7 слов о лете

Трава под его босыми ногами — по-летнему красная. Под оранжевым небом она казалась яркой-яркой и манящей, в неё так и хотелось упасть и хорошенько покататься, позабыв обо всём: о скучных уроках, о нудных учителях, об ответственности. Что Сатору и сделал, как только выпустил руку Сугуру из своей. Тот упал следом, и они смеялись, катаясь по траве, сколько хватило дыхания. Смеялись, пока Сатору не поймал Сугуру в объятия. Он лёг сверху и сдул чёлку с глаз, чтобы не мешала любоваться. — Ты будешь любить меня, если пройдёт много-много времени и у меня будет другое лицо? — спросил Сугуру, крепко прижимаясь к нему щекой. Какая нелепость, что он об этом вообще задумывался. — Я буду любить тебя, даже если у тебя не будет лица. Сугуру снова засмеялся, как будто Сатору не был совершенно серьёзен. — Это не имеет никакого смысла. — Это романтично! Просто ты ничего не понимаешь, — сказал Сатору и укусил Сугуру за подбородок. — Завтра церемония. Ты совсем не боишься? — Боюсь? — фыркнул Сатору. — Это Разрыв должен меня бояться, а не я его. Я ещё покажу всем нашим дедам, кто тут на самом деле Неукротимый. — О да, уверен, что пространственно-временной раскол срастётся обратно, столкнувшись с твоим великолепием. Счастливо улыбающееся лицо Сугуру в обрамлении алой травы Сатору запомнит на всю свою жизнь и пронесет через все двенадцать регенераций. В этом он даже не сомневался.

