Туман

      Шоссе серой полосой рассекало растрескавшуюся почву прерии. За окном тянулись однообразные пейзажи, мелькали низкорослые высушенные жаром солнца кустарники и редкие одиночные деревья. Джеймс увидел табун диких лошадей и замедлил машину, проезжая мимо. Посмотрел на проступающие сквозь шкуру ребра и кости таза, старые боевые шрамы от зубов и копыт, усталые глаза поеденных насекомыми животных. Поехал дальше.       Форд набрал скорость. Показался и остался позади проржавевший, выгоревший указатель. Джемс отхлебнул остывший кофе. Облился. Вытер ладонь тряпкой и посмотрел на горизонт. Дорога размывалась маревом. Асфальт плавился от жара.       Из растрескавшейся земли поднимались длинные листья седой агавы, отцветшие кактусы-опунции, суккуленты, горькая полынь, мелкие невзрачные цветы. Было удушающе жарко, в окно врывался сухой горячий ветер, от которого не становилось легче. Когда Джеймса обгонял кто-то по прожженному солнцем шоссе, парень замечал изможденные лица водителей.       Блестящий лазурно-серый корпус Мустанга покрывался рыжей глинистой пылью. Насекомые разбивались об стекло. Альбом Нирваны подошел к концу, парень вытащил кассету из магнитолы и съехал на песчаную обочину дороги. Глотнул нагревшейся воды, стер пыль и пот со лба. Вернул пленку в коробку и открыл бардачок. Кассеты были разные — его собственные, совсем новые, и старые, отцовские. Некоторые были подписаны грубой отцовской рукой, и когда Джеймс перебирал их, его пальцы дрожали. Он старался сдерживать слезы, но не вышло. Прошло уже два года. Он скучал по отцу, по дальним поездкам с ним и матерью. Многочасовые поездки не утомляли его ни тогда, ни сейчас. Менялись машины, менялись виды за окном. Иногда они проводили в салоне по несколько дней подряд, делали небольшие передышки в мотеле, и отец возвращался за руль.       Парень вышел из отцовской машины, облокотился на раскаленный солнцем корпус и выровнял дыхание. Стер слезы. Подставил лицо горячему сухому ветру и прищурился. Далеко в небе парил крупный хищник. На фоне выбеленного солнцем небосвода ширококрылая птица казалась черной.       Джеймс вернулся в салон. Скрипнула кожа сиденья. Он выбрал ту кассету, с которой началась его любовь к музыке. Queen. Отец купил ее в одной из летних семейных поездок. Заиграла первая композиция, парень собирался закрыть отделение, но заметил белый уголок полароидной карточки. В последние школьные дни он фотографировал некоторых одноклассников на память, но хотел поймать в кадр именно его, Мэттью. Парень на снимке улыбался как всегда — лучезарно, искренне, на щеках проступали ямочки. Джеймсу нравился кадр. И Мэтт.       Он продолжал наблюдать за Мэттью и после окончания школы. Парень поступил в другой город, Остин, и каждый понедельник, в свой выходной на заправке, Джеймс вставал до рассвета, завтракал, садился за руль некогда отцовской, а теперь — его личной машины, заправлял полный бак и выезжал на шоссе. Путь в один конец занимал часа четыре, и парень преодолевал его только чтобы мельком увидеть бывшего одноклассника.       Останавливал Форд в стороне корпусов — через дорогу или у соседних зданий — и дожидался, когда выйдет Мэттью. Он всегда спускался по каменным ступеням один и в одиночестве брел по улицам, подставляя улыбчивое лицо теплому ветру. Гулял по паркам, обедал или ужинал, иногда доходил до реки и добирался до окраин. И после возвращался в общежитие один. Джеймса удивляло то, что у общительного, приветливого парня так и не появились друзья в новом городе. Не было у него и девушки.       В Остин Джеймс приезжал каждую неделю, чтобы ненадолго посмотреть на одноклассника. Подойти, заговорить — он так и не решался. Каким был нерешительным, тихим в школе, таким и остался, только стал немного выше и сильнее. И смог наконец отремонтировать и вывести из гаража отцовскую машину.       