Baby Twist Me Up

Он что-то не договаривал. Ким корил себя за то, что не заметил раньше, но в хаосе второй — и, как они все надеялись, окончательной — победы над Тони он был немного… отвлечён. Конечно, во время спасения и после, он не упустил ни одной возможности дотронуться до Кенты, спросить, как тот себя чувствует. Кента казался немного потрясённым, но охотно прижимался к прикосновениям Кима. Если он и был тише обычного, если не мог встретиться с Кимом взглядом — это вполне можно было списать на травму: всё-таки не каждый день тебе приходится дважды убивать собственного отца. Но теперь Тони ушёл. Навсегда. Ким был уверен, что взрыв в лаборатории уничтожил любые шансы на ещё одно «воскрешение». Полиция, вероятно, до сих пор собирала по частям останки Тони и Вилли среди обломков — а прошло уже несколько недель. Когда Пит впервые «сплавил» ему Кенту, Ким и представить себе не мог, насколько привяжется к бывшему головорезу. Кента тогда был диким — в любой момент готов убежать или вцепиться в горло. Общение с ним напоминало приручение дикого кота. Ким получал тихое удовольствие от того, как понемногу выманивал Кенту из своего замкнутого мира — жестом доброты, взглядом, задержавшимся чуть дольше, чем нужно; кусочком еды, протянутым к его губам, как подношение. Сначала Кента был на стороже. Но с течением времени, когда Ким заслужил его доверие, он начал открываться. Сам прикасался — и эти касания заставляли сердце Кима трепетать: рука на пояснице, когда они разминались на кухне, как он прижимал Кима к себе во время слежки, случайные касания пальцами в коридоре, и (когда они были уверены, что либо убьют Тони, либо погибнут сами) — поцелуй, который будто перестроил саму душу Кима. Кента целовал так, будто это был последний раз. Будто хотел вобрать в себя частицу Кима, как прививку от всего, что должно было случиться. Этот поцелуй Ким чувствовал всем телом, до костей, отпечаток губ Кенты остался у него в голове, и просто так не исчезал. Ким мечтал повторить его. Но в последующие недели — после спасения Кенты и смерти Тони — всё изменилось. Кента снова стал замкнутым. В чём-то даже хуже прежнего. Он часами сидел в своей комнате или на балконе курил. Уходил на долгие прогулки и отвечал уклончиво, когда Ким спрашивал, куда он ходил. Во время еды почти не разговаривал, ел мало и избегал его взгляда. И хуже всего — начал отстраняться от его прикосновений. В первый раз это случилось, когда Кенту выписали из больницы. У него было ножевое ранение в бедро и несколько осколков в плече после взрыва, но в остальном он остался цел. Тони проводил над ним эксперименты, но Кента неохотно говорил об этом. Почти молчал. Ким был так счастлив, что тот вернулся. Слишком счастлив — когда они зашли в квартиру, сняли обувь и поставили сумки, он сразу же обнял Кенту, уткнулся лицом в его шею. Кента рассмеялся, тёплое дыхание скользнуло по челке Кима. Он обнял его здоровой рукой, прижал к себе. Несколько секунд они просто стояли в дверях, дышали друг другом. Ким впитывал в себя его тепло, стук сердца, ощущение — живой. Почти невредимый. Он здесь. Здесь. Здесь. Он поцеловал Кенту в ключицу, и Кента сжал объятия крепче. Улыбаясь, Ким поцеловал вверх по шее, вдоль линии челюсти, ткнулся носом в мочку уха — просто, чтобы он заёрзал. Кента фыркнул, изобразив раздражение, схватил Кима за ворот и поцеловал глубоко. Ким прижался к нему всем телом — радость, облегчение превращались в нечто жадное, голодное. Это был всего лишь их третий поцелуй, но Ким горел от нетерпения. Он хотел всего Кенту — прямо сейчас. Он целовал его, будто пытался стереть этим те дни, когда Кента был пленником и подопытным. Он прикусил нижнюю губу Кенты — тот тихо застонал, и Ким почти замурлыкал от удовольствия. Он прижался к нему бедрами, запустил руки под рубашку — хотел ощутить его кожу — когда вдруг Кента застыл. Ким замер, отстранился, заглянул ему в глаза. Он не ожидал увидеть там страх — но именно это и увидел. Глаза Кенты расширены, лицо побелело, дыхание сбилось. — Кента? — Ким потянулся к его щеке, но Кента резко оттолкнул его. С неожиданной грубостью. Он отшатнулся, прошёл мимо Кима, не глядя, и, не оглядываясь, ушёл в свою комнату. Хлопнула дверь. Щёлкнул замок. Ким почувствовал, как весь мир ушёл из-под ног.

