1 сентября

Гарри Поттер проснулся с головной болью. Сколько он поспал? Три-четыре часа? Что ж, бывало и хуже. Но сегодня 1 сентября, дети едут в школу и надо хотя бы сегодня выкроить время и побыть отцом. Телефон пиликнул. Кажется, от кого-то из подчиненных пришло сообщение. Они знают, что их начальник на службе 24/7, но могли бы хоть сегодня обойтись без него! Хотя бы до 11:00, пока он не посадит детей на поезд. Он не стал глядеть на экран. Встал, умылся и только тогда прочитал сообщение: «Шеф, информатор подтвердил. Логово оборотней в Бирменгеме связано с исчезновением маглов в тех краях. Когда будем их брать?» Гарри поморщился, этого и следовало ожидать. Шестеро маглов пропали за полгода в полнолуние. Все без системы, просто оказавшись в не в том месте, не в то время. Надо как следует продумать план захвата. Оборотни, пусть и не в полнолуние, не самая простая добыча, а людей в отделе не так много. «Буду в 11:15, без меня ничего не предпринимать», ответил он и засобирался быстрее. Зайдя в большую гардеробную, он огляделся. Что надеть на платформу 9 3/4? Не так уж часто он там бывает. Проводил Джеймса, когда тот поступал на первый курс, а вот в прошлом году в это время допрашивал одного опасного дилера и не мог оставить это на подчиненных. Сейчас поступает Альбус и не уделить пару часов младшему сыну было бы настоящим свинством. В конце концов, Гарри всегда хотел, чтобы его дети росли в счастливой семье, не испытывая недостатка родительской любви. Чтобы в доме было полно радости и смеха. Он вынес этот образ идеальной семьи из детства, когда в двенадцать лет приехал погостить к Уизли… Взгляд Гарри по привычке зацепился за полку с джинсами. Восторги от алой мантии мракоборца давно остались в прошлом. Как показала практика – джинсы и свитер намного удобнее. Они и стали его рабочей формой еще лет пятнадцать назад. Но не сегодня. Взгляд заскользил дальше. Большая часть гардеробной была занята вещами Джинни. Деловые костюмы, туфли на шпильках, платья. Рядом, за стеклом, была отдельная категория вещей. Роскошные наряды, которые Джинни покупала в первые годы их совместной жизни для различных приемов. Гарри не был против. Красивая девушка должна жить красивой жизнью. Тем более, что юность Джинни прошла в тесных рамках бюджета семьи Уизли. Он ведь и сам тратил много, когда деньги только попали ему в руки. Джинни тоже должна была это попробовать. Роскошная свадьба на пятьсот человек, сразу после окончания невестой школы? Почему бы и нет? Гарри это, конечно, казалось рановато, но мистер и миссис Уизли объяснили ему, что в волшебном мира не очень прилично иметь взрослые отношения, но не иметь их законного подтверждения. Так что когда Джинни приехала на Рождество в Нору, то Гарри при всех (хоть он и хотел сделать это наедине, но понимал, как для Джинни важна торжественность момента) сделал ей предложение. Какое-то осознание трат пришло только через пару лет после свадьбы, когда сейф Блэков опустел. Но сейф Поттеров все еще был полон золотых галлеонов, а потому, как только Джинни впервые забеременела, было принято решение построить просторный дом подальше от города, в коем семья Поттеров проживала до сих пор. Дом на площади Гриммо после был передан Министерству Магии и переоборудован в музей. Гарри выбрал обычные серые брюки и рубашку в тон. Это все тоже когда-то приобреталось для приемов, но он на них старался не появляться лишний раз. Благо его супруга старалась за двоих. Одевшись, он спускался по лестнице, когда услышал с кухни: - Угомонились оба! – это Джинни воспитывает детей. Гарри не любил такие моменты. Захотелось подняться обратно в комнату и спуститься уже когда буря минует. Он не знал, что делать в такие моменты. Вставать на сторону детей и принижать авторитет их матери, которая проводит с ними намного больше времени чем он, или встать на сторону жены и выглядеть в глазах детей плохим отцом, который даже в редкие минуты дома не может за них заступиться. Вздохнув, Гарри пересилил себя, и пошел на кухню. Джинни, уперев