Серьёзно?

Был довольно поздний вечер.

По окнам лупил беспощадный дождь, что окна дрожали под его натиском.

В относительно темном помещении; освещённом только настольной лампой на батарейках, ведь свет выключился от ужасных порывов ветра, что сорвали провода; была достаточно напряжённая атмосфера.

***

В офис заявился так поздно "новый" сотрудник, дабы переговорить с президентом HQ. Только вот кажись, что сидящий за столом узнал давнего друга, которым сейчас бы его не очень хотел назвать. Строитель с презрением оглядывал вошедшего, одетого как-то по простому для такого места. Окинул несколько раз скептическим взглядом, из его рта вырывается тяжёлый выдох. Он лицом упирается в свои ладони, потирая до боли уставшие глаза. Сквозь своё недовольное мычание начинает диалог первым: – Зачем ты вернулся?, - коротко и в лоб спрашивает Билдер, в надежде получить краткий и ясный ответ, либо банальный уход отсюда прочь, туда откуда пришел. Стоящий в дверях чуть замялся, под таким тяжёлым взглядом своего старого друга он никогда не стоял. Было ужасно неловко. Думал прорвётся под другим именем, под другим видом, но видимо этого человека, что знает его неприлично хорошо, не обмануть. Непонятно что можно ответить, он просто вернулся. Просто здесь. Просто в кабинете главы. Какая-то былая уверенность, что крепче держала под ногами пол, испарялась, будто ее и никогда не было. Шедлецкий перекатился с пятки на носок, отчего раздался шлепок тапочка об пятку. – Всё-таки ты меня узнал, - тяжело проговорил для себя Теламон. Строитель вскинул одну бровь, скорчив гримасу непонимание, в голове пронеслось: «почему не должен был?» – Ты злишься на меня?, - вопросом на вопрос ответил Шед. Руки серовласого легки на грудь, сложившись друг на друга. По виду давал понять, что да, злится. – Не увиливай от моего вопроса, Джон, что ты тут делаешь? К чему твоё возвращение? Потешиться надо мной, ведь ты знаешь, что я всегда приму обратно?, - глухим голосом, на одном дыхании, выпалил Дэвид. - Это подло. Тут Шед не понял, он вовсе не хотел того, что говорил мужчина. Его просто что-то тянуло сюда вернуться, он безумно скучал по этому месту и человеку, с которым он один на один сейчас в помещении. Если Билдер решит его придушить тут, то уже даже никто и не спасет, да и сам кудрявый не будет сопротивляться. – Что? О чем ты таком говоришь, блять, Билдер?, - возмутился Джон, решил не тянуть тонкую нить своего молчания, а рвать ее. Строитель отодвинулся на стуле от стола, что было плохо слышно из-за дождя, но отлично видно из-за лампы. Оперевшись о ручки, будто бы с трудом, поднялся с кресла. Вставая как вкопанный около него. – Не строй из себя недоразвитого человека, Шед, - прошипел со злостью Билдермен, -.. ты не такой, - тихо и уже себе под нос проворчал это. - К чему весь этот концерт? Мы не в цирке, я не хочу даже слышать твой голос, после того как ты просто оставил меня. Меня не волнует, что ты уволился, - короткая пауза, - меня обижает и злит то, что ты бросил меня!, - особенно выделив последнее слово, отчеканил мужчина. - Без единого объяснения, без единой вести после. Джон было потянул руку к свету, но не от лампы, а к Билдеру, но тут же опустил её. Для него он был светом, поэтому не разобравшись тогда в себе просто сбежал. Теламон ведь божество, ему не должно быть подвластно такое чувство, он не должен быть слаб как обычные смертные, не должен иметь свои слабые стороны. Видимо не только для него Строитель являлся таким, но и для Строителя он таковым, хотя может Шедлецкий ошибается, и это оставшаяся мнимая надежда на взаимность. Взаимность видимо больше и не видать, ведь обида суровая очень, это слышно, это видно. Видя то, как кудрявый мужчина мешкается, сам сдвинулся с места и пошёл плотными шагами к нему, специально отстукивая обувью об пол. Должно быть хотел навеять ещё больше ощущения вины, хотя куда ещё хуже. Подобравшись поближе, схватил того за ворот футболки, крепко его сжимая в грубых пальцах. Тряхнул его всего, думая, что так сможет сам расслабиться, только не помогало. Уже глаза грела обида, готовая вылиться в любой момент рекой. В моменте руки задрожали, и Строитель выпустил Шедлецкого, который