Искупление

— Они должны быть здесь, — промолвила Фелония с печальной обреченностью во взгляде, словно предвкушая неминуемое воссоединение, сулящее одни лишь терзания. — Не бойся, Фел, все будет хорошо, — прошептала Одри, пытаясь хоть немного разрядить обстановку. Воссоединение вышло отнюдь не лучезарным, а уж внезапное появление Микаэля и вовсе омрачило его. – Ты не имела права, Фелония, врываться в наш дом после всего, что ты натворила, – с презрением промолвил архангел. – И уж тем более подвергать Одри опасности. –Так, может, схватишь меня тут при всех? –Если потребуется, то да. - Микаэль направился к Фелонии, но дорогу преградила Одри. –Я не могу ее отпустить, прости, - отрезал он, в голосе ни капли уступчивости. Замешательство стало спасительной тенью для Фелонии. Толкнув девушку на Микаэля, демоница растворилась в ослепительной вспышке пламени, словно и не бывало её вовсе. Микаэль схватив Одри укрыл ее от огня. А выражение лица Брюса дало Одри понять что теперь он вряд ли захочет увидеть Фелонию ещё раз. — Едем домой, Одри, — произнес мужчина тоном, не терпящим возражений. Не говоря ни слова, Одри покорно последовала за ним, предчувствуя, что по возвращении ее ждет отнюдь не самый приятный разговор. Войдя в Агентство, они направились прямиком в кабинет начальника. Закрыв за собой дверь, Одри с неловкостью подняла глаза на Микаэля, чей взгляд, казалось, прожигал ее насквозь. — Ты обещала мне быть осторожной, — холодно произнес он. — Но вместо этого ты сбегаешь с… предателем, подвергая себя неоправданному риску. В попытке оправдаться Одри прервала архангела: — Я просто хотела помочь ей… — Я разве спрашивал тебя?! — резко оборвал ее Микаэль, давая ясно понять, что перед ней, прежде всего, ее начальник. В ответ на это замечание Одри резко замолчала, опустив взгляд. Вина терзала ее за то, что доставляет проблемы Архангелу, на чьих плечах лежит ответственность за спасение мира, и за свою жизнь, которую она так часто подвергает опасности. Микаэль, продолжая смотреть на девушку ледяным взглядом, произнес: – Думаешь, мне доставляет удовольствие каждый раз гадать, в порядке ли ты? Но, судя по твоим действиям, тебя это мало заботит. Одри застыла, слегка склонив голову и отведя взгляд. Внезапно архангел двинулся навстречу, словно хищник, медленно преследующий добычу. От неожиданности девушка попятилась, пока спиной не коснулась холодной стены, ощущая себя загнанной в угол. Продолжая наступление, мужчина приблизился вплотную к прижатой к стене Одри. – Или тебе просто доставляет удовольствие испытывать моё терпение? – Его рука, словно невзначай, коснулась её подбородка, приподнимая его и заставляя девушку смотреть прямо в глаза. – Отвечай! — Н…Нет, — прошептала она, не смея поднять взгляда. — Посмотри на меня, Одри, — властно произнес архангел, повторив вопрос. — Тебе доставляет удовольствие испытывать мое терпение? Смущенная, она робко взглянула на него и, дрожащим голосом, вновь произнесла: — Нет. Мужчина, все еще удерживая ее подбородок, большим пальцем накрыл ее губы, медленно поглаживая их. Затем, с властным напором, произнес: — Есть что еще сказать? — П-прости, — ее голос дрогнул. — Обещаю, я больше не заставлю тебя волноваться обо мне. — Ты обещала мне это и в прошлый раз, но… вот чем это закончилось, — мужчина слегка надавил пальцем на ее подбородок, приоткрывая рот. — Но прощение, Одри, нужно заслужить. С этими словами архангел властно и требовательно накрыл ее губы, и она покорно ответила на его поцелуй.