R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      В последующие дни всё было настолько хорошо, что Рокэ уже ждал очередной рожи, которую скорчит ему жизнь. Он больше не сбегал из дома, не боялся находиться рядом с Ричардом. Тренировки по утрам и вечерам, совместные трапезы, работа в его кабинете – всё вернулось, отчего было одновременно радостно и страшно. До объявления войны в Фельпе оставалось немного времени. До того, как король вручит герцогу Окделлу рыцарскую цепь – ещё меньше. Рокэ старался проводить дни так, чтобы всё своё время Ричард уделял лишь ему. И ещё ни разу не заговорил об окончании службы, что было совсем уж не правильно. И нелепо. Алва словно прятался от реальности в особняке. Продолжал вместе с Диком изучать географию Фельпа и тонкости морских сражений. Уточнял, насколько хорошим пловцом является герцог Окделл. В Надоре всего одна река и несколько озёр, так что Ричарду негде было учиться. Моря он и в глаза не видел. Надо обязательно исправить это. Жаль, что не удалось взять с собой Дикона в Кэналлоа. Какой глупостью было вот так сбегать из-за смешного недопонимания! Нужно было оставаться рядом, пока была возможность…       Начало конца ознаменовало письмо от её бледного величества. Катарина просила о встрече. Заставила прервать утреннюю тренировку... Двадцать первый день Весенних Волн. В прошлом в этот день Ричард застал их с королевой в её приёмной. На сей раз тоже ловушка? Изображать отношения с Катариной Рокэ больше не должен. Что же в таком случае ему заготовили?       – Как же надоело… – вздохнул он, сминая в пальцах письмо. – Ричард, я вынужден немедленно отправиться во дворец. Ждите меня дома.       Благо, Дик совсем не имел желания куда-то выбираться. Однако, если и сейчас гонец заявится, Окделл непременно отправится во дворец. В королеву он не влюблён, а той сцены не произойдёт... Что же задумали Катарина и дриксенская мразь?              Первый маршал прямиком направился в свой кабинет, передав первой же попавшейся фрейлине, что, если её величеству угодно его видеть, она всегда может явиться. Рокэ Алва никогда не относился щепетильно к королевской чете и правилам этикета, а уж сегодня и подавно не станет. Игра, какой бы её не задумали, пройдёт на его территории и по его правилам.       Облачённая в тяжёлое чёрно-белое платье королева явилась спустя три часа. В прошлом их встреча состоялась примерно в это же время. Точно что-то приготовила.       – Герцог Алва, – с некоторым недовольством начала Катарина, – я благодарю вас за то, что согласились встретиться со мной.       – Что вы, ваше величество! – любезно оскалился Рокэ. – Лишь срочная работа заставила меня явиться сюда. Но поскольку вы столь настойчиво просили, я решил выделить немного времени. Прошу отметить – немного. Зачем вы хотели меня видеть?       Пегая кошка поджала губы и с досадой посмотрела на него. Хрупкие пальчики, державшие конверт, вцепились в бумагу, чуть сминая.       – "Вам ни к чему притворяться здесь. Мой кабинет едва ли не единственное место во дворце, в которое любопытным глазам не проникнуть", – думал Рокэ, запирая двери.       Теперь точно никто не войдёт без стука. И как же станет выкручиваться бледная змея?       – Я хотела поговорить о награде для герцога Окделла, – пролепетала женщина, со злостью смотря на маршала. Какой великолепный контраст между решительным презрительным взглядом и тонким покорным голоском! – Я и его величество восхищены храбростью этого юноши. Долго думали о награде, что была бы достойна такого героя…       Катарина положила конверт на стол перед его носом.       – Он, несомненно, заслуживает получить "Серебряного Франциска"...       