ASK FOR A BLESSING

Два шага влево, руки свободны, соблюдение ритма. Плавность, чёткость, внимание к каждой детали и никак иначе. Скидка за опыт? Разве что повышенная выносливость. Но даже она не всегда спасает... — Блять, пожалуйста, Ёнбок, не выходи за границу линии, ты сбиваешь всех остальных, — зло тараторит Минхо, ногой очерчивая эту самую границу, — неужели так сложно смотреть на разметку, не первый год же уже по этой схеме работаем! Четыре шага за такт, ни больше, ни меньше! Я для кого распинаюсь целыми днями? Феликс виновато прижал голову к плечам, едва сдерживаясь, чтобы не закрыть руками уши от вылетающих, будто пули, громких и грубых слов. — Минхо, — пытается осадить его Чан. — Не влезай, — срывается с уст Ли-старшего быстрее, чем тот успевает подумать. Он находит Криса глазами и делает уверенный рывок в его сторону, намереваясь теперь вывалить словесный поток осуждений уже в адрес лидера. Джисон реагирует оперативно, перехватывая старшего руками, окольцевав их вокруг груди и оттащив хёна в сторону прежде, чем он успеет натворить бед и рассорить всю команду. — Чан-хён, я очень извиняюсь за него, нам нужна минута переговорить, — он держит крепко, игнорируя возмущения, и волочит парня за собой на выход из зала, спешно сбегая и дотаскивая того до лестницы. Оглядывается, убедившись, что никого нет, и толкает Ли в тьму лестничного пролёта, припечатывая спиной к стене. — Ты чего завёлся так? Не сильно много на себя берёшь? — глаза Джисона переливались нежным янтарным отблеском, хотя взгляд был суровый. Минхо дышит глубоко, его ноздри яростно вздымаются и кажется, что он одной только внутренней энергией способен поджигать пространство вокруг себя. — Руки от меня убери, — предупреждает старший таким холодным тоном, какого Хан в свой адрес не слышал наверное ещё со времён предебюта. Ли делает несильный рывок, попытавшись освободиться из хватки, но Джисон на его действия даже бровью не повёл, сжимая пальцы на чужих бицепсах сильнее и удерживая того на месте. — Сначала подыши и успокойся, — невозмутимо говорит он, — ты как детонирующая бомба. — Я не виноват, что все вокруг меня провоцируют. — Кто все, хён? Ангел Ёнбок, который и мухи не обидит, но случайно нарушил построение? Ты первый начал проявлять свою нетерпеливость и непрофессионализм, сорвавшись на него. И да, тут ты не прав. — Я не прав? Да я... — начал снова закипать Минхо, но Хан меняет приоритеты, перемещая одну руку поперёк его груди, а второй закрывая ему рот, вымученно сведя брови к носу. — Молчи, пожалуйста. Я не хочу ругаться с тобой. Минхо ещё раз пытается вырваться, будучи уверенным в том, что хватка одной руки будет куда слабее, но тут же замирает, осознав, что это ничерта не так. Невольно вспоминает и соотносит тот факт, что в зале за тренировкой рук Джисон проводил явно больше времени, чем он сам, предпочитавший уделять время нижней части тела. И сейчас он отчасти невсерьёз обозлился на самого себя за такой выбор, внутренне восхищаясь физической силой младшего. Он прикрывает глаза, глубоко вдыхая пару раз через нос и стараясь совладать с эмоциями. — Закончил? — спокойно спрашивает Джисон. Ли кивает, и рука с его рта исчезает так же быстро, как и появилась, как и крепкая хватка на груди, от которой осталось лишь фантомное жжение на коже. — Блять... — только и бросает он, согнувшись и собираясь с мыслями. Джисон смотрит на него с подобием жалости, надув губы, когда тот снова встаёт ровно, потирая переносицу. — Ты в порядке? — обеспокоенность в голосе младшего отчего-то сейчас начала очень раздражать. — В порядке. Просто долгий день. Хочу быстрее закончить со всем этим, — отстранённо произносит темноволосый. — Хён. Не надо срываться на остальных, они ни в чём не виноваты. — Я знаю, Джисон, я прекрасно это знаю, — не желающий говорить, он выходит из-под лестницы, быстрым шагом направляясь в сторону зала. Хан же несмело плетётся за ним, погружённый в свои мысли. С момента перехода их статуса отношений из дружеских в любовные, на удивление мало что поменялось. Чуть больше вольности разве что они позволяли дома, и то, только когда Минхо был в хорошем расположении духа: он ластился к Джисону, обнимал со спины, пока тот сидел за ноутбуком в наушниках, целовал коротко утрами. В рабочее же время строго и щекотильно между ними попахивало неправдоподобным официозом. Даже фансервис, чтоб его, уже обыгрывать Ли ни в какую не желал. Не то боялся, не то просто избегал, так сказать, на всякий случай... Вернувшись в танцевальный зал, Минхо глубоко