5. Новый сменщик
5 июля 2025 г., 16:56
10 октября, 8:00, четверг
День не начинался с чем-то примечательным, каким-то особенным событием или ощущением. Но, в то же время, и не сулил ничего хорошего, будто предупреждая о грядущих неприятностях, нависших над ним. Серое небо, тяжёлое от набухших свинцовых туч, угрожающе нависало над городом. Ветер, злой и пронизывающий, завывал в переулках, срывая с деревьев последние пожелтевшие листья, сбрасывая их на мокрый асфальт, словно избавляясь от всего красивого, что ещё оставалось в этом мире. А дождь лил не переставая, монотонно и безжалостно, превращая улицы в грязные, бурлящие потоки, в которых отражались лишь угрюмые дома и лица прохожих.
Лололошка, подгоняемый нарастающей паранойей, изматывающей его и днём и ночью, с самого утра отправился к врачу за рецептом.
Ночь прошла почти без сна — обычные таблетки, которые он глотал горстями, как конфеты, уже не помогали. Они превратились в пустышки, бесполезные пилюли, едва притупляющие края реальности, делая кошмары менее яркими, но не избавляющие от гнетущего, всепоглощающего страха, что кто-то следит за ним, что каждая тень в углу, каждый шорох за дверью, каждый звонок телефона может оказаться предвестником беды, означать, что ночной гость вернулся.
Кошмары терзали его: в них он неизменно становился жертвой — безымянной, безликой, но с теми же серыми глазами, полными ужаса, с тем же безмолвным криком, застывшим на губах, с той же неизбежностью в каждом движении. Жить в постоянном страхе за свою жизнь и не видеть кошмаров было бы чудом, но Ло знал: чудеса кончились, когда он нашёл ту записку и телефон, когда мир перевернулся с ног на голову, и тьма проникла в его жизнь.
Он вышел из дома на рассвете, когда город ещё дремал под мокрой, холодной пеленой дождя. Улицы были пустынны и мрачны, лишь редкие машины проносились мимо, разбрызгивая грязную воду из луж на тротуар, будто пытаясь осквернить всё вокруг. Лололошка шёл быстро, почти бежал, постоянно оглядываясь по сторонам, чувствуя, как сердце бешено стучит в груди, готовое вырваться наружу. Ему казалось, что за ним кто-то наблюдает, что за каждым углом таится опасность, готовая вырваться наружу в любой момент. Паранойя разрасталась, отравляя каждый вдох.
Врач, к которому он направлялся, был старым знакомым — доктор Мартин, знавший Лололошку уже много лет. Парень начал посещать его ещё подростком, лет с шестнадцати, и с тех пор они поддерживали связь. Мартин видел, как тот взрослеет, как меняется его взгляд, как на лице появляются тени, которых раньше не было. Причины этих визитов были личными, сложными, и Ло не всегда был готов делиться ими в полной мере. Но доктор понимал его, старался помочь, чем мог.
Он знал, что Лололошке нужны не просто разговоры. Ему требовалось что-то более ощутимое, что могло бы на время приглушить внутреннюю боль, тревогу, не дающую ему покоя. И Мартин, понимая всю ответственность, иногда прописывал ему тяжёлые успокоительные и снотворные. Он, конечно, предупреждал о возможных последствиях, о риске привыкания, но видел отчаяние в глазах парня, его потребность хоть в каком-то облегчении. И не мог отказать, зная, что без этой помощи Ло будет ещё сложнее справляться с тем, что его мучает.
«Он поймёт. Должен понять», — думал Лололошка, сжимая в кармане рецепт, который надеялся получить, как последнюю соломинку. Клиника находилась в центре района, в старом, обветшалом здании с облупившейся штукатуркой, где отчаянно пахло антисептиком, пылью и залежалыми медицинскими журналами. Место, где люди искали утешение и избавление от своих недугов.
Очередь была небольшой, но тянулась как резина. Пара пенсионеров, что-то тихо обсуждавших между собой, обмениваясь новостями и жалобами на здоровье, и женщина с капризным ребёнком на руках, безуспешно пытающаяся его успокоить, уставшим взглядом глядя в окно. Ло сидел в коридоре, уставившись в потёртую плитку пола, изношенную тысячами шагов, каждый из которых был наполнен болью и надеждой.
Его мысли кружились вокруг ночного гостя, вокруг мужчины с хищной улыбкой в кофейне, его лицо преследовало Лололошку в мыслях, словно тень, неотступно следующая за ним. «Кто он? Чего он хочет? Почему именно я?» — шептал он про себя, нервно теребя край шарфа, закрывающего пол-лица, прячась от любопытных взглядов.
