На каждую деву свое счастье

Королева Реннала Полнолунная с плохо скрываемым раздражением одернула подол вечернего платья. Глубокий вырез, обнажающий алебастровую кожу, казался ей верхом вульгарности, однако современный мир требовал определенных уступок. Бриллиантовая диадема в её волосах отбрасывала холодные отблески, как осколки луны в ночных водах. Тысячелетия правления не подготовили её к абсурдности благотворительных вечеров. В огромном зале Межземельского альянса сновали бизнесмены, дипломаты и знать — всё те же лица, лишь костюмы менялись с веками. Ионабыла здесь. Марика Вечная стояла в центре зала, словно мир вращался вокруг неё. В строгом, но элегантном золотистом платье, с рубиновым вином в бокале, она принимала почтительные поклоны с отточенной снисходительностью императрицы. Каждый жест её был выверен, каждое движение – просчитано. Их взгляды пересеклись через весь зал. Лёд встретился с огнём. — Вы сегодня блистательны, Ваше Величество, — произнесла Марика, когда светский долг наконец столкнул их в неизбежном диалоге. — Лунный свет всегда был к лицу Академии. — Вы необыкновенно добры, — ответила Реннала, в чьем голосе мелодичность плавно переходила в сталь. — Лейнделл процветает под вашей рукой… как и всегда. — Мудрость и адаптивность — вот секреты долгого правления, — парировала Марика с улыбкой, в которой не было ни капли тепла. — Нельзя застывать в прошлом, не так ли? Реннала склонила голову, сдерживая волну гнева. Отголосок древней обиды — её супруг, её Радагон, ушедший к этой… самозванке. Воспоминание острое, как клинок, несмотря на прошедшие столетия. Марика же видела в сопернице лишь упрямую, недальновидную дуру, застрявшую в своих книгах и луне, не способную увидеть полную картину мира. Их взаимная неприязнь могла бы наполнить ядом все бокалы на этом приёме, если бы не…он. Фигура в тёмном костюме прошла мимо, словно тень среди теней. Высокий мужчина с благородными чертами лица, слишком прекрасными для смертного. Взгляд, который видел больше, чем должен. Движения, выдающие воина. Погасший — ожившая нежить, странник между мирами. Обе королевы едва удостоили его взглядом, не пристало монархиням замечать простого наёмника. А затем всё изменилось. Движение было стремительным и точным. Погасший извлёк пистолет из-под пиджака и выстрелил — один раз, безошибочно — в хозяина приёма. Выстрел прозвучал подобно грому среди ясного неба. Охрана ринулась к стрелку, но замерла, когда с мёртвого “хозяина” начала спадать маскирующая иллюзия. Черты лица погибшего плавились, обнажая истинный облик — чужой, незнакомый, с глазами, полными древней злобы, теперь застывшими в смерти. — Что это значит? — спросила Реннала, её голос был тих, но пронзителен в наступившей тишине. Погасший повернулся к ней. Его глаза — глаза человека, видевшего слишком много смертей и возрождений — встретились с её взглядом, но он не произнёс ни слова. Устройство на его поясе ожило статическими помехами. — Самозванец убит, — произнёс он коротко, голосом, привыкшим к молчанию. — Возвращаюсь. Он повернулся, чтобы уйти, но теперь и Марика, и Реннала смотрели ему вслед совсем другим взглядом. В их глазах промелькнуло что-то новое — интерес хищника, заметившего добычу, достойную внимания. Две королевы, ненавидящие друг друга, нашли новый объект для своих мыслей. Тусклый свет ламп отражался в полированном мраморе штаб-квартиры Круглого стола. Организация, расположенная в нейтральной зоне между великими королевствами, занимала целый небоскрёб в деловом квартале города. За непримечательным фасадом скрывалась империя теней, где информация и смерть были лишь товарами на продажу. Королева Реннала прибыла незаметно, как и подобает правительнице, чья репутация должна оставаться безупречной. Её автомобиль с тонированными стёклами скользнул в подземный паркинг, и вскоре она уже шла по коридорам, где каждая дверь скрывала чей-то секрет. Гидеон Офнир, Всезнающий, встретил её в просторном кабинете. Его серебристые волосы были собраны в строгий хвост, а глаза за очками в тонкой оправе казались острыми, как лезвия. — Какая неожиданная честь, Ваше Величество, — произнёс он, склоняя голову в уважительном, но не раболепном поклоне. — Чем Круглый стол может служить Академии? Реннала опустилась в предложенное кресло, элегантно расправив складки своего платья. — Я наблюдала работу одного из ваших… специалистов, — сказала она, словно обсуждала погоду. — На благотворительном вечере. Высокий, необычайно привлекательный Погасший. Проявил впечатляющую проницательность в выявлении самозванца. Гидеон позволил себе лёгкую улыбку: — Ah, вы говорите о нашем особом агенте. Действительно, его… интуиция весьма уникальна. — Я бы хотела воспользоваться его услугами, — произнесла Реннала, искусно изображая лёгкую незаинтересованность. — У вас есть Погасшие, которые могут выполнить… любую просьбу? Гидеон несколько мгновений изучал её лицо, затем развернул перед ней планшет с досье. — Разумеется, Ваше Величество. Вот список наших оперативников и их специализаций. Пальцы Ренналы едва заметно дрогнули, когда она увидела его фотографию. — Я бы предпочла лично оценить кандидатов. Гидеон кивнул и повёл её через лабиринт коридоров в просторный зал. Десятки Погасших находились там, кто тренировался, кто чистил оружие, кто просто ждал заданий в медитативной неподвижности. Но она заметила его сразу — он стоял у окна, глядя на город с тем отстранённым выражением, которое бывает только у тех, кто видел и конец времён, и его начало. — Этот, — сказала Реннала, не сводя глаз с наёмника. — Интересный выбор, — произнёс Гидеон. — Один из наших самостоятельных оперативников. Немногословен, но эффективен. Его не часто запрашивают — слишком… непредсказуем для рутинных задач. Однако те, кто пользовался его услугами, всегда оставались довольны результатом. — Я хочу арендовать его, — сказала Реннала. — На должность главы службы безопасности Академии. Погасший, услышав разговор, повернулся к ним. Его глаза встретились с глазами Ренналы — в них не было ни покорности, ни вызова, лишь бездна, смотрящая в бездну. — На какой срок, Ваше Величество? — спросил Гидеон, доставая планшет для оформления контракта. — На месяц, — твёрдо ответила Реннала. Она уже потянулась к внутреннему карману за королевской печатью, когда двери зала распахнулись. — Какое удивительное совпадение, — прозвучал знакомый голос, от которого температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов. Марика Вечная вошла, как входит на сцену примадонна — уверенно и властно. Её деловой костюм цвета слоновой кости создавал резкий контраст с тёмным интерьером. — Реннала, дорогая, — произнесла она с улыбкой, не достигающей глаз, — не знала, что вы интересуетесь… наёмным персоналом. — Академия всегда ищет таланты, — парировала Реннала. — А вам здесь что понадобилось? — То же, что и вам, как выясняется, — Марика подошла ближе к Погасшему, оценивающе его разглядывая. — Я пришла нанять… этого конкретного специалиста. Гидеон Офнир выпрямился, внезапно оказавшись между двумя величайшими королевами Междуземья. — Какая… неожиданная ситуация, — произнёс он, и в его голосе звучало плохо скрываемое удовлетворение. — Две коронованные особы, желающие одного и того же агента. Марика повернулась к Погасшему: — Я предлагаю вдвое больше стандартной ставки за эксклюзивную работу на Лейнделл. Мне нужен человек с вашими… способностями для решения особо деликатных вопросов. Погасший слегка наклонил голову, его взгляд перемещался от одной королевы к другой. Безмолвный вопрос. — Мне необходим надёжный человек для обеспечения безопасности, — вступила Реннала. — Моя дочь, принцесса Рани, скоро прибудет в Академию с дипломатическим визитом. Я хочу быть уверена в её безопасности. — У меня более неотложная ситуация, — возразила Марика, её голос приобрёл стальные нотки. — Предатели в моём ближайшем окружении. Вопрос государственной безопасности. Они стояли по обе стороны от Погасшего, словно два полюса магнита. Наёмник перевёл взгляд на Гидеона, в его глазах читался вопрос — кому служить? Гидеон Офнир поправил очки, скрывая довольную улыбку. Две королевы, готовые платить любые деньги за одного из его оперативников — ситуация, которую грех не использовать. — У меня есть предложение, — произнёс он медленно, — которое может удовлетворить обе стороны. Вы обе можете заключить контракт на совместное использование услуг нашего агента. Двенадцать часов в Академии, двенадцать — в Лейнделле. Погасшим не требуется сон, так что… эффективность не пострадает. Королевы обменялись взглядами. Лёд и пламя. — Я согласна, — первой произнесла Реннала, хотя каждое слово, казалось, давалось ей с трудом. — Как и я, — кивнула Марика, на чьих губах играла едва заметная усмешка. Погасший стоял между ними, безмолвный и неподвижный, как древняя статуя, наблюдающая за интригами смертных. Величественный экипаж с фамильным гербом Ренналы — серебряный полумесяц на лазурном фоне — доставил их к парящим садам Райи Лукарии. Королевское поместье высилось над академическим кварталом — гармоничное сочетание старинной архитектуры и современных технологий, где хрустальные башни словно вырастали из древних каменных фундаментов. Погасший следовал за Ренналой на два шага позади, как того требовал протокол. У него была идеальная военная выправка, но двигался он с грацией хищника — расслабленно и смертоносно одновременно. Слуги склоняли головы, когда королева проходила мимо, но их взгляды с любопытством задерживались на незнакомце, сопровождавшем владычицу. Шепотки разносились по коридорам, словно осенние листья, гонимые ветром. В личном кабинете Ренналы — просторной комнате, где книжные полки перемежались с магическими артефактами, а сквозь высокие окна лился серебристый свет — королева наконец обернулась к своему новому подчиненному. — Твои обязанности, Погасший, — произнесла она, величественно опускаясь в кресло у рабочего стола, — будут выходить за рамки обычного телохранителя. Её пальцы коснулись изящного серебряного медальона, проецирующего голографический портрет молодой женщины с бледно-голубыми волосами и холодными, умными глазами. — Моя дочь, принцесса Ренни, возвращается из дипломатической миссии в Земле Теней. Она прибудет через три дня. За последние месяцы было два покушения на членов королевской семьи. Пока… неудачных. Погасший стоял неподвижно, словно вырезанный из камня. Только его глаза двигались, фиксируя каждую деталь окружения — расположение дверей, окна, возможные точки доступа и отступления. — Но это не всё, — продолжила Реннала, откинувшись в кресле. — В моём ближайшем окружении… определённые события заставляют меня подозревать предателя. Информация, доступная немногим, оказывается в руках моих врагов. Я хочу, чтобы ты обнаружил крысу, затаившуюся в моём доме. Погасший слегка кивнул, но не произнёс ни слова. Реннала нахмурилась, лёгкая морщинка появилась между её совершенными бровями. — Твоё молчание, — произнесла она холодным, отточенным голосом, — может расцениваться как пренебрежение. Когда королева обращается к тебе, принято отвечать. Это базовый этикет, которого я ожидаю даже от наёмника. Её голос приобрёл властные, стальные нотки: — Я приказываю тебе говорить. Неподчинение вызовет моё неудовольствие, а ты, я полагаю, не хочешь его навлекать, верно? На мгновение воцарилась тишина. Затем Погасший поднял взгляд — прямой, пронзительный взгляд человека, пережившего смерть и потерявшего страх. — Я сделаю всё, что прикажете, Госпожа Реннала, — произнес он. Его голос был глубоким, с лёгкой хрипотцой от редкого использования — голос, который мог бы принадлежать древнему божеству, решившему заговорить с смертными после веков молчания. Реннала застыла. Что-то изменилось в атмосфере комнаты — словно сместилось невидимое равновесие сил. “Госпожа Реннала.” Не “Ваше Величество”, не “Королева”, а “Госпожа” — слово, полное иных, более личных обертонов. Произнесенное этим голосом, оно прозвучало как интимное обещание. Она почувствовала, как внезапный жар поднялся к её щекам, и внутренне разозлилась на себя за эту слабость. Она — Полнолунная Королева, чьё имя вызывало трепет в сердцах врагов. Как мог простой наёмник пробудить в ней такое… смятение? И всё же, когда она смотрела на него — его совершенные черты лица, его глаза, хранящие тайны тысячелетий, его покорную, но полную скрытой силы позу — она чувствовала, как внутри разгорается пламя, которое не горело уже очень, очень давно. “Покорный, послушный, верный”, — подумала она, наблюдая за ним. Воин, который убьет по одному её слову. Защитник, готовый встать между ней и целым миром. Её. На двенадцать часов — полностью её. “Так и влюбиться недолго”, — мелькнула незваная мысль, которую она поспешно отогнала. Но она не могла отрицать, что имя “Погасший” уже прожгло огненный след в её разуме. — Хорошо, — произнесла она, безупречно сохраняя королевское достоинство. — Я дам тебе доступ ко всем системам безопасности. Через час я