Между солнцем и дождём

Для Чон Соонаи солнце всегда было верным спутником. Талисманом. Её личным счастьем. Родители Соонаи всегда повторяли ей, что с самого момента её появления на Свет мир изменился: ненастная погода полностью отступила. Конечно, дожди всё же случались — иначе планета бы попросту иссохла, и всё лишилось своей живительной влаги. Но даже сквозь моросистые потоки солнце никогда не исчезало. Оно оставалось с Соонаи. Всегда. Столько, сколько она себя помнила. Этот незримый, но ощутимый луч был её постоянным спутником, её личным, негаснущим маяком. Вместе с Соонаи всегда пребывал и образ бескрайнего пляжа: золотой, обжигающий песок под ногами и необъятная, манящая бирюза моря. С ней были невесомые белые купальники на легких завязках, несметное множество пар шлёпок, что терялись и находились вновь, и струящиеся летние платья всех оттенков заката. Казалось, она проживала свою, несомненно, лучшую жизнь в полной мере, наслаждаясь не эфемерной известностью, а подлинным, немеркнущим теплом солнечных лучей. Чон не мыслила себя без солнца, без этого вечного сияния, ставшего частью её самой. Вот и сейчас, лёжа на полотенце и попивая Пино Коладу из ярко-красной трубочки, она вновь грелась под солнцем. Татушка из хны словно мерцала в горячих лучах. Ветер, совсем ленивый и такой пробуждающий, трепал кудрявые пряди выгоревших волос. Соонаи любила почитать комиксы на пляже. В прибрежном домике стояла кипа книжек, журналов, даже раскрасок! Девушка заказывала коктейль и приходила сюда расслабиться. Подружки любили играть в пляжный волейбол рядом с Чон, но она предпочитала лежать и читать. Это доставляло ей такое огромное удовольствие, что и словами то трудно описать. Когда подружки решили сходить до бара за очередной порцией стаканчиков с прохладительными напитками, Соонаи приняла решение искупаться. Оставив на полотенце книгу и уже практически пустой тюбик с SPF-кремом, она, прикрепив свои солнцезащитные очки к голове, отправилась до прибрежных морских волн. Она осторожно вошла в воду, ощущая, как её сразу же начало окутывать приятное тепло. Было так хорошо, что хотелось кричать от счастья! Соон сделала пару рывков руками, проплывая по волнам. Сделав остановку в приличном расстоянии от берега, она вдруг резко замахнулась головой, и её очки каким-то образом оказались в море... Хотя, следовало ожидать, что такое случится. Не нужно было их брать с собой. Девушка, задержав дыхание, нырнула в воду, пытаясь хотя бы нащупать свою пропажу. И, о чудо, это у неё вышло совершенно волшебным образом! Она, счастливая, вынырнула из воды, пытаясь отдышаться. Снова натянув очки на голову и закрепив их на ушах, Соонаи подняла свои глаза и... ужаснулась... Вокруг неё был всё тот же пляж, но... шёл ливень! Впервые за её 27 лет! Крупные капли разбивались о холодные волны, создавая неприятное ощущение. Всё вокруг выглядело уныло и безжизненно, и возникло желание как можно скорее скрыться от этого зрелища. Возможно, в этом и была причина?.. Чон решила проверить свою теорию. Она, вновь задержав дыхание, нырнула, надеясь, что как только она вынернет, вновь будет всё как прежде: солнце и тепло. Но... нет, не было. Как только она снова вынырнула из воды, был всё тот же жгучий холод и ливень. Это было неправильно! Так не должно было быть в мире Чон Соонаи — воплощении горячего солнца и медового лета! Вдруг, взгляд Соонаи упал на мужскую фигуру вдали. Незнакомец, одетый в длинное пальто, стоял под огромном чёрным зонтом и смотрел на море. Возможно, в этом мужчине и было спасение? Девушка снова решила это проверить, не теряя надежды на успешный исход. Подплыв к берегу и выйдя из воды, она вдруг застыла, глядя на то, как этот самый незнакомец стянул с себя своё пальто. Он глядел точно в душу Соон. — Ты снова здесь... надеюсь, на этот раз останешься? Соонаи не понимала. Кто этот мужчина? Почему он смотрел на неё с таким выражением лица, будто её возвращение было для него важнее всего на свете? — Мне... мне