырой. Чтоб было, из чего шить. Несмотря на дыру, ткань выглядела крепкой и не ношеной.       Через два часа был готов первый комплект. Свои размеры девушка знала и могла сшить для себя с закрытыми глазами. Аделинда по просьбе Алисы сходила за утюгом. Когда вернулась, начала, не отрывая глаз, следить за пошивом. Один раз, не выдержав, спросила, указывая на трусики, что это. А когда получила полный ответ, совсем смутилась. Алиса же, как специалист, решила, что нужно сшить комплект белья и для горничной.       Примерять комплект в чужом присутствии было совсем невежливо, поэтому подгонку она решила сделать перед сном. Вернув инструменты, Алиса поблагодарила Аделинду. А та, в свою очередь, похвалила её талант к шитью.       После ванны посвежевшая девушка переоделась за ширмой в новый комплект. Чёрные кружевные чашечки, зафиксированные широкой жёсткой лентой под грудью и бретельками на плечах, слегка приподнимали грудь. Вниз лента уходила двумя сплетёнными ремнями, обхватывая талию. Низ она решила сделать классическим, чуть завышенным, и теперь её фигура выделялась, талия казалась тоньше. Изгибы были аккуратно очерчены, а мягкое кружево было невесомо. Алиса вышла из-за ширмы и покрутилась вокруг себя перед зеркалом. Распущенные волосы создавали контраст с чёрными лентами. Всю картину портил шрам на плече, переходящий на грудь. Алиса провела по нему пальцем. Тонкая кожа была чувствительной, и прикасаться было больно. Задумавшись, Алиса провела пальцами по ключицам, затем погладила шею. Сейчас, глядя на себя в этой обстановке, раздетую, не вписывающуюся в привычную картину этого мира, она чувствовала себя красивой и женственной, а не просто заблудшей девочкой, что оказалась тут случайно. По настоящему роскошной. Наверное, так действует бельё на каждую женщину. Это всё равно, что украсить свой меч. Уход за оружием. Алиса усмехнулась. За окном зашумела какая-то птица, отвлекая девушку от её мыслей. Она, спешно прикрывшись, ушла за ширму. Сегодня она собой довольна.

***

      Банда каких-то кочевых искателей напала на одного из представителей торговли диковинками Сумеру. Судя по слухам, эти разбойники сегодня придут в «Долю ангелов», а потом снимут номер в гостинице. Это дело для Полуночного героя — именно так его прозвали за ночные бдения. И так как многие видели только развевающийся плащ и горящий, словно факел, меч, люди пытались много раз придумать, как назвать этого неуловимого миротворца, но прижилось именно то, что дала ему его маленькая подруга.       Дилюк ближе к полуночи решил пробраться в свою комнату и кабинет, дабы забрать вещи, маску и отправится на ночную охоту. Но, спускаясь по карнизу, как и несколько ночей до этого, он какое-то время мог наблюдать комнату Алисы. Обычно она либо писала, сидя за туалетным столиком, либо уже спала. Но сегодня он увидел её, стоящую практически обнажённой перед зеркалом. По всем нормам и правилам он должен был отвести взгляд и уйти, но перебороть себя просто не мог. На стройной фигуре было надето только, как он понял, бельё. Это выглядело гармонично и соблазнительно. На ум сразу пришли танцовщицы из Сумеру, которые в жаркой пустыне танцуют одетые в лоскуты шёлковых тканей. Но нет, это не то. Сейчас Алиса выглядела гораздо привлекательнее. Она погладила своё плечо, а затем шею… Любуясь собой, она, словно заворожённая, изучала своё отражение, а он наблюдал за ней, как неопытный мальчишка, впервые столкнувшийся с женской наготой. Внезапно нога соскочила с выступа, и он начал падать вниз. Как кот, падающий всегда на четыре лапы, мужчина успел повернуться в воздухе и бесшумно упасть на землю. После приземления тут же нырнул под лестницу.       Патрулирование прошло без приключений. Бандиты не объявились, голова у героя шла кругом, то и дело подкидывая образы девушки в кружевном белье.       Да уж. Пришла беда, откуда не ждали.