Stray Wizards

      Феликс и Хёнджин прибыли на вокзал Кингс-Кросс почти за час до отправления, чтобы не переживать и с головой погрузиться в дух путешествий и волнительного ожидания, что живёт на железнодорожных станциях.       На платформе 9 и ¾ было уже довольно людно, ученики проводили последние минуты с родственниками перед долгим расставанием, многие плакали, давали наставления и помогали с вещами. В окошках вагонов тоже мелькали школьники, занявшие заранее свои любимые места, чтобы за них не пришлось драться.       Родители Хёнджина обычно не смущали мальчиков своей компанией до самого отправления, но ждали на перроне, пока поезд не тронется, чтобы помахать им рукой. Они заняли место на скамейке и попрощались с детьми, Феликс был смущён тем, что его проводили как родного, хоть это и было не в первый раз.       Хаффлпаффцы по привычке двинулись вглубь поезда, в моменте Феликс резко остановился:       — Подожди! Тебе же в первый вагон.       — Я тебя провожу.       — Давай лучше сначала я тебя провожу, тебе ещё нужно пройти инструктаж перед отправлением и переодеться.       Хёнджин нехотя согласился. В вагоне было ещё много свободных купе, он выбрал пустое примерно посередине и сразу переоделся в школьную форму, пока никого нет, затем сел на диван и нерешительно замер, рассматривая блестящий серебряный значок с буквой «С».       Феликс понял, что надо брать дело в свои руки, и с широкой улыбкой протянул ладонь:       — Окажешь мне честь?       Хёнджин поднял голову и по-оленьи захлопал ресницами, не совсем понимая, что тот хочет, но всё же положил значок ему в руку. Феликс встал на колено и, напевая торжественную мелодию, прикрепил значок к мантии Хёнджина, затем отдалился и гордо посмотрел на него:       — Смотри, какой важный. Сейчас как наведёт порядок на факультете!       — Ой, перестань! Боюсь представить, что начнётся, когда меня в этом увидят.       — Готов поспорить, никто даже не удивится. Хёнджин! Ты один из лучших на курсе, во всех отношениях, очевидно же, что выбрали тебя.       — Нет, пусть это во многом и так, но лидер из меня никакой, никто не будет меня слушать.       — Хочешь сказать, профессорский состав ошибся, и они ничего в этом деле не смыслят? — Хёнджин поджал губы, такого он бы никогда не сказал. Феликс сел рядом и продолжил: — Большинство в Хогвартсе тебя уже любят, и первокурсникам ты очень понравишься, группа тебя только поздравит. Тем более, ты будешь не один, со второй старостой вы со всем справитесь. Не Гриффиндор же усмирять придётся, в конце концов. И я буду рядом во всём тебе помогать, чем смогу.       — Все подумают, что меня выбрали, потому что я нравлюсь учителям.       — И что? Да, нравишься, потому что усердно учишься, уважаешь дисциплину, участвуешь во внеучебной деятельности, как и все, кого обычно назначают старостами. В любом случае найдётся кто-нибудь, кто будет из зависти обесценивать всё, что ты делаешь, и что теперь, спрятаться и не отсвечивать? Ты заслужил этот значок совершенно честно, и можешь носить его с гордостью, кто бы что ни сказал. Я так думаю.       Хёнджин взглянул на него с благодарностью и мягко улыбнулся. Пусть его неуверенность никуда не делась, ощущение поддержки подтолкнуло хаффлпаффца наконец выйти из купе с поднятой головой, и он тут же чуть не столкнулся с сокурсником с Рейвенкло, идущим по коридору. Хёнджин вздрогнул от неожиданности — не рассчитывал встретить знакомых настолько скоро. Феликс остановился в дверях с чемоданом и широко улыбнулся, увидев сокурсника:       — Сынмин!       Рейвенкловец тоже растерялся, сначала он увидел Хёнджина, затем посмотрел на Феликса, тепло улыбнулся, перевёл взгляд обратно на Хёнджина, остановился на серебряном значке и воскликнул:       — О! — Сынмин засиял: — Поздравляю!       Хёнджин ответил холодно «угу, взаимно» и сдвинулся, освобождая проход Феликсу, чтобы тот крепко обнял сокурсника.       Они не стали задерживаться: будет ещё целый год впереди, а место в поезде занять надо сейчас, поэтому хаффлпаффцы направились дальше по вагонам искать компанию для Феликса.       Феликс видел тень хорошо скрываемой злости на лице друга, какую мог заметить только он, и Феликс не хотел слышать, в чём дело, он и так это знал, но должен был спросить, чтобы Хёнджин не ходил с этим выражением полдня:       — Чего ты бесишься?       Хёнджин вдохнул и разразился своим гневным шёпотом:       — Ты видел, как он удивился?! Как всегда думал, что у меня ничего не получится! И кого же, по его мнению, должны были выбрать?       Феликс с улыбкой закатил глаза. И этот человек буквально пару минут назад сокрушался, что не достоин звания старосты… Но вслух он, конечно, ничего не сказал.       — Думаю, он скорее удивился тому, что ты его чуть не сбил. Хорошо, что Сынмина выбрали старостой, по сравнению с другими отличниками Рейвенкло, он хоть не душный. Пока состав старост мне нравится. Интересно, кто будет с Гриффиндора и Слизерина.

***

      До отправления поезда оставалось четыре минуты. Чан нервно пересекал перрон почти бегом, отчитывая на ходу Чанбина, что тот вечно копается перед выходом, слизеринец же шёл прогулочным шагом, рассматривая вокзал, и Чану приходилось останавливаться каждые несколько футов, чтобы одарить того возмущённым взглядом.       — Куда ты так несёшься? Тебе же не в первый вагон, можно сесть в любой.       Чан действительно по привычке ломанулся в начало состава, как только прошёл через арку. Он замер на месте, пропуская Чанбина вперёд, и тот спокойно поднялся в ближайший к ним вагон.       Накануне они договорились, что тот, кто прибудет на вокзал раньше всех, займёт купе, но, с учётом того, что Чан ехал с Чанбином, было очевидно, что эта участь достанется Джисону.       Старшекурсники шли по вагонам, заглядывая в купе, пока не нашли младшего гриффиндорца, нервно высматривающего что-то за окном. Чан постучал в дверь, чтобы предупредить о своём присутствии, Джисон вздрогнул, но не сильно, он обернулся и тут же выпалил:       — Где вас фестралы носят?! Я тут 20 минут в одиночку купе охраняю!       — Спроси Чанбина, — выдохнул Чан, поднимая чемодан на верхнюю полку.       — А что я? Мог бы активнее меня поторапливать.       Чан повернулся на него с таким видом, будто сейчас сбросит чемодан Чанбину на голову. Слизеринец примирительно улыбнулся и выставил руки перед собой.       Старшие сели напротив Джисона и только сейчас заметили, что на коленях у него сидит уже знакомая полосатая кошка. Они в недоумении переглянулись, пятикурсник вздохнул:       — У родителей запланировано несколько долгих поездок на этот год, за кошкой некому присмотреть, поэтому решили отправить её со мной, в Хогвартсе ей будет лучше, чем одной дома.       Старшие покачали головами и обратились к кошке с сочувствием:       — Дорогая, нам жаль…       — Перестаньте! — Джисон закрыл кошке уши ладонями: — Не слушай их.       Кошка так резко укусила гриффиндорца за палец, что он вскрикнул от неожиданности. Старший с тихим стуком уронил голову на стекло под хохот Чанбина и заключил:       — Это будет длинный год.       Поезд тронулся.       Друзья виделись крайний раз как раз перед отъездом, все летние истории были уже рассказаны, планы на год обсуждены, поэтому они ехали спокойно.       Чанбин уверял Джисона, что кошке нужна хотя бы временная кличка, пусть это и не его кошка, в будущем может возникнуть недопонимание, но на самом деле всё это было только для того, чтобы раскритиковать каждый вариант, который гриффиндорец предложит, но Джисона это совсем не задевало: такие лёгкие споры ни о чём были частью их совместного досуга, тренировкой креативности для них обоих. Чанбин старался придумать оригинальное обоснование отказа для каждого имени, а Джисон — удивить его и найти вариант, с которым слизеринец не справится или выдаст по-настоящему смехотворную попытку.       Чан слушал их в пол уха и улыбался, листая учебник, он особо не вникал в суть текста, делал это больше для того, чтобы показать, что ему не скучно, и вовлекать его в разговор не обязательно.       В купе заглянул кто-то из новых старост, проверяющих, все ли ученики на месте, и не разбирают ли они уже поезд.       Чан отвернулся к окну, его расслабленное лицо стало от чего-то тоскливым. Джисон тут же обратил на это внимание:       — Всё в порядке?       Чан кивнул, слизеринец оценил этот жест, но решил не оставлять ситуацию без реакции:       — Этот дурак расстроился, что его не выбрали старостой школы, видите ли нельзя быть капитаном команды по квиддичу, отлично учиться, готовиться к ЖАБА и одновременно быть всея старостой старост.       — Ты не понимаешь…       — На твоих плечах уже достаточно ответственности, должно же быть чувство меры. Все знают, что ты молодец, и это бы тоже вывез, но зачем так издеваться? Очень мудрое решение со стороны профессоров. Выдохни и просто хорошо подготовься к экзаменам и показательному матчу по квиддичу, ты и так два года подряд сдерживал весь Гриффиндор, после такого вообще можно сразу на пенсию.       Джисон кивал на каждое слово Чанбина, что было огромной редкостью, но даже их единомыслие не могло переубедить этого гриффиндорца. Чан встал и направился в коридор:       — Пойду со всеми поздороваюсь.       Чанбин с Джисоном переглянулись, и закрыли эту тему, но в кошачьи имена им больше играть не хотелось. Оба понимали, что Чан будет хандрить по этому поводу ещё ни один месяц, и им нужно будет этому что-то противопоставить.       Из-за нерасторопности Чанбина Чан ни с кем не пересёкся до отправления. Он привык к патрулированию за последние два года, но и сейчас ничто не запрещало ему пройтись позаглядывать в купе к знакомым. К тому же, вдруг новоиспечённым старостам понадобится помощь.       Он обошёл свой вагон и в следующем наткнулся в коридоре на Феликса. Конечно, он тоже был в поезде, но Чан даже не подумал об этом, летние каникулы и Хогвартс пока ощущались разными мирами.       Хаффлпаффец широко улыбнулся и побежал ему навстречу, протягивая ладонь, Чан энергично потряс её двумя руками:       — Привет! Как ты?       — Отлично! Составляю компанию Хёнджину на обходе.       