Выпускница

Стейси открыла дверь Эндрю резко. Она больше не стучала. Не спрашивала разрешения. Её не интересовало, как это выглядит. Гостиная сразу за дверью. Никаких стен, никакой преграды. Только ковёр, диван, тёплый свет лампы. Они уже стояли. Сэм в тёмной рубашке нараспашку, Эндрю — в спортивных штанах и футболке, которую явно надел минуту назад. Они услышали, как она вошла. Они были готовы. Но не настолько. Она стояла под проливным дождём в прихожей. Мокрая. Разъярённая. Живая. — Вот вы где, — прошептала она. Сэм первым сделал шаг вперёд. — Стейси… послушай… Она засмеялась. Резко. Почти истерично. — Нет. Нет-нет-нет. Ты не будешь первым, кто скажет хоть слово. — Ты читала… — тихо произнёс Эндрю. — Читала? — её голос сорвался. — Я всмотрелась в каждый символ, в каждую букву, в каждую точку. Я запомнила, как ты пишешь его имя с маленькой буквы. Я выучила наизусть, как ты дышишь, когда хочешь его. Я… Слёзы подступили, но она проглотила их. Нет. Сегодня она не плачет. — Час назад я держала за руку маму. Её пальцы были холодные. Она уходила. А вы… Она шагнула ближе. Ни один из них не двинулся. — Ты, Сэм. Ты знал, как я люблю его. С самого начала. С детства. С самых первых кассет, где мы вдвоём. А ты всё равно. — Я не хотел… — начал он, но она вскинула ладонь. — Молчи. Не говори. Просто… не говори. Ты брат. Был. Теперь не знаю. — Я не планировал, — добавил он тише. — Правда? — Она повернулась к Эндрю. — А ты? Планировал? Это была стратегическая измена? Или любовь с первого… братства? Он сжал кулаки. Его голос был сухим. — Я запутался. — Запутался?! — выкрикнула она. — Я не носок в стиральной машине! Это моя жизнь, Эндрю! Я держала твою руку, когда мне снились кошмары! Я тебя любила! Молчание. — И ты… ты всё это время трахал моего брата, пока я спала в соседней комнате? Пока я готовила тебе еду? Пока я рассказывала тебе про свою маму, про её боль, про страхи? — Я… — снова начал Сэм. — Ты же знал, Сэм! Ты видел, как я дышу, когда он рядом! Ты слышал, как я шепчу его имя, когда думаю, что никто не слышит! Ты знал, что он — всё, что у меня есть. И ты… Она не договорила. Просто стояла. Молча. Сердце колотилось. — Знаете что? — прошептала она. — Я не злюсь. Нет. Я… поражена. Сэм напрягся. — Чем? — Тем, как легко я вас потеряла. Одним экраном. Одним касанием. На мгновение все трое молчали. Было слышно, как капает вода с её куртки на пол. Как шумит дождь. Как вдалеке сигналит машина. И вдруг Стейси посмотрела на них — и улыбнулась. — Вам ведь хорошо вместе? — спокойно спросила она. Они не ответили. — Тогда вот что. Я ухожу. Я не буду устраивать скандалов. Не буду плакать. Вы этого не стоите. Но я хочу сказать одно. Она подошла к ним, близко. Встала между. — Когда вы будете сидеть вдвоём. Когда пройдёт неделя. Месяц. Год. И ты, Сэм, посмотришь на него, а он — на тебя, и вы вдруг поймёте, что теперь вам нечего скрывать… тогда вы поймёте, что потеряли. Потеряли меня. Сэм хотел ответить, но она уже развернулась. — Постой, — прошептал Эндрю. — Ты же… не уйдёшь просто так? — А как мне уйти? Со сцены? С аплодисментами? — она усмехнулась. — Вам не нужна драма. Вам нужно быть вдвоём. Так будьте. Дверь закрылась за ней тихо. Дождь всё ещё шёл. Но теперь он казался тише. Потому что внутри неё всё кричало. Дождь бил по ней, как наказание. Стейси шла по дороге, не разбирая, где тротуар, где обочина, где мир, а где боль. Каблуки утопали в воде. Глаза были полны слёз, которые