Рокэ поднял бровь и молча раскрыл конверт. Подробно описав подвиги и воинскую доблесть герцога Окделла, его величество отдавал приказ наградить героя Олларии высоким орденом. Длинный скучный текст без подписи и печати, а значит, и смысла никакого не несёт... А на листе, следовавшим далее, было всего два слова, написанных рукой королевы: "Это ловушка".       Алва усмехнулся и иронично посмотрел на Катарину.       – "И чего же вы добиваетесь?"       Бледный Гиацинт тихонько вздохнула, а затем ещё более робко залепетала, сверкая глазами:       – Также я прошу вас дать герцогу Окделлу отпуск и разрешить ему отправиться в Надор. Его мать больна…       – Герцог Окделл получал письма от родных, в которых никто не  говорил о болезни герцогини, – заметил Рокэ.       – Вы прекрасно понимаете, что его родные не станут без крайней необходимости писать в ваш дом! – воскликнула Катарина. – И тем не менее, мне поступила просьба, чтобы Ричард Окделл в скором времени оказался дома.       – Вам написала лично Мирабелла Окделл? – насмешливо уточнил Рокэ.       Королева высоко подняла голову:       – Ко мне обратились друзья семьи.       – Вернее, один конкретный друг, который, по всей видимости, так и не сумел продавить герцога Окделла.       Сцена получалась нелепой и глупой, из-за чего никак не удавалось понять, к чему она вообще нужна. Но Катарина не была дурой. Штанцлер тоже дураком не являлся. Значит, пытаются что-то провернуть…       – Герцог Алва! – гордо проговорила королева. – Я – королева Талига. И я требую ответа!       Ей самой не смешно от подобного заявления?       – Ваше величество, вы, кажется, забыли, что Первый маршал Талига подчиняется лишь королю.       Катарина нервно посмотрела в сторону запертой двери, перевела взгляд на часы…       – Какие отношения связывают вас с вашим оруженосцем? – Её вопрос прозвучал очень громко. Слишком громко. Так, чтобы могли услышать те, кто подойдут к кабинету достаточно близко. – И прошу не отшучиваться, не отмахиваться и не отрицать! Все знают о том, что между вами…       – Если все знают, зачем вы спрашиваете? – перебил Рокэ.       Бледная кошка стянула перчатку с руки и принялась сминать её пальцами.       – Вы его любите? – почти шёпотом спросила она.       Рокэ молча посмотрел на неё. Катарина вновь нацепила маску маленькой испуганной девочки. Ему всегда казалось невероятным, что своим обликом эта особа умудрялась очаровывать кого-либо, но играть королева умела превосходно. Она хоть когда-нибудь не притворяется? И что же должно было произойти в прошлом, что Катарина не разыграла излюбленную роль перед Диком, когда оказалась поймана на вранье? Ей бы не составило труда убедить влюблённого Окделла в том, что он всё неправильно понял. Зачем она продолжала злить и бить по больным местам?       – Вы любите его? – чуть громче повторила её любопытное величество, заглядывая ему в глаза.       – Отчего вас так волнуют мои чувства? – Ответ на этот вопрос Алва тоже хотел бы знать.       – Вы не отрицаете.       – А должен?       – Значит, это правда… – Катарина судорожно выдохнула, сжала перчатку в кулак и на мгновение прикрыла глаза. А затем начала говорить громко и истерично: – Этот юноша!... Этого юношу ждёт великое будущее! Он успел столько всего пережить и не должен быть опорочен мерзкими слухами!       Мерзкие слухи о связи герцога Окделла и герцога Алва и впрямь до сих пор не утихали – да только их заглушали разговоры о храбрости и благородстве Святого Алана. За репутацию Ричарда можно было не беспокоиться. Только сам Ричард этого не знал…       – Вы уже сгубили Джа… – королева запнулась, сжала губы. Она тряслась как лист на ветру и всё сильнее бледнела. – Вы уже сгубили одного молодого человека... Не разрушайте жизнь Ричарда Окделла! Вы отравляете его своей любовью! – блёклая змея тихонько всхлипнула, а затем разрыдалась. – Вы его любите, я вижу! Я не верила, что вы способны на подобное... И если вы любите, то отпустите его! Не губите его жизнь, его будущее!