Паразит

Нам Гю хотелось бы не слышать этот голос больше никогда. Но он слышит, и слышит часто. Даже в собственном клубе.        Диджей настойчиво ставит таносовские треки во время вечеринок, хотя его убедительно просили этого не делать – сначала с пассивной агрессией, потом с матом.        – Гю, сам понимаешь, без популярной музыки к тебе не будет никто ходить.        Преувеличение, но в целом значительную часть посетителей клуб потеряет, поэтому стабильно за ночь играет хоть одна песня. Нам Гю снова вынужден идти у Су Бонга на поводу. Он зависим, но не как собака, а как паразит, который ничего из себя не представляет без хозяина. Всегда жертвой выставляется тот, из кого качают силы, но люди не понимают одного – лучше, когда у тебя есть, что качать. Этого и не понять, если ты не оказывался совершенно растоптанным в глубочайшем одиночестве, со скребущим внутри чувством собственной неполноценности, когда тебе нужен кто-то другой, чтобы дышать.        Очень странно, на самом деле, слышать голос уже умершего человека. Особенно когда видел его мёртвые, кукольные глаза, когда видел тело в луже крови.        Дерьмовее песен только каверы на них. Случается мощнейший когнитивный диссонанс. Кто-то примеряет строки, написанные Таносом, что звучит совершенно неправильно. Слова те же, звук не тот. Нам Гю будто в хорроре, где никому нельзя доверять, и любой прохожий может заговорить неестественным тембром на латыни. Или на английском вперемешку с корейским.        Хочется отвлечься, включить какой-нибудь успокаивающий видеоподкаст. Трукрайм, например. Нам Гю после игр историями про маньяков просто упивается – нотка зависимости от кортизола присутствует. Психика уже не вывозит иначе, да и появляется странное чувство комфорта, потому что ужасающая, но привычная атмосфера уютнее незнакомой тишины в голове. Мало ли, та внезапно прервётся чем похуже.        Было бы отлично, если бы перед подкастом не выскочила старая реклама какого-то очередного дерьма. А ещё лучше, если бы в ней не снимался Танос. Свежепокрашенные фиолетовые волосы, громкий голос и слишком живой, наглый взгляд. И где ты теперь, друг?        Хочется смеяться до безумия заливисто, как победитель, ведь таковым себя Гю и считает – да, он не дошёл до финала, как и не дошёл кто-либо другой, потому что остров накрыли раньше, но выжить, когда грохнули столько неудачников перед тобой, уже достижение.        Только заместо нездоровой радости начинают трястись руки, а воздуха перестаёт хватать.        Осознанная мысль приходит лишь перед зеркалом в ванной. Гю стоит и смотрит в отражение. Красное лицо, прилипшие ко лбу волосы.        Нужно всё таки продлить подписку. Никаких больше ебучих реклам. Это, конечно же, не спасает. Мозг подставляет самого себя, вплетая того ублюдка в сон. Они оба ночью перед игрой сидят на одной кровати, находятся друг к другу близко-близко.        – What's all, man. – шепчет Танос, смотря в открытый кулон-крест. – Последние две.        Растянуть бы по-хорошему. Они закидываются таблетками в ту же минуту, по очереди кладя их друг другу на языки. Есть в этом интимное, и дело даже не в общем дыхании, руках на шее и горьком поцелуе после, а во внезапно возникшем доверии. С чем-то странным, похожим на заботу, Су Бонг делился колёсами, словно у них нет лимита. Ему просто было одиноко, ими он платил за общение. Но за общение именно с Нам Гю.        Во сне нет ничего выдуманного, нет ярких картинок и громких звуков, нет по-настоящему страшного, даже кошмаром не назовёшь. Жутко становится лишь от одного образа.        По утру тошнит. Воспоминания, пускай и сильно смазанные, как после плохого алкоголя, тянут обратно в ночь. От бессилия хочется расплакаться, обняв подушку. Хотя впору уже купить вместо неё дакимакуру с до отвратительного знакомым лицом известного рэпера. Такие, к сожалению, есть.        Перед работой в планах зайти в музыкальный магазинчик. Тот выглядит как мечта подростка с увешанной плакатами комнатой – уже мало кому нужные диски и винил, украшения, мерч. Гю застывает у одного из прилавков, осматривая один из брелков. – Вот это пробейте, пожалуйста.        К кольцу прицеплена вельветовая фигурка подмигивающего Таноса. Мягкая, тактильно приятная. Загрязнится скоро, да неважно.        Теперь Танос принадлежит ему, а не наоборот.