***

С тех пор всё было странно. Ким постучал в дверь Кенты и получил натянутое: — Я устал. Пожалуйста, оставь меня в покое. Такое Кента мог бы сказать в первые дни, когда только появился у Кима в квартире, но Ким был уверен, что они уже далеко ушли от этого. Он так и сказал — но ответа не последовало. Огорчённый, с сомнениями, не ошибся ли он во всём, Ким ушёл в свою комнату, надеясь, что утром Кента всё объяснит. Но когда взошло солнце, Кента так и не вышел. Это было тревожно — он всегда просыпался раньше. Ким мерил шагами кухню. В половине десятого он подошёл к двери Кенты, уже собирался постучать, но услышал, как тот тихо с кем-то говорит. По телефону? Ким сдержал желание ворваться внутрь и потребовать объяснений. Он вернулся на кухню, испытывая одновременно раздражение и стыд за своё поведение. У Кенты явно происходило что-то серьёзное. Если он захочет рассказать, Ким просто… подождёт. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и заставил себя начать готовить завтрак. Через несколько минут Кента вышел из своей комнаты — в мешковатых штанах, огромном худи и бейсболке. Ким даже не знал, что у него есть такая свободная одежда. Он уставился на него. — Куда ты? — мысленно он себя за это упрекнул — это звучало обвиняюще. Кента стоял скованно, будто одежда его проглатывала. Всё было неправильно. Ким вернулся к помидору, который пытался нарезать. — Мне нужно поговорить с Питом. Ким резко поднял голову. — Зачем? — Просто... Мне нужно его кое о чём спросить. — Поешь сначала. — Это срочно. У Кима в животе неприятно сжалось — дежавю. Будто всё вернулось назад, в тот день, когда Пит впервые оставил Кенту у его порога. Кента двигался жёстко, целенаправленно, будто уже знал, что Ким попытается его остановить, и был готов оттолкнуть его. Но в этот раз Ким не двинулся. Он словно прирос к полу, не в силах поверить, что за каких-то 24 часа Кента снова стал чужим. — Кента, ты в порядке? Тот замер у двери, склонив голову, надевая обувь: — Всё нормально. Он лгал. Ким знал это. — Ты же знаешь, я всегда помогу тебе. Что бы ни случилось. — Это ничего. Приятного аппетита. И с этими словами Кента вышел. Хлопок двери ударил по Киму, как кулаком в живот. Он остался стоять посреди кухни с мокрыми от слёз глазами, не понимая, что, чёрт возьми, происходит.  

***

  В последующие дни Ким и Кента кружили вокруг друг друга, как два призрака. Поскольку Кента не хотел говорить о том, что его тревожило, Ким старался вести себя так, будто всё в порядке. Кента явно чего-то испугался, и Ким не хотел ещё больше его оттолкнуть. Он звал Кенту поесть вместе, но разговоры шли тяжело и натянуто. Ким попытался спросить, как прошёл разговор с Питом, но тут же пожалел — лицо Кенты в этот момент будто перекосило. Ревнивый голос внутри тихо шептал: "А вдруг Кента всё ещё влюблён в этого энигму?" А если он не может быть с Питом, то предпочёл бы остаться один, чем "удовлетвориться" Кимом? Такие мысли были не в характере Кима — обычно он прагматично относился к не сложившимся романам. Но сама идея потерять Кенту из-за Пита оставляла во рту горькое, гнилое послевкусие. Он попытался пригласить Кенту посмотреть вместе шоу. Кента сел на самый дальний конец дивана, напряжённый, глаза прикованы к экрану, будто его потом собирались экзаменовать. До того, как Кенту похитили, они ещё не дошли до стадии объятий на диване. Но в свободное время, когда Кента чувствовал себя рядом с Кимом более комфортно, он разваливался в подушках, подворачивал под себя ноги или садился по-турецки, так что его колено почти касалось бедра Кима. Теперь же, видя, как тот сидит прямо, со спиной, вытянутой как струна, и ногами, аккуратно стоящими на полу, Ким почувствовал, как в груди сжалось.

***

  Возможно, всё было бы проще, если бы Кента последовательно избегал Кима. Тогда Ким смог бы принять, что всё это зарождающееся чувство, которое едва начало расправлять крылья, с самого начала было обречено. Несмотря на всю путаницу, он, возможно, смог бы это принять, получить какое-то закрытие и двигаться дальше. Но он всё время ловил себя на мысли, что Кента несчастен. Что тот умирает от желания дотронуться до него — и по какой-то необъяснимой причине сдерживается. По утрам Кента всегда вставал раньше и готовил Киму кофе. Когда Ким в полусне выходил на кухню, Кента протягивал ему кружку, мимолётно касаясь его локтя, проходя мимо. Когда Ким в удивлении поворачивался к нему, Кента кривился и уходил из комнаты. Когда Ким тренировался на балконе, он часто чувствовал, как Кента смотрит на него с грустным, подавленным выражением лица. Пару раз он предлагал ему присоединиться, но Кента качал головой, лицо заливалось виноватым румянцем, и он потирал живот, будто у него болел желудок. Может, Ким вызывал у него отвращение. Иногда Кента, казалось, забывался. Смотря видео на телефоне, он наклонялся ближе, чтобы показать Киму что-то смешное. Ким старался не двигаться резко, наслаждался близостью. Но неизменно, стоило ему повернуться — и оказывалось, что лицо Кенты в считанных сантиметрах. В его глазах вспыхивал испуг, он резко отстранялся, и момент улетучивался, как дым. Ким чувствовал, что сходит с