…       – "Замечательно, ваше величество! Вот, значит, что за карту вы решили разыграть?"       Да, если бы Катарина не была женщиной, он бы обязательно сделал её генералом. Или убил бы.       Так просто: закатить истерику в его кабинете, чтобы нёсший ему депешу Дикон ненароком подслушал. А если он не придёт, случайные прохожие могут разнести новые слухи, а уж Штанцлер добьётся, чтобы они обязательно дошли до нужного уха. И предлог какой нашли! А если бы прознали, что Ричарда собираются освободить от присяги? Кошка точно бы начала вопить, что Рокэ не желает отпускать герцога. И права была бы. Ни слова лжи не прозвучало бы.       – Думаю, вам следует побыть в одиночестве, чтобы успокоиться и прийти в себя, ваше величество, – заявил Алва, направляясь к выходу.       Стоило лишь отпереть двери, как он столкнулся с серыми глазами. Как и в прошлом, Дик пришёл. Как давно он стоит? Слышал ли нелепый разговор?       – В чём дело, юноша? У вас ко мне какое-то дело?       Ричард был запыхавшимся, чёлка неровно упала на лоб, а глаза тревожно горели. Из кармана проглядывала знакомая депеша. С ответом не спешил. Перевёл внимательный взгляд с маршала на стоявшую позади королеву. Чему-то удивился. Ожидал голую грудь увидеть? Не в этот раз.       – Юноша, может, вы наконец скажете, что и где горит? – Раздражения сдержать не удалось.       Столь нелепое представление, устроенное Катариной, выводило из себя, пусть и не могло иметь таких же последствий, как в прошлом. Слышал ли Дик, что говорила королева?       – У меня письмо от маршала фок Варзов. – Кажется, не слышал. Либо не заинтересовался, не понял. Славно. Ричард вынул депешу и протянул Рокэ: – Очень срочное.       И на этот раз потрудились. Какие забавные интриганы. Катарину нужно скорее приструнить. А дриксенскую мразь прикончить. Только как-то уж слишком жалко, слишком отчаянно на сей раз их потуги выглядели. Вряд ли они на многое рассчитывали, разыгрывая сию сцену. Значит, ещё что-то заготовили…       – Где же гонец? У портного? – поинтересовался Алва.       Дик с недоумением посмотрел на него, словно маршал ляпнул какую-то глупость.       – Остался в особняке. Он болен…       Вот так раз! Значит, даже не сбежит... А Ричард молодец... Рокэ молча вскрыл конверт. Даже текст тот же самый. Что-то повторяется в точности, что-то просто похоже. А что-то идёт совсем по другому сценарию. И обычно изменения происходят из-за Дикона. Даже гонца на сей раз в особняке оставил. Как же Окделл поступит, если ему вручат перстень с отравой?       – Ваше величество, – Алва обернулся и небрежно поклонился замершей женщине, – прошу нас простить. Ричард, мы едем в южные казармы.              ***       Они вернулись в особняк поздно вечером. Хуан хмуро оповестил, что "больной" гонец пытался сбежать, не став дожидаться врача, но был остановлен заботливыми слугами. Лекарь всё-таки осмотрел его и не обнаружил ничего, что могло бы угрожать здоровью. Рокэ решил немного переговорить с гостем. Перепуганный гонец едва ли не с порога признался, что получил вместе с поддельной депешей ещё и весьма увесистый кошель. Слуга какого-то вельможи велел явиться в дом Первого маршала, когда того не будет, и отдать послание оруженосцу. Что за вельможа, гонец не знал. Служил посланник в северных казармах. Обычный солдат без звания, однако раздобыл откуда-то капитанскую форму. Вместе с двумя слугами Рокэ отправил гостя к военному коменданту Олларии. Пусть Лионель разбирается…       А на следующий день Ричард отправился на встречу с Валентином Приддом. Они никогда не были друзьями, а сам Дик едва ли выбирался наружу в последнее время. Кто на самом деле желал видеть герцога Окделла? Штанцлер уже перестал связываться с ним через других. Оставалась Катарина… Что она скажет сейчас? Что она говорила в прошлом? Рокэ не стал посылать ветер и подслушивать разговор. Да и голоса Дика услышать всё равно бы не смог. Он вообще не стал следить. Сколько бы Алва не пытался вмешаться, его усилия оставались лишь брошенным камушком в реку. Пошли круги, да течение не изменилось. Ему говорили, что исправить можно лишь свои ошибки. Тогда главной ошибкой Рокэ было выслать Ричарда. Сейчас он так не поступит. Вот только теперь Окделл и сам будет волен уйти.       