Чёрные глаза Форкса

Аиша вышла из аэропорта, едва сдерживая зевок. Долгий перелёт, стыковка в Сиэтле, а теперь ещё и этот вечный дождь — Форкс встречал её так, как она и ожидала: серым небом, мокрым ветром и ощущением, будто время здесь застряло где-то в прошлом. Она потянула капюшон пониже, пряча лицо от назойливых капель, и достала телефон, проверяя, где её такси. Пока девушка ожидала машину, её взгляд невольно скользнул по мокрому асфальту, где отражались огни фонарей — размытые, как её воспоминания. Последний раз они с отцом виделись три месяца назад. Он тогда улыбался, сунул ей в руку тот самый старый медный ключ и сказал: "Если что-то случится — езжай туда. Там ответы." А потом... потом поступил звонок из больницы. "Сердечный приступ", — сказали они. Но Аиша знала: её отец не был больным. Он боялся чего-то или... кого-то. Последние недели он закрывал шторы на ночь, шептал по телефону странные фразы вроде "они близко", а однажды она застала его за сжиганием бумаг в камине. И вот теперь она здесь. В городе, которого всегда избегал её отец. Такси подъехало.

***

Машина неслась по мокрой трассе, а Аиша прижалась локтем к холодному стеклу, придерживая ладонью замерзшую руку. За окном мелькали сосны, чёрные и мокрые, будто вырезанные из теней. — Первая поездка в Форкс? — спросил водитель, бросая взгляд в зеркало. — Да, — коротко ответила она, избегая лишних вопросов. — Тогда совет: не ходите в лес после заката. Аиша промолчала, но в груди будто завязали узел. Через несколько минут он свернул на грунтовку, и перед ними возник старый двухэтажный дом, почти скрытый зарослями плюща. — Вот ваш "фамильный замок", — фыркнул таксист. Аиша расплатилась и вышла, чувствуя, как дождь тут же пробирается под одежду, невольно передернула плечами, окидывая взглядом дом. Он стоял, будто выросший из самой земли, двухэтажный, с потемневшими от времени деревянными стенами, которые когда-то, были светло-коричневыми. Теперь же они казались почти черными, пропитанными влагой. Крыльцо покосилось, ступени просели, и когда она поставила ногу на первую, та жалобно скрипнула, словно предупреждая: «Не ходи». Аиша замерла: в голове возник образ далекого прошлого. Ей около пяти лет. Отец держит её за руку. Они стоят перед этим же крыльцом, но тогда дом кажется огромным, как замок из сказки. «Запомни, солнышко, — говорит он, — если когда-нибудь тебе будет страшно, ищи синюю дверь. Там безопасно». Она смеётся: «Какая синяя дверь? Она же коричневая!» Она медленно подняла голову. Окна — узкие, с потрескавшимися рамами — смотрели на неё, как слепые глаза. И снова образ. Ночь. Она маленькая, просыпается от крика. Из-за двери отцовского кабинета доносится его голос — сдавленный, злой. «Вы не имеете права! Она ничего не знает!» Топот. Стук. Затем тишина. Утром отец молчит. На столе — билет на самолёт. «Мы уезжаем», — говорит он. Больше они сюда не возвращались. Аиша сглотнула. Плющ, словно щупальца, обвивал стены, пробираясь в щели, под крышу, вгрызаясь в дерево. Она потянулась к двери, и вдруг — шорох за её спиной. Аиша резко обернулась. Такси уже не было. Только мокрый асфальт, лес, да чёрные вороньи перья, разбросанные по земле. И следы — глубокие, с острыми когтями, ведущие прямо к крыльцу. Словно кто-то ждал её у двери. Ключ дрожал в её пальцах, но дверь поддалась легко, будто ждала её. Внутри пахло пылью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, как испорченный мёд. Аиша сделала шаг, и пол скрипнул, словно предупреждая: "Уходи." Но она уже видела тот самый ящик на столе, с гравировкой: "Только для А." И зеркало, завешанное чёрной тканью, которое она проигнорировала при входе, теперь шевелилось. Ткань слегка приподнялась у краев, словно под ней кто-то... дышал. Аиша замерла. — Тссс... — прошелестело по комнате. Голос был едва слышным, словно доносился из-под толщи воды. — Ты разбудила нас. Сердце Аиши бешено заколотилось. Она хотела бежать, но ноги будто приросли к полу. Ткань медленно сползла вниз, обнажив стекло, покрытое инеем. Аиша сделала шаг вперед и увидела не свое отражение. В зеркале стояла женщина в черном платье — та самая, что являлась ей во сне. Ее лицо было скрыто вуалью, но Аиша чувствовала — она улыбается. — Мама? — сорвалось с губ. Женщина медленно подняла руку и прижала ладонь к стеклу. — Они не должны встретиться, доченька. В ту же секунду зеркало треснуло — тонкая паутинка раскололась прямо между глаз женщины. Аиша вскрикнула, закрывая лицо руками, но... тишина.Она осторожно разжала пальцы. Зеркало было целым. И пустым. Только ее собственное бледное отражение смотрело назад широкими глазами. Но на полу у ног лежал один-единственный осколок. Аиша наклонилась и подняла его. В крошечном кусочке стекла отражались чёрные глаза. Где-то в доме скрипнула дверь... Аиша направилась к шкафу, медленно потянула руку к скрипучему шкафу. Деревянная дверца поддалась с трудом, будто кто-то невидимый держал её изнутри. В нос ударил резкий запах — спирта, пыли и чего-то металлического, словно кровь, но не человеческая. На полках ровными рядами стояли пустые стеклянные флаконы, покрытые тонким слоем пыли. Каждый был помечен жёлтой этикеткой с чёткой надписью: «Проект: Близнецы. Серия 12-XV» Она осторожно взяла один флакон. На свету стекло отразило её лицо — искажённое, с неестественно вытянутыми зрачками, будто на долю секунды её глаза стали змеиными. На дне некоторых флаконов засохли густые капли. Они казались чёрными, но когда Аиша наклонила флакон к свету, жидкость вдруг вспыхнула тёмно-бордовым, словно живая. Она резко поставила флакон обратно. Под флаконами лежала толстая кожаная тетрадь с потрёпанными углами. На обложке — вытисненный символ: два переплетённых кольца, как у змеи, кусающей собственный хвост. Когда Аиша открыла дневник, страницы самопроизвольно перелистнулись на середину, будто их кто-то невидимый искал. Текст был написан шифром — странными значками, похожими на арабскую вязь, смешанную с латынью. Но одна фраза вдруг выступила из хаоса, став понятной: «Они не должны встретиться.» Голова Аиши резко заболела, а перед глазами поплыли образы. Двое младенцев в кроватке. Один плачет. Другой молчит, уставившись в потолок золотыми глазами. Женщина в чёрном держит в руках серебряный нож... На последней странице дневника — выцветший рисунок тушью: два младенца, спелёнутые в один кокон. У одного глаза золотые. У второго — угольно-чёрные. Аиша резко перевернула страницу — и оттуда выпала фотография. Старинный снимок, XX век. Пожелтевший снимок начала изображал одного человека: высокого темноволосого мужчину в строгом костюме. Его черты казались странно знакомыми. Но больше всего Аишу поразили глаза - даже на выцветшем снимке они выглядели неестественно темными.