Джеймс убрал фото в нагрудный карман и вернулся на трассу. Впереди медленно двигалась фура. Парень убедился, что на встречной полосе не было никого, и обогнал ее. Играла знакомая с подростковых лет музыка, парень постукивал пальцами по рулю. Он смотрел по сторонам и видел покосившиеся деревянные дома, прорастающие сквозь крыши растения, заколоченные двери обанкротившегося магазина, ржавеющие колонки заправки. Когда-то давно выросшие вдоль оживленного шоссе здания рушились. Перекати-поле билось о вросший в землю пикап.       Машина выехала на мост через мелкую речку. Джеймс перевернул кассету и увидел в зеркале блестящую решетку черного Линкольна. Пропустил его вперед.       Постепенно парень приближался к Остину и пейзаж сменялся. Появлялось больше зданий и зелени вдоль шоссе. Кафе, заправки, трейлерные парки, чьи-то отмеченные проволочными оградами фермы. Скорость машин на трассе снижалась, они сливались в поток, который уносил за собой Мустанг Джеймса.       Уже должен был показаться из-за горизонта мост летучих мышей, но на подъезде к городу Джеймс не увидел его. Плотные клубы тумана закрывали переправу через озеро и город по ту сторону. Пугающе непроницаемая завеса походила на дым от пожара, охватывающего целые кварталы. Парень насторожился, стиснул руль, сбавил скорость. Притормаживали и другие. Остин сгорал невидимым пламенем, и над его костями поднимался дым.       Подъехав ближе к мосту, Джеймс убедился, что это был не дым, а туман, но такой непроглядный, плотный, что парень видел не дальше пары автомобильных корпусов впереди себя. Завеса отрезала город. Он въехал на мост. Глади озера и возвышавшихся впереди зданий не существовало.       Джеймс повел Форд по памяти к корпусам университета. Слышал вдали хлопки врезающихся машин — глухие, тихие. И людскую гневную ругань.       Кто-то закричал, сдавленно, дико, испуганно, а затем крик оборвался. Джеймс приглушил двигатель и прислушался, но мутная тишина затопила все вокруг. Он нажал педаль газа и мягко толкнул Мустанг вперед.       Через пару кварталов Джеймс начал замечать жуткие, искаженные силуэты, мелькающие в толще тумана. Чем ближе к машине они проносились, тем отчетливее он видел, что это были не люди и не звери, а пугающие, чужеродные существа. Поколебавшись, Джеймс вынул отцовский револьвер, поставил на соседнее сиденье коробку патронов и зарядил барабан. Опустив в последнюю камору патрон, он поднял глаза и увидел впереди черную тень в белом молоке тумана. Неровными скачками та двигалась к нему. Парень вздрогнул, выругался, судорожно выкрутил руль, развернул Мустанг боком. Шины взвизгнули, и дрожащей от напряжения рукой Джеймс навел ствол револьвера на приближающуюся тварь.       Та качнулась в сторону, путаясь в неестественно длинных ногах, и кинулась на водителя. Парень выстрелил трижды и услышал жалобный вой существа. Оно упало, и Джеймс вышел из машины посмотреть на тварь, продолжавшую слабо, предсмертно дергаться. Она напоминала пуму. Ноги кошачьего тела противоестественно изгибались в лишних сочленениях-суставах. Шрамы и загнивающие рваные раны на шкуре складывались в карту жуткого мира, из которого оно пришло.       Джеймс снова услышал крики прохожих вдали. Оторвал взгляд от убитой твари, вернулся в машину и поспешил к зданию архитектурного факультета. У Мэтта заканчивалась пара, и скоро он должен был выйти наружу, чтобы столкнуться с новой пугающей реальностью, с опасными существами, рыскающими в тумане. Джеймс торопился.       По пути он пристрелил еще одно, похожее на бродячую собаку ободранное существо. Взглянул, проезжая мимо, на него, на резкий излом позвоночника и жуткие лапы, которые с трудом держали массивное сгорбленное тело.       