Бог сказал: «Можно»

Опустевшая деревянная кружка приземлилась на стол таверны с глухим стуком, оставив после себя липкий след. Толпа, собравшаяся поглядеть на состязание двух самых отъявленных собутыльников, взревела, заполняя воздух густым перегаром, смехом и перебивающими друг друга криками. — Ю-ху-у! А я бы ещё выпил! — пьяно фыркнул дьякон, сияя румяными щеками и размахивая пустой кружкой в сторону капитана. А кому бы не понравился вид сражённого алкоголика? Шатаясь, как мачта в шторм, Кейя едва держался на ногах. Запах перебродивших яблок, мёда и чего-то крепкого витал вокруг него, смешиваясь с дубовой пропиткой стола и воском свечей. Казалось, на это соревнование ушла не одна и, может быть, даже не две винные бочки... — Да уж... — прикрывая рот рукой, глухо отозвался побеждённый. — На этот раз снова... твоя взяла. Выглядел капитан неважно. Но всё ещё пытался держать марку — растягивал губы в пьяной, но обаятельной улыбке, и странно поглядывал на Дилюка за стойкой. Тот делал вид, что не замечает, лишь гладкими пальцами в чёрных перчатках протирал бокалы. Стекло виноградного оттенка тихо звенело, слегка отдавая терпким ароматом вина. — Хе-ей! — внезапно бард влетел в Далию сзади, обвивая его шею тёплыми руками, — Я сочиню балладу о твоей грандиозной победе! О стойкости проповедника Барбатоса! — Венти отстранился, подняв бокал так, что капли сидра брызнули на соседей. — Отпразднуем же! Всех угощает проигравший! — В следующий раз я тебя... обязательно! — пробормотал капитан, оставляя на стойке монеты, звонко рассыпавшиеся по дереву. — Погоди-ка! — Далия спрыгнул со стула, но его ноги вдруг стали ватными. Он схватился за край стойки, чувствуя под пальцами шероховатость дерева. — Может... тебе помощь нужна? Но Кейя лишь беззаботно махнул рукой, хотя его шаги были уж совсем неровными. Далия со всей своей неугомонностью уже торопился настоять, но чьи-то тонкие пальцы вцепились в его запястье. — Далия-я-а, — Венти протяжно запел, прижимаясь всем телом, горячим и гибким, как ветер, что не могло не вызвать улыбки на лице дьякона, — куда это ты, дружище? Даже песни моей не дослушал! – а затем, прикрыв ладонью рот, прошептал, обдавая перегаром: — Не парься... хе-хе, с ним всё будет норм. Он кивнул в сторону стойки, и Далия заметил: а бармена-то уже и нет. Медленно переведя взгляд на Венти, он хрипло захихикал, и в следующую секунду оба залились смехом, будто заговорщики — Да ну! Без Кейи тут скучища! — Далия подмигнул, придвигаясь так близко, что губы почти касались уха барда: — Во имя святого Барбатоса... пойдём туда, где сейчас жарко! — Но моя песня... — ноюще протянул Венти в шутку, когда друг, весело улыбнувшись, потащил барда за собой. Кто-то мог пропустить сенсацию, но не Далия. Он обожал вынюхивать чужие тайны, как собака — свежий след. Разве же он мог оставить проблемную парочку без внимания? — Как думаешь, они там дерутся? – пьяно лепетал дьякон, запрокидывая голову, чтобы ласковый ветер остудил его пылающие щёки и подарил немного трезвости. — Говорят, Дилюк — серьёзный тип! Видел его лицо? Хе-хе... Интересно, у него есть дело к Кейе или правда хотел помочь? — затем обнял Венти за плечи, почти повиснув на нём, и горячо прошептал: — Знает ли ответы великий Барбатос? — Только если его проповедник не боится узнать! — дразняще отозвался бард, со смехом показывая розовый язычок. — Побойся своих желаний... и ручку позолоти, эхе! Я бы на эту мору купил себе ещё вина и выпил в твою честь. — Да будет с тебя! — он дружески ткнул его локтём в бок. — Я и так, между