Доверие

      Доверие — это одна из немногих вещей, ценность которой Авантюрин не мог оценить даже приблизительно. Это все равно что оценивать какое-нибудь диковинное блюдо с какого-нибудь Лофу Сяньчжоу: вроде знаешь, что где-то есть такая штука, и много людей ее пробовали, но сам даже не нюхал. Но дать какое-нибудь сравнение драматичной душе Авантюрина все равно хотелось, поэтому раньше, когда он только переехал уже в свою квартиру, он сравнивал концепцию доверия с лепестками цветов. Что-то, что вроде от природы даровано, но неудачно махнешь пальцем, и оно опадает до следующего сезона цветения. Правда, со своим графиком Авантюрин постоянно забывал поливать эти самые цветы, поэтому в скором времени их бренные засушенные тела были отправлены в мусорку. Как и доверие к миру в самом начале осознанного возраста. Это его не сильно волновало до момента, пока в его жизни не появился Веритас Рацио и не пустил все хрупкое перемирие Авантюрина в гражданской войне со своими тараканами коту под хвост.       Рацио был здоровым до скрежета зубов. Не в том смысле, что крупный — тут Авантюрин подобрал парочку других выражений. Он буквально олицетворял концепцию человека со здоровой психикой, и на его фоне Авантюрин чувствовал себя куском разбитого стакана. Веритас, конечно, оценил его великолепную шутку про диско-шар, но в какой-то момент, когда Авантюрин специально проиграл ему в карты на желание в надежде вытащить из доктора самые грязные фантазии, тот загадал ему поход к психотерапевту и даже по-рыцарски предложил его сопроводить. Авантюрин, конечно, сходил — все-таки карточный долг дороже пачки кредитов, — но особой любовью к этой процедуре не воспылал. Но соответствовать своему партнеру, или, точнее, не потерять своего партнера из-за своих заморочек в голове, ему хотелось больше, чем лелеять свою гордость, поэтому он исправно ходил на сеансы, принимал таблетки, и со временем ему действительно стало легче. И хотя страдания — это несущая конструкция в его личности, не просыпаться посреди ночи от бесконечных кошмаров и избавиться от приступов тревожности посреди важного совещания оказалось очень приятно. Но как бы Авантюрин не старался, некоторые привычки искоренить так просто не получалось при всем желании.       По долгу их работы им обоим часто приходилось уезжать в командировки: Авантюрину нужно скинуть парочку планет в долговую яму, а Рацио продемонстрировать глубину тупости окружающих на очередной научной конференции. И хотя Авантюрин знал, что Веритас воспринимает любой сторонний романтический интерес как неудачную попытку лести, тихая истерика начинала жрать его изнутри за пару дней до назначенных поездок. Причем абсолютно неважно, кто из них уезжал — внутренний демон бил по голове в любом случае, разве что переживать эту нездоровую борьбу с собой было гораздо легче дома в мягкой постели, а не на важных переговорах. Авантюрин контролировал себя ровно настолько, чтобы не пересекать чужие границы уж слишком явно. Перед самым вылетом на шее у Рацио обязательно появлялось парочка-другая ярких отметок, в дипломате непременно оказывалось их общее фото, а сам Авантюрин старался следить за трансляцией всей этой научной ерунды, даже запоминал парочку тезисов из речи Веритаса, чтобы потом показать, смотри, мне интересно все, что ты делаешь. Рацио, конечно, смотрел на него скептически, но не мог напрямую осудить рвение к знаниям. Этот доктор видел все его трюки насквозь, но позволял Авантюрину метить территорию для своего душевного спокойствия. Во всяком случае, это уже прогресс, если сравнивать Авантюрина в самом начале их отношений, когда стабильно два раза в неделю он спрашивал у Веритаса за завтраком, когда ему это все надоест, и он его бросит.       