Чан так обрадовался Феликсу, что не обратил внимания на остальных волшебников в коридоре: в нескольких шагах от них стоял новый староста Хаффлпаффа, уже успевший наделать шума, и оправданно. Будучи на два курса младше, он уже был выше Чана, и при этом не казался тощим или долговязым, всё в нём было гармоничным и изящным. Хёнджин выглядел недосягаемым. Когда Феликс упомянул его имя в разговоре, тот мельком взглянул на Чана без малейшего интереса, и гриффиндорец поймал себя на том, что не может сказать «привет», он почему-то формально кивнул ему, как взрослому. Хёнджин ответил тем же, только с аристократической холодностью, и стал рассматривать коридор, важно поправляя галстук.       Феликс понаблюдал за ним несколько секунд и отвернулся, стараясь сдержать смех:       — Ладно, мы пойдём, сначала дело, а потом уже всё остальное. Ещё обязательно увидимся!       Они обменялись дружелюбными улыбками и Чан пошёл дальше по вагонам в одну сторону, а хаффлпаффцы — в другую.       Как только гриффиндорец отошёл достаточно далеко, Феликс повернулся на Хёнджина и выгнул бровь:       — Это что сейчас было?       Хёнджин отвёл взгляд:       — Я… хотел выглядеть круто.       — О боже… Не делай так больше, это смешно, ты выглядел как высокомерный придурок. Он обычный парень, расслабься.       — Это у тебя талант обрастать какими-то безумными знакомствами, он вообще-то среди первых учеников школы.       — Как и ты, его лицо видел? Ты его напугал! Гриффиндорского семикурсника, гордость школы. А мог бы предложить составить компанию на обходе и поделиться опытом старосты как-нибудь.       — Я просто растерялся, отстань.       Они пошли дальше по вагонам и Феликс только сейчас понял, что отвлёкся на выпендрёж Хёнджина и так и не спросил Криса, в каком купе он остановился. Хаффлпаффец ждал от этой поездки, что сможет зайти к ним, увидеть Чанбина и познакомиться с неизвестным третьим членом их золотой компании.       Теперь эта возможность ушла, и он продолжил сопровождать Хёнджина, ненароком заглядывая в открытые купе и всматриваясь во всех проходящих мимо учеников.       Чан в своей манере обошёл поезд два раза, пожал каждому руку и вернулся в своё купе со свежими новостями: кто старосты, какой состав команд по квиддичу в этом году, у кого какие мётлы, кто какие предметы сдаёт и с кем они в группах. Он уже знал всё и остаток пути вводил в актуальный контекст своих друзей, обсуждая с ними наиболее значимые моменты.       Экспресс прибыл на станцию Хогсмид, когда на улице уже стемнело. Моросил лёгкий дождь и неприятный влажный холод быстро распространялся по телу от кончиков пальцев. На платформе учеников ждал полувеликан Хагрид, возвышаясь среди толпы как маяк, и зычно кричал: «Первокурсники, все сюда!»       Чанбин вышел из поезда, сделал несколько шагов, чтобы не мешать другим выходить, и замер, не решаясь взглянуть в сторону карет. Он чувствовал такое волнение, будто его жизнь сейчас может измениться навсегда, хотя разумом понимал, что ни на что это не повлияет. Чанбин вдохнул и повернул голову в сторону, где стояли около сотни карет.       В каждую была запряжена скелетоподобная вороная лошадь с кожистыми крыльями. Они стояли неподвижно, как статуи, почти сливаясь с окружением. Если не всматриваться, издалека у карет будто парили сотни белых светящихся глаз.       Слизеринец бросил Джисону, державшемуся рядом: «Пойду займу нам карету.»       Он направился к крайней карете в отдалении от других, где стоял один небольшой фестрал, похоже, один из молодых. Проходить сквозь весь табун было как-то не по себе, поэтому он обогнул всех, смотря себе под ноги, и поднял голову, только когда остановился у выбранной кареты.       Вблизи существо больше походило на дракона со своими перепончатыми крыльями и вытянутой острой мордой. Глаза были полностью белые без намёка на зрачки, Чанбину даже стало жалко, что он не углублялся в изучение магических созданий, было интересно: они слепые, или всё-таки как-то своеобразно видят.       Существо, привыкшее скрываться в тени, занервничало, и плавно повернуло голову в сторону школьника. Поняло, что его видят. Слизеринцу стало неловко, если бы этот фестрал мог говорить, он бы определённо буркнул: «Чё надо?»       Чанбин посмотрел в эти пустые глаза в ответ. Он ощутил внутри тень того ужаса, когда подорвался среди ночи в ночлежке. То самое чувство, оставленное тёмной магией, которое не смог объяснить. Похоже, это и было то, что происходит с волшебниками, прежде чем они начинают видеть фестралов.       Каким-то иррациональным образом к этой морде хотелось прикоснуться, но слизеринец не представлял, как тот отреагирует, зверь явно был насторожен.       — Всё в порядке?       Чан положил руку на плечо Чанбину, рядом уже были Джисон и пара их хорошо знакомых гриффиндорцев.       — Да, любуюсь фестралом. Поехали — холод собачий.       Слизеринец поспешил сесть в карету, не смотря на выражение друга. Чан ещё несколько секунд стоял на месте, тяжело смотря перед собой.       Всю поездку он вёл себя довольно тихо, атмосферу в компании пришлось тащить на себе Джисону, иногда бросая на старших обеспокоенные взгляды.       Чанбин смотрел сзади, как бежит фестрал, тот изредка нервно оборачивался, встречался с ним взглядом и начинал бежать быстрее. Слизеринец усмехался, это было так забавно неловко. Они с этим фестралом взаимно не хотели, чтобы он был увиденным, но так уж получилось. Даже хотелось его успокоить и сказать, что до конца года они больше не пересекутся, хотя из какого-то извращённого любопытства Чанбин мог бы попытаться найти этого же самого в июне, и одна мысль об этом заставила его усмехнуться.       Бедный Джисон: один друг хихикает без причины и смотрит на дорогу, а второй сидит с постным лицом как на панихиде. Ему точно нужно будет всё объяснить по приезду.       Так и не встретившись с Чанбином в поезде, Феликс искал его глазами в толпе на станции, а затем и всю дорогу от ворот Хогвартса, но безуспешно, и уже даже начал заметно волноваться. Хёнджин пару раз спрашивал, всё ли нормально, и кого Феликс ищет, но тот отнекивался и переводил внимание на что-то другое.       На каникулах Феликс имел неосторожность, пожалуй, больше, чем нужно, делиться со своим лучшим другом всем своим искренним восторгом касательно Чанбина, и понял, что лишний раз упоминать его при Хёнджине не стоит, потому что тот каким-то совершенно странным образом ревновал, пусть и всё отрицал. Феликсу это было настолько непонятно, что даже обидно. Они же лучшие друзья, как Хёнджин может вести себя так, будто Феликс готов отказаться от него в угоду каким-то новым знакомствам, даже если это знакомство — Чанбин. Но разозлиться на него тоже не получалось, Феликс знал, как Хёнджину тяжело доверять людям, и что ближе у него никого нет.       После нескольких едких высказываний на тему одержимости Чанбином этим летом Феликсу стало неловко упоминать его. Он мог спокойно говорить о нём только в некотором контексте и чувствовал, когда перебор, и сейчас ему казалось, что вглядываться в каждого встречающегося волшебника не то чтобы ненавязчиво, Хёнджин точно за это зацепится и либо посмеётся над ним, либо будет обиженно молчать.       Большой зал встретил учеников как всегда торжественно: сверкающие золотые кубки с тарелками на длинных столах, тысячи парящих свечей под потолком, иммитирующим открытое вечернее небо.       Феликс занял место рядом с Хёнджином за крайним столом, где рассаживались все хаффлпаффцы, и с беспокойством начал следить за столом напротив, время от времени рассеянно отвечая окружающим соседям.       Чанбин разделился с друзьями-гриффиндорцами только у ворот Большого зала. Он направился вдоль стола своего факультета, высматривая одну тёмную макушку, и очень оживился, увидев свободное место рядом.       — Минхо!       Одногруппник обернулся и поднял брови, сохранив безразличное выражение на правильном лице. Он выглядел будто герой обложки «Слизерин сегодня», сдержанный и отстранённо элегантный. Минхо выдал короткое «о», протягивая Чанбину аккуратную ладонь, тот быстро пожал её и бодро улыбнулся:       — Скучал?       — Как по геморрою.       Чанбин закатил глаза, садясь рядом:       — Ты очень любезен.       Минхо подпёр щёку рукой и продолжил меланхолично смотреть на школьников, которые наполняют зал.       — Как добрался?       — На поезде.       — Да? А я, дурак, месяц пешком шёл.       — Может, так даже лучше. В купе через стенку малые орали всю дорогу, я думал придушу их. И так башка трещит из-за того, что почти не спал перед отъездом, ещё и эти по мозгам проехались.       — Год только начался, рановато ты замучился.       — А меня как в прошлом году замучили, так я и не был в норме больше, чёртовы СОВы.       — Ну в норме ты точно никогда не был. Что по баллам, кстати?       — В принципе, хорошо, только История портит всю картину, надо было чаще слушать твой бубнёж.       — А я даже дотянул до «У» по Зельеварению, не зря ты капал мне на мозги весь год.       Чанбин стал внимательно рассматривать ряды хаффлпаффцев за столом напротив, пока не встретился с таким же ищущим взглядом. Слизеринец улыбнулся в то же мгновение, неосознанно, и Феликс засиял ещё ярче, приветливо махая ему рукой.       Шум в зале плавно стих. Зам. директрисы, профессор Вектор, выставила перед первокурсниками трёхногую табуретку и посадила на неё старую потёртую шляпу в заплатках. В следующее мгновение в ней появилась щель наподобие рта, и Волшебная шляпа запела.       В этом году так же, как и всегда, она описала качества каждого факультета и свою роль в распределении. Все профессора уже собрались за столом к этому моменту, и ученики с облегчением отметили, что преподавательский состав не изменился. Профессор Флитвик каждый семестр уверял, что уйдёт на пенсию, но оставался ещё на один год, чтобы подготовить очередных выпускников. Он был уже очень стар и нередко дремал прямо на своих уроках, при этом оставаясь лучшим учителем по чарам.       За столом всё так же занимали место и старые коллеги Филиуса Флитвика: Гораций Слагхорн, Сивилла Трелони, Рубеус Хагрид, Роланда Хуч и Септима Вектор. На замену Помонны Спраут пришёл молодой профессор Лонгботтом и довольно быстро стал деканом Гриффиндора. Каждый год новые ученики смотрели на него горящими глазами и просили рассказать про Гарри Поттера, Волдеморта и Отряд Дамблдора.       