Соблазн в каждом её движение.

Москва. Гостиная пентхауса. 23:49. Глеб полулежит на кровати , прижимая к щеке пакет со льдом. Лицо слегка опухшее, глаза слипаются от усталости и остаточного действия анестезии. На экране телевизора мелькают бессмысленные кадры шоу из ютуба  - он даже не вникает. Главное — не спать. До 4 утра. Таков приговор стоматолога после сложного удаления зуба мудрости. — Ну что, герой? Боль еще та же— раздался мягкий голос из гостиной . Соня вышла в спальню , и Глеб чуть не поперхнулся собственной слюной. Она была в: Белом шелковом топе - тонком, с кружевными бретельками, которые скользили по ее хрупким плечам. Коротких кружевных шортах - таких же белых, едва прикрывающих бедра. Глеб не отвечает просто смотрит на тонкую фигуру любимой.Она выглядела невинно и в то же время безумно соблазнительно. —Ты... — он попытался говорить, но голос звучал хрипло. Соня нахмурилась, слегка покрутилась перед ним, как будто демонстрируя новый наряд. — Ну как? Мне просто хотелось показать тебе новую пижаму. Тебе нравится? Купила её вчера Он медленно опустил пакет со льдом, приподнялся на локте. — Очень, даже слишком нравится — голос хриплый, с легкой ухмылкой. Соня нахмурилась, не понимая. — Правда? А почему ты так смотришь? — она потрогала топ, будто проверяя, не запачкала ли его. Мне казалось, тебе не понравится... Глеб рассмеялся - тихо, с легкой болью в челюсти, но от этого только веселее. — Сонь, ты серьезно? — он провел рукой по лицу, сдерживая улыбку. Ты думаешь, я могу не любить вот это? Она моргнула, искренне не понимая. — Ну... это просто пижама. Ты же не можешь... — она запнулась, увидев его взгляд то она начала понимать. ...Ой. Глеб не выдержал. Боль, анестезия, её невинное «ой» — всё смешалось в диком желании дотронуться. — Иди сюда, — хрипло позвал он, откинув лед. — Доверчивость твоя... убийственна. Пальцы сжали кружево топа.  —Я... я просто пижаму показывала! Не... не провоцировала! — Иди сюда не бойся, мое искушение. Соня сделала шаг, потом еще один. Села на край кровати. Глеб почувствовал запах ее геля для душа - вишня и ваниль. Боль в челюсти вспыхнула, когда он притянул ее ближе, но желание перевесило. —Только... аккуратно, - предупредила она, видя, как он морщится. - Тебе же больно. —Больно, - подтвердил он, уже касаясь губами ее виска. - Но ради этого надо потерпеть. Его поцелуй сместился к уголку рта, затем захватил ее губы целиком. Грубовато, нетерпеливо, сквозь собственный отек и онемение. Соня ответила осторожно, ладонь легла ему на здоровую щеку: — Глеб... нельзя так. Ты еще... не   выздоровел. — Умру счастливым,а все свое имущество на тебя переведу - пробормотал он в ее губы, но отпустил, видя ее беспокойство. — Спасибо большое но мне достаточно того что ты переписал на меня квартиру. — Соня милая моя да я на тебя хоть все свое состояние отдам, я же рыцарь Она рассмеялась, отстраняясь: — Рыцарь с опухшей мордой и ледяным компрессом - это ново. Сиди. Я принесу мороженое. Тебе ведь можно немного? Врач разрешил. — Разрешил, - кивнул он, с тоской глядя, как она скользит к двери, шелк шорт переливается при каждом шаге. - Но после этого вида мороженое - издевательство! Из кухни донесся ее голос: — Выбирай: клубничное или ванильное? — Яд! - крикнул он в ответ, падая на подушки. - Любое - пытка после твоего наряда! — Сейчас договоришься и будешь сидеть один - проигнорировала она. Через минуту она вернулась с маленькой хрустальной пиалой. Ложка с нежным кремовым шариком протянулась к его губам: — Открывай. Без капризов. — Это комплимент? - он проглотил сладкий холод, чувствуя, как он приятно обжигает ноющую десну. - Говоришь "без капризов", а сама в таком виде... Это нечестно,Голубина. Используешь доверие мужа в немощи. Она поднесла ему еще ложку, игнорируя нарочитую драму в его голосе, но уголки губ дрогнули: — Доверие нужно оправдывать. Сиди смирно. И ешь. Это лекарство. —Лучшее лекарство - ты, - он поймал ее запястье, когда она убирала ложку. Притянул ладонь к губам, поцеловал внутреннюю сторону запястья - туда, где бился ее пульс. — В шелке. И только. Соня вырвала руку, но глаза смеялись: — Мечтай, пациент. До 4 утра еще далеко. И если будешь хорошим... может быть, я не переоденусь. состояния скоростью. Левая рука - вцепилась в ее запястье. Правая - обхватила талию. Рывок. — Ай! - вскрикнула она, потеряв равновесие. Он перекинул ее через себя на широкую кровать. Пиала с мороженым полетела на ковер с глухим стуком. Теперь она лежала на спине, зажатая между его телом и матрасом, а он - нависал над ней, опираясь на локти, стараясь не задеть больную щеку. — Глеб! Ты с ума сошел?! — она попыталась вырваться, но его хватка была железной. — Видишь эффект от твоей «просто пижамы»? — его голос звучал низко, хрипло, но в глазах горел смех и победа. —Это не провокация Глеб? — Это только начало Софья Голубина и очень красивое начало. — Я... — начала она, но он перекрыл ее слова поцелуем. Уже не грубым, а медленным, глубоким, исследующим. Полным обещания. — До 4 утра, - прошептал он, отпуская ее губы лишь на сантиметр. Его рука скользнула под кружево шорт, ладонь легла на горячую кожу бедра. - Целых четыре часа... чтобы доказать тебе, что даже больной  я — твой худший кошмар и лучшая мечта. Лежи смирно. И Соня... не стала спорить. Она лишь рассмеялась тихо, положила голову ему на плечо, а его рука со льдом снова оказалась на щеке. На экране мелькали глупые ролики. За окном гудела ночная Москва. А в их кровати начиналась совсем другая игра. Где боль была забыта, а доверчивость -вознаграждена.