уже невозможно было отличить от капель дождя. Грудь болела, будто внутри был сжатый кулак, и он не отпускал. Она не знала, куда идти. Дом — это отец, это запах маминых духов, это комната, где остался её голос. Возвращаться туда сейчас казалось невозможным. Её лицо побледнело. Голова кружилась. Сердце продолжало стучать неравномерно. Слишком много. Слишком быстро. Слишком больно. На секунду всё остановилось. Она замерла на перекрёстке, посреди улицы. Машины ехали. Она слышала их, но будто из другой реальности. Свет — то оранжевый, то красный. Шум. Клаксон. Крик. Поздно. Удар. Тело Стейси подлетело в воздух и рухнуло на мокрый асфальт. Вода брызнула в стороны. Машина — тёмная, быстрая, испуганно остановилась. Кто-то выскочил из салона. Крики. Сквозь всё это — чёрная пустота. Сознание отключилось на считаные секунды, но показалось — на вечность. Она очнулась оттого, что кто-то звал её по имени. Женский голос. Паника. Кто-то держал её за плечо, мокрое, дрожащие руки. — Девочка, ты слышишь меня? Господи, ты в порядке? Я вызвала скорую, не двигайся, пожалуйста… У неё не было сил ответить. Боль ударила в правый бок, в спину, в колено. Вся она была мокрая, тёплая, но не от дождя. Что-то сочилось по щеке. Липкое. «Я не чувствую руку…» — вдруг подумала она. Люди сбегались. Машина стояла с разбитым зеркалом. Водитель — женщина лет сорока — плакала и повторяла: — Она шла прямо на свет… я сигналила… я тормозила… она смотрела на меня, будто сквозь стекло… Скорая приехала быстро. Голоса. Фонарики в глазах. Ноша. Капельницы. Вопросы: — Имя? — Что болит? — Как это случилось? А она думала только об одном: > А вдруг это лучше? Вдруг легче быть разбитой снаружи, чем внутри? В больнице ей диагностировали: Сотрясение мозга (лёгкое); Ушиб грудной клетки; Перелом предплечья (без смещения); Шоковое состояние. — Ты везучая, — сказала врач, записывая на планшете. — На таких скоростях обычно бывает хуже. Ты как будто замедлила время. — А можно было — не везучая, — пробормотала Стейси в ответ, глядя в потолок. Отец приехал в слезах. Он трясся, будто сам пережил катастрофу. Он сидел рядом, держал её за здоровую руку. Её сердце впервые за вечер дрогнуло — от нежности. — Почему ты не сказала мне, что тебе плохо?.. Почему не вернулась домой?.. — тихо спрашивал он Она закрыла глаза. Но не сказала ни слова. Сэм и Эндрю пришли на следующий день. Они стояли в дверях палаты, и было видно — они знали. И боялись. Эндрю держался, будто ничего не случилось. Сэм выглядел испуганно. — Мы… хотели увидеть, как ты, — начал Сэм. Она посмотрела на них так, будто через стену. — Я выжила, — сказала она. — Жаль, да? Они молчали. — Знаете, интересно. Сначала вы разбили моё сердце, а потом машина сломала моё тело. Даже не знаю, что больнее. Эндрю подошёл ближе. — Стейси… — Не называй меня так. — Прости. — Нет. Она посмотрела на отца. Он сидел у окна, повернувшись к ним спиной. Он всё слышал. Но ничего не сказал. Его плечи дрожали. Когда они ушли, в палату зашла медсестра. — Тебе повезло. А ещё ты сильная. Мало кто после такой ночи держался бы так. Стейси усмехнулась. — А что мне остаётся? В ту ночь она лежала одна. Отец ушёл домой переодеться. Палата была тёмной. Только капельница щёлкала. И вдруг она заговорила с собой. Вслух. Тихо. — Я не сломаюсь. Не для них. Не ради них. Я приду в себя. Я стану сильной. И они… они будут помнить это всю жизнь. Сегодня главу писал чат GPT(а т.е. придумал ситуацию)