Место профессора трансфигурации заняла Элеонора Уинтерборн, скрупулёзно отобранная лично Минервой Макгонагалл, такая же строгая и безукоризненно компетентная.       После падения Тёмного Лорда первым профессором Защиты от тёмных искусств, продержавшимся на должности больше одного года, стал Клэренс Фамблтон, по совместительству декан Хаффлпаффа и ровесник профессора Лонгботтома.       А на замену ныне покойной профессору магловдения Чарити Бербидж пришла бойкая Мэйв Галлахер, основательно взявшаяся за адаптацию маглорождённых и просвещение волшебников немагическим дисциплинам.       Шляпа закончила петь и зал загремел аплодисментами, затем профессор Вектор развернула длинный свиток пергамента и обратилась к первокурсникам:       — Сейчас я буду вызывать вас по списку, каждый сядет на этот табурет и наденет шляпу. Как только она назовёт факультет, вы встанете и пойдёте к своему столу. Начнём — Аберкромби, Хуан.       Открыватель церемонии двинулся к табурету на глазах всех учеников и профессоров школы. Было заметно, как мальчик напуган, но он очень старался держаться. Первогодок всегда было так жалко: если бы они только знали, что все в зале думают только об ужине и мягкой постели, и никто не обращает внимания на то, кто споткнулся по дороге или насколько сильно дрожит.       Феликс повернулся обратно к Чанбину, тот внимательно изучал распределяющегося. Он снова поймал взгляд хаффлпаффца, указал на первогодку, затем большим пальцем себе за спину, показал четыре и вытянул ладонь в приглашающем жесте.       Пока Феликс пытался понять, что тот от него хочет, шляпа выкрикнула «Гриффиндор» и первокурсник побежал за четвёртый стол. Чанбин победно улыбнулся и показал «1:0» в свою пользу. Хаффлпаффец возмущённо замотал головой и проговорил без звука: «Первый — тренировочный.» Чанбин наигранно вздохнул и показал «окей».       Феликс всмотрелся в следующую первогодку — маленькую светловолосую девочку, сердце начало колотиться не меньше, чем у неё самой. В нём стремительно множились сомнения, зачем он ввязывается в это соревнование. Вдруг Чанбин каким-то образом уже знает всё наверняка: присмотрелся к первогодкам в поезде, знает по фамилиям, где учились родители этих детей или ещё что-нибудь, и если Феликс сейчас будет плохо угадывать, выставит себя дураком.       Хаффлпаффец всё ещё смотрел на девочку, нервно дёргая ногой, шляпа уже коснулась её головы, когда что-то в нём откликнулось, и Феликс постучал указательным пальцем по своему столу. Чанбин прищурился и повернулся к первогодке снова, внимательнее оценивая её. Через мгновение шляпа огласила «Хаффлпафф» и Феликс вздохнул с таким облегчением, будто сдал экзамен, но впереди был ещё целый список распределяющихся.       Дальше было уже легче: Чанбин начал ошибаться, при чём довольно часто, Феликс убедился, что тот ничего не знает и не замышляет, поэтому смог насладиться игрой. Хёнджин время от времени посматривал на Феликса, и тот поспешно принимал вид, будто общается с соседями или просто смотрит.       Под аплодисменты зала распределение завершилось. Феликс осознал, что обошёл Чанбина на пару первогодок, и теперь переживал, что он обидится. Однако, когда они встретились взглядом, слизеринец уважительно кивнул ему, не прекращая хлопать, и хаффлпаффец снова почувствовал облегчение.       Все голоса в зале затихли за три секунды — с золотого кресла в центре профессорского стола встала директриса Макгонагалл. Она выдержала глубокую паузу — ученики застыли на своих местах, внимательно смотря на неё.       — Дорогие ученики, добро пожаловать в Хогвартс. Я очень рада видеть вас всех снова, а также поприветствовать новые лица. Вы только начинаете свой путь в изучении чародейства и волшебства…       Речь Макгонагалл, как и всегда, длинная. Она дала наставление первогодкам серьёзно отнестись к учёбе, поздравила пятикурсников со сносными СОВами, отметив самых отличившихся волшебников. Когда назвали Криса, весь зал взорвался, это было ощутимо, кажется, никого не поддерживали так, как его, и гриффиндорец очень засмущался, нервно смеясь и закрывая лицо руками.       После минутного поощрения зал ждал целый блок про дисциплину. Макгонагалл (как и всегда) сказала, что не будет цитировать весь школьный устав, но перечислила как минимум его половину, точечно стреляя взглядом в конкретных учеников. Феликс готов был поклясться, что она посмотрела на Чанбина по меньшей мере три раза, и каждый он отвечал ей улыбкой, полной благоговения, и примерно кивал, соглашаясь со всеми её словами. Хаффлпаффцу стоило огромных усилий не засмеяться, и только это помогло ему не уснуть.       Эту часть речи с трудом переносили даже преподаватели: профессор Флитвик откровенно спал, Слагхорн присел на уши Лонгботтому, а Фамблтон, не в состоянии так долго сидеть на месте, начал играть со столовыми приборами и уронил стакан. В этот момент на него смотрела большая часть зала, и теперь они пытались сдержать смешки, чтобы Макгонагалл ничего не заподозрила, но она всё равно метнула колкий взгляд через плечо. Среди учеников даже ходила теория, что Фамблтон специально каждый год выкидывал что-нибудь, чтобы развлечь зал во время речи, но, может, он и правда был настолько неуклюжий.       Директриса закончила своё обращение традиционно напоминанием о том, что нужно судить людей по поступкам, а не факультету, уважать друг друга и поддерживать. Ученики и профессора бурно зааплодировали, но по большей части тому, что с официальной частью покончено, и наконец можно поесть с дороги.       Тарелки наполнились доверху традиционными угощениями: ростбиф, жареный цыплёнок, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейки, варёная и жареная картошка, йоркширский пудинг, пастуший пирог, мясные подливки, овощи и многое другое. После беспощадно долгой речи Макгонагалл еда казалась самой вкусной на свете, и даже Почти Безголовый Ник не был способен испортить никому аппетит, демонстрируя первокурсникам свою недорубленную шею.       Когда все съели, сколько смогли, тарелки опустели и снова наполнились, только уже десертами. Многие первокурсники совершили свою ошибку новичка, съев столько, что не поместится даже случайный вдох, и грустно смотрели на мороженое, фруктовые торты и пироги, эклеры, пончики, желе, свежие ягоды и пудинги. Ученики смеялись, рассказывали про свои каникулы, экзамены и опыт прошлых курсов, пока Макгонагалл не объявила, что пришло время разойтись по своим гостиным и выспаться перед первым учебным днём.       Феликс с Чанбином переглянулись. Пока ученики постепенно покидали зал, слизеринец сказал Минхо, что нагонит его позже, а хаффлпаффец предупредил друга, что присоединится к нему в гостиной, потому что нужно сказать Сынмину пару слов об их летнем проекте, зная, что Хёнджин пойдёт за ним куда угодно, хоть на край света, если только там не будет Сынмина. Тем более, это было от части правдой, рейвенкловец писал ему на каникулах, и Феликс загорелся одной идеей. Он действительно пошёл к соседнему столу и окликнул Сынмина.       — Ну как ты, готов морально? — он поднял брови и заговорчески посмотрел на сокурсника.       — Совершенно нет. Я не верю в эту идею.       — Что значит «не верю»? Где твой рейвенкловский дух? Есть теория, которую необходимо проверить опытным путём.       Сынмин посмотрел на него скептично:       — Не прямо сейчас же.       — Конечно! Просто хотел напомнить, чтобы ты подумал на досуге. Увидимся завтра, доброй ночи!       — Ага, до твоего вброса она ещё могла быть доброй. Спи крепче меня, чертила.       Феликс довольный пошёл к выходу из зала в прогулочной манере, обмениваясь парой фраз с каждым знакомым на пути.       Подходя к воротам, он начал нервничать и сильнее замедлил шаг. В холле ученики расходились по своим гостиным, но никто не стоял на месте и не осматривался. У Феликса опустилось сердце. Он так же медленно пошёл к следующим воротам, продолжая потерянно вертеть головой по сторонам.       — Феликс! — голос раздался где-то из-за спины. Хаффлпаффец резко обернулся и бодрым шагом, почти срываясь на бег, направился к прислонившемуся к стене волшебнику. Чанбин улыбался, но со смесью беспокойства:       — Что-то случилось? Ты какой-то встревоженный.       — А, нет, ничего страшного. Я… просто на секунду подумал, что ты уже ушёл.       — Как бы я ушёл, я же ещё даже не слышал тебя сегодня. Феликс улыбнулся по-дурацки счастливо и сказал: «Привет.» Чанбин быстро отвёл взгляд и усмехнулся, но менее уверенно, чем обычно: «Привет.» Он положил руку на спину младшему и подтолкнул к воротам:       — Пошли, пока нас не отчитали. Как добрался? Только не говори, что на поезде, прошу.       Феликс усмехнулся:       — Это было интересно. В плане, не как каждый год. Я ходил по вагонам со старостами, и, кстати, нигде не увидел тебя, хотя обошёл весь поезд ни один раз, ты что, у машиниста на коленках ехал?       — А ты что, меня искал? — он улыбнулся провокационно. Феликс стушевался, но всё же согласился.       — Ну да. Криса я встретил, а тебя увидел только уже в Большом зале.       — Вот же! А мне он не сказал, что тебя видел. Я просто не любитель по поезду бродить, всю дорогу просидел в купе, но если бы знал, оставил бы дверь открытой.       — Кстати… — Феликс на ходу припал плечом к Чанбину и заглянул ему в глаза с хитрой ухмылкой, — что я выиграл?       Слизеринец взглянул на него с таким недоумением, что это даже было похоже на испуг.       — Ты о чём?       — Я угадал больше распределяющихся.       — А. Так мы ни о чём не договаривались. Когда на что-то спорите, цену нужно устанавливать заранее.       — У нас не было времени, ты от меня прятался.       — Я не… — он вздохнул. — Ладно, давай так: придумай что-нибудь символическое, что я могу сделать, но если я не захочу, я могу отказаться. Раз мы не фиксировали ставки, решаем по согласованию сторон, идёт? Феликс широко раскрыл глаза, не веря, что Чанбин так серьёзно воспринял его подкол, но отказываться не собирался: — Звучит честно, давай. Они дошли до гобелена с пастухом, где расходятся пути в гостиные Хаффлпаффа со Слизерином, и завернули к винтовой лестнице, будто вросшей в огромное дерево из серого камня. Феликс улыбнулся, склонив голову набок:       — Ты меня провожаешь?       