***

— Буэ, ненавижу эти дурацкие мантии, — пожаловался Сатору, снимая ненавистные тряпки через голову. — Что ты увидел в Вихре? — спросил Сугуру. Он почему-то прятал взгляд и всё сжимал руки, которые побледнели. Да и вообще, был каким-то серым и странным. Укачало его, что ли, от Разрыва? Сатору, признаться, тоже почувствовал небольшое головокружение, но оно было скорее приятным, как предвкушение чего-то огромного, чего-то прекрасного. — Планеты, лица, прошлое, будущее, — честно ответил Сатору. — Приключения. Словно весь мир принадлежит мне одному. А ты? — Я?.. Ну да, то же самое. Сугуру врал. И Сатору не стал переспрашивать. Когда придёт время, Сугуру сам расскажет. Говорили, что некоторых Разрыв пугает до усрачки, но не мог же Сугуру испугаться. Никого смелее и сильнее Сатору не встречал в своей жизни. Также были случаи безумия, кто-то просто сходил с ума, но в это поверить было ещё сложнее. Кто может быть нормальнее и здоровее, чем Сугуру? Безумие — не по его части. Это скорее Сатору бы заработал манию величия. Однако шли дни, и настроение Сугуру не улучшалось, а только падало в бездонный колодец уныния. Он стал сторониться Сатору, уклонялся от поцелуев, не приходил по ночам. На занятиях выглядел рассеянным и потерянным. Это пройдёт, говорил себе Сатору. А потом ему пришла в голову гениальная идея (каждая его идея была таковой, но это выделялась даже среди своих гениальных сестёр) — он должен угнать ТАРДИС, чтобы показать Сугуру что-то настолько прекрасное, что тот просто физически не сможет больше грустить. И провернуть это оказалось проще, чем он изначально думал, потому что старые пердуны были так уверены в своём авторитете, что даже не предполагали, что кто-то осмелиться на столь наглое преступление. Дальше — дело техники. Сатору сказал, что у него есть сюрприз, и Сугуру позволил завязать ему глаза. Оба сердца Сатору бились как безумные, когда он за руку вёл Сугуру к украденной ТАРДИС. Он чувствовал, что несмотря ни на что, Сугуру ему безусловно доверяет. И это внушало надежду. Снял повязку он только в тот момент, когда они оба оказались перед консолью. — Сатору! — возмутился Сугуру. — Я возьму всю вину на себя. Взгляд Сугуру смягчился. — Нет уж, мы же с тобой обещали, что будем во всём и всегда вместе. В приключениях и в наказаниях, в счастье и в беде. Сатору не смог сдержать улыбки — самое главное не изменилось, а с остальным они обязательно справятся. — Итак, мой дорогой друг, где бы ты хотел оказаться? — Мне не принципиально. Выбирай сам. — Я всегда хотел побывать на Земле. Вроде самая обычная планета, но что-то в ней меня манит. Люди там так мало живут, но так ярко. Они такие хрупкие, но такие смелые. До глупости. Мне кажется, это куда круче, чем наше старичьё, которое сидит в своём замке и боится лишний раз выйти. Не знаю, кажется, как будто именно там нас ждут самые крутые приключения. Сугуру улыбнулся, и это была наименее вымученная улыбка из всех, что Сатору видел за последние месяцы. Его гениальная идея секунду от секунды доказывала свою гениальность. — Хорошо, Сатору, как скажешь. Посмотрим, что там на твоей Земле интересного. С управлением Сатору справился на отлично. Ну, почти. Их немного тряхнуло в соседней галактике, а потом занесло из одного столетия в другое, но ничего серьёзного, дальше он приноровился. Это оказалось очень весело — нажимать на кнопки, дёргать за рычаги, чувствуя, как тебе подчиняется время и пространство. Весь мир как на ладони. Эта свобода пьянила. Припарковав ТАРДИС в безлюдном месте, Сатору первым делом посмотрел, как она замаскировалась. Он ещё никогда не видел ТАРДИС в деле. Наверняка это что-то крутое. — Общественный туалет, серьёзно? — поморщился он. — Я надеялся на что-то более изящное. Сугуру усмехнулся. — Думаю, ты ей не нравишься. — Эй, я всем нравлюсь! — сказал Сатору и вытер пот со лба. Жара стояла страшная. Асфальт отражал тепло и превращал город в сауну, в которую одновременно набилась тысяча человек. Сатору никогда не чувствовал ничего подобного. На Галлифрее все города были просторными, комфортными, заселёнными небольшим количеством повелителей времени, которые с трепетом и уважением относились к своему обиталищу. Он осмотрелся. Толпы людей куда-то спешили, он даже не успевал проследить за кем-то взглядом, так быстро и хаотично поток сменялся. Здания были высокие, но им не доставало изящества и вместе с тем монументальности Цитадели. Однако Сатору всё это показалось ужасно увлекательным. Люди так мало жили, но умудрялись строить такие огромные здания. Потрясающе. — Конечно, конечно, — сказал Сугуру. — Уверен, Утахиме и Нанами организуют твой фан-клуб, пока нас нет. — Сугуру, как ты не понимаешь. Они набивают себе цену, но на самом деле сражены моим обаянием, как и все остальные. Кстати, насчёт моего обаяния. Я собираюсь знакомиться с местными. Вот эта девушка кажется приветливой. Сатору окликнул юную девушку с ярко-розовыми волосами. Она обернулась со скромной улыбкой, но мгновенно её лицо изменилось. Разглядев их с Сугуру, девушка пронзительно закричала. Её приятные черты исказила судорога ужаса, и она бросилась бежать, уронив на землю брелок с сумки. Она бежала так, как будто не видела ничего страшнее в своей жизни. Так, как будто спасалась от ужасной смерти. На её крик обернулись другие прохожие, и тоже поспешили убраться с дороги. В лицах каждого горел первобытный ужас. Так сильно боятся только одного — расстаться с жизнью. Сатору опешил. Не так он представлял себе первое путешествие в пространстве и времени. Может, правда, время неудачное? Может, у них что случилось? Но он вроде проверял, в это лето в Японии ничего кошмарного не должно было случиться. Если только… — Эм-м, люди на этой планете не были готовы к моей красоте? Обидно, конечно, я хотел с ними познакомиться. Я вообще читал, что японцы не особо любят чужаков, но не думал, что настолько. — Сатору… — окликнул его Сугуру. Сатору повернулся к нему, проследил за взглядом и онемел. Ему тоже хотелось убежать куда-нибудь. От самого себя, от этого нового, ужасного знания. Он не мог поверить и не хотел принимать. Это было неправдой. Чем угодно кроме правды. На огромном экране, который занимал почти всё здание, транслировалось изображение красивого молодого мужчины в традиционных одеждах. Он посмотрел прямо в камеру и, не моргнув глазом, убил человека, распылил его каким-то странным прибором, а потом произнёс равнодушным, ледяным голосом: «Теперь вы подчиняетесь мне, обезьяны». Разделавшись со своей жертвой, он лёгким движением смахнул капли крови со своей щеки. Это был не просто человек — Повелитель времени. Это был Сугуру. На самом деле Сатору с трудом узнал Сугуру. И не потому, что его лицо сильно изменилось. Нет, он просто не мог соотнести это выражение чистого отвращения, абсолютной ненависти с тем добрым и прекрасным лицом, которое он видел каждый день. — Пойдём, Сугуру, пойдём обратно в ТАРДИС. И тот не стал сопротивляться, послушно пошёл следом, но не произнёс ни слова, и рука его в ладони Сатору оставалась холодной и безжизненной. Уже внутри Сатору продолжил нервно болтать: — Думаю, тут какая-то ошибка. Не знаю, временной парадокс? Или нет! Кто-то использовал твоё лицо? Я о таком слышал. Ты знаешь, существует раса, которая ворует чужую внешность. Наверняка это что-то такое. У тебя очень красивое лицо. Если бы моё не было так прекрасно, я бы тоже хотел своровать твоё личико. Сугуру молчал. Сатору сдался и тоже заткнулся. Руки его на консоли дрожали. — Что ты увидел в Вихре, Сугуру? Не поднимая взгляда от пола, Сугуру ответил: — Боль и страдания всех существ на всех планетах всех галактик. И я чувствую их как свои с тех пор. Сатору сел перед ним на пол и обнял колени, стараясь заглянуть в глаза. — Сугуру, это всё неправда, что мы увидели. Мы — Повелители времени. Мы подчиним время и переломим будущее через колено. Оно — это будущее — никогда не наступит. Ты мне веришь? Сугуру поднял на него взгляд, и вместо надежды, вместо веры, вместо любви в нём и правда были боль и страдания всех существ на всех планетах всех галактик. И Сатору… В тот момент он был уверен, что сможет победить их одной лишь силой своей любви. Как же он ошибался. Спустя время и пространство, спустя регенерации и смены лиц у него осталось только воспоминание о смеющемся Сугуру в окружении алой травы и пуговица от той самой церемониальной мантии.