очень холодно, — прошептала она. Её зубы стучали, а тело била дрожь. Незнакомец сделал шаг к ней, его взгляд казался пронзительно тёмным, почти отчаянным. Он не выглядел холодным — он был холодом. За его спиной выглядывало небо, горящее свинцово-серым, а дождь барабанил по огромному черному зонту, создавая вокруг него словно кокон из влаги и мерзкого сумрака. Мужчина, не говоря ни слова, протянул ей пальто. Оно было тяжелым, шерстяным, и пахло сырой землей и чем-то неуловимо знакомым. Соонаи накинула его на плечи, и тепло, пусть и слабое, начало разливаться по телу. Они подошли к деревянной беседке, в надежде скрыться от дождя. — Спасибо, — выдохнула она, чувствуя, как немного отступает окоченение. — Я... я не понимаю, что происходит. В глазах мужчины читалась усталость и какая-то глубокая, необъяснимая печаль. — Ты не помнишь. Никогда ничего не помнишь, когда возвращаешься ко мне. — Сказал он тихо, почти шёпотом. — Этот берег... он связывает нас, но помнить об этом обречён лишь я... Ты же всегда возвращаешься туда, где солнце. Мне больно, что ты выбираешь вечное солнце, а не меня. За десять лет ещё не разу... не разу не осталась со мной. Соон прикусила губу, чувствуя тёплый песок под своими ногами, хотя в реале под ними лишь была острая галька. На её ступнях появились кровоточащие порезы, которые, похоже, не скоро затянутся. — Пойдём в дом? — предложил незнакомец. — Там тебе всяко разно будет намного теплее. Соонаи колебалась. Что-то в его словах, в его взгляде, в запахе пальто, вызывало смутное, щемящее чувство. Болело сердце... Она не понимала, что это за странные чёртовы эмоции, но они были сильными, почти осязаемыми прямо до судорожной конвульсии. В жизни Соон всегда было только яркое солнце, ласковое море, смех друзей и беззаботные дни. Почему она должна променять это на промозглый холод и печаль в глазах чужого мужчины, утверждающего, что они долгое время знают друг друга? — Кто ты? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё дрожало от страха. Мужчина вздохнул, и этот вздох, казалось, принёс с собой ещё больше сырости и безысходности. — Я… я тот, кто ждал тебя здесь. Вечность. Я тот, кто помнит каждый вдох, каждый оттенок твоего смеха. Я тот, кто любит тебя, несмотря на бездну забвения, несмотря ни на что. Меня зовут Пак Чимин, и я... твой любящий супруг, потерянный в далёком-далёком, почти мифическом прошлом. В этой же вселенной, Соонаи, нам суждено страдать. Мне... мне суждено... Соонаи покачала головой. Это было слишком. Слишком странно. Слишком… нереально. Там, где солнце, у неё было вечное беззаботное лето, а тут... вон оно что. «Супруг»... Слово обожгло её сознание, как раскалённое клеймо. — Я не понимаю. Я… я должна вернуться. — Вернуться куда? — в его голосе прозвучала горечь. Он открыл дверь, ведущую в крохотный серый домик на берегу. В одну комнату помещалась только небольшая плитка, холодильник, двухспальная кровать и пыльный телевизор. — К иллюзии? К солнцу, которое слепит тебя? Он сделал шаг ближе, и Соонаи почувствовала, как холод проникает сквозь пальто, пробираясь к костям. Чимин убрал прядь её мокрых волос, почти касаясь её тонкой гладкой шеи. Казалось, пока выпала такая возможность, он наслаждался этими жалкими секундами близости. Соон стояла же точно как вкопанная, не в силах сопротивляться. — Посмотри на меня, Соонаи. Посмотри на этот берег. Это тоже часть тебя. Часть, которую ты упорно отрицаешь. Ты забываешь всё, как только возвращаешься на солнечную половину пляжа. Я не хочу, чтобы ты забывала... Она подняла глаза и впервые по-настоящему увидела его. Не просто незнакомца под зонтом, а человека, измученного ожиданием. Человека, в чьих глазах отражалась целая вселенная боли и любви. Она увидела в нём отражение себя, но не той себя, которую знала, а какой-то другой, потерянной, забытой, тёмной и даже чуть жалкой... Она отступила на шаг, медленно оглядывая комнату, словно пытаясь найти в ней разгадку. Взгляд зацепился за небольшой