В этот день Первый маршал решил нанести ещё один визит в казармы. Повлиять на выбор Дикона он не может, изменить некоторые события – тоже. А вот усилить армию, да закончить войну в Фельпе раньше было в его силах. Восстание в Эпинэ должно начаться осенью. Люра предаст Манрика и перейдёт на сторону врага. Жаль, убить подонка раньше не выйдет. Затем произойдёт захват Олларии и отречение Фердинанда. Следует закончить с Фельпом раньше и самому отправиться в Эпинэ. И намекнуть королю, чтобы не отдавал поспешных приказов и не отсылал маршала в Ургот, даже если будут давить. Марсель справится с дипломатической миссией и без него. Может, с ним и Ричарда отправить? Пусть очаровывает принцесс своей святостью и надорской непосредственностью. Если, конечно, захочет оставаться с ним, а не уедет на северную границу с Лионелем…       – Это герцог Окделл?..       – Святой Алан!..       – Да куда он несётся?..       – Эй, осторожнее!..       – Тень, ты видел? Это не наш барчук пролетел?..       – Герцог Окделл!.. Герцог Окделл!..       Ветер доносил испуганные и восторженные голоса жителей столицы. Крики звучали с пристани Данара, со Двора Висельников, с Винной и Золотой улиц. И все о том, как Ричард Окделл куда-то несётся…       – "Вот не сидится тебе спокойно!" – вздыхал Рокэ, запрыгивая на Моро.       – Чуть не затоптал!..       – Вот так кобыла у него… Быстрее ветра!..       – Какой красивый!..       – Наверное, за разбойником погнался!..       Восторженные обсуждения персоны герцога Окделла обрывались в конце Нижнего города. Куда Сона понесла его дальше, было неясно. Отыскать самого Ричарда ветер уже не мог. Закатное солнце заливало красным светом серые каменные стены и мостовую. Тут и там ещё звучали обрывки чужих голосов, колокольный звон, пение ночных птиц…       – "Где же ты?" – прикрыв глаза Рокэ пытался расслышать родной голос или хотя бы, как кто-то зовёт Ричарда. Ничего не слышал…       Вдруг наступила мёртвая тишина. Заглохло абсолютно всё. Ни единого живого звука.       Алва раскрыл глаза. В раскалившемся небе расплывались багровые тучи, открывавшие кроваво-красный горящий шар…       Мертвенно-жуткую тишину разбило знакомое и очень испуганное ржание. Моро поднял голову и радостно заржал в ответ. К ним стремительно неслась Сона. Одна.       – Где Дикон? – хрипло спросил Рокэ.       Кобылица, дрожащая, покрывшаяся холодным потом, смотрела на него слишком умными и слишком встревоженными глазами. Остановилась на короткое мгновение, потопталась, призывно заржала и, обернувшись, помчалась в неизвестном направлении. Моро всё понял на долю секунды раньше своего всадника и, не став ждать команды, понёсся следом.       Сона вела их самым коротким путём, не обращая внимания на то, что забегает на чужой двор, что топчет чужие кусты... Моро и Рокэ это тоже было безразлично, однако потом нужно будет возместить ущерб…       – Я хочу его себе!.. – прозвучал капризный детский голосок. – Хочу!.. Хочу!.. Хочу!..       – Она запретила приближаться к нему!.. – Визгливый голос Арамоны Алва узнал быстро, но звучал он несколько странно.       – Но я хочу!.. Я хочу его себе!..       – Смотри!..              Ричард стоял, чуть согнувшись, прижимая ладонь к груди, и судорожно дышал. Он был один. Заворожённо смотрел в сторону тёмной башни, устремившей свои шпили прямо в горящий алый шар.       – Ричард!! – проорал Рокэ, желая скорее отвлечь внимание Окделла от зова Синеглазой: "Не слушай её! Не иди туда! Посмотри на меня!"       Ричард обернулся на его зов. Рокэ почувствовал, как внутри всё леденеет – в любимых серых глазах горело лиловое пламя… И взгляд его не был живым.       – "Что это такое?"       Подобного он точно никогда не видел. Даже в Лабиринте, когда смотрел на неживого Ричарда, не наблюдал в родных глазах лилового огня. Но вокруг Дика тогда полыхало что-то лиловое! Что это за пламя? И почему оно?.. Оно внутри Ричарда?        Дикон моргнул. Его глаза снова стали серыми и живыми. Юноша выдохнул:       – Монсеньор… – и растерянно посмотрел по сторонам.       Башня исчезла. Вот пусть и не появляется больше!       Сона прискакала к своему любимому хозяину, тревожно ткнула мордой, а затем положила голову на плечо. Чтобы никуда больше не сбежал…       – Ричард... – прошептал Рокэ, смотря в серые глаза и молясь, чтобы лиловый огонь не появился вновь.       Он не знал, что сейчас сказать. Ругаться, что Окделл опять нашёл себе приключение и столкнулся со смертью? Не было ни сил, ни смысла. Пожаловаться, что он опять напугал своего эра? Так Ричард не виноват в этом.       – Я видел Арамону, – выпалил Дик. – Я погнался за девчонкой, а потом увидел Арамону. И башню…       От его признания любое желание ругаться или жаловаться ушло. Невероятное создание само поделилось тем, что произошло. Как и после столкновения с Эпинэ. Значит, Ричард доверял ему?       Дик вдруг осёкся, смутился. В серых глазах загорелся испуг. Будто признался в своём сумасшествии…       – Я тоже её видел, – поспешил успокоить Рокэ. – Вы не сошли с ума, Ричард.       – "По крайней мере, не больше, чем я и остальной мир..."       – Вы видели её? – В огромных глазах сейчас можно было утонуть.       – Видел, – кивнул Рокэ, спрыгивая с Моро.       Его мориск тоже внимательно смотрел на Окделла и Сону. Тоже распереживался…       Ричард задумался, чуть прижался к своей ластящейся красавице. Он уже не хватался за сердце, да и дышал куда спокойнее, серые глаза оставались серыми, но вот лицо слишком бледное…       – Выпейте. – Рокэ протянул ему флягу с касерой.       – Как вы меня нашли? – спросил Дик.       Алва печально усмехнулся:       – О том, как вы неслись верхом на своей мориске, гудит вся Оллария. – Точно такие же слова он говорил перед их отбытием на войну. Сколько же всего потом случилось… – У вас очень умная лошадь. Она примчалась, когда я искал вас, и привела сюда…       Сона бросила на него короткий польщённый взгляд и, не поднимая головы с плеча хозяина, ласково фыркнула. Ричард чуть улыбнулся и погладил морду своей умницы. Девица заслужила.       – Идёмте домой, – устало попросил Рокэ.              ***       Последняя неделя напоминала счастливый лихорадочный сон. Непрерывный, но такой короткий… Пару раз приходилось отлучаться на несколько часов в казармы, но всё остальное время Рокэ не отходил от Ричарда, отпуская его от себя лишь по ночам, когда у того уже глаза слипались. Он упрямо разворачивал каждый день карту Фельпа и Ургота, заставляя Дикона изучать и строить военные планы. К слову, юноша давал весьма правильные ответы. Да только оставался рассеянным и задумчивым. И день ото дня становился всё печальнее. Думать о том, что Ричарда что-то гложет после разговора с Катариной, Рокэ себе запрещал. Как и о том, что сам до сих пор не заговорил с Диком об окончании его службы. Времени оставалось слишком мало. Скоро всё это закончится, вот тогда Алва и скажет.       Он много смеялся и несмешно шутил, считал дни, не забывал отмечать, сколь часто стали приходить герцогу Окделлу письма. Их, и впрямь, было очень много: от графа Васспарда, от Колиньяров – как передали Хуан и Пиколо, дор Рикардо без интереса глядел на конверты, бросал на стол. Никаких ответов не отправлял, а на насмешливые вопросы маршала только закатывал глаза. Зато отправил письмо в Варасту – видимо, адъютанту генерала Шеманталя. Хорошо, что Дикон не забывал о своём друге.       