ожидаю тебя в тронном зале — представлю моему совету как нового главу службы безопасности. Она сделала паузу, затем добавила: — А сегодня вечером я устрою приём, на котором ты будешь сопровождать меня. Мы посмотрим, как отреагируют… определённые лица на твоё присутствие. Это поможет выявить тех, у кого есть причины для беспокойства. Погасший поклонился — идеальное движение, в котором не было ни раболепства, ни вызова. — Как прикажете, Госпожа. Вечер в королевском дворце Ренналы выдался напряженным. После официального представления Погасшего придворным последовал небольшой приём, где новый глава безопасности молчаливой тенью следовал за королевой, отмечая каждый нервный взгляд, каждый шепоток за спиной. Ближе к полуночи Реннала удалилась в свои личные покои, жестом приказав Погасшему следовать за ней. Двери закрылись, отсекая их от внешнего мира. Покои королевы представляли собой поразительное сочетание роскоши и строгой элегантности — высокие потолки с фресками, изображающими ночное небо, мебель из редчайших пород дерева, тяжелые шторы из лунного шелка. Большие окна выходили на панораму ночной Лукарии, где огни академического квартала мерцали, как отражение звезд. Реннала подошла к небольшому столику, где стоял хрустальный графин. Налив себе немного серебристой жидкости, она сделала глоток и повернулась к Погасшему. — Ты хорошо справился сегодня, — произнесла она, и в её голосе звучало удовлетворение. — Твоё присутствие… вызвало интересные реакции у некоторых членов моего совета. Она отметила его безукоризненную позу — воина, готового к действию даже в момент видимого покоя. За прошедшие часы она не раз ловила себя на том, что её взгляд задерживается на его фигуре дольше, чем требовалось. Сильные руки, способные сломать человеку шею одним движением. Внимательные глаза, не упускающие ни единой детали. Губы, которые так редко размыкаются для слов… Губы. Реннала почувствовала, как внутри нарастает жар. Сколько времени прошло с тех пор, как ее тело знало прикосновения мужчины? С тех пор как Радагон ушел? Столетия одиночества, власти и долга. Столетия, когда она подавляла свою женскую сущность ради короны. А теперь перед ней стоял этот воин, покорный, как меч в ножнах — ожидающий лишь руки, которая его обнажит. — Твоё время службы мне подходит к концу, — сказала она, поставив бокал на столик. — Через полчаса ты отправишься к… другой нанимательнице. Даже упоминание о Марике вызвало у нее всплеск раздражения. Мысль о том, что Погасший скоро будет служить её вечной сопернице, вызывала почти физический дискомфорт. — Но прежде чем ты уйдешь, — продолжила она, — попрощайся со мной как подобает. Она протянула руку — изящную, белую, с длинными пальцами, украшенными кольцами, среди которых выделялся массивный перстень с печатью Королевства Лукарии. Погасший приблизился. Его движения были плавными, как течение глубокой реки. Он склонился и прикоснулся губами к перстню — идеальный жест подданного, прощающегося с монархом. Но что-то в Реннале дрогнуло — не так. Не то. Этогомало. — Нет, не перстень, тугодум, — произнесла она с раздражением, в котором сквозило нетерпение. — Руку целуй! Погасший на мгновение замешкался, его взгляд поднялся к её лицу — вопрошающий, но без страха. Реннала почувствовала, как её щеки заливает румянец гнева. Или не только гнева? — Дрянной мальчишка, — прошипела она, внезапно схватив его за плечо с силой, удивительной для её хрупкой фигуры. — Решил мне перечить? Одним резким движением она вдавила его вниз, и он опустился на колени перед ней — не сопротивляясь, но и не выказывая страха. Раздражение смешивалось с желанием в её венах, превращаясь в опасный коктейль. Без сознательного решения её ноги слегка раздвинулись, а рука приподняла край тяжелых королевских одеяний. — Я рассержена, — произнесла она, и её голос стал низким, почти хриплым. — Проси прощения у женщины, как подобает. Их взгляды встретились — в его не было ни смущения, ни растерянности. Только спокойное принятие приказа. Погасший наклонился вперед. Его руки, привыкшие держать оружие, с неожиданной бережностью легли на её бедра, поддерживая. Первое прикосновение его языка заставило Ренналу резко втянуть воздух. Сколько времени… сколько времени прошло? Как она могла забыть это ощущение? Его движения были расчетливыми и точными, как и всё, что он делал. Он изучал её — нежную плоть, скрытую под королевскими одеждами — с методичной тщательностью воина, исследующего неизвестную территорию. Реннала откинула голову назад, её глаза закрылись, а дыхание стало неровным. Одна рука инстинктивно легла на его голову, пальцы запутались в волосах, не позволяя отстраниться. — Да, — прошептала она, и слово прозвучало одновременно как поощрение и как приказ. В этот момент она не была королевой. Она была просто женщиной, чьё тело так долго было забытым храмом, и теперь верующий вернулся, чтобы возобновить поклонение. Погасший усилил напор, его язык нашел особо чувствительную точку, и Реннала не смогла сдержать тихий стон. Ощущения нарастали — от мягкого тепла до обжигающего жара, от лёгкой дрожи до сейсмических волн удовольствия. — Не останавливайся, — приказала она между прерывистыми вдохами. — Не смей… останавливаться. Её тело напряглось, как струна арфы под пальцами мастера. Еще немного… совсем немного… Когда волна наслаждения наконец накрыла её, Реннала издала звук, который больше напоминал рычание, чем королевский возглас. Её бедра дрожали, пальцы сжимались в его волосах, а всё тело словно растворилось в экстазе. Постепенно дыхание выровнялось, а мир вокруг обрел четкость. Реннала опустила взгляд на Погасшего, всё еще стоящего на коленях перед ней. На его губах блестела влага — доказательство её удовольствия. — Встань, — произнесла она, и её голос снова обрел королевские нотки, хотя и был чуть мягче обычного. Погасший поднялся на ноги — грациозно, без усилий. — Это… удовлетворительное извинение, — сказала Реннала, поправляя одежды. — Ты можешь идти. Завтра в это же время я жду тебя снова. На мгновение ей показалось, что в его глазах мелькнуло что-то — тень эмоции, слишком быстро исчезнувшая, чтобы её распознать. Погасший поклонился — глубоко, почтительно. — Как прикажете, Госпожа Реннала, — произнес он тем же спокойным голосом, которым отвечал на все её приказы. Когда дверь за ним закрылась, Реннала опустилась в кресло, чувствуя необычную слабость в коленях. Двенадцать часов до его возвращения. Двенадцать часов, когда он будет принадлежать Марике. Мысль об этом вызвала в ней прилив раздражения, перемешанного с чем-то, подозрительно напоминающим ревность. “Это всего лишь наёмник,” — напомнила она себе. — “Инструмент.” Но, глядя в ночное небо за окном, она знала, что лжет самой себе. Погасший за несколько часов стал чем-то большим, чем просто телохранителем. И она уже считала минуты до его возвращения. Ровно в полночь чёрный автомобиль с эмблемой Круглого стола доставил Погасшего к границам Королевства Лейнделл. Там его уже ждала охрана Марики — элитный отряд в золотых доспехах, модифицированных для современной эпохи, но сохраняющих величественную эстетику древних времён. Столица Лейнделла представляла собой поразительный контраст с воздушной, академической Лукарией. Здесь золотые небоскрёбы вздымались к небесам, словно копья армии титанов. Вместо мягкого лунного света здесь всё сияло солнечным золотом даже в ночи — искусственное освещение, создающее впечатление вечного дня. И над всем этим возвышалось Древо Эрдту — колоссальное сооружение, частично живое, частично созданное руками инженеров и магов, символ власти и благословения Королевы Марики. Его привезли прямо во дворец — циклопическое сооружение из белого мрамора и золота, окруженное многоуровневыми садами и защитными периметрами. Внутри дворца аристократы, дипломаты и высокопоставленные военные маневрировали по сложным коридорам власти даже в столь поздний час. Империя никогда не спала. Стены тронного зала украшали батальные сцены и изображения Королевской Династии. И там, на золотом троне, восседала Марика Вечная — в боевом облачении, словно только что вернулась с поля битвы. Хотя официально Междуземье пребывало в мире, иногда казалось, что Марика всегда готова к войне. — Значит, ты и есть тот Погасший, о котором все говорят, — произнесла она, когда его подвели к подножию трона. Её голос звенел, как натянутая тетива. — Подойди ближе. Погасший приблизился, сохраняя выправку и спокойное выражение лица. В её присутствии даже опытные воины нервничали, но он оставался безмятежным. — Госпожа Марика, — произнес он с поклоном, идеально выверенным — ни слишком глубоким, что выглядело бы льстивым, ни слишком поверхностным, что было бы неуважительным. Лёгкая улыбка тронула уголки губ королевы. “Госпожа” — не титул, используемый в официальном протоколе. Более личное обращение. — Умный мальчик, — заметила она с одобрением в голосе. — Знаешь, как уважить королеву. Она поднялась с трона одним плавным движением — грациозным, но полным скрытой силы. Спустившись по ступеням, она обошла вокруг него, оценивающе разглядывая, как коллекционер изучает редкий экспонат. — У меня для тебя серьезная работа, — произнесла она. — Задание, требующее… особых навыков. Но вдруг она резко остановилась. Её взгляд заострился на чём-то на его плече. Быстрым, почти хищным движением она наклонилась вперед и подняла что-то невидимое большинству присутствующих. Между её пальцами был зажат длинный чёрный волос — вьющийся, как спираль. На лице Марики расцвела понимающая улыбка — не добрая, а скорее напоминающая выражение кошки, поймавшей канарейку. — Что это у нас тут? — спросила она, поднеся волос ближе к глазам. — Как интересно… Этот цвет… Эта структура… Она рассмеялась — коротко, но с искренним весельем. — Неужели эта идиотка Реннала приказала тебе отлизывать? — спросила она прямо, без тени смущения. В её тоне смешивались насмешка и искреннее любопытство. Стража и придворные, присутствовавшие в зале, попытались сохранить каменные выражения лиц, но некоторые не сумели скрыть шокированных взглядов. Погасший не дрогнул. Он смотрел прямо перед собой, и только после короткой паузы ответил: — По условиям контракта на месяц с обеих сторон, — произнес он размеренно, — я выполняю любые приказы нанимателя. Мне… без разницы, какого рода эти приказы. Марика приблизилась, почти вплотную. Её золотые глаза изучали его лицо, словно пытаясь разгадать тайну за его бесстрастной маской. — Значит, — проговорила она медленно, с хищной улыбкой, — если я прикажу тебе точно так же… обслужить меня, ты выполнишь приказ? — Да, Госпожа, — ответил он спокойно, не отводя взгляда. Королева отступила на шаг, а потом разразилась громким, раскатистым смехом, заставившим некоторых придворных вздрогнуть от неожиданности. — Всё веселее и веселее, — произнесла она, крутя между пальцами тонкий чёрный волос. — Можешь идти. Командор Кристоф проводит тебя в оперативный центр и объяснит детали твоего первого задания. У нас немало предателей, которых нужно… обнаружить. Когда Погасший с поклоном удалился вслед за командором королевской гвардии, Марика опустилась обратно на трон. Её мысли кружились вокруг чёрного волоса, который она всё ещё держала между пальцами. “Всё та же жадная до удовольствий потаскуха,” — думала она о Реннале с мрачным удовлетворением. — “Не изменилась за столетия. Неспособна сдерживать свои низменные инстинкты.” Но под этими мыслями скрывалось другое чувство — раздражение, смешанное с непризнанной завистью. Тысячи лет власти, брак с Радагоном, порожденные ими полубоги… и мучительное одиночество трона, на котором можно сидеть только в одиночестве. А теперь этот Погасший — бесстрастный воин, чьи глаза видели больше, чем казалось возможным. Наёмник, который вызвал её любопытство с первого мгновения на благотворительном вечере. Наёмник, к чьим губам уже прикоснулась Реннала. Марика сжала кулак, в котором находился волос. — Лейтенант, — обратилась она к ближайшему офицеру стражи. — Передайте в оперативный центр: я лично проведу последний инструктаж нашему новому… специалисту. В моих личных покоях. Через два часа. Вечер только начинался. И если Реннала думала, что можно использовать их общую игрушку и оставить на ней свою метку, то она сильно ошибалась. Марика всегда превосходила соперников. Во всем. В оперативном центре, под королевским дворцом, Погасший внимательно изучал досье на подозреваемых в измене. Командор Кристоф, суровый ветеран с шрамом через всё лицо, был впечатлён его аналитическими способностями. — Два месяца мы пытались связать эти имена, — признался он, когда Погасший выявил закономерность в действиях предполагаемых предателей. — Как ты это делаешь? Погасший не ответил. Его взгляд был сосредоточен на схемах взаимодействий между заговорщиками. Где-то там, среди знати Лейнделла, формировался заговор против Марики. И его задачей было выявить, обезвредить, уничтожить. В этом Погасший был мастером. Не зря Гидеон Офнир держал его