В лобовое стекло врезалась птица — искаженный поломанный голубь. Он соскользнул к капоту, оставляя за собой след гнилой крови. Парень резко развернул машину, сбросил самоубийственную тварь под колеса. Она осталась лежать на прогретом солнцем асфальте, и вскоре туман поглотил ее, как и все, что оставалось позади Джеймса.       Проигрыватель давно смолк, но парень не замечал этого. Он подбирался ближе к знакомым зданиям. Иногда, приезжая в Остин, Джеймс проскальзывал внутрь корпуса вместе с группами студентов, чтобы пройтись длинными людными коридорами, заглянуть в просторные аудитории, выяснить расписание. Он никогда раньше не встречал Мэттью вот так, у входа, не протягивал руку, не получал улыбку в ответ и не шел рядом с ним по улицам города Остин.       Джеймс облокотился на Мустанг, посматривал на часы, на дверь корпуса. Вслушивался в шорохи из тумана, сжимал рукоять револьвера. Он перезарядил барабан и подстрелил еще одно исковерканное болезненное существо — это напоминало длинноносого коати. Стоя у подножия каменных ступеней, Джеймс смотрел на изломанный в нескольких местах длинный хвост, на вытянутую морду, на белые пятна вокруг мутных глаз.       Сверху лестницы раздался оклик. Услышав знакомый голос, Джеймс обернулся. Мэтт посмотрел на тварь у его ног, на рану в боку существа, на стекающую по шкуре и асфальту кровь. Испугался, вздрогнул. Обошел мертвое существо стороной и встал рядом с Джеймсом. Загорелые пальцы сжимали деревянную полированную рукоять оружия. Дорожный ветер растрепал соломенно-русые волосы, на футболке виднелось пятно кетчупа.       — Обсудим все в пути. Надо рвать отсюда.       Мэттью кивнул. Он поднял с переднего сиденья Мустанга ковбойскую шляпу, надел ее и сел. Вытянул ноги. Джеймс смотрел на него и удивлялся тому, насколько естественно он смотрелся и вел себя в прогретом солнцем салоне его Форда, как привычно он выглядел здесь, рядом с ним.       Джеймс повернул ключ зажигания и осторожно повел машину через туман. Мэтт услышал крик где-то рядом, но не понял, в какой стороне он прозвучал, — седая туманная гуща приглушала и искажала звуки. Парень вздрогнул, и Джеймс поднял стекла в машине. Внутри было душно, но безопасно. Темные силуэты мелькали где-то вдали, но не подбирались ближе, они нашли для себя более легкую добычу. Мэттью в ужасе всматривался в туманную дымку.       — Откуда эти существа?       — Кто знает? Но думаю, эти странные сломанные твари и непроницаемый, противоестественный туман связаны. Его не было за пределами Остина.       Форд обогнул автобус, врезавшийся в здание рядом с парком. Джеймс увидел кровь на ступенях, но не стал останавливаться и проверять, остался ли внутри кто-то живой. Он увидел, как на задних сидениях шевелился какой-то громадный желтозубый грызун. Ребра существа выступали наружу, разрывая мышцы, кожу и шерсть. Парень свернул на перекрестке. Он понимал, что на мосту образуется пробка, и свернул к северной границе города. Этот путь был длиннее, но безопаснее.       Они ехали знакомыми обоим дорогами и замечали на земле растерзанные тела. Джеймс увидел, что лицо Мэтта побелело, и остановил машину. Парень открыл дверь, успел отойти в сторону и его вырвало.       Заметив движение, Джеймс выкрикнул предупреждение, снова навел ствол и сделал несколько выстрелов. Неподалеку от Мэтта упала пятнистая парнокопытная рогатая тварь, и парень отшатнулся в сторону.       Джеймс обошел капот, взял его за руку и помог сесть в машину. Парня мутило от увиденного, а неподалеку лежала оленья тварь. Он таращился на жуткое создание, пока Джеймс не повернул его лицо к себе, присев, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Сказал, что не даст им умереть, что они вырвутся из Остина и найдут безопасное место. Мэтт кивнул.       Мира, каким парни знали его, больше не существовало.              