Возвращение

Тусклая лампа едва пробивала темноту гостиной фамильного особняка Прескоттов, лёгким абрисом обозначая фигуры двух мужчин, которые расположились на старом пыльном диване и уже приличное время потягивали виски. Уоррен Грэм, выпивающий на голодный желудок, довольно быстро ощутил, как в голове появился приятный лёгкий туман, помогающий ему расслабиться и вести беседу с шерифом на темы, которые в трезвом виде не решился бы озвучить. Нейтан Прескотт, только что переживший душераздирающую истерику, охотно поддерживал разговор. — Честно говоря, я думал, ты женишься на этой выскочке, как её там, дочурке местного владельца ювелирного магазина… — как бы невзначай, между делом, озвучил свои опасения Грэм, прикрываясь бокалом с виски, который ему понадобилось пригубить именно сейчас. Нет, конечно его не мучила бессонница от мыслей, что по возвращении в Аркадию он рисковал застать друга за счастливой семейной жизнью. — Виктория? Ты шутишь. — Нейтан не то что бы скривился от подобной мысли, сколько вообще не воспринимал мысль о том, что он мог разглядеть в Виктории девушку, на которой мог бы жениться. — Я серьёзно! Кажется, у твоего отца были на неё виды. Точнее, на её деньги. — К счастью, мой папаша больше надо мной не властен, — фыркнул Нейтан и, видя любопытствующий взгляд Грэма, поспешил объяснитсья: — Помер где-то год назад во время очередной попойки. В его духе. — Выражать соболезнования не буду, сам знаешь, — пожал плечами Уоррен, внутренне ликуя, что еще один мудак, испортивший ему жизнь, зарыт в землю. — Полагаю, теперь ты ведёшь дела с местными бандитами? — О да, — мрачно усмехнулся Нейтан. — После того, что мы с Мэдсеном сотворили с Фрэнком и его дружками, сюда больше не суются. Уоррен повременил со следующим глотком. Его сердце, и без того трепетавшее от новости о кончине Прескотта-старшего, забилось ещё чаще, а лик Нейтана, опухший и заплаканный, обрёл новое очарование. — Постой, так это был ты? Моё почтение, сэр, мечтаю пожать вам руку, — нарочито уважительно заговорил Грэм и даже слегка поклонился, приподняв шляпу. — Но как вам удалось? В ответ Нейтан помолчал, задумчиво уставившись на дно бокала и покрутив его в руке, словно гадалка в поиске ответов, куда увели стадо овец. Лицо его слегка скривилось от болезненных воспоминаний, и на миг Уоррее пожалел, что решился задать этот вопрос, и хотел было сменить тему, но Прескотт-младший неожиданно заговорил, не отрываясь от созерцания виски: — Все просто, у отца есть ранчо с выводком породистых лошадей. Я обещал отдать их всех в качестве жеста присмыкательства, или, как сказал бы папаша, «доброй воли». — На этих словах Нейтан снова поморщился. Очевидно, отец пытался посвятить сына в устои шерифского закона. — В общем, я завёл их в конюшню и любезно попросил подождать, пока конюх приведёт лошадей с прогулки, а затем мы с Дэвидом заперли ворота. Повезло, что они такие тупоголовые бараны. Тебе спасибо за Джоуи, избавил меня от головной боли. Во второй раз трюк с конюшней бы не прошёл. Теперь уже Нейтан, оторвавшись от созерцания вечности в алкоголе, поднял полный искренней благодарности взгляд на старого друга. — Черт, так ты знаешь. — Конечно, Грэм, про тебя уже давно трещат, если ты не в курсе. О Джоуи ни слуху, ни духу, а ты рассекаешь по штатам, творя жестокие расправы, кто угодно сложил бы два и два. — Неловко получилось, — улыбнулся Уоррен, вспоминая о недавнем кривом вранье. Повисла неловкая пауза, ловко заполняемая опрокидыванием внутрь себя высокоградусного алкоголя. — Полагаю, я не смогу уговорить тебя пойти со мной? — решился ещё раз спросить Уоррен не без горечи на языке. Без сомнений, он нуждался в Нейтане и его безумно характере, как в глотке свежего воздуха, но, как бы ему ни хотелось, он не мог увести его с собой насильно, словно породистого скакуна. — Что ты предлагаешь, Грэм? Вести вместе с тобой вольную бандитскую жизнь? — Необязательно бандитскую. Я ведь сын кузнеца, ты забыл? Успел у него кое-чему научиться. Переберемся куда-нибудь на побережье Атлантики, откроем свое дело. — И что же буду делать я? — спросил Прескотт каким-то неожиданно томным голосом, отчего Уоррен неосознанно продвинулся поближе. Или это все же был Нейтан?.. Лицо шерифа в тусклом свете создавало в воображении бандита необычную картинку: он одновременно видел и Нейтана сейчас, и Нейтана-подростка, такого, каким