руки в бока кричала на сыновей так, что казалось вот-вот полопаются хрустальные бокалы. На миг Гарри выпал из реальности. Перед его мысленным взором встала картина почти четверть вековой давности, он впервые прибыл в «Нору», и он с братьями Уизли, еще не успел войти в дом, как к ним с головомойкой спешила миссис Уизли. Джинни всегда была похожа на свою мать, как внешне, так и темпераментом. А сейчас, достигнув того же возраста, что и ее мать в те годы, стала ее копией. Вот только разговоры вела иные. - Что вы оба вообще понимаете? – продолжала та. – Если бы вы не родились, то я бы сейчас была на стадионе, а не сидела на чертовой кухне! Вы лишили меня карьеры моей мечты, а теперь хотите лишить той что я заработала вопреки всем вам! Неужели так сложно спокойно поесть и дать мне подговиться к встрече? О, да! Эту песню Гарри слушает уже не в первый раз. Вот уже почти четырнадцать лет, как только Джинни из-за беременности пришлось уйти из спорта. Послушать ее, так она сейчас была бы чемпионкой мира. А ведь за четыре года в спорте она так и не продвинулась дальше запасного состава «Гарпий». Пара больших игр и на этом все. Джинни, конечно, пыталась вернутся в игру после рождения Джеймса. Она готова была отправиться на стадион хоть сразу из родильной палаты в Мунго. Она даже не стала спорить с Гарри по поводу имени их первенца, просто согласилась с тем, что предложил Гарри. Но вернуться оказалось не так просто. Она растеряла форму, а у Гарпий появилась талантливая новая загонщица и Джинни как-то задвинули. Гарри пытался подбодрить ее как мог, когда они виделись. Так появился Альбус Северус. То, что называют послеродовой депрессии у Джинни началось задолго до родов. Она весьма апатично вынашивала ребенка, рожала его и снова спокойно соглашалась с идеей Гарри на счет имени сына. Тогда они на время перебрались в «Нору». Джинни мало интересовалась хоть чем-то, Гарри сутками пропадал на работе, а за детьми надо было кому-то смотреть. Когда Альбусу исполнился год началась подготовка к открытию музея на площади Гриммо и Кингсли предложил Джини принять в этом участие. Она согласилась, и новая работа смогла помочь ей перестроиться. Она вновь занялась детьми, занялась другими благотворительными проектами. Давала интервью, и сама писала некоторые статьи, которые редакторы находили не плохими. Особенно не плохо было то, что автором статей была жена Гарри Поттера. С тех пор прошло десять лет и сейчас Джинни Поттер – одна из самых авторитетных женщин магической Британии. Кроме очерков о квиддичных матчах, в ее исполнении можно найти не мало статей вроде «10 советов как построить идеальную семью», «Как правильно отмечать Рождество», «Что носить и как одеваться в новом сезоне». У нее были советы на все случаи жизни. А Джинни все продолжала распинаться о своей не построенной карьере звезды квиддича. По виду сыновей Гарри понял, что они уже достаточно почувствовали вину за то, что родились. Да и маленькая Лили за столом смотрела на мать с испугом. Гарри часто видел это взгляд у своей дочери. - Ну, хватит, - спокойно попытался замять конфликт Гарри, - надо успеть позавтракать, а то они опоздают. - Правда, хватит? Ты хоть поинтересовался что они устроили? Конечно нет! Ты же отец года, который видит детей раз в месяц. Для тебя быть хорошим отцом – значит не забыть, как зовут детей. И раз в два года проводить их в школу! Гарри мог бы спросить, что устроили сыновья, но время поджимало. Да и Джинни завелась бы еще больше. Конечно, выяснять отношения на платформе она не будет (ведь там наверняка будут репортеры!), но орать в всю дорогу машине – легко. - Ты помнишь, - продолжила она, - что у меня завтра важное событие? Гарри не помнил, но кивнул. - В Мунго больше пятидесяти лет не открывали новые отделения. Я руковожу мероприятием. Не дай Мерлин что-то сорвется и выставит меня в дурном свете. Что о нас люди скажут? Гарри пожал плечами. Ему давно было все равно, что скажут люди. Однако, действительно, кажется Джинни когда-то упоминала о больнице. Но он