Ещё было новое письмо из Надора. В прошлом родные не писали Ричарду, но в этот раз стали уж слишком рьяно интересоваться его жизнью. Может, всё-таки узнали, что едва не лишились главы дома?       Герард Арамона писал герцогу Окделлу и, по всей видимости, поведал, что стал порученцем Эмиля Савиньяка. Дикон потом спросил Алву об этом. И был удивлён, что всё сложилось именно так. Рокэ в ответ заявил, что Эмилю пора найти себе протеже и перестать заглядываться на Ричарда.       Констанс и Марианна Капуль-Гизайли также не забывали о своём любимом госте. Баронесса, впрочем, и герцогу Алва письмо прислала, сообщив, что будет очень рада видеть его на своём приёме четырнадцатого дня Весенних Молний. И ведь нельзя ответить, что в этот день он уже будет направляться в Фельп. Да и сначала дожить нужно…       Рокэ был взбудоражен, очень мало спал и практически не ел. То молчал, то не мог заткнуться. Порой спрашивал, какой нынче день, хоть прекрасно знал ответ. Но так хотелось, чтобы время остановилось! Ричард странного поведения эра не замечал. Он думал совсем о другом…       Время останавливаться не собиралось. Вечером шестого дня Весенних Молний Антонио стал вестником несчастья…       – Представим, что вражеские корабли перекроют бухту, – Рокэ указал на отметку на карте, – а на берегу высадится армия. Что не позволит полностью окружить город?       Они засели в его кабинете сразу же после ужина и уткнулись в карту. Рядом стояли начатая бутылка "Чёрной крови" и два бокала.       – Горная гряда, – чуть ли не зевая, ответил Ричард. – К тому же она защищает единственный сухопутный путь.       – Верно, – кивнул Рокэ. – И не зевайте, юноша, будьте повнимательнее. Как можно ещё использовать данное преимущество?       Время было уже позднее. В камине потрескивал огонь, тихонько тикали часы. Дикон совсем не казался сонным, но мысли его были где-то далеко. Серые глаза смотрели в карту и не видели ничего.       – Юноша! – Алва шутливо щёлкнул пальцами перед его носом. – Хватит витать в облаках! Я жду ответ.       Дик недовольно поморщился и обрадовался, когда раздался стук в дверь. Некто спас его от необходимости отвечать.       – Войдите, – разрешил Рокэ: "Ничего, я свой вопрос запомнил..."       В кабинет вошёл Антонио:       – У меня письмо для герцога Окделла, – слуга протянул конверт соберано.       Почему, стало понятно при одном взгляде на печать. Дубовые ростки, прорастающие сквозь серый камень. Всё-таки дриксенская мразь решилась…       Рокэ молча передал письмо Ричарду и наполнил свой бокал вином. Надо бы достать "Дурную", да двигаться лишний раз не хотелось.       Дикон нахмурился, посмотрев на знакомую печать, и вскрыл конверт.       – "Юноша, ну кто же такие письма на глазах врага читает?" – грустно усмехнулся Алва, залпом осушая бокал и вновь наполняя.       Читал юноша мучительно долго. Несколько раз пробегался глазами от начала до конца, словно не мог понять смысла. Затем тяжело вздохнул и посмотрел в пустоту. В серых глазах читалась лишь безнадёжность.       – Что пишет наш дорогой кансилльер? – поинтересовался Рокэ. Его голос звучал так сухо и мёртво.       Дикон поднял на него глаза. Красивое лицо было очень печальным. Что бы не прочитал в треклятом письме, содержание ему явно не понравилось.       – Просит, чтобы я завтра встретился с ним, – ответил Ричард, протягивая письмо ему.       От этой душераздирающей честности хотелось рыдать.       – Что вы, юноша! – попытался рассмеяться Рокэ. – Я не имею привычки читать чужих писем.       Дик скептически глянул, но спорить не стал. Сложил письмо пополам. А потом ещё раз пополам. Встреча с кансилльером седьмого дня Весенних Молний. Вот и конец.       