Наконец, его вызвали. Доктор Мартин, седой мужчина с добрыми, уставшими глазами за толстыми линзами очков, немного удивился, увидев Лололошку.
— Лололошка? Здравствуй, дорогой. Давно не виделись. Что привело тебя так рано? Что-то случилось? — голос доктора звучал мягко и участливо, стараясь успокоить парня.
Ло неловко сел на скрипучий стул, стараясь не дрожать, взял себя в руки. Рассказать обо всём было сложно, страшно. Он рассказал почти всё: о нарастающей паранойе, о бессоннице, не дающей покоя ночами, о кошмарах, преследующих его во сне, где он видит себя жертвой серийного убийцы, бродящего по району, словно хищник в поисках добычи. Но, конечно же, о записке, о возвращении телефона, о мужчине, преследующем его, умолчал — это звучало бы слишком бредово, да и не хотел тревожить старого друга.
— Доктор, обычные таблетки, которые я принимал раньше, совсем не помогают. Мне нужно что-то посильнее. Пожалуйста, — умоляюще проговорил он, чувствуя, как ком подступает к горлу, и слова даются с трудом.
Мартин нахмурился, внимательно изучая его лицо, будто бы стараясь прочитать в нём правду. — Ты выглядишь измотанным, сынок. Не высыпаешься, осунулся весь. Что с тобой происходит? Это из-за тех убийств в новостях? Весь город на нервах, все перепуганы, боятся выйти на улицу. Это не может не влиять на психику. Ты ведь работаешь допоздна, видишь всяких людей…
Доктор понимал, что город охватила паника, но не знал всей правды. Он не знал, что Лололошка — не просто свидетель, а следующая цель.
Вздохнув, доктор Мартин выписал рецепт на тяжёлые транквилизаторы, которые должны были заглушить тревогу. — Но будь осторожен, — предупредил он, строго глядя на Ло, — Это сильные препараты, и к ним легко привыкнуть. Принимай строго по назначению, не превышай дозу. И если вдруг почувствуешь, что стало хуже, или появятся какие-то побочные эффекты, приходи сразу. Не тяни.
Парень облегчённо выдохнул, поблагодарил доктора и вышел из клиники с драгоценным рецептом в руках. Зашёл в ближайшую аптеку, протянул бумажку сонной девушке за окошком и купил небольшую упаковку с белыми таблетками. Таблетки в белой коробочке обещали избавление от страха, избавление от преследователя. Как минимум, на какое-то время.
Уже на улице, он проглотил одну, запив водой из бутылки, ощутив, как лёгкое тепло разливается по телу, расслабляя напряжённые мышцы. Голова немного закружилась, и мир вокруг стал казаться немного размытым.
«Может, теперь будет немного легче», — пронеслось в голове, но тут же он вспомнил про слова доктора.
— Не злоупотребляй. Это химия. Они не помогут решить твои проблемы, а только заглушат их.
Сегодня к Лололошке пристроили нового сменщика, только что закончившего стажировку. Звали его Дилан. Точно он о нём ничего не знал, но вроде парень старательный. По крайней мере, босс о нём отзывался неплохо. Это немного успокаивало – вдвоём не так страшно, и, возможно, станет немного легче. Убийства и вызванная ими паника неожиданно увеличили поток посетителей в кофейню. Люди приходили не только за кофе, но и за общением, за глотком нормальной жизни, за возможностью забыть о кошмаре, захватившем город. Кофейня стала своеобразным убежищем: тёплым, ароматным, с музыкой и улыбками за стойкой.
Босс, тучный мужчина по имени Алекс, наблюдая за суетой, наконец признал проблему, перестав экономить на сотрудниках. — Ты молодец, парень, хорошо справляешься, я вижу, что ты выкладываешься на все сто, но один ты скоро просто сгоришь. Я нанял ещё одного парня, его зовут Дилан. Он тихий, скромный, но дело своё знает. Присмотри за ним, всё покажи, — сказал он вчера, и Ло тогда с облегчением кивнул, надеясь на долгожданную помощь.
Сжимая в кармане рецепт и упаковку с таблетками, Лололошка брёл по оживлённой улице, пряча измученное лицо под капюшоном белой толстовки. На шее — шарф в чёрно-голубую клетку, надёжно скрывающий шею. Руки, дрожащие от холода и страха, были спрятаны в карманах.