Его поцелуй, властный и требовательный, обжигал ее губы. Язык настойчиво проникал вглубь, разжигая пламя, от которого Одри ощутила, как жар волной прокатывается по телу. Кровь прилила к щекам, окрашивая их румянцем, а в ушах зазвенел тихий, нарастающий шум. Архангел резко отстранился от ее губ и вновь устремил на нее свой ледяной взгляд, отдавая немой приказ, который девушка поняла без слов. Объятая страхом и смущением, она, однако, послушно опустилась перед ним на колени. Робко взглянув ему в глаза, она несмело потянулась к его поясу. Он взирал на нее сверху вниз, наблюдая, как ее пальцы расправляются с ремнем, пуговицей и молнией. На мгновение застыв, Одри встретилась взглядом с Микаэлем, и затем, с робкой нежностью, обхватила его член губами, начиная медленные, неуверенные движения. Микаэль издал приглушенный стон, запуская пальцы в ее волосы. Одри чувствовала, как его тело напрягается в ответ на ее прикосновения, и это придавало ей уверенности. Но архангел стремился преподать ей урок, превращая в наказание. Сжав ее волосы Микаэль резкими движениями он заставлял Одри принимать его полностью, до глухих захлебываний. Глаза Одри наполнились слезами, смешанными с желанием и подчинением. Боль в горле смешивалась с возбуждением, но Одри не останавливалась, повинуясь каждому его движению.А Микаэль не давал ей времени на размышления, его хватка становилась все сильнее, а движения – все более грубыми. Именно такой она ему нравилась больше: покорной, готовой исполнять его волю, как он привык. За годы безупречной службы он не допускал ни малейшего неповиновения, не терпел возражений, и его приказы всегда исполнялись беспрекословно. Но ей он не мог отказать в праве пытаться влиять на его решения, и даже порой проявлять непокорность, если это не влекло за собой угрозы для её жизни. Однако, он осознавал, что наказывать её подобным образом за непослушание доставляло ему не меньшее удовольствие. Когда он отпустил ее волосы она с рваным выдохом отстранилась. Не давая ей перевести дыхание, он стремительно поднял её с колен. Крепко обхватив её талию, он настойчиво завладел её губами, лишая её воздуха в страстном поцелуе. Спустившись ниже к ее шее, оставляя на коже грубые засосы и укусы. А в ответ получал громкие и полные удовольствия стоны. Он отступил на шаг, увлекая ее к своему массивному рабочему столу. С тихим, почти хищным изяществом, он скользнул за ее спину, оставляя обжигающий поцелуй на обнаженном плече. Затем, он потянул ее волосы, заставляя запрокинуть голову назад, обнажая изящную линию шеи. Одри чувствовала его горячее дыхание, опаляющее кожу, и жадные, требовательные прикосновения губ. Он стянул с нее платье, которое с глухим шелестом упало на пол. Архангел неспешно обернулся к спинке кресла, где покоились его пиджак и галстук. Забрав галстук, он легким движением коснулся спины девушки, побуждая ее склониться над столом, оперевшись руками. Затем, зафиксировав ее запястья, он прочно связал их галстуком. От столь уязвимой и вместе с тем раскованной позы девушку охватило волнение, которое переросло в едва сдерживаемое возбуждение. Ей было неловко признаться самой себе в том, какое удовольствие ей доставляет ощущение его власти. Воспоминания о строгих рамках детства, когда даже мысли о подобных греховных наслаждениях были под запретом, казались далеким прошлым. Тогда она и представить себе не могла, что когда-нибудь окунется в этот омут страсти с головой. И с кем!