Чанбин фыркнул:       — Нет, просто хочу убедиться, действительно ли у вас обливают уксусом за отсутствие слуха.       Хаффлпаффец мягко рассмеялся:       — Среди наших тоже встречаются желающие это проверить, на моих глазах было пару раз. Но мы узнали, что уксус разбавленный, так что это не так жестоко, как может показаться, ожогов ни у кого не оставалось.       — Тогда это уже не так интересно.       Феликс зевнул:       — Сейчас с таким кайфом бы лёг спать, не представляю, когда вся пирушка закончится, придётся завтра пропустить завтрак или я умру на первом уроке.       — Какая пирушка?       — Мы собираемся всем факультетом после банкета, помогаем влиться первокурсникам, рассказываем про каникулы, обсуждаем расписание, у кого как было в прошлом году и всё такое. Доедаем остатки банкета, которые возвращаются обратно на кухню, и откладываем часть на завтрак, а то те, кто досиживают допоздна, обычно его пропускают.       — Ого, у нас такого нет, да и в Гриффиндоре тоже. Локально кто-то ещё собирается пообщаться после банкета, но не в таких масштабах, всё-таки ещё весь год впереди, да и деканы разгоняют.       — Не, у нас прям традиция. Профессор Фамблтон не против. Если у наших на следующее утро первым уроком Защита, он кормит завтраком и сильно не грузит. Надеюсь, в этом году мне повезёт.       — Боюсь, я тебя расстрою, можешь забыть про уроки по 45 минут по основным практическим предметам, теперь у вас будут стоять только пары после обеда. И, самое лучшее — дополнительный час для подготовки к экзамену восьмым уроком каждый день.       Они остановились в полумраке под лестницей между раскидистых каменных корней.       — Я что-то такое слышал, но надеялся, что каждый год оно как-то по-разному. Только про каждый день не знал. А перерывы хоть будут?       — Да, по 5 минут.       — Я сейчас заплачу.       — Не надо, — Чанбин мягко улыбнулся. — Поначалу тяжело с непривычки, но потом как-то привыкаешь. В конечном счёте, всё не зря, Макгонагалл очень гордилась результатами СОВ сегодня. Многих действительно получается вытянуть за один год, даже если до этого всё было плохо, много таких примеров сам видел.       Феликс согласно кивал, но вид у него был несколько отстранённый. Он явно хотел спросить что-то другое и думал, как подступиться.       — Когда я высаживался на станции Хогсмида сегодня, я немного переживал. Было как-то даже страшно смотреть в сторону карет, но по итогу я никого не увидел. Видимо, близость собственной смерти — это всё-таки нечто другое.       — Да, на самом деле, я тоже волновался, прежде чем посмотреть, но вживую фестралы не такие жуткие, как на изображениях, художники сильно приукрашивают. Тебе бы понравились… но лучше их не видеть как можно дольше. Пугают не сами фестралы, а воспоминания о том, почему ты их видишь.       Чтобы скорее соскочить с этой грустной ноты, Чанбин рассказал про забавного жеребёнка, который нервно оборачивался на него всю дорогу от станции Хогсмида. Феликс смеялся, согнувшись пополам:       — Ты закошмарил фестрала, какой ужас. А вдруг это был его первый рабочий день?       — Зато будет что рассказать своему табуну, ну или повод задуматься о смене деятельности. Работа в школе — неблагодарное дело.       — А ещё кто-то из ребят, с которыми ты ехал, видели его?       — Вряд ли. Наверное, они теперь думают, что я тронулся.       — Мне кажется, для всех, кто только окончил пятый курс, это естественное состояние. Ещё и с "П" по истории. Чанбин усмехнулся:       — Брось, главное не настраивай себя. Ты знаешь, что, по статистике хогвартской газеты, хаффлпаффцы гораздо легче переносят экзамены, чем остальные факультеты? —Феликс скептично поднял бровь. — Это довольно логично: вы трудолюбивые и во всём помогаете друг другу, а ещё не пытаетесь всех обогнать. Ты справишься, в своём темпе. Я в тебя верю.       Феликс мягко улыбнулся, глядя куда-то в темноту под лестницей:       — Спасибо.       Хоть слова Чанбина и звучали достаточно обнадёживающе, слизеринец видел, что Феликс всё равно в себя не верит, ещё и старшекурсники сейчас наверняка подогреют его беспокойство рассказами о прошлых годах.       — Если будет тяжело, ты всегда можешь об этом рассказать, помнишь?       Феликс кивнул и улыбнулся уже смелее, посмотрев Чанбину в глаза. Они стояли так ещё некоторое время в тишине коридора, затем хаффлпаффец обеспокоенно спросил:       — Уже довольно поздно, ты доберёшься без проблем?       — Что ж, нарушить правила в первый же день очень даже в моём духе. Да ладно, тут недалеко, и мы ещё не накопили баллы, чтобы их вычитать, так что гуляем. А что, хочешь меня проводить?       — Почему нет, давай я тебя провожу, а потом ты ещё раз меня.       — Ага, и будем бродить полночи. Давай иди уже на свою пирушку и постарайся поспать. Не дай Мерлин у вас завтра Трансфигурация: Уинтерборн будет назначать по часу отработок за каждый зевок.       — А у пятикурсников вообще бывает время на отработки?       — Поверь, ещё как. Всё, иди. И… спасибо, что нашёл меня сегодня.       Феликс улыбнулся ослепительно. Чанбин смог продержаться только пару секунд, прежде чем отвести взгляд. Он чувствовал, что вот-вот скажет что-то глупое, но Феликс его пощадил:       — Спокойной ночи!       — Ага, давай.       Хаффлпаффец направился вперёд по коридору вдоль рядов бочек, постучал по нужной и скрылся в своей гостиной, дружелюбно помахав напоследок. Чанбин усмехнулся и развернулся к подножью винтовой лестницы, смотря снизу вверх на сотни ступенек. Он только сейчас осознал, какой ценой сюда спустился.       Поборов этот подъём, слизеринец добрался до своих подземелий и заметил, как кто-то стоит в полумраке коридоров у входа в гостиную. Чанбин замедлился, рассматривая волшебника — вдруг это кто-то из профессоров. Тут его возмущённый голос эхом разнёсся по туннелям:       — Тебя где носит? Я тут околел уже!       Всего лишь Минхо.       — Так нахрена ты тут стоишь?       — А ты пароль спросил, мудила?       Чанбин замер на месте. Он так увлёкся, что искренне забыл позаботиться о том, как попасть в гостиную. Минхо вздохнул, поняв всё по его красноречивому выражению, и чётко произнёс, чтобы одногруппник тоже запомнил:       — «Иллюзия величия».       Стена отошла в сторону, Чанбин быстро нагнал Минхо, пока проход не закрылся.       — Спасибо, я что-то в этот раз не подумал.       — Да ты вообще не думаешь, — всё недовольно бубнил он под нос.       — Ну ладно, не урчи.       Они зашли в небольшую спальню, где располагались с первого курса, и не увидели больше никого. После СОВ многие ушли, и спальни шестикурсников значительно освободились. Минхо сразу посветлел и начал по-детски валяться на каждой из незанятых кроватей:       — У нас теперь своя комната! Поверить не могу, что нам так повезло.       — Сильно не радуйся, вдруг нам ещё кого-нибудь подселят, — Чанбин проверил все свои вещи и начал заполнять прикроватную тумбочку.       — Я их всех выгоню.       Минхо перенёс свой чемодан от кровати, которую занимал пять лет, к месту по соседству с Чанбином:       — Я тут прилягу?       — Если я против, ты тем более переляжешь?       — Конечно! Чанбин улыбнулся и покачал головой, а Минхо звёздочкой плюхнулся на кровать, оценивая, нравится ли она ему больше, чем предыдущая:       — Ты чувствуешь, что мы уже стали теми крутыми старшекурсниками, на которых смотрели снизу вверх в детстве?       — Ты имел ввиду, неудачниками, которые не определились, куда идти после СОВ?       Минхо усмехнулся и приподнялся на одном локте в сторону Чанбина:       — Ты что, против полного образования?       — Конечно, поэтому я здесь. Какие у тебя предметы в этом году?       — Заклинания, Зельеварение, Трансфигурация, Уход и Травология.       — Ну нет. У нас что, только Заклинания вместе?       — Как… В смысле, ты даже Трансфигурацию не взял?       — В смысле «не взял»? Уинтерборн меня и к своему кабинету не подпустит с моим «У».       — Ты что, специально плохо сдал СОВы, чтобы меньше предметов взять?       — Адекватный? У меня их пять. Сам-то чё Защиту не взял, как все нормальные люди?       — У меня и так уже 5 предметов. Я то с радостью, но нужно реально оценивать свои силы, и из всех выбранных предметов Защита мне нужна менее всего, хотя я бы углубил знания. Может, в будущем, после обучения. Что ты ещё кроме Заклинаний и Защиты сдаёшь?       — Историю, Руны и Арифмантику.       Минхо резко перекатился к противоположному от Чанбина краю кровати:       — Уу, зубрила. Может, съедешь в башню Рейвенкло, пока не поздно?       — Катись в лес, жмыроёб.       Минхо довольно захихикал:       — Ладно, что-то змеиное ещё в тебе осталось.       — Ага, твой яд. Ты бы меня лишний раз не драконил, свидетелей в этой комнате больше нет.       — Это тебя тоже касается, — Минхо взъерошил его волосы, проходя мимо, и начал копаться в своём чемодане, — Может, это даже хорошо, что у нас только один урок совпадает, есть вероятность, что не придушим друг друга к Рождеству.       — Да, будет время друг от друга отдыхать.       Минхо переоделся в ночное и сел на угол кровати рядом с Чанбином:       — Так куда ты пропал после банкета?       — Гулял.       Минхо выгнул бровь:       — С кем?       — Ты спать хотел? Ложись и помалкивай.       — Сразу, как только перестанешь копаться в своём барахле. Ещё какие-то письма с собой привёз…       Минхо заглянул ему через плечо, чтобы рассмотреть непривычные кипельно-белые листы офисной бумаги. Чанбин поспешно свернул один и повернулся к соседу, говоря беззлобно, но всё же сквозь зубы:       — Я сейчас нос твой любопытный сломаю, — он собрал пальцы для лёгкого щелчка по носу, но Минхо открыл рот, чтобы их укусить, Чанбин едва успел отдёрнуть руку и толкнул того локтём в бок. — Придурок! Всё, потом доразбираю, только ложись уже.       Чанбин свалил часть неразобранных вещей в чемодан и задвинул его под кровать, затем переоделся сам и погасил свет. Минхо задернул шторки и весело пожелал:       — Давай, не сдохни во сне.       — Только после тебя.

