Его самый.

      Смерть. Всю жизнь ты боишься лишний раз рискнуть, придаёшь огромное значение всяким пустякам, ругаешься с любовью всей жизни из-за грязной посуды в раковине, кладёшь болт на здоровье, неделями не навещаешь мать, ждёшь, надеешься и терпишь. А потом в один момент все заканчивается. Ниточка, не выдержав напряжения, обрывается. Смерть не знает пощады, уступок и слов молитв, она приходит ломать жизни и причинять боль. И ничего больше нельзя сделать.       Гарри Поттер четвёртый час сидел в коридоре Святого Мунго, злобно покуривая в открытую форточку. ***       Совсем недавно он, Рон Уизли, Драко Малфой и ещё парочка авроров-добровольцев отправились на, казалось бы, безобидный рейд, собираясь пополнить Азкабан доселе непойманными Пожирателями Смерти.       Все стало понятно как только они прибыли на место. Их абсолютно точно ждали.       Несколько десятков фигур в масках сразу окружили их отряд, отрезая путь к бегству. Понимание безвыходности положения настигло Гарри с первым убивающим, брошенным Пожирателем прямиком в лицо Драко Малфою. За толику секунды Гарри понял всё. У авроров нет шансов: слишком хромает сегодняшняя подготовка, слишком много нападавших со слишком мерзкой магией, слишком страшно потерять кого-то из своих. Драко увернулся от заклинания. Гарри увидел, как луч от непростительного сверкул зелёным светом на красивом, точёном лице.       Дальше все было быстро. Пожиратели оглушили Рона, авроры-добровольцы выбыли еще в первые пять минут. Остались только Гарри и Драко. Они правда пытались. Каждый взял на себя по пять человек, мимо свистели осколки, в воздухе гремели частые огни взрывов, магия вокруг трещала. А потом все закончилось. Малфоя зацепило. Гарри отвлекся, завороженно глядя, как медленно оседает на холодный мраморный пол сильная фигура его школьного врага. Его уверенного в себе и в своих силах коллеги, его терпеливого и понимающего друга. Его единственной, чистой, самой запретной и самой больной любви. Воспользовавшись заминкой, Гарри вырубили вслед за Драко.       Гарри навсегда запомнит трупную бледность, и стеклянный взгляд серых-серых глаз в сантиметрах от него. ***       Очнулся он там же. Над ним изучающе склонились два колдомедика в светло-лимонных мантиях. Рядом с ним сидела заплаканная Гермиона Грейнджер, сильно сжимая его руку. За ее спиной, скрипя зубами, стоял непривычно серьезный Рон. Гарри прокашлялся: — Малфой? Куда его забрали? — Полагаю, он мертв, мистер Поттер, — спокойно проговорил колдомедик. — его только что забрали в больницу, чтобы установить причины, но мне лично очевидно, что... Мистер Поттер?       Гарри вскочил, игнорируя адскую головную боль, и обшарил карманы в поисках палочки. Колдомедики засуетились рядом, кидая диагностические чары. — Гарри, ради Мерлина, не вставай, тебе надо в Мунго. — Гермиона встала следом за ним. Она заглянула ему в глаза, снова схватила за руку. — Да, да мне надо в Мунго. Вы видели, что Драко мертв?       Гермиона мотнула головой, её глаза снова заблестели. — Что здесь произошло? Почему мы живы? — У меня было плохое предчувствие, и я попросила Рона отправить патронус через десять минут. Он не отправил и я вызвала авроров. Гарри, ты под сильнейшими болеутоляющими, прошу тебя, оставайся на месте, — Смотря на заплаканное лицо своей лучшей подруги, Гарри вдруг стало её до боли в груди жалко. Для них всех война закончилась лишь формально. Гарри и Рон сутками пропадали в Аврорате, брались за самые опасные дела, хватали проклятья, будто завтра не наступит. А Гермиона боролась. Боролась с потерявшими себя от горя матерями, с ограниченными членами Визенгамота, с системой и с законами, с Роном и Гарри в конце концов. Она не заслужила этого всего. Её перепуганный и печальный взгляд почти остановил Гарри. Почти. Но он не мог оставить Драко на съедение предвзятым медикам. Любовь к этому человеку давно уже вытеснила его собственную боль. ***       Гарри сотню раз прокрутил события сегодняшнего дня у себя в голове. Он совершенно точно не слышал, каким заклинанием попали в Драко. Он переругался с половиной отделения, поставил на уши несколько этажей, кричал и матерился, просил и угрожал, но ему все-равно ничего толком не сказали. Гарри хотелось выть. За четыре часа нахождения в этой клоаке на его голове точно прибавилось седых волос. Полуистеричное состояние не остановил даже недавний приход удивительно спокойной Гермионы.       