прочим, жертвую Барбатосу почти всю зарплату! Они хихикали, спотыкаясь, пока бежали к городским воротам. Ночной воздух пах мятой и пылью дорог, а под ногами хрустела трава. Винокурня вдали светилась, как маяк для пьяных авантюристов. И два озорника весело плюхнулись на землю вдалеке, наблюдая с возвышенности, как Дилюк буквально тащил Кейю — тот обвился вокруг него, как плющ, пьяно бормоча что-то невнятное. Но что конкретно — никто из них не слышал. — Ни-икогда не видел их так... близко друг к другу! — пьяно захихикал дьякон, не сводя глаз с двоих. Его ладони приятно щекотала трава. — Разве они не враждуют или типа того? — О-о, да это кладезь секретов! Просто находка для кого-то вроде тебя, а? — обдавая перегаром, Венти прижался горячей щекой к его уху. По-пьяне он имел милую привычку липнуть телом к другу, цепляясь за одежду. Поэтому, почувствовав рядом руку Венти, Далия без задней мысли переплёл пальцы. И тут случилось нечто. На секунду вся природа будто замерла. Их взору открылось зрелище, от которого кровь ударила в виски, а ладони стали влажными. Оба пьяных озорника покраснели, но Венти при этом усмехнулся, будто ему такое не впервой. Пьяный в стельку Кэйа, с разгорячёнными щеками и спутанными волосами, вцепился в лицо Дилюка, страстно приникая к его губам. И тот не отвечал, но и не отталкивал — будто заворожённый, будто сам не верил в происходящее. — Ты слишком мал для таких зрелищ! — шутливо прошептал Венти, прикрывая глаза друга ладонями. Его пальцы пахли яблоками и медовой хмельной сладостью. Далия фыркнул, пытаясь стряхнуть его руки, и от смеха даже икнул. — Эй, я взрослый вообще-то! Ну дай, дай посмотреть! Ух! – Хе-хе, не такой взрослый как сам Барбатос, знаешь ли! Они захихикали, заплетаясь ногами, и в следующее мгновение уже валялись на траве. Мягкие стебли щекотали шею, а прохладный ветерок, словно шаловливые пальцы, лазил под рубашку, вызывая мурашки. Ночное небо плыло над головой, звёзды мерцали, будто подмигивая им. Далия, ухмыляясь, в отместку попытался накрыть лицо Венти ладонями, но тот вывернулся, рассмеявшись так звонко, что эхо разнеслось по холмам. И вот они уже резво катались по земле, цепляясь за одежду, смеясь и фыркая, когда трава прилипала к разгорячённой коже. Наконец Далия, тяжело дыша, оказался сверху. Его колени впились в мягкую почву по бокам от Венти, а ладони упёрлись в траву рядом с его головой. Бард снизу улыбался, грудь вздымалась в такт учащённому дыханию, а в глазах — то ли от луны, то ли от хмеля — светились весёлые искорки. И голова всё беспрестанно кружилась от всевозможных чувств: запах вина, кожи, чего-то тёплого и родного, — смешалось всё. Так близко. Близко и так прекрасно. — Знаешь, — Далия хитро прищурился, не сдвигаясь с бёдер Венти, — по поводу этого нового секретика... что-то я не припоминаю в священном писании запрета на... такое. — он нарочито медленно провёл пальцем по груди барда, чувствуя, как тот вздрогнул. — И теперь у меня дилемма: благословить эту пару или... присоединиться? — Барррбатос — бог свободы! — Венти томно потянулся, будто кошка на солнце, и его гибкое тело прогнулось под Далией. — Да и с чего бы мне... то есть ему быть против?.. — Барбатос — лучший архонт, — горячим шёпотом выдохнул Далия, приближаясь так близко, что их губы почти касались. Он намеренно поёрзал бёдрами, чувствуя, как под ним напрягается тело. — Будь все архонты такими... может, в Тейвате было бы куда веселее? — Хе-хе, нечасто мне делают такие комплименты лично, — щёки Венти обрели пунцовый оттенок, но улыбка