Природа бушевала, отражая бурю, что творилась в его душе. Дождь заливал дороги, ветер раскачивал деревья, но Лололошка уже не обращал на это внимания. Ему было всё равно, что он промок до нитки, что дрожит от холода. В голове была только одна мысль: выжить.
Вода хлестала по асфальту, по капюшону, капала на бледное лицо Ло, где синяки под глазами стали чуть менее заметны. Здоровый сон от успокоительных? Нет, это была лишь иллюзия, миф, к которому он стремился, но никак не мог достичь. На самом деле — только консилер и пудра, умело скрывающие синяки под глазами и бледность кожи. Он — лицо кофейни, и не может позволить себе распугать клиентов своим измученным видом.
Ло шёл, обходя глубокие лужи, в которых отражались размытые, дрожащие огни фонарей, словно звёзды в тёмном, бездонном колодце. И думал о том, как его жизнь стала похожа на этот дождь — холодный, бесконечный, безжалостный, без единого просвета, без надежды на солнце. Каждая капля, падающая на землю, отсчитывала секунды, приближая его к неизбежному.
Кофейня "Coffee Heaven", как маяк, светилась в конце тёмной улицы. Запотевшие витрины, словно вуаль, скрывали уютное тепло внутри, а яркая вывеска, мерцая разноцветными огнями, манила уставших путников.
Лололошка, промокший до нитки, чувствуя, как одежда противно липнет к телу, как зуб на зуб не попадает от холода, вошёл внутрь, надеясь согреться и отдохнуть. Он стянул капюшон, отряхивая мокрые волосы, и посмотрел на стойку, надеясь увидеть Алекса, своего добродушного босса, или хотя бы знакомого посетителя, с которым можно было бы обменяться парой слов. Вместо этого его встретила угрюмая фигура, склонившаяся над кофемашиной.
Новый сменщик.
Парень, примерно ровесник Ло, был одет во всё чёрное, словно собирался на похороны: широкие брюки, обтягивающая водолазка, массивные кеды. На шее небрежно висели большие чёрные наушники, явно изолирующие его от внешнего мира. Волнистые тёмные волосы торчали в разные стороны, будто он только что проснулся, а из-под густых, нахмуренных бровей смотрели синие, ледяные глаза, пронзающие насквозь. Его лицо выражало тоску, раздражение и какую-то вселенскую усталость, будто он уже перегорел, пресытился этой жизнью, и ему всё надоело. Он казался человеком, которого лучше не трогать.
— Привет, – неуверенно сказал Ло, стараясь говорить приветливым тоном, и при этом стараясь не спугнуть парня. — Я Лололошка, приятно познакомиться. Я здесь работаю.
Парень медленно оторвался от кофемашины, окинул его равнодушным взглядом, словно сканируя на слабости, выискивая уязвимые места. В его глазах не было ни приветствия, ни дружелюбия, только холод и отчуждённость.
— Дилан, – буркнул он, и вернулся к кофемашине, принимаясь чистить её с маниакальной тщательностью, будто пытаясь смыть с неё грязь всего мира.
— Ну… очень приятно познакомиться, Дилан, – повторил Ло, чувствуя, как к горлу подступает неловкость. — Тебе здесь нравится? Алекс, наш босс, говорил, что ты только после стажировки. Как тебе наша кофейня?
— Нормально, – коротко ответил Дилан, наливая себе немного кофе в маленькую чашку для дегустации. Его голос был низким, с хрипотцой, будто он редко говорил или и вовсе разучился общаться с людьми.
Лололошка вздохнул. С новым напарником будет явно нелегко. Он попробовал ещё раз: — Я… немного опоздал из-за дождя. Промок до нитки, ужас. Ты давно здесь?
— Мне всё равно, – отрезал Дилан, вытирая руки чистым полотенцем, не глядя на Ло.
Лололошка поник. Дилан явно не горел желанием общаться. Может, у него какие-то свои проблемы? Всякое бывает. Ло вдруг вспомнил себя в первые дни на этой работе — замкнутого, напуганного, одним словом — стажёр.
«Может, и у него что-то такое», – подумал он, стараясь найти оправдание его поведению, но не стал настаивать, боясь показаться навязчивым.
Он прошёл в небольшую подсобку, чтобы переодеться в сухую одежду — фирменную рубашку и фартук с логотипом кофейни. Тесная комната пахла свежемолотым кофе, пылью и старыми газетами. Ло посмотрел в маленькое, заляпанное зеркало, висевшее на стене: отражение выглядело немного лучше, чем вчера, благодаря умелому макияжу.
