Приключения Хуаляней

Ему определенно был нужен отдых. А то он сам может войти в историю, как профессор, умерший во время лекции о древних временах. Нет, работа Се Ляню нравилась. Он даже мог сказать, что проникся историями о средних веках – пожалуй, это была самая интересная часть. История вообще была его любимым предметом, так что проблем с выбором профессии после школы у него не было. И на учеников, которые внимательно слушали и записывали все, что он говорил, а иногда – о боги! – они даже задавали вопросы по существу. С парочкой человек можно было неплохо так порассуждать над смыслом войн, самой истории и тому подобное. На это он и рассчитывал, когда поступал на учителя истории. Но все же работа с детьми его выматывала. Он почему-то считал их детьми, но на деле всем его ученикам было больше 18 – он все же работал в университете, – и разница в возрасте у них была меньше 10 лет. Се Лянь списывал это на профессиональные заскоки. Так же, как и то, что он не заметил стеклянную дверь – он просто задумался, да и вообще, кто делает двери прозрачными – и несколько раз положил учебник мимо стола. Ну, может быть, ещё пару раз сбивал других профессоров – они слишком сливались со стеной. А когда таких профессиональных заскоков разного характера стало слишком много, директор и его бывший преподаватель Мэй Нянцин настойчиво отправил его в отпуск на какой-то ближайший курорт. Се Лянь хотел было поспорить, но, решив, что переспорить наставника ему светит разве что в другой жизни, смирился и направился собирать вещи. Возможно, ему действительно стоит слегка отдохнуть от работы. Перелет в самолёте не занял очень много времени, но Се Лянь, привыкший к укладыванию недельной работы в сутки, успел выспаться, составить учебный план для пары курсов на следующий год – Мэй Нянцин, конечно, запретил ему работать, но он же не следит за ним, в самом деле – и вдоволь насмотреться на проплывающие мимо облака. Добравшись до отеля, он в который раз убедился, что наставник Мэй – так то, сейчас они были коллегами, но привычка, выработанная ещё в ученические годы, никуда не девалась – совершенно не поскупился на его отпуск. Здание отеля, бесспорно, выглядело величественно. В лучах рассветного солнца он создавал ощущение какого-то воздушного замка из мира фантазий. Закинув вещи в номер, Се Лянь, от нечего делать, решил прогуляться по территории. Вокруг отеля располагался огромный парк, а прямо напротив окон его номера находился большой бассейн с оборудованной вокруг него зоной отдыха. Несмотря на довольной раннее утро, там было множество людей, поэтому Се Лянь, предпочитаю тишину и спокойствие, решил пока прогуляться по парку. Посыпанные песком дорожки ярко выделялись на фоне зелени листьев, трепещущих на ветру. Се Лянь присел на скамейку и задумался, что давно не был на улице так долго. Обычно, все его нахождение на свежем воздухе заключалось в «по-быстрому добежать до универа». Наслаждаясь пением прячущихся в кронах деревьев птиц, он и не заметил, когда рядом оказался юноша примерно его возраста. С вопросом «Я присяду?» он опустился на скамейку рядом с немного удивлённым его поведением Се Лянем. Видимо, вопрос был риторический. Се Лянь обратил внимание на ярко красные одежды под нашего к нему человека. Они сильно контрастировали с черной повязкой на левом глазу и серебряными наручами с изображениями бабочек. Ну что ж, необычно. Вынеся вердикт наряду молодого человека, Се Лянь вернулся к созерцанию природы. Его спутник молчал. Се Лянь был удивлен такому повороту событий, так как был уверен, что парень хотя бы представится. Все же скамеек в парке было полным полно, и молча посидеть модно было на любой из них. Се Лянь вновь посмотрел на юношу. Тот задумчиво покручивал красную бусину, вплетенную в небольшую косичку длинных черных волос. Видимо, спасать их от неловкого молчания придется ему самому. – Приятно познакомиться. Меня зовут Се Лянь, – он правда уже не выдерживал тишины, повисшей между ними. – Сань Лан, – юноша, услышав его голос тут же встрепенулся, и наконец отвлёкся от уже растрепавшейся косички. Се Лянь слегка удивился такому «имени». Модно подумать, это он подсел к Сань Лану и бестактно спрашивает его имя. С другой стороны, какая ему разница. Сань Лан так Сань Лан. Все же юноша показался Се Ляню интересным, поэтому он решил не вдаваться в подробности. – Вы простите, что я так внезапно. Мы встречались на одной конференции по истории, – ого, так вот почему он подсел. Хм, а если подумать, то, может быть, Се Лянь и правда когда-то его видел. – А, так это вы выступали от компании по дизайну исторических костюмов, – юноша резко кивнул, а Се Лянь подумал, что совершенно не может вспомнить ее название. Было немного неловко, но, кажется, Сань Лана это совсем не задело. Скорее, он выглядел так, словно и сам это название вспомнить не может. Зато у них появилась хоть какая-то общая тема для разговоров. Сань Лан оказался на редкость образованным человеком. Казалось, он мог спокойно рассуждать на абсолютно любые тему, начиная от лучшего сочетания цветов в одежде и заканчивая видами оружия во времена эпохи Эдо в Японии. Когда они разговорились, Се Лянь понял, что ему наконец-то есть с кем обсудить историю, которая по праву было его любимым предметом. Раньше, кроме, разумеется, наставника Мэя, никто не выдерживал его самозабвенных обсуждений нюрнбергского процесса. А это, между прочим, очень важный и интересный момент истории! Через пару дней, Се Лянь сам не заметил как, но все свое время он стал проводить с Сань Ланом. Тот даже пару раз каким-то чудом оказывался в его номере, обходя все законы и охранную систему. Ровно также Се Лянь не заметил, когда тот стал ему нравится. Просто в один момент он стал засматриваться на трепещущие от возбуждения ресницы, когда парень активно что-то рассказывал, острую линию подбородка и переливающиеся под вечерним светом солнца темные волосы. Да и взгляд Сань Лана, когда Се Лянь заплетал одну прядку в косичку, вплетая в нее ярко красную бусину, тоже говорил о многом. Так что, когда Сань Лан внезапно – но в каком-то смысле ожидаемо – прижал его к стене его же номера и настойчиво поцеловал, сплетая вместе их языки, Се Лянь был совершенно не против. Он только отрешённо подумал, что наставник Мэй, относившийся к ему, как к собственному сыну, будет не очень рад.