оставалась дерзкой. Его пальцы запутались в розовых прядях Далии, слегка потянув их. — Не слишком ли много восхищения для какого-то там пьянчуги, поющего в таверне за бокальчик? — Шу-утишь?! — с придыханием воскликнул Далия, чуть ли не вскочив. — Да ты лучший! Во всех смыслах. Блин, да я не знаю того, с кем было бы отрываться веселее, чем с тобой! А потом... ты иногда бываешь таким серьёзным, что я... мне просто... — он засмеялся, заливисто, звонко, очень искренне, но взгляд его помутнел от хмеля и чего-то ещё. — Кажется, я обожаю тебя. Всего! Даже если ты не творишь чудес, а просто поёшь в таверне... Клянусь... Венти замер. Его глаза, обычно полные озорства, на секунду стали широкими и почти... уязвимыми. А потом он рассмеялся — звонко, беззаботно, и Далия подхватил этот смех, как эхо. — Я в тебе не ошибся, — наконец прошептал Венти, и голос его звучал тише, теплее. Вино разлилось ленивым жаром по жилам, и его руки скользнули под рубашку Далии, ощущая дрожь кожи. И это было хорошо. Чертовски хорошо. Так хорошо, что не хотелось вспоминать ни о чём другом. Хотелось, чтобы эта ночь тянулась вечно — с её смехом, глупостями и этим — горячими губами, цепкими пальцами, смешанным дыханием... Как можно было просто включить рассудок, сказать "нам пора" и уйти? Нет, это — на грани фантастики. — По-твоему я похож на религиозного фанатика? — Далия дразняще провёл языком по нижней губе, хитро глядя в глаза Венти. — Нет, — бард игриво щёлкнул его по лбу. — Прямо сейчас ты похож на алкаша. — и с фальшивой пафосностью смахнул невидимую слезу: — Так тобою горжусь... Учился у лучших. – Да иди ты! — Далия захихикал, дружески ткнув Венти в плечо костяшками пальцев. Кожа под его ладонью была теплой, чуть липкой от ночной влаги. — Это ты так меня отшить пытаешься, пока я развожу тебя на поцелуй? — Хе-хе, значит надо стараться лучше, а? — глаза Венти блеснули в лунном свете, прежде чем он резко вцепился в плечи Далии и рванул его к себе. Их губы слились в мокром и горячем поцелуе, пахнущем вином и чем-то особенным, тем, что принадлежит только им. Тепло разлилось по телу, как крепкий ликёр, а пальцы сами собой полезли под одежду, жадно ощупывая знакомые изгибы. Ткань рубашки шуршала, смешиваясь с прерывистым дыханием. — Я запутался, — не сводя глаз с Венти, пробормотал пьяно Далия и легонько покусывал его щёки. Его голос звучал хрипло, пропитанный хмелем и желанием. — Если я... мм... пососусь с архонтом, это автоматически делает меня святым? Или, наоборот, грешником? — Какой серьезный вопрос! — Венти фыркнул, обвивая ногой его талию. Его колено намеренно задержалось в области паха, вызывая у Далии стон. — Давай отложим дебаты... на трезвую голову, мм? Венти хитро улыбнулся, с удовольствием наблюдая, как краснели щёки Далии. Они оба были распалены, они оба преисполнены безудержным обожанием. Это не просто страсть, а настоящий праздник телесных удовольствий... И вновь они жарко прильнули к губам друг друга, то и дело перебивая полюбовный акт глупым хихиканьем. Всё вокруг было позабыто, и жар тел согревал их в эту ночь. Было так хорошо, как никогда прежде ещё не было. — Постой, — розовые волосы его были влажными и растрёпанными, на лице играла нежная улыбка, губы блестели от слюны, — Ты что, не хочешь, чтобы я молился на тебя правильно? — Мм? — Венти плавно улыбнулся, ненавязчиво потирая коленом чувствительное местечко дьякона, отчего тот заходился дрожью. — Сидеть на коленях и бормотать молитвы? Это же так скучно-о... Разве не ты об этом говорил? — Хе-хе, ну а может я хочу разбавить