Выжившие

Комната дышала тревогой. Михаил сидел на полу, уставившись в пол, сжатая рана на руке уже почти не кровоточила, но тело его всё еще било мелкой дрожью. Анна обнимала колени, лицо пепельное, опустошённое. Настя молча гладила Алексея по плечу - его напряжение было на грани разрыва. Дверь в новый страх открылась сама собой - без предупреждения, без обратного отсчёта. Холодный свет, льющийся из-за неё, был мертвенно-белым, как в больничных коридорах.  Над дверью ярко горело имя: МИХАИЛ ЧЕХОВ - Нет, - Михаил прошептал, - я не могу. Я... я не должен туда заходить. - Ты справишься, - мягко проговорила Настя. - Мы с тобой. Мы не дадим тебе упасть. - Я... - его голос дрожал. - Вы не понимаете. Это не страх темноты, не замкнутых пространств... Это хуже. Он поднял на них глаза - в них плескалась паника. - Это страх забыть, кто я есть. Страх потерять контроль. Умереть в голове, пока тело продолжает жить. Это - мой кошмар. Я видел, как мой отец угас в деменции. Я помню, как он не узнавал меня, смотрел, как на чужого. Я помню, как мама плакала каждую ночь, глядя, как он исчезает на глазах. Он сглотнул. - Я боюсь, что это случится со мной. Молчание повисло, тяжёлое, почти физическое. Вдруг шаг вперёд сделал Дмитрий. Его голос был уверен, почти гневен: - Я пойду вместо него. Все обернулись. - Что? - Михаил выдохнул. - Нет. - Я пойду, - повторил Дмитрий, - ты не готов. А если мы потеряем тебя - мы потеряем всех. Я сильнее. Я справлюсь. Мы не должны снова терять. Он повернулся к пустоте, в которую, как всегда, говорил голос: - Ведущий! Я вызываюсь пройти испытание Михаила. Добровольно. Наступила короткая тишина. Потом: - ОТКАЗАНО. Голос снова гулкий, безэмоциональный. - Каждый проходит только свой страх. Нарушение правил приведёт к немедленной активации конца игры. Если Михаил не войдёт в дверь в течение 60 секунд - вы проиграли. - Чёрт! - Алексей сжал кулаки. - Сволочь! Это всё просто извращённая игра! - 55 секунд. - Михаил, - Дмитрий схватил его за плечи. - Слушай меня. Посмотри на меня. Я знаю, что ты боишься. Но ты не один, слышишь? Ты пройдёшь это. Даже если всё начнёт рушиться, мы вытащим тебя. Мы здесь. - 50 секунд. - Не могу, - шепнул Михаил. - Я не хочу стать обузой. Не хочу быть овощем. Мне проще умереть сейчас. - Тогда ты уже проиграл, - сказал Алексей жестко. - И нас потянешь за собой. Посмотри на Настю, посмотри на нас. Мы прошли уже ад. Мы не позволим тебе исчезнуть. Только сделай шаг. Один. Остальное мы сделаем вместе. - 40 секунд. Настя встала перед Михаилом на колени. Положила его руку себе на сердце. - Слышишь? Это - жизнь. Твоя и наша. Она здесь, рядом. Мы не дадим тебе потеряться. Михаил медленно встал. Его ноги подгибались, но он стоял. Он сделал шаг. Потом второй. Подошёл к двери. - 25 секунд. Он обернулся, увидел их - всех, кто остался. Измождённых, измученных, но не сломленных. - Если я выйду другим... убейте меня. - Лучше вернись прежним, - слабо улыбнулась Настя. - Или хотя бы с памятью о нас, - добавил Алексей. Он вошёл в дверь. Вспышка. Дверь захлопнулась. Темнота поглотила его мгновенно. Никакой двери за спиной. Никакой стены, пола или потолка. Только тишина - плотная, звенящая, как давление под водой. Михаил вытянул руки, но не почувствовал ничего. Даже собственного тела, как будто растворился в этой пустоте. «Где я?» Мысль была первая и последняя, что он мог сформулировать. За ней - пустота. Но из этой пустоты начали прорастать голоса. - Миша, ты кто? - Что ты делаешь здесь? - Кто я такой? - А помнишь меня? - Как тебя зовут? - Тебя больше нет. Он крутился, но не ощущал движения. Пространство изменилось. Вспышки образов - фрагменты прошлого - промелькнули перед глазами, как оборванная киноплёнка. Отец - молодой, сильный, с руками, пахнущими машинным маслом. Смеётся. Потом - тот же отец, седой, пустой взгляд, забывший, как зовут собственного сына. - Папа... Михаил шагнул вперёд, к отцу, но тот медленно растворился в воздухе. - Я... кто я?.. Образы посыпались, как песок сквозь пальцы: Настя - её глаза, полные сочувствия. Алексей, злой, но верный. Дмитрий - рядом. Смеющийся. Живой. Они исчезали один за другим. Их лица оставляли за собой пустоту. - Миша, ты с нами? - прошептала Настя где-то в глубине. - Не забывай... Но голос уже звучал как из старого радиоприёмника, теряя чёткость. Воспоминания блекли. Собственное имя стало неузнаваемым. «Я... кто?» Он стоял на краю. Мысленно. Там, где перестают существовать имена, где человеческое «я» перестаёт быть центром, а остаётся только неопределённость. - Забудь, - прошептал кто-то позади. - Зачем помнить? Так будет легче. Он обернулся - себя не узнал. Перед ним стоял он сам, но взгляд был пустым, выжженным. Он был как его отец в финальные месяцы. - Мы всё равно исчезнем, - сказал тот. - Даже твои друзья забудут. Они уже начали. - Нет... - Кто ты такой? Он сжал кулаки. Мысль вырвалась, как крик: - Я Михаил Чехов. - Кто? - Мне двадцать девять лет. Я жил в Москве. Я... любил книги. Я боялся стать как отец. Я боялся забыть. Но ещё сильнее - забыть тех, кого люблю. Настю. Алексея. Дмитрия. Всех. В темноте мелькнул свет - тусклый, едва заметный, но он был. - Я - тот, кто помнит. - Тебя не существует, - рявкнул двойник. Михаил шагнул вперёд. - Тогда я создам себя заново. Из боли. Из страха. Из того, кем я хочу быть. Свет стал сильнее. Темнота треснула. Он почувствовал своё тело - тяжесть рук, биение сердца, дрожь в ногах. - Я есть. Громкий гул. Вспышка белого света. Он упал на колени в общей комнате. Дверь за его спиной захлопнулась сама собой. Настя бросилась к нему. - Миша! Ты слышишь меня? Ты... это ты? Он с трудом приподнял голову. В его глазах было понимание. - Я... с вами. Алексей молча подошёл и сжал его плечо. Дмитрий выдохнул с облегчением. Михаил оглядел всех. - Я... прошёл, - прошептал он. Тишина сменилась облегчением, но в глубине каждого сидело осознание - это испытание было самым страшным из всех. Не снаружи. Внутри. Ведущий не заговорил. Но в стене рядом появилась новая дверь. На ней - ДМИТРИЙ ЯЩЕВ.