ума. Может, ему стоит вернуться в Корею. Вместо этого он поехал в гараж X Hunter. После третьего провального поворота на трассе, когда запах жжёной резины начал соответствовать его отвратительному настроению, Алан отвёл его в сторону. — Я хотел предложить тебе вернуться в команду, но если ты собираешься водить так, то не стоит. Что случилось? Ким сердито стянул перчатки. Подумал, что сейчас пошлёт Алана куда подальше, может, швырнёт шлем и уйдёт. Но зрелая часть его разума понимала, что ему нужно выговориться. А Алан — его друг. — Что-то не так с Кентой, — признался он, пока они заходили в гараж. Норт и Соник сгрудились над ноутбуком, переплетя ноги и руки. Джефф разговаривал с Дином, но, заметив Алана, пошёл к ним. Ким вдруг почувствовал себя отчаянно одиноким. — Типа, ещё более не так, чем обычно? — Да. — Ким провёл рукой по волосам, в отчаянии. — С тех пор как он вернулся из больницы, будто боится меня. Джефф подошёл и поцеловал Алана с лёгкой хмуростью. Алан обнял его за плечи, выражение лица стало более обеспокоенным. — Это странно. После взрыва он же буквально не слезал с тебя, — сказал Алан, сжав Джеффа в объятиях, за что получил смешок и игривый шлепок. Ким покраснел. Все это видели, оказывается. Тогда он почти ничего не осознавал, кроме тела Кенты, лежащего поверх него, защищающего от обломков, его горячего дыхания у уха, спрашивающего снова и снова, не ранен ли он, пока сам Кента истекал кровью, его мышцы судорожно дергались. — Я не знаю. Сейчас он не подходит ко мне, почти не разговаривает. Я думал, у нас... Я думал, что мы могли бы... Ким замолчал, когда в глазах неожиданно выступили слёзы. Обычно он неплохо осознавал свои чувства, но эта волна накрыла его внезапно. Джефф и Алан тут же заключили его в объятия. Дали ему подышать, пока он не пришёл немного в себя. Он не хотел плакать. Он хотел поговорить о том, каким, чёрт возьми, странным стал Кента. Он вытер лицо о рубашку Алана, за что тот с руганью оттолкнул его и шутливо дал кулаком. Ким слабо рассмеялся, чувствуя, как с него немного спадает тяжесть. Джефф наблюдал за ними с задумчивой улыбкой. — Чарли говорил, что видел его недавно в лаборатории. Ким тут же напрягся. — Я так и думал. Он сказал, что ему нужно поговорить с Питом, но я не понял, это было по поводу Тони или что-то личное. Джефф приподнял бровь. — Не думаю, что Кента всё ещё запал на Пита, если ты об этом. Киму не нравилось, как легко Джефф его читает, но в его голосе было столько равнодушия к этой идее — будто это полный бред — что Киму стало немного легче. — Но если это из-за Тони, то почему он не может поговорить об этом со мной? Я думал, он мне уже доверяет. Джефф пожал плечами. — Мы не знаем, что Тони с ним сделал на этот раз. Наверняка у него есть причины держать это в себе. — Я пытался ждать. Думал, он заговорит, когда будет готов. Но это убивает меня. Мне кажется, он меня ненавидит. Алан положил руку ему на плечо. — Скажи ему, как ты себя чувствуешь. У него, наверное, есть свои причины, но он может и не понимать, как сильно это тебя ранит. Ким кивнул, чувствуя себя опустошённым. Он не был уверен, что Кента его выслушает. И не был до конца уверен, что не ошибся в их связи, что, может, он как-то обидел или напугал Кенту. Он не знал, готов ли столкнуться с этим, если вдруг действительно причинил Кенте боль. Но альтернатива — это этот ужасное, мучительное ожидание. А Ким, в конце концов, был человеком действия.

***

  Кенты не было дома, когда Ким вернулся, и это было даже к лучшему — Ким чувствовал себя потным и неприятным после утренней тренировки на трассе. Он решил сначала принять душ, а потом заняться ужином. Может быть, Кента присоединится к нему. Может быть, тогда они смогут поговорить. Он включил холодную воду — она помогала очистить мысли и немного успокоить нервное возбуждение, которое гудело под кожей. Он был на полпути к тому, чтобы вытереться, когда услышал, как открывается входная дверь. Он в спешке натянул майку и бросился на кухню, чтобы перехватить Кенту до того, как тот успеет скрыться в своей комнате. — Эй! Вот ты где. Я как раз собирался начать готовить ужин. Если ты голоден, конечно. Я думал сделать токпокки. В прошлый раз тебе вроде понравилось? Я хотел приготовить что-то, что тебе будет вкусно! — Он говорил на автомате, руками отмахиваясь от капель воды, стекавших с его волос и темневших воротник майки. Кента смотрел на него с широко раскрытыми глазами, словно Ким был диким зверем, которого следовало опасаться. Он отслеживал каждое движение Кима, и это ощущение было почти физическим. Ким заставил себя прекратить теребить собственную шею и вместо этого вцепился пальцами в край кухонной стойки. Кента отвернулся, его щёки налились пятнами, а челюсть была крепко сжата. — Я не голоден. Спасибо, — сказал он, голос натянут, и пошёл в сторону коридора. Ким не выдержал. Почти не осознавая своих действий, он рванулся вперёд и встал у него на пути. Кента попытался обойти его — Ким снова загородил дорогу. Дежавю. Они уже проходили через это. И не должны были возвращаться обратно. — Ким… пожалуйста. Голос Кенты был полон боли. Ким, не зная, что ещё делать, схватил его за