он его запомнил, когда Джоуи уводил его из Аркадии. Тот образ потерянного Нейтана на долгие годы отпечатался в памяти. Раньше Уоррен не умел стрелять. Первые уроки дал ему как раз Нейтан, когда они в первый раз столкнулись на стрельбище. По ночам Грэм часто вспоминал, как Прескотт направлял его руки для более точного выстрела. Боже, насколько интимным тогда казался этот момент… — Можешь помогать мне, я обучу тебя всему, что знаю, — тяжело сглотнув, ответил Уоррен, взгляд которого непроизвольно разглядывал черты лица сидящего напротив Нейтана. — На крайний случай снова станешь шерифом, у тебя, как оказалось, неплохо получается наводить порядок. — Эй, — слабо позвал Нейтан. Литраж выпитого виски уже приближался к отметке «извини, я был под мухой», чтобы нести чушь, задавать неудобные вопросы и вообще экспериментировать с границами дозволенного. — Ты правда меня любишь? Захотелось тут же ответить пресловутое «конечно», но опыт проживания с двумя девчонками, не стесняющихся демонстрировать все аспекты женской любви, научили Грэма, что это вопрос с подвохом. «Показывай, а не рассказывай», — пошло улыбалась Уоррену Хлоя, прежде чем утянуть свою подружку в долгий поцелуй, оставив бедолагу Уоррена наедине не то со стыдом, не то с ревностью. Уоррен вынырнул из накативших воспоминаний и тут же встретился с хмельным взглядом Нейтана и зарделся, представив, как он проделывает то же, что и Хлоя, но здесь и сейчас. Благо, в полумраке невозможно разглядеть, насколько красным стало его лицо. Нет, он не сможет так поступить. Вряд ли Нейтан его поймёт. И все же Уоррен уже ощущал себя достаточно пьяным, чтобы попытаться слегка выйти за рамки дозволенного, а потому, борясь с нарушенной координацией, он продвинулся к другу, так, чтобы они едва соприкасались носами, и прильнул лицом к лицу. В ответ над самым ухом послышался сдавленный вздох, от которого волоски на теле наэлектризовались, а по коже пробежались мурашки удовольствия. Уоррен и сам едва удержался от томного вздоха и словно довольный кот лениво потерся носом о чужую щеку, ощущая приятный запах Нейтана. Этот дурман, похоже, подействовал на них обоих, потому что рука Нейтана легла на плечо, притягивая ближе в объятия, а затем слегка коснулась саднившего затылка. Они зависли так на некоторое время, щека к щеке, щекоча друг друга теплым дыханием, пока Нейтан вдруг не отодвинулся, в смущении пытаясь прикрыть глаза ладонью. Уоррен жадно ловил каждое его движение и ждал, что же будет дальше. — Значит, ты говоришь, я могу поехать с тобой? — прошептал Нейтан, отвернувшись, и в животе Уоррена стало как-то легко и пусто, и он замер, боясь спугнуть момент. — Можешь, — также шёпотом ответил Грэм. Нейтан повернулся, и лёгкая улыбка тронула его сухие губы. — Я буду предателем, — вздохнул Прескотт-младший, будто бы смирившись со своей участью, с позором, которым он себя покрывает, решив связать жизнь с бандитом. — Да брось, кому какая, к черту, разница? — разозлился Грэм, вспоминая Прескотта-старшего, не гнушавшегося преступать все мыслимые и немыслимые законы морали и при этом умудрявшегося читать нотации о чести и благопристойности, которые обязан был соблюдать его сын ради гордости фамилии. — Твой отец мёртв, Нейт, перестань волноваться о том, что он подумает. Он же буквально труп в земле! Кажется, эти слова возымели эффект, потому что Нейтан пьяно засмеялся, заново наполняя бокал, а потом с размаху опустил голову на плечо Уоррену, потеревшись об него щекой. Грэм замер, боясь потревожить столь неожиданную и приятную тяжесть. — Кстати о трупах, кажется, у нас есть ещё пара часов до прибытия поезда, — сказал он. — Мы ещё успеваем навестить могилу твоего старика. Эти слова пробудили в сердце жестокого бандита Уоррена Грэма бесконечную нежность и благодарность, и он, потянувшись к Нейтану, сжал его руку в своей. Как хорошо, что в этот момент не было никакой взбалмошной Хлои Прайс, чтобы стоять над душой и фыркать от ненужных сантиментов. — Попросим у него благословения, — со смехом произнёс Уоррен. — Какое еще благословение? — недоумевал Нейтан, на что Уоррен загадочно пожал плечами. — Лёгкой дороги к побережью Атлантики, — улыбнулся Уоррен, которого изнутри уже распирала эта странная невыносимая лёгкость, которую кто-то мог бы назвать влюбленностью, или счастьем, или ещё чем. Каких слов только не придумают!