Мустанг вырвался из тумана. Джеймс сторонился крупных дорог, сторонился расползающейся, накрывающей людей паники, он вел машину по песчаным насыпям, по разбитым колеям в полях. Мэтт заметил на заднем сидении карту дорог, развернул ее и подсказал, где можно было свернуть. Форд двигался вперед неторопливо, Джемс не знал эти места и не хотел проехать нужный поворот.       Позади них поднималась дорожная пыль. По стеклу постукивала мелкая галька, под колеса ложилась трава, насекомые разбивались о корпус, гибли, усеивая лазурно-серый капот своими телами. Мэтт убедился, что за пределами укрытого седой дымкой города тварей не было, и опустил стекло. Вздохнул. Пахло пылью и полевыми травами. Парень повернулся к водителю и спросил:       — Нужно было дождаться конца света, чтобы решиться подойти ко мне?       — Ты давно меня заметил, — Джеймс сжал руль.       — Наверное, сразу. Ты плохо скрывался, да и машина приметная, — похлопал по кожаному сиденью. — Я же видел, как отец подвозил тебя на ней на занятия.       — Прости, — Джеймс отвернулся. — Я же следил за тобой.       — Я ждал, что ты подойдешь раньше, — он опустил ладонь на бедро Джеймса, и тот понял, что парень рядом с ним такой же, как и он сам. Через плотную джинсовую ткань он едва ощущал тепло его руки.       Вместе с Остином и университетом Техаса странный туман уничтожал распланированное на годы вперед будущее Мэтта. Странное, пугающее явление пожирало ставшие родными и привычными улицы города, отнимало приятелей, с которыми он перебрасывался ничего не значащими фразами в коридорах. Взамен он обретал надежного союзника в войне жизни. Внимательно следящий за неровной дорогой Джеймс был гораздо важнее всего того, что Мэтт приобрел за последние два года.       Джеймс сжимал руль, а Мэтт смотрел на его красивые пальцы, на которых прибавилось мелких порезов и царапин. Лицо, как всегда в теплую пору, обсыпали веснушки, а русые волосы выгорали. Они отросли, и концы касались расстегнутого воротника клетчатой зеленой рубашки. Аккуратно бриться Джеймс так и не научился. Мэтт замечал на его щеке мелкие порезы и пропущенные бритвой волоски. Сердце наполняли тепло и нежность при взгляде на парня.       В школе Джеймс был невысоким, тощим, сутулился, скрадывал рост, стремясь оставаться незамеченным школьными задирами и учителями, которые будто чувствовали, когда парень был не готов отвечать на вопросы, когда ему и без того было плохо. За прошедшие два года он вытянулся, загорел и окреп. Ему больше не нужна была защита от окружающего мира. Теперь он сам мог защитить Мэтта и вернуть несуществующий долг.       Покрывшийся коркой пыли Мустанг вывернул на шоссе и продолжил путь на север. Над полями парил краснохвостый ястреб, Мэтт узнавал его по пятнистому светлому оперению на животе, по широким крыльям. Парень постучал Джеймса по плечу и указал на птицу, а тот рассказал ему, что по пути в Остин видел несколько соколов и белоголового орлана. А когда он выезжал на рассвете — заметил недалеко от города в кустах серую лисицу. Он рассказывал и про табун одичалых мустангов. И видел интерес, восторг Мэтта.       Мэттью слушал его внимательно, и Джеймс начал вспоминать и то, что видел в тех давних поездках с семьей. Леса, водопады, озера. Животных, которых видел на мгновения, пока машина проносилась мимо. Рассказывал, как они останавливались, и тогда мать срывала полевые цветы, а они с отцом пили из реки. В пути они делали недолгие передышки — расстилали одеяла для пикника и доставали из сумки бутерброды.       С родителями они ездили в разные города штата, выбирались и за его пределы. Но они не успели проехать от одного побережья к другому, о чем парень жалел. Когда-то давно отец обещал ему, но этого так и не случилось. В последние годы он выпивал каждый день и больше не мог садиться за руль, и машина пылилась в гараже. Мэтт предложил доехать до побережья вместе, и Джеймс благодарно кивнул.       