говорит с женой впервые за неделю и его мысли сейчас о логове оборотней, а не о ее проектах. - А еще скоро новая волна отборочных в команды. «Гарпии» наверняка возьмут к себе очередную бездарь, но мне в любом случае надо будет это осветить. Гарри кивнул. В его голове уже медленно зрел план о том, как брать оборотней. Интересно, удастся ли подключить к этому отдел за популяцией магических животных? Когда все сели в машину, Джинни уже начала успокаиваться. Зато Джеймсу кажется было мало эмоций и он, в очередной раз, начал доставать брата «не тем» факультетом. - Пап, а меня правда могут отправить в Слизерин из-за имени? - Конечно же нет! Тем более, что один из людей, в честь кого тебя назвали был грифифндорцем. А второй, хоть и учился на Слизерине, был истинным гриффиндорцем по духу. Оба они были сильными и храбрыми. И ты будешь таким же. Все-таки младший сын был невероятно похож на свою мать, так же мог говорить бесконечно об одном и том же. Гарри чуть не закатил глаза, в сотый раз объясняя Альбусу простые вещи. А Джинни могла бы и помочь. Но нет, уткнулась в свои записки и не поднимает головы. Но, говоря откровенно, Гарри и не хотел, в очередной раз слушать жену. Пусть лучше молчит. Лишние слова - лишние скандалы. Это то, что он давно усвоил. Зато Лили благополучно отошла от утреннего скандала и теперь с любопытством глядела в окно. Припарковавшись у вокзала Гарри выгрузил все чемоданы и сложил их на тележки. Когда маленькая семья пробиралась по шумной дороге к огромному дымному вокзалу, выхлопы машин и дыхание прохожих блестели в холодном воздухе, как нити паутины. Родители толкали перед собой по нагруженной тележке с громыхающей поверх остальных вещей большой клеткой. Совы в клетках возмущённо ухали. Лили, чуть не плача, плелась позади братьев, крепко вцепившись в отцовскую руку. — Погоди, осталось недолго, скоро и ты поедешь, — сказал ей Гарри. — Два года, — всхлипнула Лили. — А я хочу сейчас! Пассажиры с любопытством глазели на сов, пока семейство двигалось к разделительному барьеру между девятой и десятой платформой. Сквозь окружающий шум до Гарри донёсся голос Альбуса — его сыновья продолжали спор, начатый в машине. — Не буду! Не буду я в Слизерине! — Джеймс, прекрати! — сказала Джинни. — Да я только сказал, что он может попасть в Слизерин. — Джеймс улыбнулся младшему брату. — Что тут такого? Он правда может попасть в Сли… Но мать бросила на него такой взгляд, что Джеймс замолчал. Пятеро Поттеров подошли к барьеру. Самодовольно покосившись через плечо на младшего брата, Джеймс взял у матери тележку и побежал вперёд. Спустя мгновение он исчез из виду. — Вы мне будете писать? — тут же спросил Альбус родителей, пользуясь отсутствием старшего брата. — Каждый день — хочешь? — спросила Джинни. — Нет, каждый день не надо, — поспешно сказал Альбус. — Джеймс говорит, что большинство ребят получают письма из дома примерно раз в месяц. — В прошлом году мы писали Джеймсу три раза в неделю, — сказала Джинни. — Ты, пожалуйста, не верь всему, что он наговорит тебе о Хогвартсе, — добавил Гарри. — Твой братец любит шутить. Все вместе они толкали вперёд вторую тележку, набирая скорость. У самого барьера Альбус вздрогнул, но столкновения не произошло. Семья просто вдруг оказалась на платформе девять и три четверти, окутанной густыми клубами белого пара от ярко-алого «Хогвартс-экспресса». Повсюду в тумане виднелись неясные фигуры, и Джеймс уже исчез среди них. — Где они? — с тревогой спросил Альбус, глядя на туманные очертания, мимо которых они проходили. — Мы их найдём, — успокоила его Джинни. Но разобрать лица в густом дыму было трудно. Голоса, чьих обладателей было не видно, звучали неестественно громко. Гарри показалось, что он слышит голос Перси, во всю глотку рассуждающего о правилах полёта на мётлах, и он был рад, что в тумане не обязательно останавливаться и здороваться… — Ал, вот они, по-моему, — вдруг сказала Джинни. Из тумана возникла группа людей, стоящих у последнего вагона. Лишь подойдя совсем близко, Гарри, Джинни, Лили