отдельно от других оперативников — его методы были слишком эффективными, слишком смертоносными. — Моя работа закончена, — произнес он наконец. — Для полной картины мне нужно допросить эту женщину. Он указал на фотографию элегантной аристократки с пронзительными глазами. — Леди Малинию? — Командор покачал головой. — Она из древнейшего рода, правая рука королевы во многих дипломатических миссиях. Невозможно. — Она — центр сети, — ответил Погасший безразлично. — Остальные — просто исполнители. Внутренний коммуникатор Командора подал сигнал. Выслушав сообщение, офицер нахмурился. — Королева требует твоего присутствия. В её личных покоях, — сказал он с нескрываемым удивлением. — Для… финального инструктажа. Их взгляды встретились — в глазах Кристофа читалось недоверие и подозрение. Но Погасший лишь кивнул, словно получил самое обычное распоряжение. — Как прикажет Госпожа. Командор проводил его настороженным взглядом. Этот Погасший… было в нем что-то неправильное. Что-то опасное. Как меч, слишком острый, чтобы держать его без ножен. И всё же королева вызвала его в личные покои. Королева, известная своей осторожностью и паранойей. Королева, не доверявшая никому после предательства Радагона. “Что она задумала?” — гадал командор, глядя на удаляющуюся фигуру Погасшего, который шагал по коридору с непоколебимой уверенностью человека, готового ко всему. Личные покои Марики Вечной располагались на самом верхнем уровне королевского дворца, куда имел доступ лишь ограниченный круг доверенных лиц. Погасший поднимался по винтовой лестнице, сопровождаемый двумя безмолвными стражниками в золотых доспехах, чьи лица скрывали маски. У массивных дверей с рельефом, изображающим древо Эрдту, стражники остановились. — Дальше один, — произнес левый страж. — Её Величество ожидает. Двери бесшумно отворились, открывая проход в царские апартаменты. Когда Погасший переступил порог, они так же бесшумно закрылись за его спиной. Покои Марики напоминали музей древностей — артефакты тысячелетий соседствовали с современными технологиями, а огромные окна от пола до потолка открывали захватывающий вид на ночной Лейнделл. Золотое сияние города отражалось в мраморных полах, создавая впечатление, что посетитель ступает по расплавленному металлу. — Подожди здесь, — раздался женский голос из смежной комнаты. Погасший замер в центре приёмной. Его взгляд автоматически отмечал все потенциальные угрозы и пути отступления — старая привычка воина, прошедшего через тысячи смертельных ситуаций. Звук открывающейся двери привлёк его внимание. В дверном проёме стояла Марика Вечная, и в этот момент она была не столько королевой, сколько женщиной. Её золотисто-рыжие волосы, обычно уложенные в сложную причёску, сейчас свободно ниспадали по плечам, ещё влажные после купания. Королевские одеяния сменила простая белая тога, едва прикрывающая тело. Сквозь полупрозрачную ткань проступали очертания стройной фигуры, на которой влажные капли воды поблёскивали, словно микроскопические драгоценные камни. — Значит, ты и есть тот Погасший, который стал сегодня главной темой придворных сплетен, — произнесла Марика, медленно приближаясь. От неё исходил аромат экзотических масел и морских нимф — вероятно, содержимое её ванны стоило больше, чем годовая плата наёмника. Погасший не дрогнул, его лицо оставалось бесстрастным. Сколько женщин пытались соблазнить его на протяжении веков? Сколько мужчин? Смертные считали, что тело может быть оружием, не понимая, что для Погасшего это лишь ещё один аспект службы. — Госпожа, — кивнул он в знак приветствия. Марика обошла вокруг него, подобно хищнице, оценивающей потенциальную добычу. Её взгляд был цепким, оценивающим, словно она видела не человека, а инструмент для своих целей. В этом было нечто общее с Ренналой, хотя подход был иным — там, где Реннала была холодной и расчётливой, Марика излучала хищную страсть и силу. — Скажи мне, — произнесла она, остановившись прямо перед ним. — Ты девственник? Прямота вопроса могла бы шокировать многих, но Погасший остался невозмутимым. — Нет, Госпожа, — ответил он, слегка качнув головой. — Неужели, — протянула Марика с лёгкой усмешкой. — Некоторые заказчики… или точнее, заказчицы, уже наложили на тебя руки? Её пальцы скользнули по лацкану его пиджака, задержавшись на груди. — Я выполняю любой приказ, — ответил он, глядя прямо в её глаза — глаза, цвет которых напоминал расплавленное золото. Что-то хищное промелькнуло в её взгляде. Она облизнула губы — жест, который был одновременно примитивным и изысканно чувственным. — Хорошо, — произнесла Марика, и с лёгким движением плеч позволила тоге соскользнуть на пол, оставшись полностью обнажённой. — Тогда я приказываю тебе уважить свою госпожу. Её тело было совершенным — результат тысячелетий магического бессмертия и воинской дисциплины. Ни единого изъяна, ни единого признака возраста. Королева, чьи статуи украшали каждый город Междуземья, стояла перед ним во плоти, обнажённая и требовательная. Погасший кивнул и опустился на колени — одно плавное, почти ритуальное движение. Ни смущения, ни неуверенности — только готовность исполнить приказ. Марика приблизилась, властно обхватив его голову. Её пальцы вплелись в его волосы, сжались, направляя его к центру своего желания. В отличие от своей вечной соперницы, она предпочитала более агрессивный подход — не принимала удовольствие, а брала его. — Не разочаруй меня, — прошептала она, притягивая его ближе. Там, где у Ренналы была тёмная поросль, у Марики кожа была гладкой и безупречной — ещё один контраст между соперницами. Но жар и влага свидетельствовали о том, как давно королева-воительница лишала себя плотских удовольствий. Погасший приступил к исполнению своих обязанностей — методично, но с мастерством, которое можно обрести лишь за века практики. Его язык двигался с точностью мастера, нашедшего идеальный ритм. — Да… именно так, — выдохнула Марика, её ноги слегка задрожали от нарастающего удовольствия. Её бёдра сжались вокруг его головы, словно стремясь удержать его на месте, не позволяя отстраниться даже на миллиметр. Пальцы сильнее сжались в его волосах, почти до боли. — Если я не кончу, — прошипела она, её дыхание становилось всё более неровным, — ты пожалеешь, что возродился. Но в этой угрозе не было необходимости. Погасший знал своё дело — каждое движение его языка было рассчитано, чтобы привести её к пику удовольствия. Он чувствовал, как напрягается её тело, как усиливается влажность, как учащается дыхание. Марика начала двигать бёдрами, почти грубо используя его лицо, словно инструмент для своего удовлетворения. Ей не нужна была нежность или деликатность — она была воительницей, привыкшей завоёвывать. — Боги… да… — слова вырывались из её уст между прерывистыми вдохами. Когда волна оргазма наконец накрыла её, Марика не сдерживалась. Её вскрик был подобен боевому кличу — звук триумфа и абсолютного удовлетворения. Она продолжала крепко держать его голову, пока последние сладостные спазмы не утихли. Только тогда она отпустила его волосы и отступила на шаг, опираясь о ближайшую колонну, чтобы скрыть дрожь в коленях. — Ты… действительно умеешь выполнять приказы, — произнесла она, когда дыхание немного восстановилось. Погасший поднялся с колен — всё так же спокойный и невозмутимый, словно только что закончил читать отчёт, а не доставлять королеве удовольствие. — Как пожелает Госпожа, — ответил он, спокойно вытирая губы тыльной стороной ладони. Марика наблюдала за ним со странной смесью удовлетворения и раздражения. Обычно мужчины после такой близости становились мягкими, уязвимыми. Но этот Погасший… в нём не было ни тени слабости, ни намёка на желание угодить сверх приказанного. “Интересно,” — подумала она, — “что ощущала Реннала, когда эти же губы касались её? Была ли она так же… потрясена?” Мысль о сопернице, разделившей это интимное удовольствие, вызвала неожиданный прилив раздражения и… чего-то ещё, чему Марика не хотела давать имя. — Ты свободен до утра, — сказала она, поднимая с пола тогу. — Завтра в шесть ты присоединишься ко мне на тренировочной площадке. Посмотрим, так же ли ты хорош в бою, как в… других областях. — Как прикажете, Госпожа, — Погасший поклонился и развернулся, чтобы уйти. — И ещё, — остановила его Марика, — после завтрашнего дня я хочу услышать твой доклад о том, что именно… приказывала тебе Реннала. Во всех деталях. На её губах играла улыбка, но глаза оставались холодными. Соревнование, вечное соревнование с Ренналой, перешло на новый, более интимный уровень. И Марика не привыкла проигрывать. Тренировочный комплекс королевской армии Лейнделла располагался в восточном крыле дворца — огромное пространство с высокими потолками, где размещались всевозможные арены для различных видов боя. Элитные воины Марики тренировались здесь с рассветом, совершенствуя боевые навыки, которые сделали армию Лейнделла самой могущественной в Междуземье. Погасший прибыл ровно в шесть, минута в минуту. Перед этим, облаченный в стандартную форму оперативника Круглого стола, он выполнил небольшую “попутную” миссию — выследил и обезвредил одного из заговорщиков. Человек был взят живым, но вряд ли с радостью встретит новый день — допросы в подземельях Лейнделла славились своей… тщательностью. Арена для поединков на мечах была окружена ступенчатыми сиденьями, где обычно располагались наблюдатели и старшие офицеры. Сегодня там сидела лишь Марика, облаченная в легкие доспехи из золотистого сплава, подчеркивающие её воинственную фигуру. Её волосы были собраны в строгий военный узел, а взгляд холодно оценивал происходящее на арене. Несколько офицеров демонстрировали свои навыки в поединках, но королева выглядела откровенно скучающей. Её пальцы нетерпеливо постукивали по подлокотнику кресла, а губы изгибались в снисходительной усмешке каждый раз, когда очередной “элитный воин” совершал тактическую ошибку. Заметив вошедшего Погасшего, она выпрямилась, а в её глазах промелькнул интерес. — Наш специалист из Круглого стола прибыл, — объявила она, и все головы повернулись к новоприбывшему. — Как прошла твоя утренняя… прогулка? — Объект задержан, Госпожа, — ответил Погасший спокойно. — Он находится в допросном блоке B, готов к дальнейшей обработке. Марика удовлетворенно кивнула. — Предсказуемо эффективно. Её взгляд переместился на арену, где два командира в тяжелых доспехах обменивались ударами тренировочных мечей — медленно, неуклюже, словно участвовали в постановочном представлении для детей. — А теперь посмотрим, так же ли ты эффективен в прямом бою, — произнесла Марика, поднимаясь. — Генерал Крусибл! Один из бойцов, высокий мужчина с грубыми чертами лица, прекратил бой и поклонился королеве. — Ваше Величество? — Желаю видеть настоящий бой, — объявила она, указывая на Погасшего. — Ты против нашего гостя из Круглого стола. Покажи ему, чего стоят золотые доспехи Лейнделла. Генерал окинул Погасшего оценивающим взглядом и слегка усмехнулся. По сравнению с закованным в доспехи военачальником, Погасший в своей простой форме казался почти беззащитным. — Это будет короткий бой, Ваше Величество, — самоуверенно заявил Крусибл. — Посмотрим, — произнесла Марика, и в её голосе промелькнула нотка, которую не смог распознать никто, кроме Погасшего — предвкушение неизбежного унижения генерала. Погасший молча принял тренировочный меч — деревянное оружие, обтянутое кожей и утяжеленное, чтобы имитировать вес настоящего клинка. Не снимая своей стандартной формы, он вышел на арену. Зрители — офицеры и элитные воины — обменивались насмешливыми взглядами. Крусибл был легендой армии Лейнделла, ветераном десятков кампаний. Многие уже мысленно подсчитывали, сколько секунд продержится этот невзрачный наёмник. — Начинайте, — скомандовала Марика, откидываясь в кресле с явным интересом. Генерал атаковал первым — мощный диагональный удар, способный смести большинство противников. Но там, где должен был находиться Погасший, оказалась пустота. Наёмник сдвинулся на полшага в сторону с такой скоростью, что многие зрители даже не заметили движения. Крусибл нахмурился и выполнил серию классических атак высокой школы Лейнделлского фехтования — сложных, смертоносных, отточенных веками боевой практики. Но ни один удар не достиг цели. Погасший двигался как тень — текучими, экономными движениями, всегда оказываясь там, где не было оружия противника. Он не контратаковал, просто уходил от каждого удара с минимальными усилиями, словно танцевал под известную только ему музыку. Прошла минута. Вторая. Третья. Пот начал струиться по лицу генерала, его дыхание становилось тяжелее, а движения — чуть менее отточенными. — Дерись! — прорычал Крусибл, явно разозленный неспособностью даже коснуться противника. — Или ты только убегать умеешь? Лицо Погасшего оставалось бесстрастным. Он посмотрел на Марику, словно спрашивая разрешения. Королева слегка наклонила голову — едва заметный жест согласия. То, что произошло дальше, позже назовут “Унижением Крусибла” в