***

Аиша стояла в длинной комнате со стенами цвета запёкшейся крови. Две кроватки стояли рядом, но одна была разломана — будто изнутри ударили чем-то тяжёлым. Из темноты вышла женщина в викторианском платье, её лицо скрывала чёрная вуаль. — Ты разбудила тень, — прошептала она, и её голос звучал как скрип несмазанных дверей. Аиша попятилась назад, но пол провалился под ногами. Падение длилось вечность. Она приземлилась в узком каменном коридоре, где стены были покрыты зеркалами. Посмотрев в одно из них Аиша увидела женщину в черной вуали, стоявшую прямо за её спиной. — Ты не должна была возвращаться, — прошептала она, её дыхание пахло сыростью. Ледяные пальцы сомкнулись на шее Аиши. Она проснулась с криком, по лбу стекали капельки пота.

***

Утро в Форксе выдалось серым и влажным. На подоконнике лежало воронье перо, а на стёклах окна застыли капли. Девушка почувствовала, как что-то внутри манило ее в лес. Она не хотела идти, она боялась. Каждый инстинкт кричал, что нужно бежать из этого дома, из этого города. Но что-то сильнее страха тянуло её в лес - может быть, последняя надежда понять, что случилось с отцом. Туман висел между деревьями, как грязная вата. Аиша шла медленно, вглядываясь в очертания тропы, которая становилась всё менее различимой. Ветви сосен скрипели над головой, будто предупреждая об опасности. Старый дуб выделялся среди других деревьев - его кора была покрыта странными насечками, напоминающими те символы, что она видела в отцовском дневнике. Аиша протянула руку, собираясь прикоснуться к дереву, когда воздух вокруг внезапно стал густым и тяжёлым. Голос раздался прямо за спиной, заставив её вздрогнуть. Аиша резко обернулась. Он стоял в двух шагах - высокий, бледный, с лицом, которое казалось высеченным из мрамора. Но больше всего её поразили глаза - совершенно чёрные, словно бездонная пустота. Аиша замерла, широко раскрыв глаза. Перед ней стоял мужчина — не призрак, не видение, а самый настоящий человек, если не считать этих странных чёрных глаз. — Извините, я вас напугал? — спросил он, и его голос звучал совершенно нормально, даже приятно. Она машинально отступила на шаг, сердце все еще бешено колотилось. — Нет... то есть да. Я просто не ожидала здесь никого встретить. Мужчина улыбнулся, и его лицо сразу стало казаться менее пугающим. — Я часто гуляю здесь. Лес успокаивает, — он протянул руку. —Роберт. — Аиша, — ответила она автоматически, принимая рукопожатие. Его пальцы были холодными, но не пугающе — скорее, как у человека, который долго был на улице в такую погоду. Присмотревшись, она заметила, что он поразительно похож на того мужчину с фото — тот же острый подбородок, высокие скулы. Но это же невозможно? Фотографии должно быть больше ста лет... — Вы... местный? — осторожно спросила Аиша, отгоняя странные мысли. — Нет, я не местный. Приехал в гости к брату. Он живет в городе, а я... — Он огляделся, будто вдыхая запах леса. — Я живу далеко от таких мест. В бетонных джунглях, если можно так выразиться. — Понятно, — Аиша расслабилась. Значит, не ее воображение — он действительно выглядел как человек с фото, но... это просто совпадение. Фотографии сто лет, а перед ней явно живой парень. — А брат ваш давно в Форксе живет? — Давно. — В его голосе промелькнула какая-то странная нотка, но он тут же перевел тему. — А вы? Тоже не местная? — Я... приехала разбирать вещи отца. Он жил здесь, но... — Она замолчала. — Понимаю. — Он кивнул, не спрашивая лишнего. — Лес здесь хороший. Тихий. — Да... если не считать странных звуков по ночам. Он рассмеялся, и звук был на удивление теплым. Роберт посмотрел на часы. — Мне пора, но, может, как-нибудь