***

      На следующее утро расписание их не разделило: первой стояла пара Заклинаний.       Урок ещё не начался, все постепенно подтягивались с завтрака и занимали свои места. У стола профессора Флитвика собралась группа студентов:       — Всё-таки решили остаться ещё на один год? Мы будем так плохо учиться, что вам придётся остаться на следующий, чтобы вытянуть нас к ЖАБА.       — Не дай Мерлин! — запищал профессор, — Директриса Макгонагалл решит, что я стал уже совсем непригоден для работы и выгонит меня после первого семестра.       — Тогда мы станем лучше всех, чтобы вас никогда не уволили, потому что такого профессора для Хогвартса больше не найти.       — Не смейте! Вам совсем старика не жалко?!       — Да какой вы старик, чародей в самом рассвете сил!       Флитвик с улыбкой отмахнулся от них, выглядя при этом по-настоящему счастливым.       Минхо пребывал с утра в приподнятом настроении, что случай прецендентный, как и его исключительно удачное расписание на год. Чанбин был за него рад, но не от чистого сердца, однако, не расписание его сейчас беспокоило. После завтрака они с Чаном и Джисоном договорились встретиться после уроков. Перед Чанбином стояла задача пригласить Минхо, ещё Джисон заявил, что тоже готовит кое-что, и выглядел он крайне подозрительно. Слизеринец не представлял, чего от него ожидать, и, следовательно, к чему нужно быть готовым Минхо — тоже.       Чанбин волновался. Пусть он и отшутился летом, что его друзья-клоуны могут спугнуть его единственного толкового соседа по парте, но на самом деле он не хотел приводить чужого человека в компанию. Чан с Джисоном — его семья, а значит, он ведёт Минхо знакомиться со своей семьёй, а это уже серьёзно.       Вчерашний случай был довольно показательным. У Минхо не было ни одной причины ждать Чанбина, чтобы открыть ему дверь. Как-нибудь Чанбин бы достучался до сокурсников, дождался бы, пока кто-нибудь выглянет, или пошёл бы к декану, но Минхо о нём подумал.       Чанбин посмотрел на соседа и прислушался к своим ощущениям. Да, он бы постоял за Минхо не задумываясь, и сделал бы для него всё, что он попросит (если это не очередная спонтанная глупость, хотя его сумасбродная энергия очень заразительна). Он был как Чан и Джисон, только… неадекватный, в хорошем смысле, наверное. Это Чанбину нравилось, он чувствовал себя свободнее рядом, и всегда было интересно, что на этот раз выкинет этот генератор рандомных действий. Ещё Минхо был заботливым. На самом деле заботливым. Он будил Чанбина перед особо важными уроками, приносил еду с завтрака, когда тот его просыпал, старался вбить в голову какие-то основы Зельеварения, сдавал забытые книги в библиотеку. Чанбин понимал, что тот сделает для него всё, даже если в ответ на просьбу пошлёт его. Будет ворчать, но сделает. Без сомнений. И Чанбину хотелось бы принести это в их компанию, чтобы Чан с Джисоном тоже разделили это.       Чанбин дождался конца первой половины пары и, собравшись с силами, сказал:       — Я тут узнал на каникулах от друга, что вы хорошо общаетесь, но при этом мы все вместе никогда не пересекались. Не хочешь погулять у озера после ужина?       Минхо наигранно удивился:       — У тебя есть друзья? Даже не могу представить, кто это. Ладно, давай.       Чанбин внутренне вздохнул с облегчением.

***

      После слов Чанбина новое расписание было принять легче, но всё равно Феликс пребывал в некотором шоке: сегодня предстояло пережить три урока, две пары и дополнительный час подготовки к СОВ. Открывало этот день Прорицание с гриффиндорцами.       Вне зависимости от отношения к самому предмету, бывать в кабинете профессора Трелони ученикам в большинстве своём нравилось: красноватый полумрак, мягкие пуфики и кресла вместо стульев, задрапированные шёлком лампы, полки с бесчисленными магическими кристаллами, перьями, карточными колодами и другими чудаковатыми вещицами, треск огня в камине и запах благовоний. Атмосфера таинственности, в которой даже самые скептично настроенные ученики начинали говорить шёпотом.       Друзья по обычаю заняли круглый столик у стены. Хёнджин решил пролистать учебник, чтобы сразу сориентироваться в теме будущего урока, а Феликс, несмотря на короткий сон, был взволнован первым учебным днём и просто дышал энергией, он ёрзал на месте и здоровался со всеми, кого ещё сегодня не видел.       Внезапно все в классе странно оживились: из люка в полу под торжественный свист гриффиндорцев появился Хан Джисон.       — Пришествие Джисона на занятия — это предзнаменование чего? — кто-то начал шумно листать учебник. — Не могу найти.       — Это тема сегодняшнего урока?       — Одно из заданий СОВ.       Поддавшись общему ажиотажу, Хёнджин даже на мгновение оторвался от учебника и увидел просто Хан Джисона, целеустремлённо пересекающего кабинет, насмешки одногруппников совсем не цепляли его внимание. Картина странная, но, в конце-концов, пятый курс, самое время заняться учёбой. Но тут прямо у их стола раздалось:       — Одни тут отдыхаете? Я подсяду?       Феликс приветливо усмехнулся и повернулся к Хёнджину, тот мельком взглянул на Джисона и уткнулся обратно в учебник с выражением, полным скепсиса. Феликс достал из-под стола ещё один пуф и поставил слева от себя, дружелюбно кивнув.       — Спасибо! — Джисон плюхнулся рядом так естественно, будто сидел тут всегда.       Феликс смотрел на гриффиндорца, как на редкое магическое создание. Кажется, он никогда не видел Джисона настолько близко, но всегда восхищался им и даже по-доброму завидовал. Трудно представить, насколько нужно быть талантливым и волевым, чтобы пропускать так много занятий, и осваивать всё самостоятельно на должном уровне. Он напоминал типаж студентов, которые приходят на пары с одной ручкой, вечно просят у кого-то лист на урок, а в конце года сдают сессию получше тех, кто был на всех лекциях. Одно его появление на занятиях становилось событием, выловить Джисона даже в коридорах или Большом Зале было практически невозможно, он всегда где-то пропадал. Некоторые преподаватели насмешливо называли его «звездой»: покажется один раз, засияет, затем снова исчезнет.       Если бы они попали на один факультет, Феликс бы обязательно познакомился с ним поближе, он всегда чувствовал, что они поладят, но не считал, что достаточно крут, чтобы такой гений обратил на него внимание. И вот он ворвался в класс и уверенно сел рядом.       В воздухе повис неловкий вопрос, и, к счастью, гриффиндорец заговорил первый, увлечённо рассматривая кабинет:       — Годрик! Я так давно не был здесь. Даже какие-то новые приблуды появились, вы этим пользовались?       Он указал на трижды наращённую шестиугольную призму, которая непереставая вращалась в стеклянной вазе на полке. Феликс задумчиво оценил предмет:       — Нет… С этим мы не работали. А что это ты так вдруг, кстати?       — Что я?       Хёнджин, не отрываясь от учебника, подал голос:       — Решил за ум взяться.       — Аа! Увидел за завтраком в гуще сутулую стрекозу и решил не сопротивляться судьбе. Сам-то как сюда попал? — Феликс посмотрел на него недоумённо. — Я имею ввиду, почему ты выбрал эту не самую интеллектуальную дисциплину?       Хёнджин с раздражением перелистнул страницу учебника.       — Аа. Ну, не то чтобы я сам интеллектуал, но да, когда я выбирал предметы, я не знал, что Прорицание считается здесь чем-то вроде лженауки, и у тебя либо есть дар от рождения, либо — нет. Я думал, это что-то такое же обычное в мире волшебников, как заклинания: хрустальные шары, карты, свечи. А оказалось, что местная астрология особо не отличается от магловской.       — Отстой. Сильно пожалел, когда узнал?       — Да нет, я не отказывался от других предметов ради него. Только что свободного времени могло быть больше, но всё равно это интересно, если воспринимать это не как будущую профессию, а просто как факультатив мистических историй. Немного дико сдавать по этому СОВ, но если у меня будет низкий балл, я не расстроюсь. Не представляю, где нужно СОВ по Прорицанию.       — Да нигде, молодец, что не расстраиваешься.       — А ты почему тут?       — Ой, да по классике: это предмет, на который можно не ходить и ничего не терять. Трелони любит шоу и драматичные истории, я могу ей это дать. Прихожу пару раз в полгода, рассказываю байки, что со мной происходило, а она и слушает с отвисшей челюстью. Это не тот предмет, который нужно воспринимать серьёзно и пялиться в учебник перед уроком.       Хёнджин резко перелистнул страницу с ещё большим раздражением.       Потусторонний голос оповестил класс о появлении профессора Трелони: «С возвращением! Рада видеть вас в добром здравии.»       С лёгким звоном браслетов и цепочек она подплыла к камину, словно призрак, в своей тонкой блестящей шали. Профессор обвела учеников влажным, пронзительным взглядом:       — Дорогие мои, знаю, я учила вас, что Прорицание — это Дар, данный немногим. Но, к великому сожалению, не все способны понять, что сложнейшее магическое искусство нельзя измерять баллами! В Департаменте образования явно нет волшебников, способных приоткрыть завесу загадок будущего, их Внутренние Ока безвозвратно затянуты пеленой бюрократической волокиты. И при этом они решили, что могут оценить, насколько тонко вы чувствуете нити судьбы! — Её голос дрожал от напускного ужаса. — Это кощунство! Понимаю, вас тоже это шокирует, но, увы, мы вынуждены прикасаться к искусству в рамках школьной программы, и мне придётся сделать в этом году упор на то, что от вас хотят видеть на экзамене, пусть это и не имеет ничего общего с Настоящим Прорицанием.       Некоторые ученики подхватили её настроение, при чём, как те, кто искренне увлекались Прорицанием, так и те, кому оно не давалось, но экзамен сдавать нужно было. По классу стали расползаться возмущённые шепотки. Профессор Трелони выдержала драматическую паузу, чтобы учащиеся как можно глубже прониклись этой вопеющей ситуацией, с которой каждый год сталкиваются очередные пятикурсники в этом кабинете. Когда напряжение аудитории достигло нужного уровня, она продолжила воодушевлённо:       — Но не падайте духом, мои пташки! Если у вас сильная аура, и вы жаждите развеять туман, окружающий ваше Внутреннее Око, я буду ждать вас на шестом курсе.       