На самом деле Авантюрин ненавидел это чувство. И ненавидел стыд, который покрывал его мерзкой пленкой, когда Рацио с улыбкой смотрел своими всезнающими глазами прямо в душу сразу по возвращению. Он даже разговаривал по этому поводу с психотерапевтом, и тот посоветовал поделиться своими страхами с партнером. Но Авантюрин скорее все свои игральные фишки сожрет, чем скажет Рацио, что до сих пор ему не доверяет. Доктор сделал все — буквально все, — чтобы он ему доверял. Методично прошел все его барьеры, капканы, нежно снял маски с лица. Подолгу обнимал его во время ночных кошмаров, готовил ему завтраки, приносил обед на работу, забирал пьяным из бара после посиделок с Топаз и никогда, абсолютно никогда не осуждал. На такой карт-бланш абсолютно по-человечески хотелось ответить так же, но вот Рацио покидает квартиру, и Авантюрин сгрызает ногти в попытке заглушить свою тревогу. Веритас говорил, что все проблемы можно решить словами через рот. Авантюрин с ним в общем-то солидарен, но конкретно эту проблему он должен был решить самостоятельно. Ему не хотелось разговаривать об этом, ему хотелось кричать, плакать и бить посуду, но все, что он мог сделать, это вдохнуть, выдохнуть и просто считать дни до момента, когда он снова окажется в безопасных крепких объятиях.       Этот раз не должен был отличаться от тысячи предыдущих. Авантюрин нервно опустошал очередную банку какого-то среднего по качеству энергетического напитка, пытаясь удержать внимание на отчете, который нужно было сдать еще позавчера. Удивительно, что в самом сердце Пир-Поинта в торговых автоматах продавали что-то настолько унизительно некачественное. — Ты ведь знаешь, что кофеин усиливает тревожность? — Бросила Топаз, не отрываясь от телефона. Легко ей говорить, у нее написание отчетов никогда не вызывало никаких проблем. — Топаз, дорогая, у меня нет никакой тревожности. — Авантюрин упрямо посмотрел на текст перед собой, словно он магическим образом сложится в нужный ему документ. — Ты ведь знаешь, документооборот никогда не был моей сильной стороной. — Такие мешки под глазами у тебя тоже из-за отчета? Нехило он тебя пугает, конечно. — Девушка фыркнула. — Хочешь вместе посмотрим эту твою научную конференцию, чтобы ты успокоился? — Он еще даже не прилетел. — Авантюрин со вздохом откинулся на кресле, придумывая очередное оправдание, почему он задерживает и без того медленную бюрократическую машину КММ. Чтение и письмо и так у него восторга не вызывали, а уж когда мысли постоянно соскакивали на какие-то безумные теории о том, как кто-нибудь у него под носом охмурит Веритаса Рацио, работать не хотелось абсолютно. — И не думаю, что тебе будет интересен весь этот научный бред. — Вообще-то, многое из того, что они представляют в своих исследованиях, потом можно будет использовать для крайне удачных инвестиций. Если, конечно, слушать не только занудный бубнеж Рацио, но и всех, кто его окружает. — Если я всех там слушать буду, я с ума сойду. — Авантюрин с ворчанием достал телефон, собираясь отправить сообщение Яшме с просьбой его прикрыть, и сразу выпрямился на кресле: в диалоге с Рацио висело непрочитанное сообщение. Обычно он очень редко писал в своих командировках, настолько уходил с головой в подготовку и оценку коллег по форуму. Медленно выдохнув, Авантюрин открыл сообщение. Ничего страшного там не нашлось, только фото немного помятого Веритаса на фоне корабля с короткой подписью: «Только прилетели. Спасибо, что вылил половину флакона своего парфюма на мой багаж — помогает сосредоточиться. Все еще люблю тебя.». — Как я должен на это реагировать… — Пробормотал Авантюрин себе под нос. Одна его часть была в тотальном восторге — это именно то, чего он хотел, напоминание о том, что о нем помнят и его любят. Но с другой стороны… Разве это не подозрительно? Может, Рацио отводит подозрения от какого-нибудь служебного романа?       Словно прочитав его мысли, Веритас докинул еще одно сообщение с фотографией своих коллег. Очень пожилых коллег.       «Единственное, что меня здесь возбуждает — это городская электросеть. Я насчитал столько недочетов, что из этого можно составить еще парочку научных статей. Надо намекнуть кому-нибудь из причастных, что проектировать электрофикацию в состоянии наркотического опьянения — это ужасное решение.».       Авантюрин фыркнул от смеха себе под нос. Напряжение медленно покидало его тело, хотя до этого он был уверен, что был полностью расслаблен. Улыбка не сходила с его лица даже когда на глаза попадался недописанный отчет. Черт возьми, это даже лучше, чем сеансы флоатинга, которые входят в его психотерапию.       «я так тебя люблю ты даже не представляешь. буду ждать твоей речи».       Авантюрин счастливо прижал телефон к груди и встретился с вопросительным взглядом Топаз. — Обычно с таким лицом ты готовишься депнуть свою квартиру. — Боюсь, свой лимит удачи на сегодня я уже исчерпал. — Авантюрин в пару кликов скопировал куски своего предыдущего отчета в документ и с чистой совестью нажал «Отправить». — Поедешь ко мне ловить новые идеи для инвестиций? — Не упущу возможности уменьшить запаса вашего домашнего бара. — Топаз звучно потянулась, вставая с дивана и разминая затекшие мышцы. — Зачем вы вообще его собираете, если тебе пить нельзя, а Рацио алкоголь не уважает? — Да ему дарят все кому не лень, то шоколад, то алкоголь. Но запасы шоколада я тебе не отдам. — И это моя компенсация за то, что я потеряла любимого собутыльника? — Топаз обиженно щипнула за локоть уже выходящего из кабинета Авантюрина. — Пожалуюсь на тебя Рацио, чтобы он коробки конфет сразу напрямую мне передавал. — Не боишься, что я, ревнивый и неуравновешенный, потом тебя в лесу закопаю? — Авантюрин прищурился. — На Пир-Поинте нет лесов. А замуровать в вашем подвале тебе Рацио не позволит. Авантюрин беззлобно показал ей язык. Впервые за долгое время его не тяготила мысль о возвращении в пустую квартиру. Сейчас они в обнимку с созданиями Жуань Мэй посмотрят, над чем так упорно трудился Веритас последний месяц, а уже послезавтра он проснется от звука замка на входной двери. Всего два раза поспать, и Рацио будет у него в руках, и уже никуда не денется на ближайшие пару недель точно.

***

      Уже позже, лежа на таком удобном плече и неосознанно водя носом по шее на Авантюрина снизошло озарение. — А зачем ты мне фотоотчет прислал? — Вот как ты это видишь? Фотоотчет? — Веритас с легкой улыбкой перевел взгляд от экрана телевизора на Авантюрина. — Просто подумал, что это поможет тебе пережить нашу разлуку без особых… — он на секунду задумался, подбирая нужное слово. — Потерь. — Да что со мной случится за три дня. — Авантюрин нервно усмехнулся, поглубже зарываясь носом в чужой воротник. — Мы вон с Топаз такие посиделки устроили, ее потом Яшма еле забрала.       Рацио молча поднял руку Авантюрина к лицу, осматривая острые огрызки на ногтях, и мягко поцеловал чужие костяшки. — Я понимаю твою тревогу. Не нужно держать все в себе. Я знаю, что ты доверяешь мне настолько, насколько вообще можешь.       Авантюрин шумно выдохнул, неловко ударившись щекой, когда Рацио вздрогнул от щекотки. — Иногда мне кажется, что у тебя в предках были шаманы или что-то вроде того. Если вдруг принялся читать мои мысли, то я не виноват, если они нанесут тебе какую-нибудь травму.       Рацио слабо хмыкнул, поглаживая чужие растрепанные волосы. Авантюрину оставалось только прикрыть глаза, признавая свое поражение. Почему-то он представлял этот разговор по-другому. Не было стыда, разочарованных взглядов или попыток обвинить его в каком-то контроле. Веритас просто обрубал проблемы на корню, подмечая своим всевидящим взглядом каждую деталь. Авантюрин мысленно пообещал себе в будущем говорить о каждой своей глупой мысли. Все-таки доверие — оно как тот цветок кактуса, который притащил с собой в квартиру Рацио. Если поливать его правильно, он будет цвести хоть круглый год.