Алва едва слышно вздохнул, сделал глоток вина, чтобы прогнать горечь.       – Стало быть, вы завтра хотите отлучиться…       – Если вы против, – перебил его Ричард, – я напишу эру Августу, что не могу…       – "Я против! Конечно, я против! Сиди дома и никуда не выходи!" – Рокэ проглотил собственный крик и холодно ответил: – Идите. Окажите Гусю честь, иначе он будет весьма разочарован.       Было бы хорошо, если бы Антонио остался в кабинете и отвесил своему соберано хорошую оплеуху. Или позвал бы для такого дела Хуана. Ещё лучше – Кончиту. Или чтобы потолок сейчас свалился на дурную голову…       – Как скажете, монсеньор, – тихо ответил Дикон.       Послышалось – или в его голосе действительно прозвучало разочарование?              ***       Спать он даже не ложился. Ходил по кабинету из угла в угол, а стоило солнцу показаться из-за горизонта, как пошёл в конюшню, взобрался на недовольного столь ранним пробуждением Моро и помчался, куда глаза глядят. Появился соблазн так и сбежать прочь, в никуда. И не возвращаться до тех самых пор, пока все враги не перемрут, а Ричард Окделл не передумает убивать его.       Вновь посетил казармы. Солдаты уже не удивлялись и были готовы продемонстрировать себя во всей красе. Да только Первый маршал даже не смотрел на них. Побродил немного, да ускакал во дворец.       Сегодня он сам себе напоминал тень. Бездумную молчаливую тень. Катарина вошла в его кабинет и тихонько предупредила о покушении. Что должно случиться, случится – как же тошно от этого знания. Как же хочется вопить! Всё так бессмысленно. Всё так безнадёжно. Давно пора усвоить, что в жизни последнего представителя проклятого рода всё самое хорошее заканчивается слишком быстро. А хорошего на сей раз было столько, что конец должен быть таким скверным, таким болезненным, что лучше просто умереть. Впрочем, смерть тоже была бы слишком хороша.       Зачем королева вновь решила предупредить, он не думал. Все мысли занимал Ричард. Только Ричард. Всегда Ричард… Вот зачем Рокэ отпустил его? Переломный момент наступил. Дикон честно сказал, куда направляется, чего в прошлом не было и в помине. Неужели Алва настолько сошёл с ума, что посмел надеяться, что юноша сделает другой выбор в этот раз? Что не придёт посреди ночи в его кабинет, что не бросит яд в его вино? Рокэ знал, что не прогонит Ричарда после этого. Либо сделает вид, что ничего не произошло, либо будет долго говорить и объяснять. Но как же он надеялся, что до этого просто не дойдёт! И не дошло бы, если бы сумасшедший Ворон сам не отправил Окделла в лапы мерзавца!       Он вернулся домой, когда Ричард уже ушёл. Заперся в кабинете с бутылкой "Дурной". Вино неприятно жгло – Рокэ совсем ничего не ел. Слишком тошно. В голове почти не было мыслей. Сердце едва стучало. Огонь в камине тревожно потрескивал, оглушительное тиканье часов сводило с ума. А время тянулось так медленно... Красный свет из окна заливал комнату. Он сидел на полу и бездумно перебирал старые письма. Среди кучки ненужных, бесполезных бумажек было то самое. Единственное письмо Мирабелле Окделл. Написанное, запечатанное, непрочтённое. И тоже уже ненужное, поскольку правду о гибели отца Ричард знает. Да только меняет ли это хоть что-то? Рокэ тяжело вздохнул и поднялся. Положил письмо в ящик стола. Остальные полетели в камин.       В дверь громко постучали. Сердце отозвалось чуть громче.       – Уходи, – одними губами прошептал Рокэ, зная, что никуда Ричард Окделл не уйдёт.       Не отправится он к себе в комнату, не поймёт на утро, что не хочет убивать своего эра. И оставаться хотя бы ещё одну ночь его оруженосцем Дик не собирается.       – "А вот останешься!" – мстительно подумал Алва. – "В наказание за попытку отравить, я отменю приказ о вручении тебе рыцарской цепи. Так и поедешь со мной в Фельп в качестве оруженосца!"       