Часть 1
1 июля 2025 г., 01:56
Когда Такасуги закрыла за собой дверь женского туалета на втором этаже старшей школы “Гинтама”, там уже пахло куревом. Запах сладкой химозной клубники смешивался с запахом школьного толчка, белесый пар завис в воздухе, не спеша улетучиваться через приоткрытую форточку, а Гинко-сенсей стояла у раковины и невозмутимо споласкивала руки под единственным работающим краном.
Такасуги всегда поражало, насколько сильно ей было плевать на школьные правила.
– Хотите быть ближе к народу? – она скинула сумку на подоконник, доставая из кармана пачку майборо, конфискованную Такечи из комнаты дисциплинарного комитета.
– Сакамото снова заблевал учительский толчок, – пожала плечами Гинко-сенсей, не оборачиваясь. Она неторопливо отряхнула руки, будто у нее было все время мира, и добавила, – Опять прогуливаешь физру, Такасуги-чан?
Такасуги скривилась. Иногда она забывала, что Гинко-сенсей была ее классной руководительницей.
– У меня месячные, – она чиркнула зажигалкой, смотря Гинко прямо в ее меланхоличные глаза. Никаких месячных у нее, конечно же, не было. Она просто не любила прыжки в длину. – А вы, учитель? Прогуливаете собственный урок?
– У меня окно, – Гинко снова пожала плечами, не разрывая зрительного контакта.
Такасуги затянулась пару раз (сигареты Хиджиката курил паршивые) и закинула окурок в унитаз. Гинко-сенсей следила за ней внимательно, приподняв аккуратную бровь. Этот взгляд Такасуги вымораживал.
– Боитесь, что я случайно подожгу школу?
– Такасуги-чан, боюсь, что если ты и спалишь эту шарашкину контору, то никакой случайности в этом не будет, – Гинко прислонилась плечом к стене, и Такасуги на мгновение залипла на то, как изогнулось ее тело в этой позе. И тут же взвилась:
– Я уничтожу…
– Да-да, – перебила ее Гинко-сенсей, – Мы через это уже проходили. Пока что ты не можешь уничтожить даже свою плохую успеваемость и побороть гормоны в пубертате.
Такасуги искренне захотелось ей врезать. Навалять.
– Не то, чтобы я была против, конечно, – добавила Гинко-сенсей, невозмутимо перехватывая ее кулак почти у самого своего лица.
Мокрая холодная рука коснулась ее бедра под юбкой, и Такасуги всем телом отшатнулась, пытаясь вырвать запястье из хватки Гинко, но та неожиданно подалась вперед, не разрывая физической близости, и притиснула ее к стене. Мягкая грудь Гинко-сенсей прижалась к Такасуги, и ей больше не было видно, что происходит внизу.
– Можешь пялиться на мою грудь сколько душе угодно, – прошептала Гинко-сенсей ей куда-то в шею и переплела их пальцы. Второй рукой, все еще влажной, она мягко гладила Такасуги по бедру, будто успокаивала испуганное животное.
“Было бы, на что там смотреть”, Такасуги уже приоткрыла рот для ответа, но Гинко-сенсей, словно только этого и ждала, впилась в ее губы, словно пиранья, прижимаясь еще сильнее, и Такасуги пришлось вцепится в нее второй рукой, чтобы хоть как-то удержать равновесие. Язык Гинко тоже был мягким, и он что-то делал с Такасуги, что-то, от чего у нее будто бы растворились все кости в организме, и колени начинали дрожать, а глазам стало больно и горячо настолько, что пришлось и вовсе зажмуриться. Внизу живота сладко затянуло, и Такасуги не смогла сдержать стона, когда чужие пальцы едва ли коснулись ее между ног через ткань трусов. Гинко легко рассмеялась ей в губы, разрывая контакт, и оставила еще один поцелуй на скуле. И ещё один, и ещё.
– Ты такая милая, когда краснеешь, – ее пальцы продолжали гладить Такасуги внизу, слегка надавливая, и Такасуги не понимала, хотела ли она свести ноги и оттолкнуть Гинко от себя или наоборот, раздвинуть их для Гинко, чтобы Гинко перешла к чему-то посерьезнее, чтобы оставила ее после этого полностью раздавленной… – Видела бы ты себя сейчас, ты такая красивая.
Такасуги всхлипнула. От слов Гинко внутри разрослось что-то большое и теплое, мешающее дышать, непонятное и страшное. Она схватилась за чужое плечо второй рукой, – Гинко все же отпустила ее и тут же подлезла под блузку, а потом и под чашечку лифчика, сжимая грудь ладонью – сминая ткань рубашки в кулаке и крупно вздрагивая, и открыла глаза, ощущая, как то ли слеза, то ли капля пота срывается с ее подбородка.
Гинко-сенсей смотрела на нее так, будто хотела сожрать.
Возбуждение прошило Такасуги до кончиков пальцев, оседая внизу живота, и вся она резко сжалась, когда Гинко-сенсей все же подцепила ее мокрые трусы и прикоснулась кожа к коже, надавливая и проникая неглубоко, задевая, будто случайно, большим пальцем клитор.
– Кто-нибудь уже трогал тебя здесь? – Гинко оставила еще один поцелуй, в ямочке между ключиц, легко подцепляя кожу зубами, и Такасуги захлебнулась стоном. Лицо обожгло стыдом. Пальцы Гинко толкались в нее хаотично, доводя до исступления, и ей было так хорошо, что мысли в голове никак не складывались в удобоваримый ответ.
– Я не… – она не смогла сдержать тихий скулеж, когда Гинко сжала ее сосок, и на миг все в глазах потемнело. – Только ты.
В голове что-то оглушительно дребезжало, и только спустя пару секунд она поняла, что это был звонок. Гинко-сенсей аккуратно вытащила из нее пальцы и лучезарно улыбнулась.
– Отличная работа, Такасуги-чан! – она в последний раз легко коснулась губами ее губ, но у Такасуги уже даже не осталось сил на то, чтобы изобразить недовольство. В общем-то, она была совершенно довольна.
– Ты полный ноль в пошлых разговорах, учитель, – наблюдая за тем, как Гинко-сенсей снова моет руки и подправляет поплывшую помаду, она, невольно, и сама начала задумываться о том, как сейчас выглядит ее лицо.
– Не забудь умыться, – Гинко пригладила волосы и, мельком оценив себя в крошечное зеркальце над раковиной, одернула полы рубашки, – у нас литература через 10 минут.