тех немногих разговорах, которые осмелятся об этом завести. Погасший перестал уклоняться. Он перешел в атаку — но не бездумную агрессию новичка, а точную, почти хирургическую серию ударов. Каждое движение было выверено, каждый шаг расчетлив. Его стиль боя не принадлежал ни к одной известной школе фехтования. Это была странная смесь всех техник, которые когда-либо существовали в Междуземье — словно боец впитал в себя тысячелетний опыт войн и поединков. Генерал пытался защищаться, но уже через десять секунд его тренировочный меч отлетел в сторону. Еще через пять секунд он лежал на спине, а деревянный клинок Погасшего упирался ему в горло. На арене воцарилась абсолютная тишина. Зрители застыли с выражением шока на лицах. — Достаточно, — произнесла Марика, и в её голосе звучало странное удовлетворение. — Впечатляюще. Погасший тут же отступил, помогая генералу подняться. Крусибл тяжело дышал, его лицо было красным — частично от физического напряжения, частично от унижения. — Как… — начал было он, но осекся, не находя слов. — Как видишь, генерал, — произнесла Марика, спускаясь к арене, — наш гость весьма компетентен. Она обошла вокруг Погасшего, изучая его с новым интересом. — И это заставляет меня задуматься, — продолжила она, уже обращаясь к остальным офицерам, — насколько расслаблены стали наши войска в мирное время? Если один наёмник может так легко одолеть лучшего из моих генералов? Её взгляд стал жестким, голос приобрел стальные нотки: — С завтрашнего дня — полная реорганизация тренировочного процесса. Усиленный режим для всех подразделений. Никаких послаблений. Мы не станем ждать, пока враг поймет, насколько мы ослабли. Марика повернулась к Погасшему: — Ты… произвел впечатление. Следуй за мной. Нам нужно обсудить твои дальнейшие задачи. Когда они покидали тренировочную арену, Погасший ощущал на себе взгляды — злобные, завистливые, оценивающие. Он нажил себе много врагов за эти несколько минут. Но это не имело значения. Он следовал за Марикой по мраморным коридорам дворца. Её осанка излучала властность и гнев, но когда они остались относительно одни, она обернулась к нему. — Ты сделал именно то, что я ожидала, — произнесла она с холодной улыбкой. — Они зажрались. Стали мягкими. Забыли, что значит настоящий бой. Её рука коснулась его плеча — не соблазняющим жестом, а скорее как полководец, одобряющий действия солдата. — Им нужен был урок. И ты его преподнес идеально. В её глазах мелькнуло что-то новое — не просто похоть или любопытство, а нечто более глубокое. Уважение. Марика редко уважала кого-либо, кроме себя. — Скажи мне, Погасший, — произнесла она тише, — сколько войн ты видел? Сколько жизней прожил? Ей не нужен был ответ, но вопрос повис между ними — как мост через пропасть между смертной королевой и тем, кто бродил по мирам так долго, что, возможно, забыл свое настоящее имя. Солнце достигло зенита над Лейнделлом, разливая жидкое золото по улицам и башням. Через час Погасшему предстояло вернуться к Реннале — странный маятник судьбы, качающий его между двумя величайшими правительницами Междуземья. Марика наблюдала, как он готовится к отъезду, собирая скудные личные вещи в служебной комнате, выделенной ему на время службы. Его движения были точными и экономными — ни одного лишнего жеста. — Значит, скоро ты снова будешь служить… ей, — произнесла Марика, облокотившись о дверной косяк. В отличие от официальных встреч, в узком кругу она предпочитала более свободную одежду — сегодня это были облегающие черные брюки и блуза цвета слоновой кости, которая подчеркивала её силуэт, не скрывая воинской выправки. — Да, Госпожа, — ответил Погасший, не прерывая сборов. Марика хмыкнула: — И что, если она снова прикажет тебе… обслуживать её своим ртом? Будешь снова отлизывать этой дуре? В её тоне сквозило раздражение, смешанное с чем-то, что удивительно напоминало ревность — чувство, несвойственное для вечной правительницы, привыкшей получать всё, что пожелает. Погасший повернулся к ней, его лицо оставалось всё таким же бесстрастным: — Если будет приказ — да. Марика цыкнула языком: — Неужели моя киска не так хороша, как у этой академической крысы? Вопрос повис в воздухе, наполняя комнату почти осязаемым напряжением. Погасший задержал на ней взгляд чуть дольше обычного: — Это не имеет значения, если есть приказ, Госпожа. Его ответ не удовлетворил Марику. Отделившись от дверного проёма, она приблизилась к нему вплотную, её глаза сузились, как у хищника перед прыжком. Наклонившись к его уху, она произнесла тихим, почти интимным шёпотом: — А если я прикажу тебе позволить сделать тебе минет? Погасший слегка повернул голову, в его взгляде читался безмолвный вопрос. — Как я уже сказал, Госпожа, — произнёс он после секундной паузы. — Если это приказ. Марика резко отмахнулась от него, как от назойливой мухи: — Ты мне надоел со своим безразличием. Нет в тебе никакой страсти! Но, отвернувшись и сделав несколько шагов, она внезапно остановилась. Её плечи напряглись, а затем решительно расслабились. С грацией хищника она наклонилась вперед, оперлась руками о письменный стол и обернулась через плечо. — Я приказываю тебе отлизать мне ещё раз, — произнесла она, голос приобрёл командные, беспрекословные нотки, — и на этот раз используй свои пальцы. Нота вызова прозвучала в её словах — словно она проверяла границы его покорности, его готовности действовать механически даже в такой интимной ситуации. Погасший просто кивнул и приблизился к ней. Его движения были столь же размеренными и контролируемыми, как и во время поединка с генералом — ни намёка на нервозность или возбуждение. Он опустился на колени позади неё, плавно сдвинул в сторону её облегающие брюки вместе с бельём. Из-за позы, которую выбрала Марика, его лицо оказалось полностью обволакивающим её подтянутые ягодицы, его дыхание касалось самого сокровенного. Королева резко втянула воздух, когда его язык начал свою работу — методичную, выверенную, но от этого не менее эффективную. А когда к движениям языка присоединились умелые пальцы — длинные, сильные, знающие точно, куда и как надавить — её тело отозвалось моментально. — Проклятье, — выдохнула она, вцепившись в край тумбочки, чтобы удержать равновесие. Её колени предательски дрожали, грозя подогнуться в любой момент. Это было почти оскорбительно — насколько умело он воздействовал на неё, словно читал карту её тела, отмечая каждую чувствительную точку. Она, полубогиня, правительница величайшего королевства, сейчас была во власти этих пальцев и языка — и одновременно злилась и наслаждалась этим. Волна удовольствия нарастала слишком быстро, слишком интенсивно. Марика почувствовала, что не сможет долго сдерживаться. С неожиданной решимостью она резко оттолкнулась от стола и развернулась. — Достаточно, — произнесла она, пытаясь звучать властно, но её голос предательски дрожал. Погасший замер на коленях, ожидая дальнейших инструкций. Марика опустилась перед ним, её руки потянулись к поясу его брюк: — Я хочу… я приказываю тебе дать мне то, что я хочу. Когда Погасший слегка отстранился, её взгляд стал почти угрожающим: — Ты будешь слушаться и дашь мне то, что я хочу. Это приказ. Он кивнул — одно простое движение, выражающее безоговорочное согласие. Марика властным жестом расстегнула его брюки и освободила его член — впечатляющих размеров даже в спокойном состоянии. Однако, к её раздражению, он оставался полностью расслабленным. — Ты что, даже не возбудился, когда лизал меня? — спросила она с оттенком гнева, обхватывая его рукой и начиная стимулирующие движения. Погасший посмотрел на неё прямо, без смущения: — По приказу, Госпожа. — Так ты и по приказу тоже возбуждаешься? — удивлённо спросила она, продолжая движения рукой. — Да, — ответил он, и после короткой паузы добавил: — Госпожа желает этого? Марика усмехнулась, её раздражение смешивалось с мрачным весельем: — Естественно, я этого хочу. Иначе бы не стояла на коленях и не держала его в руках. Что-то изменилось в лице Погасшего — почти незаметно для посторонних, но не для Марики, столетиями изучавшей слабости врагов по мельчайшим изменениям в их мимике. Он слегка нахмурился и закрыл глаза. И его плоть ожила под её пальцами — мгновенно, словно по команде невидимого дирижёра. За секунды его член встал во всю длину и мощь, упираясь в лицо Королевы. В другой ситуации, с другим человеком, это могло бы считаться оскорблением величия — непозволительной фамильярностью с монархом. Но Марика находилась во власти иного чувства. Сколько времени прошло с тех пор, как она последний раз была с мужчиной? С тех пор как Радагон ушёл, а Годфри отправился на бесконечную войну? Слишком долго для женщины, даже если эта женщина — бессмертная правительница. Она провела языком от основания до вершины его члена, наслаждаясь ощущением вибрирующей силы и жара. Достигнув головки, она нежно обхватила её губами и поцеловала, прежде чем дразняще облизать кончиком языка. — Если я прикажу “заставить” меня делать минет, ты это выполнишь? — спросила она, подняв глаза и встретившись с его взглядом. Погасший наклонил голову, явное недопонимание читалось в его обычно бесстрастных глазах. Марика вздохнула в притворном раздражении: — Ну что же ты за идиот… Я имею в виду — схватить меня за волосы и заставлять отсасывать, пока не кончишь. Понимание мелькнуло в его глазах. Он кивнул — и прежде чем Марика успела среагировать, его руки уже сомкнулись на её золотистых волосах, сжали их в кулак и с неожиданной силой притянули её к его члену. Она едва успела открыть рот, прежде чем он вошёл глубоко, до самого горла. Неожиданное, почти грубое вторжение заставило её задохнуться — не от боли, но от шока и странного, почти первобытного удовлетворения. Он использовал её именно так, как она приказала — безжалостно, с механической точностью, которая, тем не менее, создавала идеальный ритм. Его руки контролировали каждое её движение, не позволяя ни отстраниться, ни замедлиться. Странное противоречие захватило Марику. Как правительница и воительница, она привыкла доминировать, держать контроль. Уступать власть, даже в такой интимной ситуации, было почти противоестественно. И всё же… Было что-то восхитительно освобождающее в том, чтобы отдаться, подчиниться, пусть даже по собственному приказу. Годфри, её первый супруг, с ума сходил от таких ласк, его глаза закатывались, а с губ срывались стоны удовольствия. Но Погасший… его лицо оставалось почти бесстрастным, только слегка учащённое дыхание выдавало возбуждение. Это раздражало её — то, как он оставался отрешённым даже в такой момент. Словно для него это было лишь ещё одной миссией, ещё одним заданием, которое нужно выполнить с максимальной эффективностью. И всё же, несмотря на это раздражение, она не могла отрицать, что его отстранённость каким-то извращённым образом усиливала её возбуждение. Заставить такого человека потерять контроль, увидеть, как рушится эта стена бесстрастия — разве не было бы это величайшим триумфом? Марика удвоила усилия, используя все трюки и техники, которые знала — а за века жизни она узнала многое. Её язык танцевал вокруг его плоти, её горло расслаблялось, принимая его так глубоко, как возможно, её руки массировали те участки, до которых не доходили губы. Она буквально чувствовала, как напрягается его тело, как становится тверже его член, как меняется ритм его дыхания. Он был близок к разрядке, но всё ещё держал себя под контролем, словно солдат на посту. “Ну же,” — думала Марика с почти маниакальной решимостью. — “Сдайся. Потеряй контроль. Хоть на мгновение перестань быть совершенной машиной для выполнения приказов.” А потом произошло нечто неожиданное — его пальцы на мгновение напряглись в её волосах, чуть сильнее, чем требовалось. Его дыхание сбилось на полвздоха. В его глазах промелькнуло что-то — тень эмоции, слишком быстрая, чтобы её идентифицировать. И он кончил — мощно, почти яростно, удерживая её голову неподвижно, пока изливался глубоко в её горло. Марика принимала его семя, как королева принимает дань — с достоинством, но внутренним торжеством. Она заставила его потерять контроль, пусть всего на секунду. Маленькая, но значимая победа. Когда всё закончилось, его руки расслабились, освобождая её волосы. Марика отстранилась, вытирая уголок рта с царственной небрежностью, словно только что закончила дегустировать редкое вино на официальном приёме. — Неплохо для наёмника, — произнесла она, поднимаясь на ноги и поправляя одежду. — Но Годфри был громче. Это была ложь, и они оба это знали. Но некоторые вещи требовали соблюдения иерархии, даже после такой интимности. Погасший молча привёл себя в порядок, его лицо уже вернулось к обычному бесстрастному выражению. Словно ничего особенного не произошло. — Пора тебе отправляться, — сказала Марика, взглянув на часы. — Не хотелось бы нарушать договор с… Ренналой. Она произнесла имя соперницы с плохо скрываемой неприязнью. — Когда вернёшься завтра, — добавила она, — у меня будет важное