Впереди показался съезд к придорожному кафе, и Джеймс предложил пообедать там. Он поставил Форд на парковке рядом с зеленым Доджем и вышел из машины. В зале сидели несколько человек — поседевший дальнобойщик за стойкой и парень с девушкой за дальним столиком, они держались за руки. Они не видели того, что произошло в Остине, и пока что не знали, что случилось с миром.       Парни сделали заказ, и пока они ждали яичницу с беконом и вишневый пирог, Джеймс вышел из-за стола у окна и подошел к мужчине за стойкой. Тот обернулся, услышав стук ковбойских сапог по черно-белой шахматной плитке. К нему подошел какой-то парень и спросил, не видел ли он что-то странное, пока вел фуру. Дальнобойщик нахмурился и прогнал пацана, задающего странные вопросы.       Джеймс вернулся за стол, вытянул ноги и откинулся на спинку сиденья. Посмотрел на шляпу на столе, на стоящий под окном Мустанг. На выключенную неоновую вывеску, на заправку на другой стороне дороге и на рекламные щиты. Мимо парковки проскочил замызганный грязью джип. Джеймс повернулся к Мэтту. Парень немного расслабился среди запахов кухни, в прохладе, созданной лопастями вентиляторов, гоняющих воздух по кругу, но образовавшаяся между бровей тревожная складка никуда не делась. Он сжимал челюсти и настороженно смотрел на улицу. Джеймс вытянул руку и под столом осторожно погладил его ладонь. Мэтт кивнул ему и сплел их пальцы. Дальнобойщик сидел к ним спиной, парочке не было дела ни до кого, кроме них самих, а единственная официантка убрала блокнот в передник и вышла покурить позади кафе.       На стойке тихо шуршало радио, играло кантри.       Но через несколько минут песня резко оборвалась. Диктор новостей пытался успокоиться и говорить ровнее. Дальнобойщик за стойкой расслышал панику и неуверенность в его голосе, и когда объявление закончилось, мужчина обернулся к двум парням за столом у окна и спросил:       — Это ты имел в виду, пацан? «Неведомые твари захватывают крупные города Америки»? Что за … существа, вы их видели?       Двое в дальнем углу заинтересовались странным разговором незнакомцев. Девушка отстранилась и посмотрела сначала на усатого мужчину за стойкой, потом на двух парней примерно ее возраста.       — В Остине появился странный туман и существа, на зверей похожие. Только странные, переломанные, с лишними суставами и конечностями — живыми не выглядят. Не знаю, что это такое и откуда они взялись, но от выстрелов гибнут, — он кивнул. — В городе ничего не было видно дальше пары метров, но как только мы выехали на трассу, туман рассеялся и твари исчезли. Может, они даже не в каждом поселении объявились. Не знаю.       Мужчина за стойкой помрачнел, вынул сигарету из пачки и прямо там, за стойкой, закурил. Проигнорировал замечание вернувшейся официантки. Ответил, когда та начала наседать, что не так важно, кто и где курит, когда начался конец света. Указал Мэри — так было написано на бейдже — на выключенный телевизор, и когда та нажала на кнопку и увидела черно-белый репортаж, она ахнула и осела на высокий барный стул рядом с дальнобойщиком.       Поев, Мэтт подхватил коричневый Стетсон со стола и вернулся вместе с Джеймсом к машине. Водитель проверил количество патронов в барабане, заглянул в бардачок.       — По пути нужно будет заглянуть в оружейный. И забрать из дома отцовское охотничье ружье. Посмотрим, какая обстановка там, как родные, и двинем дальше?       — К океану, на запад?       — Есть такая мечта, — он кивнул. — Поедешь со мной?       — Куда ты без меня? — он улыбнулся и надел шляпу Джеймсу на голову. — Научишь стрелять, ковбой?       Джемс кивнул. Он повернул ключ и вывернул Форд обратно на шоссе и ощутил, как бедро вновь опалила теплом ладонь. Посмотрел на парня рядом с ним и увидел, как он щурился от яркого солнца. Мэтт открыл бардачок и протянул одну из кассет. В салоне играла рок-музыка, солнце нагревало лазурно-серую крышу. Мустанг продолжал свой путь по рушащемуся миру.