и Альбус смогли ясно увидеть их лица. — Привет! — сказал Альбус с огромным облегчением в голосе. Роза, уже переодетая в новехонькую с иголочки форму Хогвартса, встретила его сияющей улыбкой. — Ну что, припарковался нормально? — спросил Рон Гарри. — Я — да. Гермиона не могла поверить, что я сдам на магловские права. Она думала, что мне придётся применить Конфундус к инструктору. — Неправда, — сказала Гермиона. — Я в тебе нисколько не сомневалась. — Вообще-то я действительно применил к нему Конфундус, — шёпотом сказал Рон Гарри, когда они вместе поднимали в вагон чемодан и сову Альбуса. — Я просто забыл, что надо смотреть в боковое зеркало — по правде говоря, я могу с тем же успехом применить заклятие Сверхчувствительности. Вернувшись на платформу, они застали Лили и Хьюго, младшего брата Розы, за оживлённым спором о том, в какой факультет их распределят, когда они наконец поедут в Хогвартс. — Если ты попадёшь не в Гриффиндор, мы лишим тебя наследства, — сказал Рон. — Так что делай свой свободный выбор. — Рон! Лили и Хьюго засмеялись, а Альбус и Роза сохраняли торжественную серьёзность.  — Он просто шутит, — хором сказали Гермиона и Джинни, но Рон уже не слушал. Поймав взгляд Гарри, он кивком указал на три фигуры ярдах в пятидесяти от них. Пар в эту минуту рассеялся, и маленькую группу было отчётливо видно. — Смотри, кто там стоит! Это был Драко Малфой с женой и сыном, в наглухо застёгнутом чёрном пальто. Надо лбом у него уже появились залысины, и от этого вытянутый подбородок казался ещё длиннее. Сын был похож на отца не меньше, чем Альбус на Гарри. Драко заметил смотрящих на него Гарри, Рона, Гермиону и Джинни, коротко кивнул им и отвернулся. — А это, стало быть, маленький Скорпиус, — полушёпотом сказал Рон. — Ты должна одерживать над ним верх на каждом экзамене, Роза. Слава богу, умом ты пошла в маму! — Рон, прошу тебя, — сказала Гермиона полушутливо-полусерьёзно. — Дети ещё и в школу-то не пошли, а ты уже натравливаешь их друг на друга! — Ты права, дорогая, — ответил Рон, однако удержаться не мог. — Но ты всё-таки не дружи с ним очень-то, Роза. Дедушка Уизли не простит тебе, если ты выйдешь замуж за чистокровку! — Привет! Это вернулся Джеймс. Он уже отделался от чемодана, совы и тележки и явно горел желанием сообщить новость. — Там Тедди, — запыхавшийся Джеймс показывал через плечо назад, в густые клубы дыма. — Я его только что видел! Знаете, что он делает? Целуется с Мари-Виктуар! — Мальчик был явно разочарован сдержанной реакцией взрослых. — Наш Тедди! Тедди Люпин! Целуется с нашей Мари-Виктуар! Нашей двоюродной сестрой! Я спросил Тедди, что он тут делает… — Ты им помешал? — сказала Джинни. — Ох, Джеймс, до чего же ты похож на Рона! — …а он сказал, что пришёл её проводить! А потом сказал, чтобы я катился отсюда! Он с ней целовался! — добавил Джеймс, словно опасаясь, что его не поняли. — Вот будет здорово, если они поженятся, — восторженно прошептала Лили. — Тогда Тедди правда будет членом нашей семьи. — Он и так обедает у нас четыре раза в неделю, — заметил Гарри. — Почему бы нам просто не пригласить его жить у нас, и дело с концом? — Да! — с энтузиазмом откликнулся Джеймс. — Я не против жить с Алом в одной комнате, а мою можно отдать Тедди. — Нет, — твёрдо сказал Гарри. — Вы с Алом не будете жить в одной комнате, пока я не решу, что дом пора сносить. — Он взглянул на помятые старые часы, принадлежавшие когда-то Фабиану Пруэтту. — Почти одиннадцать. Вам пора заходить в вагон. — Не забудь поцеловать от нас Невилла, — сказала Джинни Джеймсу, обнимая его. — Мама! Я не могу поцеловать профессора! — Но ты ведь знаком с Невиллом… Джеймс закатил глаза. — Так то дома, а в школе он профессор Долгопупс! Представляешь, я приду на зельеварение и скажу… — Покачивая головой над материнской глупостью, он дал выход своим чувствам, пихнув Альбуса. — Ал, пока! Берегись, не просмотри фестралов! — Но они же невидимые? Ты говорил, что они невидимые! Джеймс в ответ только рассмеялся, подставил щёку под поцелуй матери, на бегу обнял отца