задание. Возможно, нам придётся выехать из столицы. Будь готов к длительной работе. Погасший кивнул, собрал последние вещи и направился к двери. На пороге он остановился, словно раздумывая о чём-то, затем повернулся: — Госпожа Марика, — произнёс он своим глубоким, редко используемым голосом. — Ваша… киска превосходна. И прежде чем изумлённая Марика успела ответить, он исчез за дверью, оставив её с открытым ртом и странным теплом, разливающимся в груди. “Интересно,” — подумала она, глядя на закрывшуюся дверь, — “что он говорит Реннале, когда уходит от неё?” Мысль о том, что через двенадцать часов это стальное совершенство снова будет принадлежать её вечной сопернице, вызвала в ней волну раздражения и… что-то подозрительно напоминающее желание поторопить время. Время в королевских покоях Лукарии текло иначе — под лунным светом, проникающим сквозь хрустальные своды, минуты и часы словно обретали иную плотность, растягиваясь и сжимаясь по прихоти хозяйки этих стен. Погасший прибыл точно в срок, как и всегда. Стражники у входа в личные апартаменты королевы молча кивнули, узнавая его, и открыли тяжелые двери, инкрустированные лунным серебром. Он не ожидал увидеть Королеву Ренналу… такой. Она полулежала на широкой кушетке, полускрытая прозрачным балдахином. Её обычные величественные одеяния были отброшены, сменившись лишь тонкой ночной сорочкой, настолько прозрачной, что она скорее подчеркивала, чем скрывала. В руке королева сжимала небольшой магический артефакт — нечто вроде посоха в миниатюре, с навершием из светящегося кристалла. И этот посох находился… в весьма интимной позиции. Древко артефакта ритмично двигалось между её бёдер, обволакиваемое влажными складками плоти. Лицо Ренналы выражало смесь удовольствия и разочарования — словно инструмент обеспечивал какое-то облегчение, но недостаточное. Услышав шаги, она резко повернула голову, её глаза расширились от неожиданности, но затем быстро сменились выражением узнавания и… облегчения. — Наконец-то, — выдохнула она, отбрасывая магический инструмент в сторону. Её движения были удивительно стремительными для её обычно сдержанного образа. Сбросив тонкую сорочку, полностью обнажившись, она пересекла комнату и оказалась перед Погасшим — без царственного достоинства, с которым обычно держалась, а с неприкрытым голодом в глазах. — На диван. Сейчас же, — приказала она, и в её голосе не осталось ни следа привычной холодной величественности. Не дожидаясь его реакции, она толкнула его к ближайшей мягкой поверхности. Погасший приземлился на спину, и мгновение спустя королева уже нависла над ним, расположив колени по обе стороны от его головы. — Мне больно, — произнесла она почти с отчаянием. — Сейчас же помоги мне избавиться от этого зуда. И она опустилась, прижимаясь своей жаждущей плотью к его губам, не оставляя места для отказа или промедления. Погасший, верный своей роли исполнителя приказов, моментально приступил к работе. Его язык с методичной эффективностью скользнул между влажных складок, находя чувствительный бугорок и начиная размеренные, точные движения. — Да, — выдохнула Реннала, запрокинув голову и прикрыв глаза. — Вот оно… наконец-то зуд проходит. Её руки вцепились в подлокотник дивана, бёдра начали двигаться в такт движениям языка, находя идеальный ритм для максимального удовольствия. В порыве нарастающего возбуждения, она потянулась вниз, к его брюкам, расстёгивая ремень, желая высвободить ту часть его анатомии, которая обещала ещё больше удовольствия, чем язык. Но, расстегнув ширинку, её взгляд зацепился за что-то непредвиденное — длинный золотистый волос, несомненно принадлежащий не ему. Это был королевский цвет, оттенок, который носила лишь одна женщина в Междуземье — Марика. Реннала застыла, удовольствие моментально сменилось жгучей яростью. “Она делала ему минет? Да как она посмела так вести себя с моей игрушкой?” В приступе ревности Реннала сильнее прижалась к его лицу, почти перекрывая доступ воздуха. Она чувствовала, как Погасший начинает задыхаться под ней, но это лишь усилило её гнев. Наконец, поднявшись с его лица, она сжала в пальцах изобличающий волос и поднесла к его глазам: — Что это всё значит? — потребовала она ответа, и её голос звенел от сдерживаемой ярости. Погасший, слегка задыхаясь, но сохраняя фирменное спокойствие, ответил коротко: — Я выполнял приказ Госпожи Марики. Хлёсткая пощечина обожгла его щеку — неожиданная реакция от обычно сдержанной королевы. — Наглый щенок! — прошипела Реннала, её глаза сверкали гневом. — Как ты смеешь пренебрегать мной? Она резко развернулась, оседлав его бёдра. Её влажная плоть прижалась к его члену, всё ещё находящемуся в спокойном состоянии. Реннала не была глупой женщиной. За тысячелетия правления она научилась читать людей — даже таких непроницаемых, как Погасший. И сейчас она видела ключ к загадке его поведения — он был абсолютно покорным, выполняющим приказы буквально. — А теперь давай-ка ты возбудишься, — приказала она, — и я тебя хорошенько трахну. Погасший кивнул — одно простое движение согласия. И его тело отреагировало словно по команде — член начал наливаться кровью, подниматься, твердеть, пока не достиг впечатляющих размеров. Реннала не смогла скрыть удивления — его размеры превосходили её ожидания, возможно, даже превосходили размеры Радагона в его лучшие годы. Она провела влажными складками по твердой плоти, наслаждаясь ощущением его жара на своей чувствительной коже. “Как же давно,” — пронеслось в её голове. Сколько лет прошло с тех пор, как она ощущала настоящего мужчину внутри себя? С тех пор как Радагон ушёл, она довольствовалась лишь жалкими суррогатами — магическими инструментами, дилдо из редчайших материалов… но всё это не шло ни в какое сравнение с живой плотью. Медленно, с наслаждением мученика, наконец получающего глоток воды после дней в пустыне, она опустилась на него, принимая в себя дюйм за дюймом. Ощущение растяжения, наполнения было почти болезненным — и восхитительным. — Ааах, — вырвался у неё невольный стон, когда она полностью погрузила его в себя. Склонившись к нему, Реннала прижалась грудью к его торсу. Её лицо оказалось в опасной близости от его, и побуждаемая животным инстинктом, она потянулась к его губам. Но его рот оставался закрытым, не отвечая на попытки поцелуя. Реннала издала раздражённый стон — даже в такой момент он оставался машиной для выполнения приказов, не проявляя инициативы. Грубо схватив его за челюсть, она сжала пальцы, заставляя разомкнуть губы. — Открой рот, — прошипела она, и как только он подчинился, её язык ворвался в его рот, исследуя, захватывая, доминируя. Поцелуй был жадным, почти жестоким — накопленное за века желание выплёскивалось в этом влажном, страстном контакте. Одновременно она начала двигаться на нём, поднимаясь и опускаясь в ритме, продиктованном её собственным удовольствием. Оторвавшись от его губ, тяжело дыша, Реннала внезапно осознала ещё одно упущение: — Какого чёрта ты не шлёпаешь меня по заднице? — возмутилась она. — А ну живо удовлетворяй меня! Погасший посмотрел на место их соединения, словно оценивая ситуацию. Затем его рука поднялась и опустилась на её ягодицу с неожиданной страстью — насколько он мог изобразить таковую, основываясь на своем обширном опыте. Звук шлепка и вспышка острого удовольствия/боли заставили Ренналу застонать громче. Это было именно то, чего она хотела, не понимая до этого момента. Но удивление ожидало её, когда один из его пальцев, увлажнённый её собственными соками, скользнул между ягодиц и осторожно проник в её задний проход. Реннала резко втянула воздух. Это было… неожиданно. И смущающе. И чертовски приятно. Конечно, она поддерживала эту область в чистоте — привычка, оставшаяся со времён Радагона, предпочитавшего иногда альтернативные пути удовольствия. Но она не ожидала такой инициативы от своего механически послушного наёмника. — Что ты… — начала она, но слова застряли в горле, когда его палец нашёл особенно чувствительную точку внутри. Двойная стимуляция — его член, растягивающий и заполняющий её основной проход, и палец, исследующий второй — создавала взрывоопасную смесь ощущений. Добавьте к этому его вторую руку, продолжавшую ритмично шлёпать по ягодицам, и Реннала оказалась на грани. — Боги, — выдохнула она, её движения становились всё более хаотичными, пальцы впились в его плечи с силой, способной оставить синяки. — Не останавливайся… ни за что не останавливайся… Её тело напряглось, как струна лириста перед кульминацией мелодии. Ещё немного… совсем чуть-чуть… Когда оргазм наконец обрушился на неё, это было подобно сверхновой, взрывающейся в глубинах космоса. Волна за волной удовольствия прокатывались по её телу, заставляя дрожать, выгибаться и кричать имя, которого она даже не знала. — Погасший! — вырвалось у неё, словно молитва и проклятие одновременно. Медленно, очень медленно волны наслаждения начали стихать, позволяя ей вернуться к реальности. Она обнаружила себя распластанной на его груди, тяжело дышащей, с каплями пота, стекающими между грудей. Его член всё ещё был твёрд внутри неё — он не кончил. С усилием приподнявшись на дрожащих руках, Реннала посмотрела в его лицо — всё такое же бесстрастное, хотя и слегка раскрасневшееся от физического напряжения. — Ты… — начала она, пытаясь восстановить дыхание. — Ты не кончил. Это не было вопросом, но он всё равно ответил: — Вы не приказывали, Госпожа. Реннала не знала, смеяться ей или плакать от этого ответа. Вместо этого она просто опустила голову, её волосы создали тёмную завесу вокруг их лиц. — Кончи, — приказала она. — Кончи внутрь меня. И словно выключатель был повёрнут, его тело отреагировало. Его бёдра дёрнулись вверх, пальцы на мгновение сжались на её бёдрах, и он излился в неё — длинными, горячими пульсациями, которые она чувствовала даже сквозь оргазмическую дымку. Когда всё закончилось, они лежали переплетённые, в странном подобии объятий, которые не были ни романтическими, ни чисто физическими. Что-то среднее — как сама их договорённость. — Я не прощаю тебе Марику, — произнесла Реннала тихо, когда дыхание восстановилось. — Но понимаю, что ты выполнял условия контракта. Она приподнялась, глядя в его глаза: — Однако запомни, Погасший. Пока ты со мной — ты принадлежишь только мне. Даже если другие двенадцать часов ты с ней, в моё время ты — мой. Её пальцы пробежали по его груди, оставляя лёгкие царапины: — И если я узнаю, что ты рассказываешь ей о том, что происходит между нами… о том, что я делаю или говорю… ты познаешь гнев лунной королевы. Это понятно? — Да, Госпожа, — ответил он, как всегда, безупречно подчиняясь. Реннала скатилась с него и встала — обнажённая, с его семенем, стекающим по внутренней стороне бедра. В этот момент она выглядела не столько королевой, сколько первобытной богиней — дикой, властной и удовлетворённой. — Марика хочет играть? — произнесла она тихо, словно сама себе. — Что ж, пусть знает, что я тоже умею играть грязно. Повернувшись к Погасшему, она сказала: — Приведи себя в порядок. У нас есть дела, которые нужно решить до конца твоей смены. И да, это включает расследование предательства в моём дворе. Погасший поднялся, начиная одеваться. Его лицо вернулось к обычному бесстрастному выражению, но что-то в его глазах изменилось — как будто тень эмоции, промелькнувшая слишком быстро, чтобы её распознать. Две королевы, думал он, не глядя на Ренналу, облачающуюся в свои королевские одеяния. Две королевы, использующие его как инструмент не только для своих политических интриг, но и для своих личных… желаний. И между ними — он, Погасший, чьи истинные мысли и чувства оставались загадкой даже для него самого. Солнце садилось за горизонт, окрашивая золотые шпили Лейнделла в кроваво-алый цвет. В королевских покоях Марики, скрытых от посторонних глаз многоуровневой системой защиты, звуки внешнего мира не проникали сквозь толстые стены. Здесь царила своя атмосфера, свои правила, свои… ритуалы. Марика полулежала на широкой кровати, устланной шкурами редчайших существ Междуземья. Её обнажённое тело блестело от пота, золотистые волосы разметались по подушкам в прекрасном беспорядке. В руке она сжимала тонкий кожаный поводок, который тянулся к шее стоящего на коленях мужчины. Погасший, с затянутым на шее ошейником из чёрной кожи с золотой отделкой — цветов королевского дома Лейнделла — нависал над ней в позе, в которой королева приказала ему замереть. Его мощное тело, покрытое шрамами — история жизни, смерти и воскрешения, написанная на коже — контрастировало с изысканным атласом королевских постельных принадлежностей. За две недели многое изменилось. То, что начиналось как простое задание по безопасности, превратилось в нечто более интимное, более… одержимое. С каждым днём требования королев становились всё более изощрёнными, их соперничество — всё более явным, их желание обладать Погасшим полностью — всё более неистовым. — Продолжай, — приказала Марика, слегка натягивая поводок и заставляя его наклониться