руки. Кента дёрнулся, пытаясь вырваться. — Прости! Кента замер, удивлённо нахмурившись. В другой момент Киму, возможно, показался бы забавным этот почти щенячий наклон головы. — Прости, — повторил Ким, ликуя внутренне от того, что Кента хотя бы не убегает, — за то, что был слишком навязчив. За то, что принял наши отношения за нечто большее, чем они есть. Я не хотел тебя напугать или заставить чувствовать себя некомфортно. Надеюсь, ты сможешь простить меня, и мы хотя бы сможем остаться друзьями. Я хочу… Он запнулся, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Ему уже надоело это всё. Надоело чувствовать себя дураком, надоело не понимать. — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности рядом со мной, Кента. И мне жаль, что я всё снова испортил. Он вдруг понял, что всё ещё держит Кенту слишком крепко, и тут же отступил, виновато поджав губы. Кента выглядел так, будто проглотил лезвие. У Кима всё внутри похолодело. Что бы он ни сделал, Кента был явно сильно задет. И, возможно, уже не было пути назад. — Ким, тебе не за что извиняться. Эту фразу Ким сам часто говорил Кенте. Но теперь, услышав её в ответ, он понял, насколько мало она помогает. — Есть. Иначе почему ты меня избегаешь? — Я не могу сказать. — Почему? Я думал, мы близки, Кента. Я думал, я значу для тебя столько же, сколько ты значишь для меня. — Он снова шагнул ближе, его ладони зависли у груди Кенты, почти прикасаясь. — Ты не обязан рассказывать мне всё, но можешь хотя бы сказать, что я всё правильно понял? Я тебе нравлюсь, да?   Их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга — Ким почти говорил Кенте в рот, несмотря на разницу в росте. В какой-то момент руки Кенты оказались на талии Кима, вцепившись в него как в спасательный круг. Ким запустил пальцы в его волосы. — Кента. Покажи мне. Кента тихо всхлипнул, прежде чем поцеловать Кима так, будто тот был его единственным источником кислорода. Ким обвил его руками, одержимый облегчением и радостью. Кента прижал их тела вплотную, но этого было недостаточно. Ему было мало. Мало. Ким углубил поцелуй, приоткрыв рот, впуская Кентин язык внутрь. Руки Кенты были повсюду. Ким извивался в его крепких объятиях. Возможно, они бы занялись этим прямо здесь, в коридоре. Ким с рычанием укусил Кенту за нижнюю губу и потянул за волосы на затылке. Он с жадностью прижался к его паху, чувствуя, как их твёрдые члены трутся друг о друга сквозь одежду — и… Что-то шевельнулось у него под животом. Они оба замерли: Ким — в шоке, Кента — в обречённом ужасе. Волна повторилась. Она исходила из-под рубашки Кенты. Мгновение они стояли неподвижно, потом Кента согнулся пополам, оттолкнул Кима и бросился в свою комнату. Ким не имел ни малейшего понятия, что, чёрт возьми, происходит, но он точно не собирался оставлять Кенту одного с этим. Он бросился за ним, едва не угодив под захлопывающуюся дверь спальни. Пошатываясь, он выпрямился и посмотрел на Кенту. — Уходи, Ким! — Кента распахнул дверь снова, одной рукой сжимая живот, словно тот причинял боль. — Нет! Что случилось? Ты ранен? — Ким попытался подойти, но Кента выставил руки, чтобы остановить его. — Нет, отойди! Чёрт. Тебе нужно уйти. — Я не оставлю тебя в таком состоянии. Тебе больно? Мне вызвать скорую? — Стой! Ким остановился. Пришлось. Его внезапно прижало к стене четырьмя щупальцами, которые схватили его за руки и ноги, а пятое обвилось вокруг талии. Щупальца вырвались из прорванных дыр в рубашке Кенты — будто они были частью его тела.   — Когда у тебя они появились? — глупо спросил Ким. Он и сам не понимал, как его голос прозвучал так спокойно. Он чувствовал себя нелепо, болтая ногами в воздухе, в то время как Кента смотрел на него так, словно тоже не понимал, как тот оказался в таком положении. Щупальца втянулись обратно, и Ким рухнул на пол. — Ай, блядь. Серьёзно, Кента? — Чёрт. Прости. Я причинил тебе боль. Чёрт… — Кента выглядел совершенно убитым. Его губы дрожали, глаза покраснели. Ким посмотрел на него снизу. Кента сгорбился, тяжело дыша. Сквозь разорванную рубашку Ким мог видеть шесть странных повреждений на коже. Два из них были открыты, и из них выползали щупальца, змеящиеся зловеще по бокам Кенты. Щупальца были тёмными и блестящими, словно масляная плёнка на мокром асфальте. Они были не слишком толстыми, но двигались с такой мускульной точностью, что Ким узнал в них язык тела самого Кенты. Казалось, это было продолжение его самого. Ким сглотнул и попытался встать. Кента дернулся, будто хотел помочь, но передумал. — Со мной всё нормально, Кента. Ты не причинил мне вреда. — Я мог… Я не хотел… Чёрт. — Кента выглядел так, будто был на грани срыва. Он весь дрожал, дышал прерывисто. — Ты ничего плохого не сделал, Кента. Это то, что ты скрывал от меня? Кента кивнул. — Как давно ты… такой? — Три недели. — Тони? — Ага. — Чёрт. — Ага. Так вот что происходило в лаборатории Тони. Неудивительно, что Кента не хотел вдаваться в подробности. — Кента. Мы можем сесть и поговорить об этом? Ты выглядишь так, будто вот-вот потеряешь сознание. Кента кивнул как в полусне и сел на край кровати, будто она могла вспыхнуть в любой момент. Ким сел рядом, осторожно, не прикасаясь к нему, хотя заметил, как одно из щупалец поползло к его запястью. Кента резко вдохнул, и щупальце тут же отпрянуло, будто его отругали. Это было почти… мило. Ким покачал головой. Сейчас не время. — Кто-нибудь ещё знает? — спросил он. У него в голове роилось тысяча вопросов. И несмотря на всю эту жуть, он чувствовал облегчение. Возможно, Кента всё-таки его не ненавидит.   