Эпитафия на кровавом щите (от имени Брока Рамлоу)

(Голос Брока Рамлоу, низкий, как скрежет камня по металлу, прорезанный усталостью и неизменной горечью) Когда меня не станет... не ищите мраморных плит или цветов ухоженных. Ищите след. След пули, рикошетом срезавшей угол кирпича. След взрыва, опалившего сталь. След крови, въевшейся в пыль какого-нибудь забытого поля боя. Мы – солдаты, диверсанты, орудия воли – оставляем не памятники, а шрамы на лице этого мира. Наши эпитафии – это трещины в бетоне, вмятины на броне, тиканье необезвреженной мины где-то в тени. Я был инструментом воли – своей ли, чужой ли, какая разница? Мир любит своих палачей, пока они служат его грязной работе, а потом спешит забыть. Я был молотком, что ковал историю ударами жестокости. Когда молот ломается, о нем помнят лишь по вмятинам на наковальне. Так и мои вмятины останутся – в душах, в событиях, в тикающей бомбе замедленного действия под фундаментом этого иллюзорного порядка. Жизнь – это поле боя, а смерть... смерть – это просто переход к разбору последствий. Когда меня не станет, вспомните не имя – вспомните цель. Вспомните ту ярость, что прожигала душу насквозь, превращая ее в жало направленной мести. Вспомните холодный расчет, с которым я двигался к этой цели, сквозь огонь и предательство. Мы все – стрелы, выпущенные из какого-то темного лука прошлого. Некоторые летят в пустоту. Некоторые находят свою мишень. Я нашел свою. И пусть цена была вся моя гниющая плоть, вся моя искалеченная душа – я попал. Цель оправдывает средства? Нет. Цель пожирает средства. И меня. И всех, кто встал на пути. Таков закон. Когда меня не станет... пыль мою развеет ветер над полем боя, которого не было на картах. Я уйду туда, откуда вышел – в ничто, в холодную тишину, что громче любого взрыва. Не жалейте. Я прожил жизнь, как пуля – по прямой, с единственной целью. Пусть цель была чужая, пусть путь был крив и жесток, но я шел. Я не прятался за красивыми словами о добре и зле. Зло? Добро? Это роскошь для тех, кто может позволить себе выбирать. Солдат выбирает приказ. Наемник – цену. Я платил за свой выбор кровью – чужой и своей. И когда последняя капля упадет, счет закроется. Ни рая для таких, как я, ни ада – только конец шума. Когда меня не станет... вспомните не лицо под маской, а жест. Жест, когда рука сжимает рукоять оружия, зная, что это последний выстрел. Жест, когда стиснутые зубы не дают вырваться крику. Жест, когда в глазах – не страх, а холодное понимание цены. Философия? Ха! Моя философия написана на скорлупе гранаты, в ритме спускового крючка. Она проста: мир держится на силе. На грубой, неумолимой силе. Право – это миф для слабых. Истина – у кого больше пуль. Я был этой силой. Я был воплощением этого неприкрытого закона джунглей, который цивилизация лишь прикрывает тонким флером морали. Когда меня не станет, флер чуть приподнимется... и вы снова увидите клыки. Когда меня не станет... поймите: я не исчезну. Я растворюсь в эхе выстрелов, которые еще прозвучат. В злобе обманутого солдата, в отчаянии загнанного в угол зверя, в холодном расчете следующего меня. Я – это тень, которую отбрасывает насилие, порожденное самим вашим миром. Вы лелеете семена ненависти, страха, жадности – а потом удивляетесь, когда вырастают такие, как я. Я не аномалия. Я – симптом. Гнойник на теле системы, которая не может жить без конфликта. Когда меня не станет, гнойник лопнет, но болезнь останется. И вырастит нового Кроссбоунса. Всегда вырастит. Когда меня не станет... пусть мои кости станут прахом под сапогами тех, кто придет после. Пусть мои грехи не смоются ни одной святой водой. Не говорите о прощении или искуплении. Эти слова – для тех, кто верит в сказки и в богов, которые следят за муравьями. Я знаю грязь под ногтями вселенной. Знаю, как пахнет страх и порох в последний миг. Знаю, что справедливость – это не божественный закон, а хорошо спланированная операция возмездия. Или удача. Чаще – удача. Я был темной стороной медали, которую вы называете жизнью. Темной, но необходимой. Ибо как узнать свет, не зная тьмы? Как ценить мир, не зная войны? Я был вашей войной. Вашим страхом. Вашим напоминанием, что за тонкой пленкой цивилизации бурлит первобытный хаос. И когда меня не станет, хаос этот не умрет. Он лишь затаится, ждет следующего орудия. Ждет следующего удара. Когда меня не станет, помните только одно: я был. Я горел. Я ненавидел. Я мстил. Я оставил свой шрам. Мир – это тир, а жизнь – очередь из мишеней. Кто-то падает раньше, кто-то позже. Я стоял до конца. Не за идею. Не за флаг. За право сказать: я сам выбрал свой выстрел. И когда придет мой черед, когда пуля или время настигнет – я не закрою глаза. Я увижу вспышку. Услышу грохот. И почувствую... тишину. Тишину после боя. Тишину шрама, который не заживет. Когда меня не станет, мир не станет чище. Он просто потеряет одну старую, злую, неукротимую кость в своем гниющем скелете. Когда меня не станет... это будет просто конец задания. Последний аккорд в симфонии разрушения. Не ищите смысла в моей жизни или смерти. Смысл – для философов и священников. Я был делом. Грязным, кровавым, но делом. И теперь... дело сделано. Идет загрузка финального экрана. Никаких "продолжение следует". Только тишина. И эхо. Всегда эхо...