уже по всей видимости приготовился, что ему может прилететь в лицо. Серый развернулся к нему спиной, начиная потирать свои плечи, дабы унять свою нервозность, что так и пропирала. Не хотелось быть сломленным, слабым, перед тем, кто так отвратительно поступил с ним. Противно от своих ещё не сгоревших чувств к этому человеку. Боже, какой ужас. Джон заприметив эту мелкую дрожь, сам вздрогнул, что по телу прошёлся холодок. «Может ли он прикоснуться, чтобы утешить? Есть ли у него на это право сейчас?», - водоворотами кружилось в голове Теламона. Всё же решил пойти даже, возможно, против воли Билдера, но сделать всё возможное, чтобы сейчас не бросать его так. Подошёл к нему сзади, пробуя сначала докоснуться до плеча, а потом сползти ладонью ниже, беря за руку Дэвида. Тот не сопротивлялся, хотя внутренняя гордость хотела отторгнуть это, но не мог он так. Слишком долго хотел, чтобы тот вернулся, прикоснулся как раньше. Вот оно же, не стоит терять момент. Шедлецкий поняв, что нащупал мягкую почву этого доверия, покрепче сжал грубую ладонь в своей. Поджал губы, от давно не ощущаемой близости так горячо любимого человека. Накрыл его и второй рукой, прижимая Строителя к себе покрепче, будто тот сбежит, хотя учитывая события, мог. Билдермен никак не двигался, не отвечал на это, но и не отталкивал. Тут уж непонятно по его поведению: рад или же нет? Послышался снизу тяжёлый вздох Дэвида. Приняв всё как есть, обернулся на мужчину в светлой футболке. Плотно обвил его спину руками, буквально вжимаясь в него. – ты тварь, Теламон. Ты просто тварь, за что ты так со мной?, - грустно пробормотал Строитель. В ответ ни слова не послышалось, только краткий смешок. Хотел было Джон провести рукой по волосам серым, как тут его оттолкнули. Видимо неправильно воспринят был этот смех. – Вовсе это не смешно, тебе даже не стыдно. От этого ещё больше обидно. Уходи, просто уходи. Не слышать, не видеть не хочу твою нахальную рожу, что даже сейчас, когда дают шанс, так всё топчет. Ненавижу в тебе абсолютно всё, так почему я люблю тебя?, - выперло Билдера на такие откровения, даже слишком для него было. Лицо после своих слов быстро приобрело краску, щеки залились кровью. Такую нелепицу вывалил, хотя это полная правда, но ведь не для такого случая. Видимо сейчас он был слишком уязвим, слишком сильно давило всё морально, что с него вывалилось невесть что. Шедлецкий был готовый, что его словарно втоптают в землю, сошел с земли. Эти последние слова. Как-то в груди всё сжало, он бросил его, когда оба имели взаимные чувства. Так паршиво на душе. – Стой, Дэвид. Погоди! Давай.. давай поговорим, умоляю тебя. Нахмурив брови, серый обратно обернулся, но что-то не хотелось слушать эту болтовню. Раз уж проговорился, то можно и воспользоваться подобной ситуации и неловкость Шеда. Подошёл к нему впритык, резко, с наверняка тянущей болью, хватая за волосы кудрявого. Притянул лицо Джона к своему, всё также хмуро глядя на него. – Заткнись, к чертовой матери, - грозно сказал серовласый. Впился в губы напротив, давя на них с сильным напором, прикусывая нижнюю губу верхнего парня, заставляя приоткрыть рот. Со стороны Шеда выпал рваный вдох. Тот не мог сопротивляться, да и не хотел. Руки кудрявого упали на бедра мужчины пониже ростом его, крепко сжимая их. Он поддался на поцелуй, вплетая его глубже. Давая другому пройтись по всем окрестностям рта, что тот и начал делать. Такая игра нравилась до дрожи, что жгучая боль на волосах будто испарялась, фактически была не ощутима. Офис заполнился каким-то пошлым причмокиванием, таким развратным, что казалось, что всё тут перейдет границы. Но, к счастью, они не глупые, знают, что в тут до сих пор могут быть люди, если бы время была ещё более позднее, то, наверное, никого бы и не было. Их такой шум заглушал всё тот же дождь, что походу только усилился, судя по всему по стеклу уже не только капли отбивали ритм, но и град. Недостача воздуха заставила отпрянуть друг от друга, оставив короткую дорожку слюны, что быстро исчезла. Билдер опустил голову впол, пытаясь отдышаться, руки с крепкого хвата на волосах сползли на жёлтые плечи, слегка их сжимая и разжимая. – Слушай, Дэви- – Молчи.