Кента покачал головой. — Пит и Крис знают, что у меня появилась способность, но они не знают, какая. Только то, что я хочу от неё избавиться. — Препарат, подавляющий способности, ещё далеко не готов. Кента кивнул, уткнувшись лицом в ладони. Ким чувствовал себя невероятно беспомощным. — Ты хочешь поговорить о том, что... вызвало это? Что сделал Тони? Вместо ответа Кента всхлипнул так, что задрожал всем телом. Смотреть, как Кента плачет, было настоящей пыткой. Он рыдал, уткнувшись в ладони, грудная клетка ходила ходуном, будто он задыхался. Из ран на его боках снова начали выползать щупальца. Шесть штук. Ким наблюдал, как они дрожат. Он протянул руку и положил ладонь Кенте на спину — не зная, захочет ли тот прикосновений, но не в силах просто сидеть в стороне. К его удивлению, Кента прижался к нему, и Ким тут же заключил его в объятия, позволив ему рыдать у себя на груди. Он тихо убаюкивающе шептал что-то в его волосы, заметив, как тело Кенты вздрогнуло, когда его губы коснулись уха. Только тогда Ким понял, что щупальца обвились вокруг них, но Кента тут же отпрянул. — Чёрт, извини. Прости, что они тебя трогают. Ким поймал его за запястья, не давая ему полностью отстраниться. — Всё нормально, Кента. Я их не боюсь. — Это отвратительно. Ты не должен... Я не хотел, чтобы ты видел меня таким. — Его голос дрогнул. Он выглядел так, будто у него рушился весь мир. — Мне не противно. Я волнуюсь. Мне важно, не больно ли тебе, не плохо ли. И мне грустно, что я не заслужил твоё доверие настолько, чтобы ты пришёл ко мне с этим. Кента вроде бы начал выравнивать дыхание, но слова Кима вновь разбили его. Он зарыдал заново. — Я доверяю тебе. Я просто не хотел, чтобы ты видел меня таким. — В каком смысле? Кента сквозь слёзы одарил Кима раздражённым взглядом. Это выражение было таким знакомым, что Ким даже почувствовал радость. — Я — монстр, — сказал Кента, и Ким сразу стал серьёзным. — Тони говорил, что, создавая особых альф, он просто выводил наружу их суть. Он не выбирал способности для людей. Это что-то... — он с трудом сглотнул, — что-то, заложенное в нашей генетике. Когда Тони понял, что я стал этим, он засмеялся. Сказал, что это то, чем я и был на самом деле, просто теперь это видно всем. Кента так сильно вжимал пальцы в бёдра, что суставы побелели. Ким взял его за руки. Два щупальца тут же обвились вокруг их сцепленных пальцев. Кента выругался и попытался выдернуть руки, но Ким не отпустил. В голове у Кима роилось миллион мыслей, которые он хотел бы высказать: как он ненавидит Тони за то, что тот заставил Кенту чувствовать, будто всё это — его вина; как он хотел бы воскресить Тони, только чтобы убить его снова; какому же человеку невероятно повезёт — любить Кенту и быть любимым им. Но из уст его вырвалось только: — Тони такой сраный идиот. Кента фыркнул, и Ким с облегчением понял, что его глупость помогла Кенте вырваться из той мрачной воронки, куда он, казалось, проваливался. — Пожалуй, это правда, — ответил Кента, вглядываясь в лицо Кима. — Ты, похоже, совсем не обеспокоен происходящим. Ким опустил взгляд на их сцепленные руки, на щупальца, переплетённые между ними, как свадебная верёвка. — После всего дичайшего дерьма, что произошло со мной в Таиланде, было бы глупо удивляться тому, что человек, в которого я влюблён, обзавёлся парой лишних конечностей. Кента издал звук, нечто среднее между вздохом и стоном, и вдруг его губы оказались на губах Кима. Они повалились на кровать. Все шесть щупалец расплелись и обвили Кима, прижимая его вплотную к телу Кенты. Ким углубил поцелуй, проникая языком в рот Кенты, как только его губы приоткрылись. Кента был тёплым, крепким и удивительно податливым, его грудь изредка сотрясали тихие стоны. Одно из щупалец скользнуло по щеке Кима и остановилось у основания его шеи, нежно поглаживая. Ким с улыбкой оторвался от поцелуя. — Знаешь, ты вовсе не чудовище. И, кажется, твоим щупальцам я нравлюсь. Кента уставился на него, с приоткрытым ртом, блестящим от слюны Кима. Сквозь порванную рубашку Кенты он чувствовал, как быстро бьётся сердце Кима. — С тобой явно что-то не так, — наконец выдохнул Кента, звуча так, будто только что пробежал марафон. В его глазах было что-то восхищённое, какая-то робкая надежда, от которой Киму стало жарко. Ким прикусил губу и отвернулся, собираясь с мыслями, прежде чем спросить: — Ну, не в плохом смысле? А… в сексуальном? Кента простонал, и щупальца швырнули Кима в сторону. Он отскочил на кровати, потом улёгся на бок, лицом к Кенте, который закрыл лицо руками, плечи его сотрясались. Киму понадобилась секунда, чтобы понять: тот смеётся. — Эй! Подожди! Это был серьёзный вопрос! — воскликнул Ким, ухмыляясь и пытаясь взять его руки. Ему нужно было видеть его смех. Просто необходимо. Глаза Кенты блестели