и вскочил в быстро заполняющийся вагон. Они увидели, как он помахал им из окна и побежал по коридору отыскивать друзей. — Фестралов нечего бояться, — сказал Гарри Альбусу. — Они очень добрые и совсем не страшные. И потом, вас повезут до школы не в каретах, а на лодках. Джинни поцеловала Альбуса на прощание: — Пока, до Рождества! — Пока, Ал, — сказал Гарри, обнимая сына. — Не забудь, что Хагрид пригласил тебя на чай в пятницу. Не ругайся с Пивзом. Не затевай поединков, пока не научишься сражаться. И не давай Джеймсу тебя морочить. — А если меня распределят в Слизерин? Это было сказано тихим шёпотом, чтобы не слышал никто, кроме отца. Гарри знал, что только миг разлуки мог вырвать у Альбуса этот вопрос, выдававший неподдельный и глубокий страх. Гарри присел на корточки, и лицо Альбуса оказалось чуть выше его головы. Из трёх детей только Альбус унаследовал глаза Лили. — Альбус Северус, — сказал Гарри тихо, так что слышать их могла только Джинни, а у неё хватило такта увлечённо махать в этот момент глядевшей из поезда Розе, — тебя назвали в честь двух директоров Хогвартса. Один из них был выпускником Слизерина, и он был, пожалуй, самым храбрым человеком, которого я знал. — Но если… — Значит, факультет Слизерин приобретёт отличного ученика, правда? Для нас это не важно, Ал. Но если это важно для тебя, ты сможешь выбирать между Гриффиндором и Слизерином. Распределяющая шляпа учтёт твоё желание. — Правда? — Моё она учла, — сказал Гарри. Он никогда раньше не рассказывал об этом своим детям, и увидел изумление на лице Альбуса. Но в этот момент по всему алому поезду уже захлопали двери, смутные фигуры родителей толпой устремились вперёд с прощальными поцелуями и последними наставлениями. Альбус вскочил в вагон, и Джинни закрыла за ним дверь. Из ближайших к ним окон высовывались школьники. Множество лиц, как в поезде, так и на платформе, было обращено на Гарри. — Чего они все смотрят? — спросил Альбус, протискивая голову в окно рядом с Розой и оглядывая соседей. — Не беспокойся, — сказал Рон. — Это всё из-за меня. Я страшно знаменит. Альбус, Роза, Хьюго и Лили рассмеялись. Поезд тронулся, и Гарри пошёл рядом с ним по платформе, глядя на худенькое, горящее от возбуждения лицо сына. Гарри махал вслед и улыбался, хотя вид поезда, уносящего вдаль его дитя, наполнял сердце грустью… — С ним всё будет в порядке, — тихо сказала Джинни. Взглянув на неё, Гарри рассеянно опустил руку и прикоснулся к шраму на лбу. — Конечно. Шрам не болел уже девятнадцать лет. Всё было хорошо. Первые годы после войны Гарри только и делал, что искал признаки возможного возвращения Волдеморта. Возможные другие крестражи, ритуалы, которые могли помочь ему вернуться, его сообщников. Сообщников находил. В Азкабене, благодаря ему оказался не один десяток успевших сбежать Пожирателей. Но со временем и доказательствами, Гарри успокоился. У Волдеморта не было шанса вернуться. Взяв за руку Лили, он повернулся к Рону и Гермионе. - Выходим? Уже 11:10, время летит. Рон и Гермиона переглянулись. - Мы думали о том, чтобы пригласить вас на обед или ужин. Сегодня или в другой день. – сказал Рон. Гарри замялся. Он соскучился по друзьями и с удовольствием провел бы с ними время. Тем более, прекрасно знал, что «вас» в данном случае означает только его, а значит он спокойно проведет время с друзьями без семейных разборок. Когда-то они гуляли вчетвером и было весело, но в дальнейшей перспективе такой формат общения не прижился и Джинни «отвалилась». - У меня сейчас рейд к оборотням. - Это по той ситуации с пропавшими маглами? – уточнила Гермиона. - Верно. Но я постараюсь сегодня заглянуть после него, может вечером. Друзья удовлетворенно кивнули, а Гарри заметил, как при этих словах скривилось лицо Джинни, но виду не подал. Он обнял дочь, так как понимал, что в ближайшие дни нормально увидеться не получится. Вероятно, в ближайшее время, он будет возвращаться домой, когда все уже спят и уходить до того, как проснутся. Махнув друзьям рукой, он завернул за угол и трансгрессировал.