ниже. — И не вздумай кончить, пока я не разрешу. Погасший, чьё обычно бесстрастное лицо теперь было слегка напряжено от концентрации, возобновил движения. Его бёдра ритмично двигались, погружая его плоть глубоко в тело королевы, заставляя её удовлетворённо стонать. Марика закрыла глаза, наслаждаясь ощущениями. Две недели. Две недели, как она делила этого удивительного слугу с Ренналой, своей вечной соперницей. Две недели, как они негласно соревновались — кто доставит Погасшему больше удовольствия, кто придумает более изощрённые способы использования его тела, кто оставит на нём более заметную метку своего обладания. Она дёрнула поводок сильнее, заставляя его наклониться, пока их лица не оказались в дюйме друг от друга. — Кому ты принадлежишь? — прошипела она, глядя в его глаза. За две недели она задавала этот вопрос десятки раз. И ответ всегда был одинаковым: — Тому, кто держит контракт, Госпожа. Нейтральный ответ. Технически правильный. Но недостаточный для её гордости. — Неверно, — прорычала она, обвивая ногами его талию и заставляя проникнуть ещё глубже. — Сейчас ты принадлежишь мне. Скажи это. — Сейчас я принадлежу вам, Госпожа Марика, — ответил он, его голос оставался удивительно ровным, несмотря на интенсивность их соединения. Эти слова вызвали волну удовольствия, которая не была чисто физической. Власть, контроль, обладание — вот что возбуждало Марику не меньше, чем само сексуальное действо. И всё же… этого было недостаточно. Недостаточно, чтобы утолить жажду, которая росла в ней с каждым днём. “Двенадцать часов он мой,” — размышляла она, двигаясь в ритм с его толчками, наслаждаясь волнами удовольствия, поднимающимися от места их соединения. — “А затем двенадцать часов он с ней. С Ренналой. Делает с ней то же, что делает со мной. Говорит ей те же слова послушания.” Эта мысль вызывала яростное раздражение, которое только усиливало её страсть. Она ускорила темп, её ногти впились в его спину, оставляя красные следы, которые вскоре исчезнут благодаря его регенерации. Следы, как и её обладание, были временными. — Быстрее, — приказала она, и он подчинился, как всегда. Её оргазм приближался, нарастал, как приливная волна перед тем, как обрушиться на берег. Но за физическим удовольствием крылась мысль, которая преследовала её последние несколько ночей: “Выкупить его. Полностью. Навсегда.” Идея выкупить контракт Погасшего у Круглого стола, сделать его своей исключительной собственностью становилась навязчивой. Не просто для безопасности или для секса, а для… владения. Чтобы знать, что этот совершенный воин, этот бесстрастный слуга, этот неутомимый любовник принадлежит только ей. Не Реннале. Никогда больше Реннале. — Мой, — прошептала она, когда оргазм наконец накрыл её, заставляя выгнуться и стиснуть его тело в почти болезненных объятиях. — Ты мой. Когда волны удовольствия начали стихать, она расслабила хватку, но поводок не отпустила. Её глаза открылись, встретившись с его — всё ещё спокойными, всё ещё ожидающими инструкций. — Ты можешь кончить, — разрешила она, наблюдая, как его дыхание слегка сбилось, как напряглись мышцы шеи, как на мгновение — всего на мгновение — закрылись глаза, когда он достиг разрядки внутри неё. В этот момент она решила окончательно. “Завтра же. Завтра я пойду к Гидеону и выкуплю его контракт полностью. Какую бы цену он ни назвал — я заплачу.” Марика потянулась к прикроватному столику, взяв бокал с вином. Отпив глоток, она смотрела, как Погасший отстраняется, его лицо уже снова приобрело привычную бесстрастность. — Останься, — приказала она, не желая, чтобы он сразу начал одеваться, как обычно делал после их занятий. — Ляг рядом. Он подчинился, расположившись на кровати рядом с ней, но не касаясь её — соблюдая дистанцию, которую, как он знал, предпочитала королева после близости. Марика изучала его профиль — совершенные черты лица, словно высеченные великим скульптором. Без своей обычной брони или костюма, обнажённый, он казался одновременно более уязвимым и более опасным. — Скажи мне, Погасший, — произнесла она, вращая вино в бокале, — если бы тебе пришлось выбирать между мной и Ренналой, кого бы ты предпочёл? Это был коварный вопрос, и она знала это. Но за две недели её любопытство и неуверенность только росли. Погасший повернул голову, встретившись с ней взглядом. — Я не выбираю своих нанимателей, Госпожа, — ответил он. — Я служу тому, кто держит контракт. Стандартный ответ. Дипломатичный. Бесстрастный. Марика сузила глаза: — А если бы мог выбирать? Если бы был свободен? Там, где другой мужчина увидел бы ловушку и соврал бы, льстя ей, Погасший оставался верен своей прямолинейной честности: — Я никогда не был свободен, Госпожа. Я не знаю, что бы выбрал. В его словах была горькая правда. Погасшие, воскрешённые для служения, редко знали настоящую свободу. Дарованные вторую жизнь, они становились инструментами в руках других — будь то древние боги или современные корпорации вроде Круглого стола. Марика задумчиво кивнула. В его ответе была правда, которую она не ожидала. И которая только укрепила её решение. “Завтра я сделаю его полностью своим,” — подумала она, допивая вино. — “И тогда второй вариант — Реннала — просто перестанет существовать.” Она представила лицо своей вечной соперницы, когда та узнает, что больше никогда не увидит Погасшего. Одна мысль об этом вызывала тёмное, мстительное удовольствие. Главное — успеть раньше Ренналы. Потому что Марика не сомневалась: у этой лунной ведьмы наверняка зреют схожие планы. — Можешь одеваться, — сказала она, отворачиваясь. — И подготовь отчёт о сегодняшнем рейде. Я хочу знать всё о контактах предателей в низшем городе. — Как прикажете, Госпожа, — ответил он, поднимаясь с кровати. Марика наблюдала, как он снимает ошейник — символ её временного обладания. Завтра, если всё пойдёт по плану, он будет носить её знак постоянно. И никогда больше не вернётся к Реннале. Штаб-квартира Круглого стола представляла собой сочетание средневековой крепости и современного офиса — массивные стены, выдерживающие даже артиллерийский обстрел, и стеклянные перегородки, создающие иллюзию открытости. Сотрудники в строгих костюмах сновали по коридорам, на большинстве лиц читалось выражение профессионального безразличия. Кабинет Гидеона Офнира располагался в самом сердце комплекса — просторная комната с минималистичной мебелью и стенами, увешанными картами мира и экранами, на которых мелькали новостные сводки из разных уголков Междуземья. Единственным украшением был древний меч в стеклянной витрине — реликвия тех времён, когда Гидеон сам был полевым оперативником, а не руководителем крупнейшей наёмнической организации континента. Марика, в сопровождении Погасшего и двух телохранителей, держалась с королевским достоинством, но в её движениях угадывалось едва сдерживаемое нетерпение. Она прибыла на час раньше запланированной встречи, чтобы наверняка опередить Ренналу, если та вынашивала схожие планы. Гидеон Офнир, высокий мужчина с серебристыми волосами и пронзительными глазами за тонкими очками, встретил их стоя. Его лицо не выражало ничего, кроме холодной вежливости. — Ваше Величество, — произнес он, слегка наклоняя голову в приветствии. — Чем обязан столь раннему визиту? Марика опустилась в кресло напротив его стола, жестом приказав Погасшему встать за её спиной. — У меня деловое предложение, Гидеон, — произнесла она без лишних предисловий. — Касательно одного из ваших активов. Гидеон слегка приподнял бровь, хотя по его лицу было видно, что он уже догадался о цели визита. — Возврат? — спросил он сухо, кивнув в сторону Погасшего. Вместо ответа Марика бросила на стол тяжёлый мешочек. Звук удара золотых монет о дерево прозвучал словно финальный аккорд симфонии. — Я выкупаю Погасшего, — заявила она. — Полностью. Эксклюзивно. Она заметила, как Погасший за её спиной слегка нахмурился. Не от гнева — в его вечно спокойных глазах промелькнуло что-то, напоминающее… растерянность? Непонимание? Марика была уверена, что Гидеон ухватится за предложение. Гидеон Офнир, Всезнающий, был прежде всего бизнесменом. А какой бизнесмен откажется от сделки с королевой? Но вместо того, чтобы потянуться к мешку с золотом, Гидеон лишь задумчиво поцокал языком. — Слишком мало? — резко спросила Марика. — Могу ещё подкинуть. Гидеон медленно покачал головой, его взгляд на мгновение встретился с глазами Погасшего. — Дело не в деньгах, Ваше Величество, — произнес он спокойно. — Видимо, вы что-то напутали. Круглый стол — не бордель, не притон, и тем более мои работники — не наложники и не товар. Он сложил руки на столе, глядя прямо в глаза Марике: — Я продаю их услуги, а не их самих. Так что нет. Погасший не продается. На лице Марики промелькнуло выражение, которое редко можно было увидеть — смесь недоверия и гнева. Её пальцы медленно сжались в кулак. — Всему есть цена, Гидеон, — произнесла она, и в её голосе зазвенели стальные нотки. — Назови свою. Гидеон улыбнулся — холодной улыбкой человека, видевшего слишком много смертей, чтобы бояться угроз: — Некоторые вещи не продаются ни за какие деньги, Ваше Величество. Это принцип, на котором строится весь Круглый стол. Марика щёлкнула пальцами, и в следующее мгновение двери кабинета распахнулись. В комнату хлынули её люди — элитные бойцы в лёгкой броне, с оружием наготове. Дула винтовок и пистолетов направились на Гидеона. — Ты не понимаешь, с кем говоришь, — прошипела Марика. — Я не привыкла слышать отказы. И тогда произошло то, чего она совершенно не ожидала. Погасший, её верный слуга последних двух недель, перешагнул через пространство между ней и столом, и встал перед Гидеоном, загораживая его собой. Его лицо оставалось спокойным, но поза не оставляла сомнений — он защищал своего настоящего нанимателя. Марика замерла, её глаза расширились от неверия и… предательства? — Что ты делаешь? — спросила она, и впервые в её голосе прозвучала неуверенность. Гидеон поднялся из-за стола, и теперь стоял рядом с Погасшим. Несмотря на окружение вооружённых людей, он выглядел абсолютно спокойным. — Ваше Величество, — произнес он размеренно, — возможно, я должен объяснить кое-что, чего вы не знаете. Он бросил взгляд на Погасшего, получил едва заметный кивок и продолжил: — Мы с Погасшим… мы друг другу обязаны. До того, как стать теми, кто мы есть сейчас… мы оба были оперативниками. Друзьями, если хотите. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением вентиляции. — И поверьте, — голос Гидеона стал тише, но не потерял силы, — он очень… тяжело переносит моменты, когда его пытаются купить как вещь. Марика открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент тяжёлая дверь кабинета снова отворилась. — Я слышала, тут собрание королевских особ? — прозвучал холодный, мелодичный голос, от которого у Марики мгновенно напряглись плечи. Реннала Полнолунная вошла в кабинет с обычной элегантностью, словно не замечая нацеленного оружия и напряжённой атмосферы. Её тёмные одежды контрастировали с бледностью кожи, а в руках она держала небольшой серебряный кейс — очевидно, со своим “предложением” для Гидеона. — Какое совпадение, — холодно произнесла Реннала, обводя взглядом собравшихся. — Я как раз шла к Гидеону с деловым предложением. Её глаза остановились на мешочке с золотом, всё ещё лежащем на столе. — Но, кажется, меня опередили, — добавила она, и в её голосе прозвучала едва скрываемая ярость. Погасший оставался неподвижным между двумя женщинами, его лицо ничего не выражало, но что-то в его позе изменилось — напряжение, которое не было заметно раньше. — Если ты пришла купить то, что я думаю, — произнесла Марика, оскалившись в улыбке, которая была скорее гримасой, — то опоздала. Хотя, это не имеет значения… в любом случае, ему было бы лучше со мной. Реннала холодно рассмеялась: — Лучше? С тобой? Женщиной, которая обращается со своими приближёнными как со скотом? Которая даже собственного мужа не смогла удержать? — А у тебя получилось? — парировала Марика, её глаза сузились. — Напомни-ка, куда ушёл Радагон? Ах да, ко мне. Видимо, твои… умения оставляют желать лучшего. — Мои умения? — Реннала сделала шаг вперёд, и температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов. — Не мне ли Погасший отдаёт предпочтение, когда у него есть выбор? Не я ли заставляю его терять контроль? — Предпочтение? — Марика горько рассмеялась. — Он наёмник, он не имеет предпочтений. Хотя, учитывая, как изголодалась по мужскому вниманию академическая крыса вроде тебя, не удивлюсь, что ты интерпретируешь простое исполнение контракта как личную привязанность. — А ты, видимо, уже не можешь привлечь мужчину без королевского статуса и сокровищницы за спиной? — холодно спросила Реннала. — Тебе приходится покупать тех, кого ты не можешь соблазнить? Гидеон Офнир прочистил горло, привлекая внимание обеих разъярённых королев: — Ваши Величества, — произнес он с ледяным спокойствием, — я понимаю, что у вас… личные разногласия. Но позвольте напомнить: это территория