молитву весельем? Далия выдохнул томно и вновь оказался сверху, ласково, почти с намёком дотронувшись губами шеи барда. Тот задержал дыхание, замерев от неожиданного прилива удовольствия и вцепившись руками в его плечи. «Далия...» — с тихим полустоном пробормотал Венти, жмуря глаза в наслаждении и горячими руками прижимаясь к нему. Дьякон лишь единожды послал горящий озорством лавандовый взгляд, прежде чем продолжить дорожку нежных поцелуев от шеи до ключиц. Вдруг по коже проповедника пробежали мурашки и на секунду хмель будто рассеялся — внезапно дерзкая рука проскользнула под пояс его шорт. Дьякон и сам бесстыдно подавался вперёд, желая больше ласки и больше прикосновений. Чуть отстранившись, он выдохнул прерывисто. — Разве боги... — он захрипел, когда пальцы Венти начали двигаться, — ...должны быть такими соблазнительно искусными?.. — Тсс, — бард притянул его ближе, губы коснулись уха. Голос его звучал как мёд, тёплый и сладкий. — Просто продолжай молиться. Это так... приятно. Далия закатил глаза, но послушно опустился ниже, плавно освобождая кожу от жемчужной рубашки. Покрывая поцелуями каждый её сантиметр, дьякон чувствовал запах ветра, яблок и неуловимых ноток хмельных напитков. Ощущение ловких пальцев, двигающихся вокруг его плоти, было опьяняюще приятным. И в какой-то момент он случайно прикусил белую кожу легонько своими маленькими клычками. Венти вскрикнул, его бёдра дёрнулись, а пальцы впились в розовые волосы. Так хорошо... Так чертовски, безбожно хорошо... — Я... не выдержу... долго... — Далия зажмурился, его голос дрожал. Он обдал пьяным дыханием шею Венти, едва сумев расслышать в идущей кругом от алкоголя и возбуждения голове тихий смешок. Ёрзая тазом навстречу вертикальным движениям, Далия тихонько постанывал. Казалось, что-то в душе разливалось фонтаном, да со всех краёв. Прямо сейчас. В этот миг. Вот-вот... — Венти... я сейчас... Всё внутри сжалось, потом взорвалось волнами слишком яркого, слишком огненного блаженства. Далия обмяк, уткнувшись лицом в грудь барда, и Венти радушно принял дьякона в свои объятия, заливаясь смехом уже открыто. – Хе-хе. Ты такой маленький шалун! — Кто тут ещё маленький... — буркнув, Далия поднял голову с груди Венти и надул свои розовые губы. — А? Ну кто бы говорил? Ты вообще на твинка похож! — На фембоя вообще-то, — хихикнул Венти. – И это весело, не? — Это отпадно... — вдохновлённо выдохнул Далия, расплывшись в довольной улыбке. — Мне с моим богом очень повезло. Они повалились на траву рядом, плечом к плечу, пальцы всё ещё переплетённые. Где-то внизу, у винокурни, до сих пор горели огни, а над головой раскинулось море звёзд — бескрайнее, как их глупые шутки, как это чувство. Странное, тёплое чувство, о котором не нужно говорить вслух. — О! — Венти вдруг оживился, поднявшись на локоть. — Я придумал, о чём спеть! — Если у твоей песни не название «Как дьякон соблазнил своего архонта», то даже не начинай, — хитро улыбнулся Далия, потягиваясь лениво. — Я бы, может, тебе даже подыграл... анекдот бы придумал... — Эх, вообще-то я хотел про звёзды... — Ну во-от, — засмеялся Далия. — А я-то надеялся хотя бы на ответное признание... — Не-е, тогда это будет уже серенада. И оба захихикали. Продолжая обмениваться шутками под звёздным небом, кажется, они ещё нескоро смогли вернуться в город. То и дело держались за руки, переплетая пальцы, и всё смотрели с необычной искрой друг на друга. Что это за ощущение? Наверное, это чувства, которые не стоит озвучивать. Чувства, которые живут, когда о них никогда не говорят всерьёз...