Рабочий день начался уныло. Дилан, как тень, молча выполнял обязанности с точностью робота, но без энтузиазма. Варил кофе, принимал заказы, протирал стойку — всё механически. Лололошка старался создать дружелюбную атмосферу, улыбался клиентам, болтал с постоянниками, но попытки заговорить с Диланом разбивались о стену молчания. Кофейня заполнялась: офисные работники, студенты, парочки, ищущие укрытия от дождя. Каждый заказ — латте с сиропом, капучино без пены, эспрессо — Лололошка готовил с улыбкой, но внутри его грызла тревога.
— Хорошая погода, да? — попытался завести разговор Ло, глядя, как дождь хлещет по окнам, оставляя разводы.
Дилан бросил на него пустой взгляд и промолчал, моля зёрна.
— Ну, плохая, — поправился Ло, чувствуя, как щёки горят. — Но кому-то дождь нравится. Я люблю, когда он стучит по крыше.
Дилан проигнорировал его, сосредоточившись на заказе пожилой дамы, жалующейся на холод.
Парень работал, стараясь не замечать молчания Дилана, но атмосфера в кофейне становилась гнетущей. Клиенты это чувствовали — одна девушка спросила: "Ваш новый коллега всегда такой серьёзный?" Тот отшутился: "Он просто сосредоточен на кофе". Но внутри понимал: с таким напарником будет трудно.
В перерыве, когда кофейня почти опустела, Ло решил пойти ва-банк. Подойдя к Дилану, который смотрел в телефон, он сказал:
— Слушай, Дилан, я понимаю, тебе не хочется общаться, ты закрытый человек, но мне бы хотелось узнать тебя лучше, стать хоть немного ближе. Может, обменяемся тегами в "Пейджере"? Так, на всякий случай, вдруг что-то случится, мало ли что… В районе сейчас неспокойно, сам знаешь, что творится. Вдруг понадобится помощь…
Ло говорил тихо, стараясь не спугнуть нового коллегу, показать свои искренние намерения. Он чувствовал эту отчуждённость, словно Дилан отгородился от всего мира непробиваемой стеной.
Дилан отпрянул, его синие глаза, тусклые и безжизненные, вспыхнули раздражением.
— Мне не нужны твои теги, – отрезал он резко, убирая свой телефон обратно в карман. — Оставь меня в покое. Займись своей работой.
— Но почему? – не сдавался Ло, чувствуя, как надежда завести новое общение умирает. Голос предательски дрожал, выдавая его смятение. — Что я тебе сделал? Мы же коллеги, мы должны держаться вместе, помогать друг другу. Тем более сейчас, когда на улицах опасно.
Дилан замолчал, словно борясь с собой, решая, стоит ли вообще отвечать, тратить свои силы на бессмысленные объяснения. Наконец, отвернувшись в сторону, избегая зрительного контакта, сказал:
— Я не люблю людей. Особенно тех, кто лезет в друзья, кто пытается навязаться. У меня свои дела, у тебя — свои. Работай молча, и не лезь ко мне.
Сказав это, он отвернулся и принялся протирать стойку резкими, нервными движениями, будто злился не на напарника, а на весь мир, на его несправедливость. Лололошка тяжело вздохнул, понимая, что Дилана сейчас не переубедить, что к нему нужен особый подход. Но он не терял надежды, надеясь со временем растопить этот лёд, пробить эту ледяную броню, закрывающую его сердце. Ло верил, что за каждым таким поведением скрываются свои истории, свои причины быть такими, какие они есть. Он хотел узнать, что скрывается за этими холодными синими глазами, что скрывается в душе Дилана.
День тянулся медленно и мучительно. Клиенты приходили и уходили, заказывали кофе, общались, смеялись, пытаясь заглушить страх, царящий в городе. Дождь не утихал, монотонно барабаня по стеклу, создавая гнетущую атмосферу. Напряжение между Лололошкой и Диланом висело в воздухе, как густой сигаретный дым, отравляя всё вокруг. Ло готовил напитки, обслуживал клиентов, старался шутить и поддерживать разговор, но мысли постоянно возвращались к телефону, к записке, к ночному гостю. Кто он? Чего он хочет? И главный вопрос: зачем?
«Кто-то следит за мной. А если Дилан — часть этого? Что, если его прислали специально?» — мелькнула безумная мысль, но он тут же отогнал её, понимая всю абсурдность этих подозрений. Дилан — просто новенький, тихий и замкнутый, но не более того. Не стоит параноить.