Круглого стола. Нейтральная земля. Он сделал паузу, его взгляд переместился с одной королевы на другую: — И здесь я решаю, кому продавать услуги моих оперативников. Погасший по-прежнему стоял рядом с ним, безмолвный и неподвижный, как статуя. — Однако, — продолжил Гидеон, — учитывая сложившуюся ситуацию, полагаю, следует пересмотреть текущее соглашение. Очевидно, что совместная аренда создаёт… напряжённость. Он посмотрел на Погасшего: — У тебя есть что сказать? Все взгляды устремились на Погасшего. За две недели ни Марика, ни Реннала ни разу не спрашивали его мнения. Они отдавали приказы, а он их выполнял. Таков был порядок вещей. Погасший оглядел комнату — вооружённых людей Марики, холодное высокомерие Ренналы, заинтересованное спокойствие Гидеона. Затем медленно покачал головой. Гидеон кивнул, словно получил подтверждение своим мыслям: — В таком случае, я вынужден отозвать его с этого контракта. Круглый стол прекращает предоставлять услуги Погасшего обоим королевствам до дальнейшего уведомления. — Ты не можешь! — одновременно вскричали Марика и Реннала, взгляды, которыми они обменялись после этого синхронного возгласа, могли бы заморозить вулкан. — Могу, — спокойно ответил Гидеон. — И сделаю это. Контракт предусматривает прекращение услуг в случае возникновения конфликта, угрожающего безопасности оперативника или репутации организации. Погасший перевёл взгляд с одной королевы на другую. Впервые за всё время в его глазах можно было прочесть нечто, похожее на… сожаление? — Вы обе пытались купить меня, — произнес он своим глубоким, редко используемым голосом. — Как вещь. Эти простые слова, произнесённые без гнева или обиды — просто констатация факта — поразили обеих женщин сильнее, чем любые обвинения. Марика и Реннала смотрели на него, внезапно осознавая, как выглядели их действия в его глазах. Не как борьба за любовника, не как соперничество за предмет желания, а как торги за товар, за инструмент, за… вещь. — Я не… — начала Реннала, но осеклась, впервые за столетия не находя слов. — Погасший, — обратилась Марика, её голос потерял привычную стальную уверенность. — Я лишь хотела… Но он уже отвернулся, кивнул Гидеону и направился к боковой двери, ведущей во внутренние помещения Круглого стола. Перед тем, как выйти, он остановился на мгновение и обернулся: — Было честью служить обеим королевам, — произнес он формально, с лёгким поклоном. — Прощайте. Дверь закрылась за ним, оставляя двух самых могущественных женщин Междуземья в состоянии необычного для них замешательства. Гидеон Офнир вздохнул: — Полагаю, наша встреча завершена, — сказал он, жестом приказывая охране Марики опустить оружие. — Ваши Величества, возможно, вам стоит вернуться к своим королевским обязанностям. Круглый стол свяжется с вами, если ситуация изменится. Он красноречиво посмотрел на дверь, дав понять, что аудиенция окончена. Ни Марика, ни Реннала не привыкли к такому обращению. Но что-то в словах Погасшего, в его уходе, лишило их обычного королевского высокомерия. Они покидали штаб-квартиру Круглого стола по отдельности, избегая смотреть друг на друга, каждая погружённая в свои мысли. Возможно, впервые за тысячелетия их мысли были похожими — осознание собственной ошибки, понимание того, что превратило обычное задание в одержимость, и тихое, неозвученное сожаление о том, что могло бы быть. В личных покоях Гидеона Офнира — скромном помещении без излишеств, резко контрастирующем с официальным кабинетом — Погасший сидел в кресле, глядя в окно на панораму города. Его обычно бесстрастное лицо теперь выглядело… человечнее, словно маска вечного спокойствия дала трещину. Гидеон вошел без стука — привилегия старой дружбы. Он присел на край стола, вздохнул и почесал затылок — жест, который позволял себе только вдали от посторонних глаз. — Лео, — произнёс он, используя имя, которое не звучало уже десятилетиями, — ты нормальный человек вообще? Погасший — Лео — отвернул голову и поджал губы, не отвечая. Это молчание было ответом само по себе. — Я знаю, что ты у нас ответственный и всё такое, — продолжил Гидеон, открывая ящик стола и доставая бутылку редкого виски, — но ты слишком ответственно подходишь к работе. Каждый сраный раз ты делаешь всё так, что тобой интересуются наниматели. Он налил два стакана, один пододвинул к Лео. — А я… несмотря на свою любовь к деньгам, всё же пытаюсь тебя уберечь, — продолжил Гидеон, делая глоток. — Ну ты совесть имей! Такую клиентуру потеряли! Лео хмыкнул, впервые за встречу позволив себе слабую улыбку: — Извини, Гид. Они сидели в тишине некоторое время, потягивая виски и глядя на город за окном. Две древние души, видевшие слишком много, чтобы все еще верить в абсолюты. — Они не плохие, — наконец произнёс Лео, вертя стакан в руках. — Просто… привыкли иметь всё, что пожелают. Гидеон фыркнул: — Две тысячелетние королевы, воюющие за твой член как подростки за последнюю шоколадку? Да, действительно, не плохие. — Не только за… это, — возразил Лео. — Там что-то ещё. — Конечно, ещё, — кивнул Гидеон. — Власть. Контроль. Соперничество. Ты стал симптомом их вечной войны. Лео задумчиво кивнул: — Возможно. Но… было что-то настоящее. В обеих. Гидеон внимательно посмотрел на друга: — Ты привязался к ним? К обеим? Серьёзно, Лео? Лео не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов. Гидеон покачал головой и допил виски: — Если б я знал, что так получится, отправил бы Аран. Она бы просто перестреляла их охрану и выполнила задание чисто. — Ты знал, — тихо сказал Лео. — Поэтому и отправил меня. Их глаза встретились — два старых воина, понимающих друг друга без слов. — Ты был им нужен, — проговорил Гидеон. — Обеим. Не только как телохранитель. Коммуникатор Гидеона подал сигнал. Прослушав сообщение, он выпрямился, удивление промелькнуло в его обычно невозмутимых глазах. — Что ж, — сказал он, поднимаясь, — похоже, наши королевские особы решили вернуться. Обе. И они… пришли к согласию. Лео поднял бровь — редкий жест удивления. — Они хотят возобновить контракт, — объяснил Гидеон. — Если ты согласен, конечно. Лео медленно поднялся, его лицо вновь приобрело бесстрастное выражение Погасшего — маска снова встала на место. — Если это необходимо для дела, — произнес он. Гидеон усмехнулся: — Ну конечно, “для дела”. Иди, я сообщу твоё решение. Когда Лео вышел, Гидеон посмотрел на закрывшуюся дверь: — Будь осторожен, старый друг, — прошептал он. — Короны имеют привычку разбивать сердца. В официальном кабинете Гидеона, Марика и Реннала сидели по разные стороны стола, избегая прямых взглядов друг на друга. Между ними словно было заключено негласное перемирие — хрупкое, неустойчивое, но необходимое. — Это… неожиданно, — произнес Гидеон, входя в кабинет. — Такой внезапный пересмотр позиции. — Мы пришли к определённому соглашению, — сказала Марика, её голос был холоднее обычного. — Контракт может быть продолжен. — При условии, что прежняя структура сохранится, — добавила Реннала. — Двенадцать часов у каждой из нас. Гидеон изучающе смотрел на обеих — две женщины, которые ещё час назад были готовы начать войну из-за одного наёмника, теперь сидели рядом, объединённые каким-то странным сговором. — Есть одно условие, — сказал он. — Больше никаких попыток выкупить его. Никаких разговоров о собственности. Погасший — оперативник Круглого стола, а не товар на продажу. — Мы… осознали свою ошибку, — произнесла Реннала, её голос звучал необычно смиренно для вечной королевы. — Это больше не повторится. Марика лишь кивнула, плотно сжав губы. Гидеон посмотрел на них ещё немного, затем коротко кивнул: — В таком случае, контракт возобновляется. Погасший будет готов приступить к службе немедленно. — Сначала мои двенадцать часов, — быстро сказала Марика. — Я… ещё не использовала своё сегодняшнее время. Реннала посмотрела на неё с плохо скрываемым раздражением, но спорить не стала. — Конечно, — согласился Гидеон. — Он присоединится к вам в течение получаса. Когда два королевских кортежа покинули территорию Круглого стола, Гидеон задержался у окна, наблюдая, как они разъезжаются в противоположных направлениях. “Что они задумали?” — размышлял он. — “Два вечных врага, внезапно нашедшие общий язык?” Но ответ на этот вопрос ему предстояло узнать позже. Личные покои Марики были затянуты сумерками, когда Погасший прибыл туда. Он был одет в стандартную форму оперативника Круглого стола — строгий чёрный костюм, лишённый любых опознавательных знаков. Марика ждала его, сидя в тронном кресле, перенесённом в её спальню. Её лицо было неподвижным, как маска, глаза — холодными, как зимнее солнце. — Встань на колени, — был её первый приказ, как только дверь за ним закрылась. Погасший подчинился, опускаясь на одно колено в традиционной позе вассала перед сюзереном. Марика поднялась и подошла к нему. Без предупреждения её рука взметнулась, и звонкая пощёчина обожгла его щеку. Затем последовала вторая — с другой стороны. — Как ты посмел пойти против меня? — произнесла она, и в её голосе слышался лёд, способный заморозить океаны. Погасший молчал, его лицо оставалось бесстрастным даже после ударов. Марика толкнула его на пол ногой, заставляя упасть на спину. Затем, как хищник, нависла над ним, упираясь коленом ему в грудь. — Ты должен просить прощения у женщины, как и подобает послушному мальчику, — произнесла она, её глаза сверкали гневом и… чем-то ещё, что было трудно определить. Погасший смотрел на неё снизу вверх, и на мгновение в его глазах мелькнуло узнавание — он уже слышал эти слова, произнесённые в похожей ситуации. — Прошу прощения, Госпожа, — произнес он, его голос звучал ровно, без намёка на сопротивление или обиду. Это внешнее подчинение, казалось, только больше разозлило Марику. Она резко наклонилась, её лицо оказалось в дюйме от его: — Тебе не жаль, — прошипела она. — Ты бы сделал то же самое снова. Ты защитил Гидеона от меня. Меня! В этом возгласе было столько искреннего потрясения, что на мгновение маска Погасшего дрогнула. Он видел не всемогущую королеву, а женщину, глубоко уязвлённую тем, что кто-то предпочёл другого ей. — Я выполнял свой долг, — тихо сказал он. — Как выполняю его перед вами, когда служу вам. Марика отпрянула, словно её ударили. Затем медленно поднялась, отступая на шаг. — Долг, — повторила она с горькой усмешкой. — Конечно. Для тебя всё сводится к долгу, не так ли? Она отвернулась, её плечи напряглись: — А для меня… для меня это стало чем-то большим. Я хотела, чтобы ты был моим. Только моим. Погасший поднялся, но остался стоять на месте, не приближаясь к ней. — Я не могу быть “только вашим”, Госпожа, — произнес он. — Как не могу быть “только Ренналы”. Я принадлежу только себе. Марика обернулась, в её глазах блестели непролитые слёзы — зрелище, которое не видел никто в Междуземье уже столетия. — Я знаю, — прошептала она. — Теперь знаю. Она сделала глубокий вдох, возвращая себе королевское самообладание: — И всё же, ты здесь. Вернулся на службу. — Да, — кивнул Погасший. — На условиях контракта. Двенадцать часов с вами, двенадцать — с ней. Марика медленно подошла к нему, её рука поднялась, но на этот раз не для удара. Она мягко коснулась его щеки, всё ещё красной от пощёчин. — Тогда давай используем эти двенадцать часов, — произнесла она тихо. — Но на этот раз… по-другому. Она наклонилась и поцеловала его — не с требовательной страстью, как раньше, а с неожиданной нежностью, которой от неё трудно было ожидать. Когда их губы разъединились, Погасший смотрел на неё с лёгким удивлением. — Я не прошу тебя любить меня, — сказала Марика. — Просто… будь со мной. На двенадцать часов. По-настоящему. Она взяла его за руку и повела к кровати — не с королевским командованием, а с человеческой просьбой. И в этот момент что-то изменилось. Маска Погасшего медленно растворилась, уступая место лицу Лео — мужчины, который был до того, как стал оперативником, до того, как стал Погасшим. — На двенадцать часов, — согласился он, его голос звучал иначе — теплее, живее. — По-настоящему. И когда их тела соединились, это уже не было исполнением приказа. Это было движение двух людей, ищущих в другом что-то, что они потеряли за долгие годы одиночества и власти. Где-то в другой части дворца, в тщательно охраняемой комнате, тихий голос произнёс в коммуникатор: — Первая фаза началась. Ждём вашего хода, Ваше Лунное Величество. В Лукарии, в тёмной комнате, освещённой лишь лунным светом, Реннала улыбнулась, получив сообщение. — Прекрасно, — прошептала она. — Пусть он думает, что это её идея. Скоро… скоро начнётся настоящая игра. Потому что две королевы, ненавидевшие друг друга тысячелетиями, нашли то, что объединяло их сильнее, чем разделяло — желание обладать тем, кто не мог принадлежать никому. Неделя после возобновления контракта прошла в странном новом ритме. Обе королевы по-прежнему делили Погасшего поровну — двенадцать часов с Марикой, двенадцать с Ренналой. Но что-то фундаментально изменилось. Больше не было грубых приказов и холодного подчинения. Вместо