Со своим начальником, для обычных смертных верующих – архангелом, святым ликом. Но только ей было ведомо, сколь неутолимо жаден он до нее, сколь ненасытен его голод. Микаэль осыпал поцелуями спину Одри, от лопаток до поясницы, и ниже, заставляя ее все сильнее выгибаться, прижимаясь грудью к холодной поверхности стола. Опустившись на колени, он жадно прильнул языком к ее трепетной коже между бедер. От неожиданности девушка застонала. — Тише! — ледяным тоном отрезал архангел, отстраняясь. — Терпи. И снова прильнув к нежной коже девушки он принялся вводить языком вверх вниз иногда надавливая на чувствительные точки. Одри, закусив нижнюю губу до крови, в тщетных попытках унять рвущиеся стоны, судорожно вцепилась в край стола, царапая и сжимая его с отчаянной силой. Однако, не в силах противиться настойчивым ласкам архангела, вырвавшийся из её уст стон наполнил собой всё пространство кабинета. Микаэль, поднялся с колен, с грозным замечанием в ее строну : — Одри. Я разве не говорил тебе вести себя тихо. Девушка лишь сдавленно промычала в ответ. Впитывая взглядом каждый изгиб её тела, Микаэль ощутил, как ладони сами собой легли на упругие ягодицы, сжимая их в властном захвате. Одна рука освободилась, потянувшись к ремню на его поясе. Звон пряжки ремня, словно удар колокола, пронзил тишину, заставив Одри съежиться в предчувствии неминуемого, жгучего наказания. Начальник сжал ремень в руке, а другой ладонью запечатал рот подчинённой. Медленно, словно дразня, провел кончиком ремня по округлости ее бедра. Затем резкий взмах – и удар обрушился на плоть. От обжигающей боли девушка попыталась издать стон, но лишь жалобное мычание сорвалось в зажатую ладонь. Затем еще удар и еще, пока на место не окрасилось красным цветом. Отбросив ремень в сторону. Потянул руку к ее волосам, и схватив за них потянул назад заставляя девушку выгнутся в спине. Не торопясь, медленно, Микаэль провел членом по нежной коже девушки и резко вошел, одновременно прикрыв рукой ей рот. Сжимая ладонью ее губы, а другой оттягивая волосы, он обрушивал на нее град резких, стремительных толчков. В каждом движении Одри чувствовала отклик своего тела, жаждущего еще, ненасытно. В голове гудела мысль ещё, ещё, ещё... Ее ноги дрожали в унисон с рабочим столом, содрогавшимся под натиском архангела. Она извивалась, насколько позволяли связанные запястья, и слезы, горькие и сладкие, текли по щекам. То были слезы восторга, экстаза, пронзавшего ее насквозь. Она жаждала этой покорности, этого всепоглощающего подчинения его воле. Каждая клеточка ее тела кричала о том, чтобы отдаться ему без остатка, чтобы с каждым безжалостным толчком раствориться в нем. Она хотела, чтобы это сладостное наказание длилось вечно, чтобы его сильные, неумолимые движения выжгли все прочие чувства, оставив лишь этот всепоглощающий, восхитительный трепет. И ещё немного и скоро она достигнет своего предела. Сделав два последних грубых толчка, от которых по всему телу девушки прошел разряд и она застонала в занимавшую ее рот ладонь. Она вся треслась от изнеможения, без сил держатся на ногах. Микаэль, застыв, бережно опустил Одри, и та, обессилев, покорно легла на стол. Его руки касались дрожащего тела, даруя столь необходимое облегчение. Миг передышки – и резким движением он перевернул ее, прижав спиной к холодной поверхности. В глазах Одри плеснулось удивление, смешанное с тревогой. – Это еще не конец, – прошептал он с лукавой улыбкой. Его руки, жадные и властные, принялись исследовать ее тело, сжимая грудь, вырывая из оцепенения. Пальцы медленно скользили вверх, обводя линию ключиц, пока не сомкнулись на шее. Он приложил палец к ее губам, нежно предостерегая: – Тише. Потерпи немного, Одри, – его голос, лишенный строгости, звучал почти ласково, с