***
В просторном, идеально чистом кабинете клиники "Эдем", отгороженном от остального мира толстыми стенами и стерильным порядком, Джон, откинувшись в кожаном кресле, вальяжно раскинувшись и скрестив руки за головой, смотрел на экран телефона Лололошки. Он не мог устоять перед соблазном заглянуть в эту серую, ничем не примечательную жизнь бариста, словно любуясь созданным им произведением искусства. На экране была видна вся кофейня: запах свежесваренного кофе, оживлённые разговоры посетителей, мелькающие движения рук Ло и Дилана за стойкой, отражение мокрого города в панорамном окне. Джон находился в идеально убранном кабинете: документы сложены в аккуратные стопки, стерильные инструменты разложены по ящикам, дипломы и сертификаты висели на стене, а рамки с благодарственными письмами от пациентов, вызывали чувство восхищения. Но разум его был далеко, там, в той кофейне, вместе с Лололошкой. После установки слежки он держал парня под постоянным контролем, 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. Появление Дилана заставило его нахмуриться, нарушая его стройную картину. Тёмные волосы, собранные в небрежный хвост на затылке, ледяные синие глаза, полные какой-то вселенской тоски, бледное, осунувшееся лицо. Новенький сменщик. Джон увеличил изображение, внимательно изучая Дилана, как экспонат под микроскопом, пытаясь разгадать его сущность. "Кто ты? Откуда взялся? Что тебе нужно?" — подумал он, чувствуя укол ревности. Лололошка был его проектом, его собственностью, его игрушкой, и теперь появился посторонний, претендующий на его внимание. Джон машинально делал пометки в своём блокноте аккуратным, каллиграфическим почерком, словно ведя протокол научного эксперимента: • Дилан. Возраст 20–22 года. • Замкнутый, нелюдимый, отстранённый. • Минимальный контакт с Лололошкой. • Потенциальная угроза? Наблюдать. Каждый жест Дилана, каждое слово, каждый взгляд тщательно анализировался и фиксировался в блокноте. Харрис видел, как Ло пытается наладить контакт, но получает лишь холодный отпор. Это было забавно. Лололошка, открытый и дружелюбный, против угрюмого и замкнутого Дилана. Джон представил, как может использовать Дилана в своей игре — сделать его соучастником, манипулируя его страхами и слабостями, или превратить его в жертву, чтобы усилить страх своей жертвы, довести его до грани безумия. Он ещё больше увеличил изображение, пристально разглядывая лицо Дилана, пытаясь проникнуть в его мысли. В его глазах он увидел боль, тайну, скрытую под маской безразличия. Джон вспомнил свои прошлые жертвы, у каждой из которых были свои тёмные секреты, свои нераскрытые тайны. "Может быть, и у тебя есть что-то интересное, что-то, что может пригодиться", — пронеслось в голове. Новая пометка: • Дилан. Возможно, тёмное прошлое. • Особое внимание. Мужчина закрыл блокнот, отложил телефон на край стола. Нужно узнать о Дилане больше - через социальные сети, через знакомых, через ту же слежку. Он должен понять, какую роль Дилан играет в его игре с Лололошкой, и как использовать его в своих целях. Тихий стук в дверь прервал его размышления. Вошла Молли с планшетом в руках, в её глазах читалась тревога. Несмотря на безупречно выглаженный белый халат и аккуратно собранные в пучок волосы, её лицо выдавало крайнюю усталость. — Мистер Харрис, — замялась она, будто не решаясь сказать, — у нас экстренная операция. Джон, тут же отбросив все мысли, в мгновение ока превратился в профессионального врача, его лицо выражало сосредоточенность и спокойствие. Он был идеальным хирургом — хладнокровным, точным, расчётливым, способным принимать решения в критических ситуациях. Но под этой маской скрывался монстр, готовый вырваться наружу в любой момент. — Что случилось? — спросил он, откидываясь в кресле и жестом приглашая Молли подойти ближе. Молли вздохнула, поднеся планшет к его лицу. — Девушка, 21 год. Критическое сужение аорты. Состояние крайне тяжёлое, счёт идёт на часы. Похоже, врождённый дефект, но авария под дождём только усугубила ситуацию, вызвав внутреннее кровотечение. — Кто пациентка? — спросил Харрис, беря планшет в руки и внимательно изучая снимки. — Эшли Кларк, — ответила