снова встретимся? Я обычно гуляю здесь по утрам. — Да, конечно, — ответила Аиша, чувствуя, как нелепый страх уходит. Когда он ушел, скрывшись за деревьями, она еще минуту стояла на месте, пытаясь осмыслить встречу. Может, она все преувеличила? По дороге домой Аиша даже начала улыбаться. После всех этих кошмаров и странностей обычный, приятный разговор казался глотком свежего воздуха. Но у калитки ее ждала миссис Донован. Та самая старуха, что пугала её в детстве. Миссис Донован стояла, опираясь на кривую палку, её жёлтые глаза блестели странным светом. — Ну что, девочка, - её голос звучал как скрип несмазанных петель. - Видела своего чёрноглазого дьявола? Внезапно перед глазами Аиши всплыло воспоминание. Ей пять лет, она играет во дворе, а эта же старуха стоит у забора и шепчет что-то, чего маленькая Аиша не может разобрать. Отец, заметив миссис Донован из окна, выбегает из дома, хватает дочь на руки и уносит внутрь. — Я не знаю, о чем вы, — ответила она, пытаясь пройти мимо. Старуха засмеялась, и звук был похож на скрип несмазанных качелей. — О, ты скоро узнаешь. Все они сначала кажутся такими милыми... Аиша ускорила шаг, но слова соседки преследовали ее: — Спроси его, сколько лет дубу, под которым вы стояли. Если осмелишься.

***

Форкс был тихим даже в субботний день. Аиша зашла в местный книжный магазин — уютное место с деревянными полками и запахом старой бумаги. Она искала что-то, что могло бы отвлечь ее от мыслей о странных событиях последних дней. На полке с классикой ее пальцы остановились на потрепанном экземпляре "Дракулы" Брэма Стокера. Тем временем, в другом конце магазина Эдвард Каллен стоял, листая новое издание по квантовой физике, когда его взгляд случайно скользнул по девушке у полки с готической литературой. Он не собирался читать ее мысли. Но вдруг — вспышка. Перед ним вспыхнули образы, чужие, но такие яркие, что на мгновение он забыл, где находится. Темнота леса. Туман, цепляющийся за голые ветви. И среди этого полумрака — мужчина, стоящий рядом с незнакомкой из библиотеки. Его темные волосы, бледная кожа, острые скулы... Эдвард почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Этот незнакомец был похож на него. Нет, не просто похож — это было почти как смотреть в зеркало. Тот же разрез глаз, тот же овал лица, но всё искажено — волосы темнее, а глаза были черными — как две бездонные пропасти. Сцена сменилась. Теперь перед внутренним взором Эдварда проплыл старый дом — тот самый, где сейчас жила Аиша. В её воспоминании он выглядел иначе: занавески не пыльные, мебель не покрыта тканью. И последний образ — фотография. Пожелтевший снимок, на котором стоял он. Нет, не он. Тот, другой, чьи черные глаза смотрели прямо в душу. Эдвард резко оборвал связь, но было поздно. Он уже видел. Уже знал. Кто-то, кто выглядел как он, существовал. И этот кто-то знал эту девушку. Эдвард замер. Это было невозможно. Аиша, почувствовав чей-то взгляд, обернулась. На секунду их глаза встретились. Эдвард, обычно безупречно контролирующий себя, отшатнулся. Его золотые глаза расширились. — Вы... — он не закончил. Аиша нахмурилась. Она обернулась. — Мы знакомы? На миг сердце ёкнуло. Роберт? Но нет. Перед ней стоял незнакомец — бледный, золотоглазый, с идеальными чертами лица. Похожий, но не он. Эдвард быстро взял себя в руки. — Нет. Простите, я... перепутал вас с кем-то. Он повернулся и в спешке вышел из магазина. Снаружи, за углом Эдвард прислонился к стене. Этот человек... Он выглядит как я. Но это не может быть... А потом его взгляд упал на витрину магазина — на свое отражение в стекле. И на секунду ему показалось, что глаза в отражении почернели.