игривыми нотками. – Ты ведь не хочешь, чтобы любопытные коллеги сбежались на твой крик и увидели тебя… такой? Я, признаться, не хочу, чтобы кто-то смотрел на тебя, кроме меня. Закинув ее ноги на плечи, он, не теряя ни секунды, обрушил поцелуй на сокровенное место между ее бедер. Она, закусив губу до крови, издавала сладостные стоны. Связанные руки рвались навстречу, ища опору в его волосах. Ее пальцы судорожно сжимали его пряди, пока язык архангела творил чудеса, лаская нежную и трепетную кожу. Затем, обводя языком чувственные контуры, он поднялся выше, к животу, оставляя за собой влажный след, устремляясь к груди. Задержавшись на правой, он принялся ласкать ее, дразня нежными укусами и влажными поцелуями, переходя от одной к другой. Отстранившись он посмотрел на нее сверху в низ, и взяв её шею, он сжимал ее горло сильнее, одновременно введя член в нее. Теперь его движения обрели текучесть, стали размеренными, словно танец. Одна рука то стискивала ее тонкую шею, оставляя пунцовые отметины, то, ослабив хватку, невесомо ласкала. Другая – то сжимала грудь, то очерчивала изгиб талии, то ласкала округлость бедер. Его рука странствовала по ее телу в сладостной истоме, в то время как он, плавно двигаясь, заполнял ее собой. Микаэль, наращивая темп, подался к ее губам, накрывая их своими. Нежно прикусывая, он скользнул поцелуями к шее. Губы уступили место языку, который принялся ласкать ее кожу, вызывая дрожь. Внезапные шаги за дверью заставили сердце Одри болезненно сжаться от испуга. Но архангела это лишь раззадорило. Он ускорил ритм, вынуждая девушку изо всех сил сдерживать стоны, закусывая губу до тех пор, пока алая капля крови не проступила на коже. Микаэль жадно припал к уголку ее губ, слизывая кровь. Он словно опьянел от ее запаха, от страха и возбуждения, витавших в воздухе. Его руки, до этого нежно ласкавшие ее спину, теперь крепко держали, не позволяя отстраниться. Он знал, что играет с огнем, рискуя быть застигнутым, но азарт и желание владели им безраздельно. Страх и возбуждение сплелись в тугой узел в животе Одри. Мысль, что ее застанут обнаженной под начальником, обжигала кожу ледяным пламенем. Адреналин, вызывающий волну острых, почти невыносимых ощущений, пьянил и манил. – Тише, иначе Давид услышит, как тебе хорошо, – прошептал мужчина, обжигая ее ухо горячим дыханием. Микаэль, как и все бессмертные, ощутил энергию Давида. Одри похолодела от ужаса: а вдруг и демон почувствует их обоих? Но шаги затихли, удаляясь. Видимо, Давид отправился по своим делам, и эта мысль принесла с собой облегчение, похожее на первый глоток воздуха после долгой задержки дыхания. Лишь уняв трепет сердца, девушка судорожно вздохнула, когда архангел ускорил свой полет. Слабые стоны срывались с ее губ, предвещая приближение желанного пика. И с последним толчком Одри выгнулась в спине и издала громкий стон, полный истомы. Микаэль, не останавливаясь, продолжал двигаться в обмякшем теле девушки, пока пара резких движений не заставила его кончить в нее с приглушенным, почти хриплым от возбуждения стоном. Микаэль дал девушке время прийти в себя, а затем, бережно подхватив ее на руки, понес к дивану, стоявшему поблизости. Опустив ее на мягкие подушки и укрыв теплым пледом, он нежно коснулся щеки поцелуем и прошептал: — Отдыхай, душа моя. С легкой улыбкой он отошел к столу, приводя в порядок свои растрепанные чувства и заодно и кабинет. Одри не сводила с него глаз, любуясь каждым движением, пока приятная усталость не сомкнула ее веки. Она провалилась в сон, храня в памяти его образ – сильный и заботливый.