от смеха, лицо пылало, губы безуспешно пытались скрыть улыбку. Ким подумал, что Кента никогда не выглядел прекраснее. Он захотел видеть его таким каждый день до конца своей жизни. Не в силах сдержаться, он вновь поцеловал Кенту. Тот охотно приоткрыл губы, поцелуй стал мягче, глубже. Ким простонал, рука его нашарила бедро Кенты и скользнула под клочья испорченной рубашки. Кента поднял руки, но метнул на Кима встревоженный взгляд, когда ткань запуталась в щупальцах. Ким спокойно распутал её из извивающихся отростков и отшвырнул в сторону. — Ты уверен? — прошептал Кента. — Кента… Я думал, ты умрёшь в той лаборатории. Я думал, потеряю тебя, даже не успев понять, что между нами. Потом ты вернулся домой, но не говорил со мной неделями, и я думал, что сам всё испортил и всё равно тебя потерял. Мы… можем потом всё обсудить, но, — он уткнулся носом в шею Кенты и глубоко вдохнул, — мне кажется, я с ума сойду, если прямо сейчас не дотронусь до тебя. Ким услышал, как Кента выдохнул — его ухо было прямо у губ Кенты. Он почувствовал, как с его плеч сползло напряжение. — Окей. Это было самое сладкое слово, которое Ким когда-либо слышал.   Он проложил дорожку из поцелуев вниз по шее Кенты, посасывая его подбородок. Он целовал шею и ключицы, а его руки блуждали по груди. Кента застонал, когда он погладил его грудь, трогая сосок подушечкой большого пальца.    Кента запустил руку в волосы Кима, а другую положил себе на талию, но щупальца рвали его одежду, забирались под рубашку и тянули за пояс.    — Ладно, ладно, снимай одежду. Я тебя слышу. — Ким прикусил сосок Кенты и отстранился, чтобы раздеться.   Ему нравилось, как Кента следил за ним взглядом. Он стоял на краю кровати, обнаженный, наслаждаясь возбужденным и голодным выражением лица Кенты. Кента выглядел великолепно, распростертый на кровати, все еще в штанах, но уже выглядевший совершенно развратным. Щупальца обвились вокруг его тела, словно в предвкушении. Ким мгновение изучал их, их маслянистый блеск, гладкую текстуру, напоминающую змеиную кожу. Он потянулся за одним из них и погладил его кончик. Кента напрягся, его пресс напрягся. Ким отдернул свою руку. — Тебе плохо? Кента сглотнул. — Нет. Просто... странно.  — Можно? — Он снова протянул к нему руку. Кента прерывисто выдохнул и кивнул. Теперь уже более нежно Ким провел пальцами по щупальцу, проведя ладонью по шелковистой верхней части и ребристой нижней стороне, где двумя аккуратными рядами располагались крошечные присоски. Щупальце задрожало под его рукой, а глаза Кенты расширились и потемнели от возбуждения.  — Кента, сними свои штаны для меня. Кента подчинился так быстро, что Киму пришлось прижаться лицом к щупальцу, чтобы скрыть улыбку. Его щека снова стала влажной. Кента застыл со спущенными штанами на лодыжках, член был болезненно твердым и истекал спермой, хотя его еще никто не трогал. Секунду они смотрели друг на друга, и Ким, не отрывая взгляда, провел рукой по нижней стороне щупальца, прямо к кончику, где была маленькая щель, из которой выделялась теплая вязкая жидкость. Когда Ким прикоснулся к нему, Кента вздрогнул, его глаза закрылись. Ким чуть было не потянулся снова дотронуться до кончика щупальца, но заметил, как Кента, казалось, весь сжался, его плечи ссутулились, а взгляд стал отсутствующим. Казалось, ему было не по себе от собственных реакций, как будто его тело предавало его. Ким отпустил щупальце, опустился на колени у ног Кенты и осторожно снял с него штаны. Затем он встал между коленями Кенты и держал его лицо в ладонях, пока тот не открыл глаза. Стыд затмил возбуждение во взгляде Кенты. Киму нужно было, чтобы он перестал так смотреть. — Жаль, что я не могу описать, как прекрасно ты сейчас выглядишь.  Кента застонал и уткнулся лицом в ладонь Ким, смущенный, немного довольный, но все еще излучающий нервозность. — Я не буду прикасаться к ним, если ты не хочешь. Если хочешь, мы можем сделать это как можно более непринужденно. — Он легонько хлопнул Кенту по подбородку, чтобы тот посмотрел на него. — Но в тебе нет ничего такого, чего я бы боялся. Ничто из того, что произошло до сих пор, не заставило меня хотеть тебя меньше. Так что, если ты позволишь, я бы хотел доставить тебе удовольствие любым доступным мне способом. Кента закрыл глаза и наклонился вперед, прижавшись головой к животу Кима. Они простояли так несколько мгновений, дыша в унисон. Затем Кента поднял на него взгляд, раскрасневшийся и взъерошенный, но с уверенным блеском в глазах, которого раньше не было, как будто он что-то решил для себя. Он откинулся назад, пока не оказался на подушках. Щупальца обвились вокруг рук и талии Кима, подтягивая и направляя его на кровать, пока он не оказался сверху Кенты, оседлав его бедра.  Кента взглянул на него, прежде чем застенчиво отвести взгляд. — Ты можешь прикоснуться к ним, но я могу не продержаться так долго, если ты будешь их трогать.  Ким не смог подавить дрожь возбуждения, охватившую его. Кента заметил, что его застенчивость превратилась в самодовольство. Он запустил руки в волосы Кима и притянул его к себе. После этого нерешительность Кенты, казалось, испарилась. Он был нетерпеливым и отзывчивым, стонал в рот Киму, цепляясь за него, как за спасательный круг. Ким наслаждался прикосновениями рук Кенты, ощущая, как щупальца скользят по его коже. Ему нравилось, когда весь Кента извивался рядом с ним, когда они целовались и покачивали бедрами.   