Зарисовки без смысла

Руки крепко сжимали щиколотки, притягивая его к себе — без слов, без колебаний. Желание сквозило в каждом движении. Тела прижимались друг к другу, скользя и притираясь через мешающуюся ткань одежды, срывая остатки контроля. По внутренней стороне бёдер пробежали лёгкие, почти дразнящие прикосновения. Пальцы резко оттянули резинку чулок, отпуская её с щелчком — не больно, но ощутимо. Взгляд того, кто прижимал, медленно скользнул вверх, задержался на приподнявшейся юбке — та и не сопротивлялась, задравшись почти до пупка, будто специально открывая взору кружево и кожу. Губы коснулись шеи — неторопливо, с нажимом. Зубы зацепили чокер, чуть потянули, словно проверяя, как далеко можно зайти. Он вздрогнул, но не отпрянул. Тот, кто сверху, провёл языком по губам, как будто пробуя вкус предстоящего. Он не торопился, наслаждаясь каждой деталью — кружевом, влажным взглядом, горячей кожей. Язык кружил, дразня, скользил рядом, но всё ещё не там, где больше всего ждали. По ткани разошлось влажное пятно — предэякулят размазывался между телами, цеплялся за бельё. Ноги сомкнулись на плечах, пальцы второй руки сжались в простынях, словно пытались в них утонуть. Бельё стягивалось зубами — медленно, с почти театральной внимательностью. Каждый сантиметр ткани будто снимался с почтением. Дуновение воздуха охладило вспотевшую кожу. Язык — быстрый, дерзкий — выводил неясные фигуры, словно писал что-то своё, на память. Хмык. Сглотнутое дыхание. И всё продолжилось — с нарастающей жадностью, с тем самым ритмом, что уже не нуждался в словах.