Джисон наклонился к Феликсу и скептично прошептал:       — Чтобы она устроила этот же спектакль уже перед ЖАБА.       Феликс неуверенно усмехнулся. Действительно, довольно странно оценивать в рамках одного экзамена, насколько человек предрасположен к предсказанию будущего, но с другой стороны — это же школьная дисциплина, и ещё перед её выбором для изучения всех ставят в известность, что нужно будет сдавать экзамен, поэтому сегоднящний уровень драматизма был ему не совсем понятен.       Феликс взглянул на Хёнджина, тот явно был обеспокоен, но не кощунством Министерства, а тем, как в условиях экзаменов «развеять туман будущего».       — В этом году мы вспомним все виды гадания, что уже изучали, и ещё раз попрактикуемся, затем пройдём несколько новых и, — она скривилась, будто ей в рот попало что-то кислое, — разберём примеры заданий СОВ. Сегодня вспомним гадание по чаинкам. Разбейтесь на группы по два-три человека и подойдите ко мне с чашками.       Джисон довольно прошептал:       — Кайф, на каком ещё уроке можно вот так чай попить.       Троица подошла к камину, где под контролем профессора Трелони большой медный чайник наполнял кружки. Она задержала свой взгляд на Джисоне:       — Мой мальчик, похоже, вы здесь впервые.       Джисон изобразил удивление, но с ноткой едва различимого сарказма:       — Да, я новенький!       — Карты рассказали мне о вас сегодня утром… Странник. Ох, дорогой, вы проделали долгий путь сюда.       За журчанием чая Джисон прошептал так, чтобы слышали только стоящие рядом:       — Да, от самого Лондона. — Он тут же громко ответил: — Всё верно, я прилетел из Испании.       Уголки губ Хёнджина дрогнули в сдержанной улыбке, которую он тут же скрыл, сделав вид, что поправляет мантию.       — Конечно… Вы носите отпечаток яркого солнца и тёплого моря…       Ребята пошли обратно к своему столу, Джисон повернулся к Фелику с скептичным видом и протянул ему ладонь: «Хола, получается.» Феликс постарался усмехнуться в себя, не привлекая внимания, и бодро пожал руку.       Джисон закинул ногу на ногу и неспеша потягивал ароматный чай, рассматривая картинки в учебнике, пока хаффлпаффцы избавлялись от обжигающего содержимого чашки, чтобы быстрее приступить к заданию. Однако, смотря на Джисона, Феликс немного замедлился, и тоже обратил внимание на учебник.       Несколько учащихся, сидящих к ним ближе всего, посматривали на кружку Хёнджина в ожидании, когда он начнёт ритуал, стараясь не подавать вида, что ничего не помнят.       Хаффлпаффец закончил с чаем и, не задумываясь, встряхнул чашку левой рукой три раза, после чего перевернул её на блюдце. Группа тоже начала постепенно приступать к заданию, пока Джисон расслабленно пил чай, только теперь он смотрел не в учебник, а как все сосредоточенно разглядывают осадок в кружках.       — Давай я тебе погадаю. — Феликс удивлённо взглянул на Джисона и передал ему свою чашку. — Сейчас узнаем, что ждёт тебя на этой неделе. Так… Вижу усердный отряд муравьёв, точно ваша группа. Вот этот ты, светленький. А это Хёнджин, видишь, как вокруг него все суетятся? А эта мелкая россыпь… звёзды. Вы бегаете по ночному небу, как по сухой земле — первый урок астрологии пройдёт легко. У профессора Синистры хотя бы нет ожиданий, что вы повторяете её предмет всякий раз, как смотрите на небо. А вот дальше… Ой-ой, мой мальчик, — он изобразил драматичный шёпот профессора Трелони, — огромная склизкая фигура с рогами нацелилась на ваш отряд… это дурное предзнаменование. Я бы рекомендовал пропустить первую пару после обеда.       Феликс усмехнулся, увлечённо рассматривая чаинки, в то время как Хёнджин перестал обращать внимание на это баловство и нашёл в конце учебника толкование значений.       — Так, что наш отряд ждёт завтра… О, это сэндвич с курицей? Сорян, я проспал завтрак, — Джисон продолжил говорить, вращая чашку во все стороны, — подушка — крепкий сон, день начнётся с истории магии. Да, вам понадобятся силы перед встречей с мегерой в классе трансфигурации. Одного муравья утащил ястреб — кто-то нарвётся на директрису. Это не ты, не переживай, но тоже не расслабляйся: вижу крошечную змейку в стороне, какой-то слизеринец вертится вокруг тебя, — Феликс на мгновение оторопел, даже Хёнджин обернулся с внимательным выражением. — Огромная восьмёрка, она же символ бесконечности — восемь уроков каждый день будут казаться вечностью. Но я вижу свет в конце недели — у тебя будет два выходных. А если так развернуть, похоже на тройку, это счастливое предзнаменование — кормить будут три раза в день.       Феликс не мог перестать улыбаться и то и дело ловил на себе неодобрительный взгляд профессора Трелони, в то время как лицо Джисона оставалось совершенно серьёзным, поэтому хаффлпаффец был немного раздражён и очарован одновременно.       — Ты закончил? — Хёнджин постукивал пальцем по краю стола, — Нам нужно выполнить задание.       — Ммм, да, и последнее напутствие: если тебе подмигнуло зелье, не стоит подмигивать ему в ответ, лучше сразу скажи об этом Слагхорну. И беги.       Феликс усмехнулся, взял чашку Хёнджина и всмотрелся в узоры:       — Так, сейчас... Это похоже на дверь, — он заглянул в таблицу значений, — тебе откроются новые возможности или неожиданные события. Также это может быть выход из затяжной неблагоприятной ситуации.       — Или выход из класса в конце урока, — абсолютно невозмутимо добавил Джисон.             Феликс усмехнулся и снова почувствовал на себе прищур профессора. Он постарался подавить улыбку и начал с усердием вращать чашку:       — На стенках заяц, убегает от более крупного зверя, похоже на собаку. Это… погоня за целью. Они далеко от ручки, и друг от друга, поэтому это не означает ни успех, ни провал, просто бег ради бега. Ну, гвозди как обычно — злобные выпады со стороны. И… шляпа на дне — соперничество. В общем, у тебя всё стабильно.       Хёнджин кивнул, принимая к сведению его интерпретацию.       — Ого, у тебя, похоже, неплохо получается, — похвалил Джисон.       Феликс пожал плечами:       — Не думаю, что у меня какой-то дар. Я просто, скорее всего, уже запомнил, что нужно увидеть. Хёнджин как-то более тонко чувствует это всё.       — Да? Кстати, его очередь. — Джисон нагнулся к столу и выглянул из-за Феликса: —Покажешь класс?       Хёнджин вздохнул так, будто это ему совсем не льстит, и он совсем не обеспокоен, что обязан теперь оправдать все ожидания:       — Чашку.       Джисон подвинул ему блюдце, а Хёнджин взял его с таким видом, будто гадает каждое утро, и строго всмотрелся в узоры:       — Гроза. Похоже, ты намеренно или косвенно разгневал кого-то и скоро столкнёшься с последствиями, но я вижу и солнце, в этот раз всё обойдётся, — он медленно вращал чашку против часовой стрелки, за соседними столиками многие развернули к ним головы и застыли. — Гнездо с птицами — расширение в кругу близких. Ещё и браслет — крепкая, неразрывная связь. Какая счастливая кружка, ты удачливый, — он повернул чашку в последний раз и отодвинул на расстояние вытянутой руки. — Разве что… Олени, сцепившиеся рогами. Затяжной болезненный конфликт, возможно, на почве гордыни. В негативном пространстве вокруг гнезда и браслета, из-за этого столкновения будут страдать близкие. Если бы олени были чёрные, это было бы плохим предзнаменованием, но они не из чаинок, как то же гнездо, а всего лишь в пространстве между ними, это значит, что твои связи не будут разрушены в этом конфликте, но тебе стоит быть готовым. Так что всё ещё очень хорошая кружка.       Джисон слушал внимательно и не перебивал. Когда Хёнджин вернул ему кружку, гриффиндорец бесшумно похлопал:       — Выглядит впечатляюще, ты мог бы сделать карьеру. Гадаешь по запросу?       — Нет, я осторожно отношусь к предсказаниям и вообще лишний раз их не делаю.       Трелони дошла до их столика и спросила, что им удалось разглядеть. Конечно, она похвалила Хёнджина и наградила Хаффлпафф пятью баллами, а разбор Феликса отметила как сносный. Джисон не стал менять своё предсказание Феликсу, и выдумал историю, что в испанском городке, откуда он родом, по древним обычаям гадают только на кофейной гуще, а выбор чая считается преступлением, так как из-за одного предсказания на чаинках случилась гражданская война, в которой погиб его дедушка, поэтому ему до сих пор ужасно больно смотреть на чайные листья. Трелони слушала очень вовлечённо, её лицо выражало глубокое сочувствие, в то время как ближайшие столы не знали, куда себя деть, чтобы не засмеяться. Хёнджину было ужасно стыдно, он спрятал лицо за учебником, но его плечи предательски вздрагивали, а Феликс то и дело случайно что-то ронял и задерживался под столом.       По итогу профессор Трелони сказала, чтобы в следующий раз Джисон не стеснялся говорить о таких моментах заранее, она могла бы налить одну чашку кофе, но до конца урока осталось уже не так много времени. Профессор двинулась к следующему столику, а Джисон повернулся к Феликсу и спросил:       — Слушай, не хочешь погулять сегодня у озера после ужина? Хёнджина тоже можешь с собой взять.       — Давай. А у нас есть ещё уроки вместе сегодня, ты не придёшь?       — Не, на сегодня я уже достаточно преисполнился. Я зайду за тобой после ужина, можешь оставить вещи, я буду ждать у выхода из гостиной. Если передумаешь, всё равно выйди — скажи, мне в любом случае надо в погреб.       — Хорошо.       Джисон энергично помахал ему рукой и быстро покинул класс. Феликс повернулся к явно возмущённому Хёнджину:       — Ты пойдёшь?       — Ещё с чего? Из-за того, что он одолжение мне сделал?       — Брось. Признай: он забавный, я видел, как ты чуть не засмеялся.       — Это слишком подозрительно. С чего это он на пятом курсе вдруг решил с тобой дружить? Он будто специально сегодня пришёл ради этого.       — Не знаю… С меня нечего взять: я не умный, не богатый и даже не староста. Не думаю, что тут какая-то корысть.       — Может, розыгрыш.       — Думаю, он видел, что ты староста. При таком свидетеле что-то выкинуть — сумасшествие.       — А я и не назвал бы его вменяемым. И всё равно как-то странно. Не знаю, мне тревожно. Если ты действительно решил идти, я лучше с тобой, и если заметим что-то подозрительное, сразу уйдём.       — Хорошо, — серьёзно согласился Феликс, но внутренне он прыгал от восторга.

