Мам... Пап... Я тоже хочу внимания

! Возможен триггер на тему «селфхарм», «суицидальные мысли/наклонности» и «рпп». Прошу, если вас может триггернуть на это, то перестаньте читать это !

***

Ричард провел лезвием по своей руке, от чего та начала кровоточить. Повторив это действие еще раз, он ужаснулся, в глазах начало темнеть, голова кружиться. В скором времени Рич потерял сознание.

***

Ричарда вечно бесило то, что его родители не обращали на него толком внимания. Да, ему не хватало обычного «доброе утро, Ричард» и «не мешай, мы заняты» от его отца с матерью. У всех были нормальные, любящие, понимающие родители, а у него... Родительский контроль на тридцать минут в день в телефоне, который уж точно будет до его восемнадцатилетия, недостаток внимания, которое он так отчаянно пытался заслужить, малое количество друзей и многочисленные запреты его предков. Гулять на улице не больше часа, после школы сразу домой, не общаться с «плохими» парнями, ложиться спать строго до десяти вечера... Как все это достало Ричарда. Он начал специально голодать, чтоб родители начали обращать на это внимание, заниматься селфхармом. Ричард уже давно был анорексиком, из-за чего его гнобили в школе ещё больше. Неоднократно парня отводили к школьному психологу, но тот вечно отмазывался тем, что царапины от его домашней кошки Каны, а такое тощее телосложение — просто генетика. На удивление, ему вечно верили и отпускали обратно на занятия, чему очень рад был Ричи. Сидеть за партой приходилось ему с одним парнем — Диланом. Светлокожий брюнет, чьи волосы уложены в сайд парт, с тёмно-голубыми глазами, вечно находился в наушниках, похоже, даже не слушая учителей. Он в открытую ненавидел присутствие Ричарда рядом, от чего тому становилось еще обиднее. Неужели он настолько ужасен, что только от одного взгляда на Трумана всем тошно? Каждый раз, когда Ричард пытался завести диалог со своим соседом по парте, то он успешно проваливался. Тот либо посылал его, либо просто напросто игнорировал. Трумана это ещё больше задевало.

***

Проснулся Ричард от головной боли. Уши звенели, голова раскалывалась, все тело будто парализовало. Спустя несколько минут Труман все же смог приподнять свою верхнюю часть тела и сесть на кровати. Оказалось, что он сидит не на кровати, да и вообще не у себя в комнате. До Ричарда дошло не сразу, что он находится в больничной палате. От шока парень не мог здраво мыслить. Посмотрев палату, после свои ноги, которые были накрыты больничным одеялом, руки, к одной из которых была присоединена капельница, Ричи вспомнил, что произошло вечером. Походу, родители обнаружили его не сразу, так как до их прихода с работы оставалось более часа. Ричард начал безумно радоваться, что родители обратили на него внимание и даже позаботились! Но... Если его примут за психа? Все будут думать, что он ненормальный, и обходить стороной. А если это все дойдет до органов опеки и его отберут у родителей? Ему это искренне не хотелось такого варианта исхода событий. Все же Ричард толком не страдал от суицидальных мыслей, максимум изредка, при самом дерьме в жизни. Но ведь это даже не было попыткой самовыпила. Резался он только по одной причине — хотел внимания. Если его ловили родители, то Труман пытался отмазаться, но все же ему проводили лекцию о том, что так делать нельзя. Ричард этого и добивался. Ему нравилось, что отец тратит на него двадцать минут, говоря с ним, так в придачу еще и мама, которая говорит, что они очень любят его. Рич просто таял от этих слов. До безумия хотелось, чтоб они повторяли эту фразу чаще. Ричард просто хотел быть любимым хоть у кого-то. Осмотрев палату повнимательнее, Ричард заметил, что на прикроватной тумбе лежали некие бумаги и записка. Потянувшись к записке левой рукой, он пытался не задеть капельницу. Он понимал, что случится, если игла катетера войдёт глубже по вене. Ричард с испугом посмотрел на клочок бумаги, на котором было написано от руки: «Ричард Труман, нам надо будет серьёзно поговорить. Твой отец». Ричарда сразу охватила паника. Он боялся, что отец начнет говорить о том, что Ричи для них как обуза, без которой было бы в разы лучше. По большей части от волнения у Трумана закружилась голова, от чего он опять потерял сознание. Придя в себя, он заметил, что уже находится в комнате не один. Мать Ричарда нежно поглаживала своего сына по волосам. Заметив, что он проснулся, она нежно спросила без намёка на злость: — Ричард, зачем ты это сделал? — она произнесла это весьма обеспокоенно. На ее глазах начали подступать слёзы. Отец же не дал и слова сказать Ричарду. — Мы тебя плохо воспитали, Ричи? Вот что тебе не хватает в этой жизни? Внимание родителей, хорошее детство, мы за тобой нормально следим, не то, что родители твоих сверстников. Ты уже просто с жиру бесишься, бездарность, — отрезал Мистер Труман, даже не смотря на сына: — Ричард, ты больной? Ричард тоже начал плакать. Слёзы поступали к глазам и текли по своей воле. Пытаясь собраться с силами, Ричард произнес: — Пап... Это н-не то, что ты подумал... — Хоть и с запинками, но произнёс это Ричард. Он правда сожалел в том, что сделал. Отец не мог долго злиться на это. Он положил руку на голову своему сыну, поглаживая его. Ричард сразу же растаял в этих прикосновениях. Нежности от родителей — первое и единственное, что хотел Ричард. Через полчаса в палату зашла медсестра с просьбой, чтоб родители покинули палату. — Сына сможете забрать примерно через дня три. Зависит от его состояния. Критических порезов толком нету, только один задел вену. — произнесла невзначай медсестра. Элеонора Труман сразу же обрадовалась этому. Поцеловав своего сына в лоб, семья Труманов покинула палату. Медсестра удалилась из палаты следом. Ричарда сразу же накатила тоска. Его родители были очень внимательны к его телу. Замечая каждую царапинку, шрамик, болячку, они начали его расспрашивать об этом, что ему и хотелось. Но в этот раз парень слишком сглупил, прорезав настолько глубоко. Стыд поглощал его изнутри. Спустя время Ричи все же вырубило от усталости. Ричард спал довольно сладко, в отличие от ночей у себя в комнате. Вечная паранойя от того, что за ним следят по камерам, которые поставили его родители по всему дому, в исключении санузла и ванной комнаты.