Он поцеловал Кенту в шею, задержавшись на несколько мгновений на его груди, сжимая и посасывая то, о чем мечтал месяцами. Кента ахнул, когда Ким прикусил его сосок, а сам одобрительно замурлыкал.  Ему пришла в голову идея, и он двинулся дальше вниз по груди Кенты. При этом он протянул щупальце, направил его на только что обсосанный сосок Кенты и нажал так, что щупальце затянулось. Спина Кенты выгнулась дугой на кровати, и он издал стон, который донесся прямо до члена Кима. Само собой, другое щупальце обхватило другой сосок Кенты. — Хорошо. Оставайся в таком положении, — приказал Ким, и Кента заскулил.  Ким поцеловал Кенту и стал покусывать его, оставляя на его теле след из слюны и от укусов. Он остановился, чтобы лизнуть основание одного из щупалец, отчего Кента задрожал под ним. Ким ухмыльнулся, прежде чем продолжить движение вниз, пока не добрался до члена Кенты и не взял его в рот. Кента застонал, прикрыв глаза рукой. Его бедра непроизвольно дернулись, и Ким положил руку ему на таз, чтобы успокоить.  — Еще нет, — выдохнул он. Ким принялся за работу, посасывая головку члена Кенты, проводя губами по стволу. Кента так красиво стонал, причитая и хныкая, что казалось, он вот-вот разобьется вдребезги.   Ким поднял взгляд и увидел, как щупальца двигаются по соскам Кенты, играя с ними, его грудь была скользкой от выделений щупалец. Зрелище было настолько эротичным, что Киму пришлось отвести взгляд, чтобы не кончить. Он зарылся лицом в бедро Кенты, вдыхая его мускусный запах, прежде чем снова взять его член в рот и сделать ему серьезный минет.  Он почувствовал пальцы в своих волосах. Затем почувствовал мягкое прикосновение щупальца к своей шее сзади. Он на секунду отвлекся, не обращая внимания на жалобный вопль Кенты.  — Я хочу, чтобы ты трахал меня в лицо. — Его голос звучал глухо. Кента посмотрел на него сверху вниз, покрасневший и измученный, грудь его тяжело вздымалась. Ким дотронулся до щупальца у себя на шее. — Удерживай меня вот этим. Кента уставился в потолок, и его глаза закрылись: — А что, если я сделаю тебе больно? Ким ущипнул его за внутреннюю поверхность бедра, что заставило Кенту зашипеть и сердито посмотреть на него. — Если это будет слишком, я так и сделаю.   Кента на мгновение задержал на нем взгляд, прежде чем кивнуть.  Ким взял член Кенты в рот, водя языком вокруг кончика. Ему нравилось ощущать член Кенты, толстый и тяжелый, на своем языке. Он почувствовал, как второе щупальце обхватило его с другой стороны головы, удерживая на месте. Он расслабил челюсть и горло. Ким счастливо застонал, закрыв глаза и отдаваясь ощущениям.  Сначала Кента трахал его медленно, затем начал ускоряться. Щупальца удерживали Кима на месте мягко, но крепко. Его волосы были мокрыми от слизи. Он хотел, чтобы все это было на нем. Он не мог удержаться от того, чтобы не вжаться бедрами в матрас, готовый кончить, просто пососав член Кенты.  Пальцы Кенты снова оказались в его волосах, дергая почти болезненно. От сильного толчка Ким чуть не задохнулся, на глазах у него выступили слезы, но он справился с этим.  Бедра Кенты ускорились, его движения стали более плавными, запинающимися. Он был уже близко. Ким замурлыкал от удовольствия и сжал бедра Кенты с такой силой, что на них остались синяки.   — Я собираюсь... — выдохнул Кента, и Ким расслабился, позволяя ему кончить себе в глотку.  Кента обмяк, его щупальца втянулись. Ким сглотнул, нежно слизывая сперму с опустошенного члена Кенты. Кента дернулся от перевозбуждения, но ободряюще провел пальцами по волосам Кима. Когда он облизался, Ким подполз к нему и поцеловал в губы. Глаза Кенты остекленели, на губах играла едва заметная улыбка. Ким поцеловал его в кончик носа, щеки, подбородок и лоб, пока Кента не рассмеялся и не попытался вывернуться из-под его руки. Ким обнял его, нечаянно прижав все еще твердый член к бедру Кенты.  Кента посмотрел на него, и выражение его блаженства стало резким: — Мы должны позаботиться об этом, не так ли? Ким поцеловал его в висок: — Спешить некуда. Кента, казалось, был не согласен. Используя обе руки и щупальца, он притянул Кима к себе, так что тот оказался на его теле. Два щупальца обвились вокруг его бедер, а еще два — вокруг груди, удерживая его в вертикальном положении.  На секунду Ким почувствовал, что теряет равновесие, сидя на Кенте, но щупальца надежно держали его, и он устроился поудобнее. Они обвились вокруг его тела, теплые и гладкие, а кончики оставляли влажные следы на внутренней поверхности бедер и животе. У него перехватило дыхание, когда одна из них прошлась по его шее, лаская подбородок, задержалась у рта.   Он посмотрел на Кенту, который ответил ему таким же голодным взглядом. После секундного колебания Ким повернул голову к щупальцу и лизнул.  Рот Кенты приоткрылся, а все его тело напряглось.  