Молли, помедлив. Джона словно ударило током. Эшли Кларк… Это имя эхом отозвалось в его голове, словно кошмар из прошлого. Эшли Кларк — это же сестра Элизабет Кларк, его двенадцатой жертвы, чьё видео он до сих пор хранил в своём телефоне, как трофей. Он помнил её крики, её мольбы о пощаде, её последний вздох, запечатлённый им на видео. А теперь её сестра лежит на операционном столе в его клинике. В его руках находится её жизнь. Ему не верилось, что судьба может быть настолько ироничной и жестокой. Что он сделает? Откажется? Естественно, нет. Лицо Джона резко побледнело, будто кровь отхлынула от головы, оставляя лишь мертвенную бледность. Совпадение? Или злая ирония судьбы? Он на мгновение представил себе, как Элизабет, его двенадцатая жертва, восстала из мёртвых и мстит ему через свою младшую сестру, посылая ему этот зловещий знак свыше. «Нет, – отбросил он эту мысль, как нелепый сон. – Это не месть, это возможность. Удача сама идёт ко мне в руки. И я не намерен её упускать». — Мистер Харрис, — позвала Молли, заметив его резкую перемену. Её голос звучал обеспокоенно. — С вами всё в порядке? Вы… какой-то бледный. Вы хорошо себя чувствуете? Может, вам стоит отдохнуть? Джон глубоко вдохнул, стараясь взять себя в руки, сжав кулаки под столом, чтобы скрыть дрожь. — Всё хорошо, Молли, – ответил он, стараясь придать голосу уверенность и спокойствие. — Просто немного устал. В последнее время слишком много работы, слишком много стресса. Переведя разговор в другое русло, он жестом попросил Молли рассказать подробнее о пациентке: — Расскажи мне о ней. Что мы имеем? Он насильно заставил себя сосредоточиться, просмотрев карту Эшли. Данные полностью совпадали с тем, что сказала Молли: возраст, история болезни, снимки — на них смотрела молодая девушка, немного похожая на Элизабет, с той же лёгкой улыбкой и живыми глазами, полными надежд. Мужчина почувствовал, как по венам разливается горячая волна возбуждения. Это был не просто шанс – это был подарок судьбы. Знак, что он избран, что он выше простых смертных, что ему всё дозволено. В голове мгновенно созрел план. Дерзкий, жестокий и безупречный. Он проведёт операцию, приложит все усилия, чтобы создать видимость спасения Эшли, но в самый ответственный момент, когда всё будет зависеть только от него, он совершит роковую ошибку. Он убьёт её прямо на операционном столе, подстроив всё под "непредвиденные осложнения", на которые никто не сможет повлиять. Идеальное преступление, которое никогда не будет раскрыто. — Операция назначена на завтра утром, — сказал он, возвращая планшет Молли. — Подготовьте операционную, соберите команду. Я лично проконтролирую каждый этап. — Хорошо, мистер Харрис, — ответила Молли, глядя на него с неподдельным беспокойством. — Но, может, вам всё-таки стоит немного отдохнуть? В городе эти убийства… все сотрудники на взводе, нервничают. — Не стоит волноваться, Молли, – улыбнулся Джон, стараясь скрыть за этой улыбкой свои зловещие мысли. — Со мной всё в порядке. Я просто немного переутомлён. Иди, свяжись с операционной командой, передай мои распоряжения. Молли вышла из кабинета, а хирург остался наедине со своими мрачными мыслями. Он закрыл глаза и представил операционную: яркий свет ламп, отражающийся в блестящих инструментах, запах стерильности, дыхание анестезиолога, и на столе – бездыханное тело Эшли, погружённое в глубокий наркоз. «Ты скоро присоединишься к своей сестре, – мысленно произнёс он, чувствуя, как по телу разливается волна адреналина. – Вы обе заплатите за то, что посмели нарушить мой покой». Открыв глаза, он потянулся к телефону, лежавшему на столе, и запустил приложение с камерой Лололошки. На экране была видна кофейня, наполненная посетителями. Ло улыбался какой-то женщине, передавая ей стаканчик с кофе, а Дилан, угрюмо протирал чашки за стойкой, не обращая внимания на происходящее вокруг. Затаив дыхание, он открыл приложение с видео Элизабет Кларк, снова переживая её ужас и отчаяние. Её крики, её слёзы, её мольбы придавали ему сил, напоминая о его власти, о его превосходстве. Он должен подготовиться к операции, продумать каждую деталь своего плана, чтобы убить Эшли и остаться безнаказанным.