***

      После восьми академических часов настроение было не прогулочное, но предложение Джисона уж слишком интриговало, поэтому Феликс оставил сумку и ожидал гриффиндорца у входа в гостиную Хаффлпаффа. Хёнджин задержался в спальне и попросил его подождать у выхода, он не сказал, зачем, но Феликс был уверен, что тот прихорашивается. Пока на горизонте не было ни того, ни другого, и Феликс уже начал нервничать, хотелось просто вернуться и лечь спать.       Наконец, со стороны кухни подошёл Джисон, сгорающий от предвкушения.       — Вечер добрый. Что там господин староста, решил не идти?       — Нет, извини, он сейчас выйдет, просил его подождать.       — Да ничего. Ты что такой грустный? — он запустил руку в боковой карман сумки и насыпал Феликсу в ладонь горсть леденцов, — На, пососи.       Феликс усмехнулся, рассматривая разноцветные стёклышки:       — Спасибо, я сегодня уже пососал. Слагхорн решил дать нам сразу задание из СОВ, чтобы мы понимали свой уровень и сколько нужно будет работать. И мой уровень где-то рядом с каменной горгульей.       — Вот мудак, решил унизить в первый же день. А я советовал не идти, всё-таки моё Внутреннее Око решило прозреть как раз к СОВам. Кто-то вообще хоть справился?       — Ну, почти, были те, кому удалось приблизиться. Потом у нас было 3 часа с Флитвиком, он спасал этот день как мог, но всё равно к восьмому часу энтузиазма у всех уже сильно меньше.       — От этого расписания хочется плакать.       — Да, у нас одна девочка плакала, буквально.       — Жесть. Вообще не представляю, как этот год вывезти.       — Да ладно, ты всегда справляешься.       — Да, но… Это никогда не было просто, — он посмотрел Феликсу в глаза с совершенно другим выражением, его взгляд был глубоким. Хаффлпаффец почувствовал, что ему приоткрыли что-то личное, и в этот момент из гостиной появился Хёнджин, переодевшийся из школьной формы и выглядящий замечательно.       — Наконец-то, пошли быстрее, пока солнце не село, — Джисон рванул вперёд бодрым шагом, хаффлпаффцы старались поспевать за ним следом.       Они проделали путь до озера и пошли дальше вдоль него. Феликс увидел три фигуры под деревом и, по мере приближения, узнал в них Криса, Чанбина и слизеринца, который сидел рядом с тем на банкете. Хаффлпаффец думал им помахать, когда подойдёт поближе, но вдруг ему показалось, что они как-то неслучайно идут в их сторону.       Мир Феликса схлопнулся в очередной раз, когда Джисон подбежал к компании старших и вытянул руки, демонстрируя троице их с Хёнджином. Крис радостно воскликнул и потряс руку сначала Феликсу, затем робко протянул ладонь Хёнджину, и в этот раз он просто пожал руку, без напускного пафоса.       Крис взял Джисона за плечи и сказал Феликсу:       — Вот, собственно, и наш третий.       — Извини, что не сказал сразу, не мог упустить возможность взглянуть на ваши лица.       Феликс вспомнил, как Чанбин сказал в Ночном рыцаре, что оба его лучших друга — гриффиндорцы, и фото на заставке смартфона. Теперь всё встало на свои места, и Феликс был так счастлив, что это оказался именно Джисон.       Хаффлпаффец посмотрел на Чанбина с восторгом, но тот стоял в полном замешательстве и строго смотрел на Джисона. Феликс почувствовал, как его начинает мутить от тревоги: до этого момента Чанбин всегда улыбался при встрече с ним.       Джисон первое время избегал пересекаться взглядом со слизеринцем, затем подошёл и примирительно закинул руку ему на плечо: «Теперь все в сборе! Здорово же?» Чанбин промолчал, но по его выражению было видно, что он ещё выскажет всё, что об этом думает.       Крис осмотрел компанию и хлопнул в ладоши:       — Так, кто ещё у нас не знаком. — Он положил руку на плечо слизеринца и представил его младшим: — Это Минхо, одногруппник Чанбина, мы знакомы с Клуба Слизней. Минхо, это Хёнджин и Феликс, пятый курс Хаффлпаффа, а это наш Хан Джисон, тоже пятый курс, но на Гриффиндоре.       — Подожди, что-то знакомое… Это случайно не который Хан Белка?       Джисон свёл брови:       — Чё? Какая я тебе белка?       Мрачный вид Чанбина дал трещину, он невольно усмехнулся. Минхо цокнул и закатил глаза:       — Будто это я придумал. Хан Белка — самый успешный прогульщик школы, даже до нас дошли слухи. Я думал, Белка, потому что они быстрые, как бы неуловимый, а ты ещё и лицом реально белка.       Чанбин рассмеялся в голос и положил руки на Минхо в сдерживающем жесте:       — Осторожно, человек может умереть от укуса белки.       Джисон посмотрел зло сначала на одного, затем на другого.       — Что я такого сказал то? Белки очень даже симпатичные. — Минхо повернулся к Чанбину: — Странная у тебя компания, конечно, в жизни бы не подумал, что вы общаетесь. И как давно вы дружите?       — Ну, с товарищами хаффлпаффцами я встретился только этим летом, а с Чаном и Джисоном где-то ну больше двух лет.       — Ого. Ладно эти двое с одного факультета, а как ты к ним прибился?       Крис озарился улыбкой, в то время как Чанбин выдохнул «Я пошёл» и развернулся в сторону замка, но гриффиндорец поймал его за руку, притягивая к себе:       — О, я обожаю эту историю! Может, сядем?       Все согласились, и они направились под дерево, где Джисон расстелил плед из своей безразмерной сумки и начал доставать угощения, которые были сегодня на ужине: пончики с джемом, шоколадные эклеры, пироги с патокой, тыквенное печенье, сдобные котелки и прочие сладости. Приглашённые гости смотрели на всё это в изумлении, Минхо спросил:       — У тебя в сумке тоже орда домовиков готовит?       Чанбин бросил очередной колкий взгляд на Джисона и ответил за него:       — Нет, хотя магическим созданиям в ней жить не привыкать.       Компания уселась в круг, и Джисон, в завершение к наполнению их пикника, вытащил небольшой медный чайник, Минхо с Феликсом прыснули от неожиданности. Пока Джисон разливал чай, Крис начал рассказ, всё ещё удерживая возле себя Чанбина за руку:       — Мы познакомились благодаря квиддичу, оба играем со второго курса. Чанбин был на третьем, а я на четвёртом. Ни для кого не секрет, что в такой соревновательной дисциплине, как квиддич, имеет место некоторая враждебность. В общем, я думал, что Чанбин, ну, конч, — он мягко похлопал слизеринца по плечу, тот всё ещё сидел с недовольным выражением и искал возможность ускользнуть. — Тогда я был уже на воротах, а он — ловцом. И мне прилетело мячом так, что я вырубился и упал с метлы, а Чанбин вместо того, чтобы воспользоваться моментом и закончить игру, бросился меня ловить, ещё и навещал в больничном крыле потом, — Чанбин сделал резкий рывок в попытке убежать, но Крис прижал его к себе, обхватив одной рукой шею. — Тогда я понял, что это недооценённое золото, и его надо хватать, пока не увели.       — Я был ближе всех просто, — оправдывался Чанбин, пытаясь выкрутиться из хватки старшего, уже лёжа одной частью на земле, а другой — на его коленях.       — Не был!       — Ты вообще в отключке был и ничего не видел.       — Мне Рони всё рассказала.       — Она приукрасила.       — Как скажешь, но совсем не обязательно было оставлять сладости у моей кровати.       — Меня подставили! — Чанбин был уже красный, и непонятно, от борьбы или самой истории.       Минхо так заразительно хохотал, что от одного этого смеха было невозможно не улыбнуться. Неловкость Чанбина была уморительна, поэтому Джисон довольно хихикал, хоть и не раз уже слышал эту историю. Наконец, Крис ослабил хватку и дал слизеринцу выскользнуть. Сев ровно и поправив мантию, Чанбин случайно встретился глазами с Феликсом, в них было такое нежное восхищение, что слизеринец тут же отвёл взгляд.       — А Джисон заставил за собой побегать. — Хан вздрогнул и посмотрел на Криса округлившимися глазами. — Когда меня назначили старостой, мой предшественник передал мне эту ответственность, сказав, что так и не смог затащить этого оболтуса на занятия, всё бесполезно. Я решил, что это задача со звёздочкой как раз для меня. — Ага, и начал меня преследовать! — Джисон взял шоколадный эклер. — Я боялся даже в туалет заходить, ты был за каждым углом, где я только не прятался. За мной в жизни никто так не бегал. — И не зря! Джисон оказался далеко не тем балбесом, как о нём отзывались. Я понял, что мне безумно повезло встретить такого друга.       Джисон откусил эклер и махнул рукой в сторону Криса, скрывая своё смущение.       — Тем не менее, на занятия ты его не затащил, — Чанбин бросил взгляд на Джисона, уже не такой острый, но всё ещё холодный.       — Зато он сам учиться начал, да ещё как.       Джисон активно закивал в подтверждение слов старшего.       Неловкость от скорого знакомства немного отступила, и парни стали постепенно включаться в разговор на будничные темы, а Джисон с чувством выполненного долга обнял сумку и задремал под деревом. Сегодня он проделал огромную социальную работу и был горд собой.       Минхо повернулся к Крису:       — У меня было Зельеварение сегодня, Слагхорн анонсировал первое собрание Клуба Слизней.       — Да, у меня тоже было.       — Он сказал про особого гостя?       — Ещё как, я жду с нетерпением.       Хёнджин, сидевший весь вечер довольно тихо, внезапно оживился:       — Какой гость?       — Кто-то из сборной страны по квиддичу. Мне всё равно, но Крису явно будет интересно.       — А ты тоже в Клубе Слизней?       — Да.       — Он самый невероятный зельевар на курсе! — Крис положил руки на плечи Минхо и продолжил с горящими глазами: — Не в каждом поколении встречаются такие таланты. Слагхорн умоляет его строить карьеру в этом направлении.       Слизеринец активно потряс плечами, смахивая с себя его руки:       — Ой, не выдумывай, не прям умоляет, просто рекомендовал.       Хёнджин смотрел на них с досадой и уважением:       — Я бы тоже хотел послушать профессионального спортсмена. Жаль, я не достаточно хорош в чём-либо.       — На твоём месте я бы не был так уверен, Слагхорн тебя упоминал в конце прошлого года. Возможно, он пока ещё приглядывается, но у тебя есть шансы попасть в Клуб в этом году.       — Ты серьёзно? — он удивлённо посмотрел на Криса, затем повернулся к Минхо для подтверждения этих слов.       — Да, он думает, ты можешь быть растущей звездой или что-то такое.       У Хёнджина глаза заблестели от восторга, Чанбин фыркнул:       — Что за радость быть частью коллекции алчного старика и всю жизнь отчислять ему дивиденды?       Хёнджин нахмурился:       — Профессор Слагхорн не обязывает участников Клуба ничего ему отчислять, все подарки — это благодарность его учеников за то, что он в своё время свёл их с нужными людьми и дал толчок в жизнь.       — Конечно, благодарность, так он это для вас и представляет. Не будет же Слагхорн рассказывать про манипулетивные письма, которые пишет своим бывшим ученикам, напоминая, кто помог им добиться успеха и теперь даже весточки не получает.       