Ким лизнул снова. Щупальце было странным, почти как силикон, почти как язык, бархатистым и теплым. Ким втянул его кончик в рот, облизывая языком щель. Кента закрыл лицо рукой и прикусил губу, чтобы заглушить стоны. Ким хотел увидеть его лицо и почти выплюнул щупальце, чтобы сказать ему об этом, когда немного жидкости попало ему на язык.   Он никогда не пробовал ничего вкуснее: сладкого, молочного, немного землистого. Он проглотил это, не задумываясь. Возбуждение накатило на него, как приливная волна, наполняя горячим экстазом, подобного которому он никогда раньше не испытывал. Он кончил мгновенно, забрызгав спермой грудь и лицо Кенты. Оргазм захлестнул его, все продолжался и продолжался, все его тело пульсировало от удовольствия, пока он полностью не изнемог, безвольно повиснув в надежных объятиях щупальцев Кенты. Он едва мог открыть глаза, чувствуя себя таким блаженным, липким и податливым. Он смутно осознавал, что Кента фистингует его собственный член, кончая во второй раз за два или три толчка с тихим вскриком.    Кента нежно прижал Кима к себе, не обращая внимания на то, насколько грязными они оба были. Щупальца втянулись, и Ким задрожал. Кента обнял Кима и нежно поцеловал в лоб. Ким вздохнул, пытаясь придвинуться ближе и уткнуться лицом в шею Кенты. Они лежали тихо, переводя дыхание, вдыхая друг друга.    — Нам нужно привести себя в порядок, — пробормотал Кента через несколько минут. Ким застонал в знак протеста, но перекатился на бок. Он наблюдал, как Кента щупальцем поднял с пола свою разорванную рубашку, чтобы вытереть их. Кента двигался вяло, и от расслабленного положения его плеч у Кима что-то сжалось в груди.    Ким немного раздвинул ноги, чтобы Кента мог вытереть его.    — Извини, что кончил на тебя, — сказал он, взглянув на грудь Кенты, — обычно я сначала спрашиваю.   Кента только ухмыльнулся: — Не волнуйся об этом. Думаю, это застало нас обоих врасплох. — Он смущенно отвел взгляд. — Мне все равно понравилось.    Сердце Кима готово было выпрыгнуть из груди. Он сжал бедро Кенты: — Мне тоже понравилось. Мне всё это понравилось. Кента встретился с ним взглядом — полуприкрытые глаза, нежность в каждом движении. Он наклонился и поцеловал Кима так мягко, что у того на глазах навернулись слёзы. Он быстро моргнул, стараясь их скрыть, но Кента заметил и стёр их большим пальцем. — Прости, что избегал тебя раньше. Я просто... испугался того, что со мной происходило. Но не должен был всё это от тебя скрывать. Ким потянулся к нему, и Кента с лёгкой улыбкой устроился рядом, прижавшись к его боку. — Прости, что тебе пришлось справляться с этим в одиночку, — прошептал Ким, глядя в потолок, будто боясь встретиться с ним взглядом. — Я хочу... Я надеюсь, что могу стать для тебя тем, кому ты сможешь доверять. Отныне. — Он ненавидел, как дрожит у него голос, как даже после самого потрясающего секса в его жизни в нём всё ещё жила тень неуверенности: а вдруг Кента не хочет его так же сильно, как он хочет Кенту.   Кента тихо хмыкнул, прижимая нос к щеке Кима. — Да. Если ты меня хочешь. — Его голос был хриплым. Один из щупалец медленно развернулся с бока Кенты и мягко обвил запястье Кима. Ким ласково провёл мизинцем по его боковой поверхности. — Кента. Я так сильно тебя хочу, что это пугает. — Он повернулся так, чтобы их носы соприкасались. — Будь моим парнем. — Да. Хорошо. — прошептал Кента, голосом надломленным, почти касаясь губ Кима. Они целовались, пока оба не начали задыхаться от нехватки воздуха. Ким чувствовал огромное облегчение от того, как всё обернулось, хотя в глубине души у него шевелилось чувство вины — он почти не чувствовал тревоги из-за состояния Кенты. — Ты хочешь рассказать другим, какая у тебя сила? Может, у Криса будут идеи, — предложил Ким. Кента поморщился, но в конце концов кивнул: — Пожалуй, придётся. Хотя бы для того, чтобы они помогли мне контролировать их. — По-моему, ты и так прекрасно с ними справляешься, — в голосе Кима явно проскользнул намёк. Кента закатил глаза: — Двигать ими — не проблема. Я бы просто хотел сам решать, оставаться им внутри моего тела или нет. — Ты знаешь, что заставляет их появляться? Кента замешкался. Ким взглянул на повреждения — теперь они были закрыты и почти сливались с кожей Кенты. Выглядело так, будто у него было шесть одинаковых родинок, обрамляющих пресс. — Похоже, сильные эмоции — главный триггер. Когда я расстроен, счастлив или… — он замолчал, покраснев так, что у Кима сердце чуть не выпрыгнуло, — возбуждён. Кима буквально залило самодовольство: — Так вот почему ты избегал меня? Потому что я настолько горячий, что ты не мог контролировать свои щупальца? Кента покраснел ещё сильнее. Ким расхохотался, пока Кента не налетел на него, повалив на кровать и прижав ладонь к его рту. Ким немного успокоился, хотя глаза у него всё ещё сияли от веселья. А Кента смотрел на него с такой нежностью, что Ким захотел остаться в этом взгляде навсегда. Он поцеловал его ладонь, и Кента медленно убрал руку. — Ты уверен, что хочешь от них избавиться? Если честно, они довольно… сексуальные. Кента повернулся в другую сторону: — Ты невыносим. Ким довольно заурчал, нисколько не раскаиваясь. Кента вздохнул: — Дай мне немного времени привыкнуть. Ким кивнул. У них было всё время мира.