Идея, между прочим, даже весьма привлекательная.       В дверь постучали ещё раз. Громче, настойчивее и быстрее. Дикон стучал не так…       – Соберано! – За дверью прозвучал голос Хуана. – Вам послание. Сказали, что отдадут только в руки.       – Неужели война началась? – поинтересовался Рокэ, распахивая дверь.       Перед ним стояли мрачный рей Суавес и посланец, который совсем не походил на королевского гонца. Это был прислужник из резиденции кардинала. Запыхавшийся, бледный и очень встревоженный.       – Его высокопреосвященство желает меня видеть? – поднял бровь Алва. – Как он поживает? Неужели болезнь одолела?       – Е-е-его в-в-высо-к–ко… е-его в-высо-ко… прео-священство ч-чу-чувствует с-с-себя лу-у-у-чше, – страшно заикаясь, ответил прислужник. – У н-нее.. у н-него се-сейчас г-гость.       Что за гость, уточнять посланник не стал, но по ошалевшему взгляду Рокэ начал догадываться. И догадка ему очень не нравилась…       Выхватив из бледных трясущихся пальцев конверт, он быстро надорвал и принялся читать.       "Мой юный друг, – насмешливо начиналось наспех написанное письмо, – нынче вечером меня посетил настолько неожиданный гость, что я просто не могу не поделиться. Можно ли поверить, что эсператистский святой однажды придёт в дом олларианского грешника на чашечку шадди?"       – Каррьяра! – прохрипел Рокэ, сминая письмо в кулаке. – Проводите гостя в приёмную и не выпускайте, пока я не разрешу!       Прислужник испуганно вскрикнул. Хуан что-то проговорил. Кажется, приказ понял. Алва решительно отправился в конюшню, взлетел на совсем недовольного Моро и помчался в резиденцию кардинала.       – "Идиот! Ну какой же ты идиот!" – мысленно орал он, пока верный мориск проносил его по улицам. – "Вот чего ты добиваешься? Зачем?!"       Сердце бешено стучало и тоже очень злилось на надорское чудо, которое, судя по всему, на сей раз действительно не желало смерти Первого маршала Талига и нацелилось на кардинала Талига. Да... Ричард Окделл однозначно умеет удивлять! Ричард Окделл однозначно заставит чёрные волосы поседеть! Впервые за две жизни у Рокэ Алвы задёргался глаз!       Подъехав к резиденции, он едва ли не на ходу слетел с Моро и решительно отправился внутрь. Слуги разбегались в разные стороны, едва завидев его, что-то кричали. Один помчался вперёд. Встанет на пути – умрёт. Резню в доме его высокопреосвященства устраивать неразумно, но ситуация явно уже вышла за пределы разумного…       Двери приёмной были распахнуты. Сильвестр и Ричард совершенно невозмутимо смотрели на влетевшего Ворона. Каждый из них держал в руках чашку с шадди. По лицу Дорака не казалось, что тот выпил яд. А на пальце Окделла не было кольца с красным камнем.       – Я думал, получив моё письмо, вы явитесь раньше, – с лёгкой насмешкой заявил Сильвестр. – Но зато мы с герцогом Окделлом успели весьма приятно побеседовать.       По спокойному и возмутительно невинному взгляду Ричарда стало ясно, что побеседовать они действительно успели.       – "Быстро встань и иди за мной!" – Рокэ не мог и слова выдавить, но очень надеялся, что по его взгляду всё будет понятно.       – Думаю, вы пришли не для того, чтобы выпить со мной чашечку шадди. – Весёлый голос кардинала совсем не помогал сдерживать бешенство маршала. – Я не смею более задерживать герцога Окделла.       – Благодарю за то, что приняли, – Дик наконец-то соизволил встать.       – Благодарю за то, что пришли. Надеюсь, это не последняя наша встреча.       – "Последняя!" – пообещал Алва, не отрываясь от серых глаз.       Ричард, ничуть не испугавшись и даже не поёжившись от его убивающего взгляда, спокойно вышел из приёмной кардинала. Рокэ сразу последовал за ним, буравя русый затылок. Им в след доносилось тихое и очень подленькое хихиканье.