этого возникло нечто, напоминающее… отношения? Марика стала мягче, иногда даже уязвимой в его присутствии. Реннала перестала воспринимать его как инструмент удовлетворения и начала спрашивать его мнение, слушать его редкие, но ценные слова. Они всё ещё требовали физической близости, но теперь это больше напоминало настоящую страсть, чем исполнение контракта. И Погасший — или, как он начал мысленно себя снова называть, Лео — отвечал на эту перемену, позволяя маске бесстрастия иногда соскальзывать, показывая проблески реального человека под оболочкой совершенного наёмника. Когда наступило время его очередной смены с Марики на Ренналу, он был удивлён, увидев в машине, присланной Ренналой, обеих королев. Марика сидела расслабленно, скрестив ноги, в деловом костюме, который подчеркивал её воинственную фигуру. Реннала, в элегантном тёмном платье, держалась с обычным холодным достоинством. Между ними ощущалось напряжение, но не открытая враждебность предыдущих недель. — Изменения в расписании? — спросил Погасший, занимая место напротив них. — Скорее… дополнение, — ответила Марика с улыбкой, которая не достигала глаз. — Мы с Её Лунным Величеством пришли к определённому соглашению. — Временному перемирию, — уточнила Реннала, бросив на соперницу холодный взгляд. — В интересах определённого… эксперимента. Погасший поднял бровь — редкий жест эмоции, который стал чаще появляться в последние дни: — Эксперимента? — Скорее, соревнования, — сказала Марика, теперь её улыбка стала почти хищной. — Мы решили проверить, кто из нас… более совместим с тобой. — Физически, — добавила Реннала. — Мы проведём ряд тестов, чтобы определить, кто из нас способен доставить тебе большее удовольствие и… наоборот. Лео — потому что в этот момент он снова чувствовал себя Лео, а не Погасшим — почувствовал, как его губы непроизвольно изгибаются в полуулыбке. Две древние королевы, вечные соперницы, объединились, чтобы устроить соревнование по сексуальным навыкам? — Вы шутите, — сказал он, но уже знал, что это не так. Королевы не шутили. Особенно когда дело касалось соревнования. — Нисколько, — ответила Марика. — Это совершенно серьёзное предложение. — С чётко определёнными параметрами оценки, — добавила Реннала, словно обсуждала научный проект. — Мы измерим время до кульминации, реакции тела, восстановительный период… Она замолчала, заметив его выражение лица. — Что? — спросила она немного раздражённо. — Это логичный подход. — Конечно, — сказал Лео, покачав головой. — Абсолютно логичный. Но внутренний голос подсказывал ему, что за этим “экспериментом” крылось нечто большее, чем просто соревнование. Что-то, о чём королевы умалчивали. Автомобиль въехал на территорию загородного поместья Ренналы — особняка в стиле неоготики, окружённого бескрайними садами. Место, куда не допускались посторонние глаза. — Есть одно условие, — сказал Лео, когда они направились к главному зданию. — Я не инструмент для измерения. Я буду участвовать в вашем… эксперименте только как равный партнёр. Королевы переглянулись, между ними промелькнуло странное понимание. — Разумеется, — произнесла Реннала. — Мы рассчитываем именно на это. Главная спальня поместья была просторным помещением с огромной кроватью, занимавшей центральное место. Воздух был наполнен ароматами благовоний и лёгкими нотками магии — Лео чувствовал тонкие заклинания укрепления, омоложения и стимуляции, вплетённые в атмосферу комнаты. Едва двери закрылись, напряжение между королевами вырвалось наружу. — Я первая, — заявила Реннала. — Это моё поместье. — Я старше по рангу, — возразила Марика. — Империя выше королевства. — При чём тут ранг? — фыркнула Реннала. — Это вопрос навыков, а не титулов. Они стояли лицом к лицу, глаза в глаза, воздух между ними словно электризовался. Лео наблюдал за ними, понимая, что под маской соперничества скрывалось нечто иное — напряжение, которое было не только враждебным, но и… чем-то другим. — Дамы, — произнёс он, удивляясь собственной смелости прервать королевскую ссору. — Почему бы не начать с… разогрева? Обе женщины повернулись к нему с одинаковым удивлением. — Разогрева? — переспросила Марика. — Покажите друг другу, что планируете делать со мной, — предложил он. — Продемонстрируйте… технику. Реннала нахмурилась: — Ты предлагаешь нам… — Взаимодействовать, — закончил Лео. — Это даст более чёткое представление о ваших… способностях. Мгновение королевы смотрели на него с неверием, затем снова друг на друга — уже с иным выражением. — Это… нестандартный подход, — медленно произнесла Реннала. — Но имеющий смысл, — добавила Марика, и в её глазах промелькнул огонёк вызова. — Боишься, что не сравнишься со мной, лунная ведьма? — Я? — холодно усмехнулась Реннала. — Это тебе следует беспокоиться, солнечная воительница. Напряжение в комнате изменилось, приобрело иную тональность. Лео наблюдал, как две женщины, ненавидевшие друг друга тысячелетиями, начали сближаться — сначала как соперницы, затем как… Первое прикосновение было почти насильственным — Марика схватила Ренналу за запястье, словно желая продемонстрировать превосходство. Но затем её хватка смягчилась, пальцы скользнули вверх по руке в почти ласкающем движении. — Начнём с простого, — произнесла Марика, её голос стал неожиданно хриплым. — Покажи, как ты целуешься, ледяная королева. Реннала явно собиралась возразить, но вместо этого подалась вперёд, её губы встретились с губами вечной соперницы. Поцелуй был сначала жёстким, почти враждебным — столкновение воль, а не соединение желаний. Но постепенно что-то менялось. Руки Ренналы поднялись, обхватывая лицо Марики. Пальцы Марики запутались в тёмных волосах Ренналы. Их тела прижались ближе, словно притягиваемые невидимой силой. Лео наблюдал, завороженный этой трансформацией. Тысячелетия соперничества, ненависти, зависти — всё это превращалось в нечто иное, более примитивное и одновременно более глубокое. Когда они наконец оторвались друг от друга, их дыхание было сбившимся, глаза — затуманенными от смеси удивления и… желания? — Неплохо, — выдохнула Марика, стараясь сохранить высокомерие, но её голос дрожал. — Для начинающей. — Смешно, — парировала Реннала, но её щёки окрасил лёгкий румянец. — Ты целуешься, как солдат — слишком агрессивно и без тонкости. Но вместо продолжения словесной перепалки они снова сблизились, их руки начали исследовать тела друг друга — сперва как враги, ищущие слабости, затем как женщины, находящие чувствительные точки. Наблюдая, как они постепенно избавляют друг друга от одежды, Лео понимал, что стал свидетелем чего-то уникального — финала тысячелетней войны, который никто не мог предсказать. Когда королевы оказались обнажёнными — золото и серебро, солнце и луна, огонь и лёд — они внезапно остановились, словно вспомнив о его присутствии. — Это не то, что мы планировали, — сказала Реннала, её обычное самообладание покинуло её. — Определённо нет, — согласилась Марика, не отрывая глаз от тела соперницы. Лео подошёл к ним, теперь уже полностью ощущая себя не Погасшим-исполнителем, а Лео-мужчиной. — И всё же, — произнёс он тихо, — это то, что происходит. Он протянул руки, касаясь обеих женщин — одна ладонь на плече Ренналы, другая на талии Марики. — Может быть, ваше соревнование имеет другую природу? Королевы переглянулись, в их взглядах мелькнуло признание истины, которую они не могли произнести вслух. — Мы… ненавидим друг друга, — прошептала Реннала, но её рука уже скользила по бедру Марики. — Тысячелетиями, — подтвердила Марика, наклоняясь, чтобы поцеловать шею Ренналы. — И всегда будем. — Конечно, — согласился Лео, направляя их к широкой кровати. — Ненависть и страсть… часто две стороны одной монеты. И когда они опустились на шёлковые простыни — трое вместо запланированных двоих — границы между соревнованием и сотрудничеством, между ненавистью и желанием, между прошлым и настоящим начали растворяться. Первой действительно была Реннала — хозяйка дома, она заняла главенствующую позицию, седлая Лео с грацией женщины, привыкшей к власти. Марика наблюдала, секундомер в её руке отсчитывал время. Реннала двигалась с элегантной страстью, её движения были плавными и гипнотизирующими, словно танец лунных лучей по воде. Она наклонилась, целуя его с неожиданной нежностью, её волосы создавали тёмный занавес вокруг их лиц. — Кончи, когда захочешь, — прошептала она, и в этой фразе было столько интимности, что на мгновение Лео забыл о присутствии Марики, о соревновании, обо всём, кроме женщины, двигавшейся над ним. Его кульминация наступила как приливная волна — не внезапный взрыв, а нарастающее, неизбежное поднятие к вершине удовольствия. — Три минуты и двадцать одна секунда, шестьдесят семь сотых, — объявила Марика, останавливая секундомер. — Очень выносливо. Даже Радагон был гораздо… скорострельнее. Упоминание бывшего мужа должно было разозлить Ренналу, но вместо этого она лишь усмехнулась, скатываясь с Лео и уступая место Марике: — Твоя очередь, солнечная дева. Марика приняла вызов, даже не дожидаясь полного восстановления Лео — она использовала руки и рот, чтобы вернуть его в боевую готовность, её техника была более агрессивной, более доминирующей, чем у Ренналы. Когда она наконец опустилась на него, её движения были резкими, почти военными — как атака кавалерии. Реннала засекала время, наблюдая с растущим интересом. — Три минуты и двадцать одна секунда, пятьдесят пять сотых, — объявила она, когда Лео достиг пика под Марикой. — На двенадцать сотых секунды быстрее. Марика торжествующе улыбнулась: — Я победила. Реннала покачала головой: — Миллисекунды ничего не значат. Это в пределах статистической погрешности. Так началось настоящее соревнование — королевы сменяли друг друга, пытаясь доказать своё превосходство. Они использовали разные позиции, разные техники, разные подходы — от нежности до почти грубости, от медленных, томительных ласк до быстрых, интенсивных движений. Время шло, комната наполнялась звуками страсти и тяжёлого дыхания. Лео, который думал, что повидал всё за свою долгую жизнь, обнаружил себя в уникальной ситуации — между двумя величайшими правительницами Междуземья, которые использовали весь свой тысячелетний опыт, чтобы доказать превосходство. Но что-то менялось в процессе. Соревнование становилось менее важным, чем сам процесс. Королевы начали помогать друг другу — Марика поддерживала Ренналу в сложной позе, Реннала подсказывала Марике особо чувствительные точки. Они начали действовать вместе, их руки и губы исследовали его тело одновременно, их соревнование превратилось в чувственное сотрудничество. И когда они, наконец, без сил упали на кровать, все трое переплетённые в усталом объятии, соревнование было забыто. — Я больше не могу, — выдохнула Марика, её обычно безупречная причёска превратилась в золотистый хаос. — Моя челюсть и киска болят! — Солидарна, — простонала Реннала, прижимаясь к плечу Лео. — Мы трахались как животные… но никто так и не победил. Лео лежал между ними, его руки обнимали обеих королев. Он чувствовал странное умиротворение — не пустую бесстрастность Погасшего, а настоящий покой Лео. — Может быть, в этом и была суть? — тихо предположил он. — Не в победе, а в… примирении? Королевы переглянулись через его грудь, в их глазах мелькнуло понимание, смешанное с удивлением. — Я всё равно не отступлю, — заявила Реннала, хотя её голос звучал скорее по привычке, чем с настоящим вызовом. — Тебе я буду нравиться больше. Марика хмыкнула, но её рука непроизвольно протянулась и коснулась плеча Ренналы в почти ласкающем жесте: — Ну уж нет, — сказала она. — Это со мной будут самые счастливые двенадцать часов для тебя, Лео. Они замерли. Это было имя, которое они никогда не использовали, имя, которое принадлежало не наёмнику, а человеку. Лео улыбнулся — настоящей улыбкой, которая преобразила его обычно бесстрастное лицо: — Почему бы не сделать счастливыми все двадцать четыре? Они все трое молчали некоторое время, позволяя этой идее обрести форму. — Это… нетрадиционно, — медленно произнесла Реннала. — Скандально, — добавила Марика. — Возможно, — согласился Лео. — Но разве традиции не существуют, чтобы их нарушать? Королевы посмотрели друг на друга — тысячелетние враги, ставшие любовниками в течение одной ночи. — Я могла бы… рассмотреть такую возможность, — осторожно сказала Реннала. — В интересах дипломатии. — И мирных отношений между нашими королевствами, — добавила Марика с лёгкой улыбкой. Лео притянул их ближе, чувствуя, как что-то, долго спавшее в его сердце, пробуждается. Что-то, что он считал давно умершим. — Тогда предлагаю тост, — сказал он, хотя у них не было бокалов. — За самый необычный мирный договор в истории Междуземья. Они рассмеялись — три древних существа, нашедших в объятиях друг друга что-то, чего им не хватало: Марика — уязвимости, Реннала — страсти, а Лео — человечности. За окном поместья занимался рассвет, символично ознаменовывая начало новой эры для троих, чьи судьбы переплелись самым неожиданным образом.