Хёнджин оторопел, думая, что на это возразить. Крис тяжело вздохнул, положил руку на колено Чанбина и сказал мягко, смотря ему в глаза:       — Бинни, иди потрогай траву.       Чанбин шумно вздохнул, закатив глаза, но, тем не менее, резко встал и пошёл к озеру. Крис повернулся к Хёнджину:       — Не принимай его слова близко к сердцу. — Крис положил руку себе на грудь и продолжил: — Я бесконечно люблю Чанбина, но у всех в жизни разный старт. Он родился Со Чанбином и с Клубом Слизней или без он им и останется, а есть ребята, которым приходится хвататься за любые возможности, чтобы пробиться в мире волшебников и сделать себе имя. Чанбин уверен, что упорства и труда достаточно, чтобы добиться всего в этой жизни, но не у всех, к сожалению, есть привилегия быть прямолинейными. Это трудновато для осознания, когда растёшь в совершенно другой среде, не обижайся на него. Но если вдруг снова зайдёт об этом разговор, можешь смело попросить его заткнуться.       Всё время этого монолога Феликс смотрел, как Чанбин удаляется к берегу озера, садится на огромный камень и смотрит на воду. Хаффлпаффец неуверенно приподнялся — все посмотрели на него.       — Я… тоже пойду потрогаю траву.       Крис с улыбкой кивнул ему, и Феликс побежал в сторону озера. Хёнджин ещё некоторое время смотрел ему вслед, но гриффиндорец быстро вернул его в разговор о Клубе Слизней и опыте старосты.       Приближаясь к озеру, Феликс замедлился, и подошёл к Чанбину уже в спокойном темпе, будто вообще не бежал. Он остановился на некотором расстоянии от слизеренца, оперевшись на камень. Тот повернулся к нему и улыбнулся:       — Что такое? Тебя тоже отчислили из клуба классных ребят?       — Нет, мне просто неинтересно, как попасть в этот Клуб и всё такое. Я не из тех, у кого есть шанс быть замеченным Слагхорном, так что всё равно.       Чанбин покачал головой:       — Тут не о чем жалеть.       — А я и не жалею, просто факт.       Они некоторое время молча смотрели на воду. Чанбин неловко спросил:       — Я обидел Хёнджина?       — Нет, Крис здорово всё ему объяснил.       Слизеринец кивнул, но вид его оставался таким же угрюмым. Феликс беспокойно заламывал пальцы, готовясь, затем решительно вздохнул:       — Извини, я правда не знал, что здесь будете вы с Крисом и Минхо. Джисон просто пригласил нас погулять после ужина, он не говорил, что к нам кто-то присоединится или что-то подобное.       Чанбин посмотрел на него с замешательством:       — Ты это к чему?       Феликс растерялся, похоже, недопонимание слизеринца было искренним.       — Мне показалось, что ты был шокирован в плохом смысле и даже зол, когда нас увидел.       Чанбин спрятал лицо в ладонях и тяжело вздохнул, затем резко поднял голову:       — Ты что, серьёзно? Феликс, я всегда рад тебя видеть. При любых обстоятельствах. То, что я разозлился, вообще не имеет отношения к тебе или к Хёнджину. Я злюсь на Джисона, но не из-за того, что он привёл вас, очень здорово, что мы собрались компанией, я рад, но... — Чанбин сжал кулаки, глядя куда-то в сторону, его речь стала быстрой и дёрганной: — Понимаешь, то, что сегодня придёт Минхо, мы обсуждали все втроём этим утром и даже на каникулах, а Джисон вообще ничего не сказал, мы даже не говорили об этом. И дело не в том, что вы какие-то такие ребята, о которых нужно предупреждать. Если бы даже мы пришли, и вы случайно оказались тут, я бы тоже вас пригласил, но… просто можно было сказать. Даже не спросить мнение, просто перед фактом поставить, но это было бы уже лучше. Знаю, звучит как хрень, но это важно для меня, а его это веселит… Но ладно, мы с этим сами разберёмся, лучше расскажи, что этот клоун тебе сегодня успел наплести?       — Ничего. Он подсел к нам на прорицании, мы похихикали над всякими гадательными штуками, потом он пригласил нас погулять и исчез на весь день. Я был так заинтригован. Всегда хотел познакомиться с ним поближе. Честно, вообще не так его представлял, но я приятно удивлён. На самом деле, так здорово, что он оказался «вашим третьим», я переживал, что могу не понравиться твоей компании в полном составе, и будет неловко, но твои друзья очень классные. Все вы.       Напряжение в выражении Чанбина уступило тёплой улыбке:       — Я рад, что они пришлись тебе по душе. Тоже опасался по этому поводу немного, но, по большей части, насчёт Хёнджина.       — Ну, он в восторге от Криса, с Минхо они тоже вроде неплохо общаются. А Джисон… Джисона ему нужно узнать получше, я думаю. И никогда не говорить с ним о Прорицании.       Чанбин усмехнулся и согласно кивнул. Снова стало легко, Феликс совершенно зря переживал половину прогулки. Он подошёл ближе и сел на камень рядом со слизеринцем, улыбаясь.       — Рассказывай, сколько спал сегодня?       Феликс гордо показал три пальца, слизеринец только поднял брови покачал головой на это:       — Ужас. А Хёнджин что, тоже так засиживается?       — Нет, он ушёл раньше… на час. А я вообще не уходил, отрубился в гостиной.       Чанбин тяжело вздохнул:       — Я не представляю, как ты ещё держишься.       — Да ладно, бывало и хуже, — Феликс весело болтал ногами и выглядел несправедливо свеже. Он загадочно посмотрел на Чанбина, будто что-то замышляя, придвинулся к нему и спросил тише: — Как прошёл первый день?       Чанбин решил не акцентировать внимание на этой смене настроения:       — Достаточно легко, у меня было две пары: заклинания после завтрака и ЗОТИ после обеда, после пятого курса это какое-то чудо, я в этот же день домашнюю сделал. Но всё равно досадно, ты бы видел расписание Минхо. У меня занятия каждый день, ещё и с утра, не считая среды, а у него часы встали так, что целых 4 выходных на неделе, и в один день все уроки после обеда. Как так можно составить было.       — Боюсь, не смогу тебе посочувствовать от всего сердца.       Чанбин усмехнулся:       — Извини, не мне жаловаться на расписание, конечно, но всё-таки я через это уже прошёл. Давай, рассказывай, что за ужас вам наворотили в этом году.       Феликс сделал тяжёлый протяжный вздох и поднял руки, готовясь активно жестикулировать:       — Каждый день 8 уроков, кроме пятницы, но ночью астрология по нижней неделе. Нижней неделе! У нас есть верхняя и нижняя неделя, я в жизни такого не видел! Просто есть расписание на неделю, а на следующей до обеда какие-то предметы отличаются, какие-то остаются, а после обеда те же, но в другом порядке, но иногда вообще другие. Я каким гением должен быть, чтобы это запомнить и не путать? Теперь ты просыпаешься и вспоминаешь не только, какой сегодня день недели, там, четверг, а нижний это четверг или верхний? Что-то никогда не задумывался о том, как здорово было бы иметь 14 дней в неделе.       Чанбин слушал его, не перебивая, и с умилением наблюдал, как Феликс забавно размахивает руками, когда злится. После того, как хаффлпаффец выговорился, Чанбин выдержал паузу и сказал тихо, сдерживая усмешку:       — Кстати, у нас не было верхней и нижней недель, похоже, кто-то решил на вашем курсе жёстко поэкспериментировать.       Феликс резко повернулся на него с таким выражением возмущения, что Чанбин уже не смог сдержать смех.       — Мне очень жаль… Ну, расскажешь через две недели, как оно.       — Да я уже сейчас могу сказать, что никак.             — Ну, может, 14-дневное расписание — это лучшее, что придумало человечество, просто мы ещё об этом не знаем.       Феликс взглянул на него укоризненно, но уголки его губ дёрнулись, выдав сдерживаемую улыбку. Чанбин усмехнулся и ободряюще пихнул его плечом.       Солнце уже практически скрылось. Сзади раздался крик старшего гриффиндорца, зазывающий их обратно. Компания уже складывала плед, пока ещё сонный Джисон очухивался под деревом.       Все двинулись в сторону Хогвартса: Чан с Минхо продолжали что-то активно обсуждать, а Хёнджин шёл рядом и внимательно их слушал. Чанбин ловко воспользовался тем, что Джисон до конца не проснулся, и закинул руку ему на плечи, строго сказав: «Ты идёшь со мной.»       Феликс с беспокойством посмотрел на них и невольно подумал: «А вот и «гроза».» Оставаться скептичным в такие моменты было сложнее, и он надеялся, что вторая часть предсказания Хёнджина тоже по чудесному совпадению окажется правдивой. Чанбин заметил его взволнованный взгляд и мягко улыбнулся, показав успокаивающий жест. Феликс кивнул и присоединился к уходящей компании.       Чанбин задержался на месте, дав группе оторваться от них, затем неспеша пошёл с гриффиндорцем следом.       — Джисон, объясни, пожалуйста, что ты устроил? — эта ледяная вежливость ощущалась куда более жутко, чем если бы он кричал.       — Я искренне не понимаю глубины твоего возмущения. Ты отказался знакомить меня с Феликсом, вот я и решил взять дело в свои руки.       — А ты догадываешься, почему я отказался?       Джисону стало неловко:       — Ну... возможно, я в этот раз чуть увлёкся, когда подкалывал тебя по этому поводу. Но я же не со зла! За всё время, что мы знакомы, я не помню, чтобы ты заводил друзей. Ну, по собственной инициативе. Это очень волнительно, я просто рад за тебя, а в хорошем настроении хочется шутить!       — Перегнул, Джисон.       — Прости. Я понял. Но хорошо же вышло, признай? Смотри, как они ладят.       — Признаю. Но больше так не делай, ладно? Хотя бы ставь нас перед фактом, ты спровоцировал очень двусмысленную ситуацию сегодня. И вообще, как ты узнал, что это Феликс? Чан сказал?       — Брось, не нужно быть гением, чтобы это понять: все знают, что у Хёнджина только один друг.       Чанбин взглянул на фигуру впереди и добавил с теплом:       — Думаю, в скором времени всё изменится.       Джисон фыркнул и побежал вперёд, нагоняя ребят, а Чанбин быстрым шагом последовал за ним.       Феликс шёл чуть позади от Хёнджина, думая о своём, как вдруг его за плечо схватил запыхавшийся Джисон. Компания остановилась, чтобы дать ему немного отдышаться и дождаться Чанбина. Феликс присмотрелся к приближающемуся слизеринцу, он снова выглядел расслабленным после разговора с Джисоном, и хаффлпаффцу тоже стало спокойно.       Шестёрка двинулась дальше. Из Джисона энергия била ключом, он будто проспал под тем деревом все 10 часов и теперь говорил, не останавливаясь.       — Феликс, хочешь анекдот?       Чанбин вздохнул и поднял глаза к небу:       — Ради всего волшебного, не надо. Ладно, можешь рассказать, если он не про змей.       Джисон хитро ухмыльнулся и сказал тише:       — Я тебе потом расскажу.       Ребята, не сговариваясь, шли как можно медленнее и смеялись на все окрестности Хогвартса. Даже Хёнджин не смотрел на время и включался в разговор.       В груди Феликса разливалось тёплое чувство. Пусть этот курс предвещает много тяжёлых испытаний, с такой группой поддержки было уже не так страшно.