Скрипнув зубами, когда очередная сигарета догорела до фильтра, Гарри решил снова пойти капать на нервы девушке из приемной. Нацепив самый грозный свой вид, Гарри развернулся на каблуках, но путь ему преградили. Весь запал мгновенно потух. — Здравствуй, Гарри. Я кое-что узнала про Драко, ты можешь сесть.       Луна Лавгуд, всем своим существом излучая свет и спокойствие, заставила Гарри заткнуть подальше желание заплакать. Она поступила в МедАкадемию сразу после выпуска, удивив всех, кто ее знал. — Гарри, Драко попал под очень неприятное проклятие. Его создали сами нападавшие, поэтому классическая форма волшебной диагностики и не выявила жизненные показатели. — Драко жив? — Снова хотелось рыдать. Голос противно дрожал, мерзкий комок в горле мешал дышать. — Да, но состояние крайне нестабильное. Его сейчас лучше не тревожить.       Гарри сел на стул, схватившись за голову. До него только сейчас начал доходить весь ужас их ситуации. Его тело словно обдало жаром, а потом ледяной водой, руки ходили ходуном, а голова болела до белых пятен перед глазами. — Луна, я прошу, на пять минут. — Исключено. Ты сам еле живой, мне всё передали. — Луна, проси что хочешь. Я не выйду отсюда пока не увижу его. Всё, что ты хочешь.       Луна посмотрела на него очень долгим, мудрым взглядом, читая всё, что Гарри так долго прятал внутри. Он устал скрывать то, что его буквально разрывает от чувств, и пусть сегодня, единственный раз, Гарри разрешит себе быть слабым ради него. — Думаю, я могу ненадолго тебя пустить. Но не нагружай его, очень прошу.       Палата Драко была выбита именем Гарри Поттера. Светлая, просторная комната с креслом у кровати пациента. Но у Гарри не было времени осматривать мебель. Он лишь одним ухом услышал, как за Луной закрылась дверь.       Гарри смотрел на Драко, который, краснея, пытался прикрыть одеялом перемотанную рану на торсе. Будто это вообще имело значение. — Даже здесь от тебя покоя нет, Поттер. Что мне надо сделать, чтобы получить обратно свои личные границы? Гарри?..       В два шага преодолев расстояние до постели, Гарри рухнул на пол, схватив Драко за холодную руку, невесомо целуя его запястье и надрывно рыдая. Плевать, что после этого представления подумает Драко, Гарри слишком натерпелся за этот чёртов день. Да и за эту жизнь в целом. — Гарри, пожалуйста, посмотри на меня.       Гарри упрямо мотнул головой, продолжая покрывать слезами и поцелуями руку Драко. Тот мягко взял его подбородок, вынуждая поднять взгляд. Его усталые глаза светились надеждой и нежностью, но Гарри едва ли мог считывать сейчас чьи-то эмоции. Даже если это эмоции Драко. — Расскажешь мне, что произошло? — Драко ободряюще улыбнулся, отводя челку со лба Гарри.       Тот разъединил их руки, наспех вытирая глаза рукавом аврорской мантии. — Я сам толком ничего не знаю. Только то, что подмогу вызвала Гермиона по просьбе Рона, — Гарри наконец смог окончательно сфокусировать взгляд на Драко. На его лбу - испарина, в волосах - запекшаяся кровь, глубокий порез на губе и длинная царапина на щеке. Гарри даже представить боялся, как сам сейчас выглядит. Потому что даже в таком состоянии и в такой обстановке, Драко оставался невероятно красивым. Его глаза искрили теплом и любовью, рука твердо лежала на плече у Гарри, пальцы задевали шею. И Гарри снова захотел расплакаться. — Ты как? По виду не особо здоров, - Драко снова убрал со лба Гарри выбившуюся прядь, пропустив пару через пальцы, и заставив Гарри почти мурлыкать от удовольствия. — Я хорошо, как всегда.       И вот сейчас, смотря на такие светящиеся глаза Драко, чувствуя такие ласковые прикосновения и такую сильную любовь, распирающую его изнутри, Гарри снова плакал. Драко погладил его по плечам, с силой провел по рукам, запустил пальцы в волосы, аккуратно опуская голову Гарри себе на грудь. Гарри снова схватил его за руку, роняя бесконечные крупные слезы на голую грудь, и чувствуя, как плавится под любовными касаниями Драко мир. Все годы его, только усугубляющейся, любви, годы ненависти и презрения к себе, годы боли в груди и в сердце - ничего сейчас не имело значения. Гарри так давно хотел этого нежного взгляда, этих чутких прикосновений, этих пальцев в волосах, что готов ко всему, что последует после. Но Драко не думал отпускать. Лишь сильнее сжал его руку.       Гарри сейчас так сильно его любил.