деревянный столик, придвинутый к идеально заправленной кровати. На нём стояла фоторамка. На этом снимке был Чимин, его лицо сияло от счастья, и... она. Чон Соонаи. В том самом длинном пальто. Они стояли под одним зонтом на фоне бескрайнего бушующего моря, и если Пак выглядел воплощением радости и безграничной любви, то её собственное лицо было полно недоумения. Того самого, что и сейчас, словно время застыло. Как такое могло произойти?.. Снимок не выглядел отфотошопленным. Ни грамма фальши. Он кричал о подлинности, и это пугало её больше всего. — Позволь мне напомнить тебе, — прошептал Пак, чьё дыхание внезапно опалило её затылок, когда он приблизился сзади. — Я понимаю, что в твоей памяти не сохранилось ни единого мгновения, что мы разделили. Но если ты дашь мне этот шанс, я стану самым счастливым человеком на свете... Соонаи нахмурила брови, не понимая, о каком позволении с её стороны шла речь. Но, несмотря на это, она всё же неуверенно кивнула, не имев и понятия, на что именно согласилась. Чимин наклонился, и его губы осторожно коснулись её. Это был не требовательный поцелуй, а скорее воздушное, полное нежности и отчаяния прикосновение. Его губы источали тепло, подобное солнцу, которого здесь так не хватало. В этом поцелуе он вложил всю свою любовь, всю свою боль, всю свою неиссякаемую надежду — надежду на то, что Соонаи наконец выберет его... выберет его, а не вечное солнце. Соона закрыла глаза. В голове вспыхивали обрывки совсем полупрозрачных воспоминаний: смех, слёзы, объятия, шёпот на ухо… страсть, желание, любовь(?)... и среди них — его лицо, такое знакомое и такое чужое одновременно. Чимин прижал её к себе, словно боялся, что она исчезнет. Сбежит. Соонаи почувствовала, как её тело отвечает на его мягкие прикосновения. Чимин вдруг медленно отстранился, глядя на неё с надеждой и лёгкой тревогой... — Ты помнишь? — прошептал он. Соонаи молчала, не зная, что сказать. В голове бушевал хаос. Она помнила… что-то. Но что именно? Она посмотрела на него, на его измученное лицо, на его любящие глаза. — Нет... — с горечью прошептала она. — Не помню. Пак всё равно продолжал обнимать её, прижимая к себе как можно ближе. Он провёл рукой по её волосам, вдыхая их солёный запах. — Не страшно. Я к этому привык. Чимин крепко держал её, ведь боялся, что она вот-вот растворится в воздухе. Исчезнет, как исчезала всегда. Его пальцы впились в её плечи, но Соонаи уже чувствовала, как реальность начинает медленно растворяться — кожа стала полупрозрачной, как дым, а звуки дождя за окном постепенно стихали. Чимин совсем медленно и нехотя отпустил её, его пальцы дрожали. Соонаи чувствовала, как границы миров колеблются — стены этого дома начали расплываться, как акварель под сильным напором воды. — Ты уходишь... — не вопрос, а констатация... Она хотела что-то ответить, но... не успела.       Зной. Песок. Солнце. Соонаи очнулась на своём пляже, будто никогда и не было никакого перехода между мирами. Подружки всё также играли в волейбол, пока яркие лучи ослепляли их лица. Всё было по прежнему, пока Чон не обнаружила, что в её руке покоился мокрый чёрный камень (единственное доказательство, что это был не сон). Она впервые принесла что-то из другого мира. Однако то, как именно этот камень оказался у неё в руке, оставалось тайной. На плече остался небольшой синяк — след его пальцев. В ладони — мокрый чёрный камень. Вдали, у самой кромки воды, ей почудилось, что она увидела фигуру мужчины в тёмном пальто. На мгновение он обернулся, и ей показалось, что это было на самом деле, словно и впрямь какой-то безумец решил надеть пальто, когда так ослепительно ярко светило солнце. Но это была всего лишь тень. Ветер донёс только еле уловимый шёпот:       — Я буду ждать… ведь однажды мы встретимся снова. Соонаи, подойдя к берегу, сжала камень в ладони, прежде чем бросить его как можно дальше в море. А в это время, где-то там, в дождливом и мрачном конце вселенной, Чимин, словно предугадав неизбежное, поймал его.