кланяется, и извиняется за своё поведение перед Феликсом и Чаном, говоря, что постарается держать себя в руках. — Минхо, если ты устал, можем закончить сегодня пораньше, в сроки мы укладываемся, так что... — подбадривающе проводит по его спине лидер. — Нет, всё в норме, давайте продолжим, обещаю, больше такого не повторится. И в следующий час действительно было гораздо тише. Лишь музыка, уверенный счёт и синхронный топот ног, с редкими чёткими правками. Ли постарался полностью без остатка отдаться работе и игнорировать тянущую боль в плече, неутолимую водой жажду и вцелом какое-то уныло-угнетённое состояние. Подготовка двух альбомов сразу давила ответственностью гораздо усиленнее. И хотя казалось, что за столько лет уже все привыкли крутиться как белки в колесе, такой ритм работы всё ещё был очень тяжёлым морально и физически, пусть парни и предпочитали не говорить об этом вслух. Вернувшись в квартиру в начале одиннадцатого, Минхо скидывает рюкзак с плеч, и пропускает внутрь младшего, который сразу же сорвал полотенце с крючка, метнулся в сторону ванной и скрылся за дверью, даже не сняв куртку. — Как в армии, ей богу, — цокает Ли тихо. Сам он аккуратно раскладывает вещи по местам, а после подхватывает пакет с пола и направляется на кухню, включая свет и открывая окна: душно в квартире, однако. Летняя жара ощутима даже после захода солнца. Минхо матерится, когда ударяется локтем о рукоять холодильника, не понимая, как его вообще угораздило так наткнуться, потом ругается про себя на тупые ножи, которые он вроде и затачивал всего два дня назад. Раздражённый и немного рассеянный, он старается собраться, и всё же успокаивается за готовкой. Режет перец, на глаз заливает соусы, мясо кусочками выкладывает на стеклянный противень. Джисон, как призрак: на кухне появляется тихо и почти бесследно, сидит за столом, поглядывая настороженно на старшего, стоящего к нему спиной, и думает о чём-то своём. — На твою порцию яйца жарить? — спрашивает Ли непринуждённо, хотя нотки прежней стали в его голосе сохраняются. Джисон не думает долго: побаивается попасть под раздачу от урагана плохого настроения. — Да, хён, — на автоматизме вылетает отработанная годами вежливость. Формальное обращение вне стен компании звучит крайне непривычно: Хан замечает, как Минхо шумно через нос выдыхает. Снова злится, но эмоции контролирует. — Два с петрушкой и шпинатом, принял... — утвердительно диктует он заученное любимое сочетание младшего, стараясь не забивать голову посторонними мыслями и максимально погрузиться в любимое занятие. А Джисону очень приятно от того, что даже находясь не в самом лучшем расположении духа, Минхо уступчив и не забывает о таких, казалось бы, мелочах, как вкусовые предпочтения близких. Он молча наблюдает за тем, как Ли кружится у стола, у раковины и плиты, не лезет с глупыми расспросами, которые обычно всегда задаёт, чтобы разрядить обстановку и разрушить удручающую тишину. Но понимает: сегодня не тот день, когда можно позволить это. Вайб неподходящий. И даже за ужином Минхо выглядит уж слишком потерянным, смотрит сквозь тарелку и скатерть, будто заблудившись в потоке собственных мыслей. И Джисон всё же решает осторожно выяснить. — Хён.. — тут же быстро смекает и переключается, — Минхо... Старший дёргает бровями и поднимает на него глаза. — Всё в порядке? Ты последнее время сам не свой, Чагия, — Джисон говорит мягко, более привычно, комфортно и по-домашнему, понимая, что Ли так гораздо лучше пойдёт на диалог. Темноволосый поджимает губы, моргает чуть заторможенно, но сохраняет присущую себе честность. — Не знаю. Кажется, что не совсем... — Поделишься? — не настаивает Хан. Парень напротив кивает. — Просто... в связи с последними событиями наш график стал плотнее, прошёл целый год с тех пор, как у нас было что-то похожее, я за эти месяцы так привык к тому, что во время тура у меня выбиваются целые свободные дни, а тут... я даже не нахожу времени на тренировки. Мне кажется, что это очень сильно влияет на моё общее состояние, и настроение, в целом... — тянет Ли задумчиво. — Ох, да.. я понимаю... — кивает Джисон, — нам всем непросто сейчас перестроиться после тура на более бешеный темп работы. Но.. ты же понимаешь, что даже в таких обстоятельствах стоит стараться поддерживать в коллективе дружелюбную атмосферу? Лино нервно стучит пальцем по столу. — Конечно я знаю это! Не так просто держать себя в руках, когда у тебя в самый разгар дэнс-брейка от злости и неудовлетворённости результатами начинает кружиться голова, и ты не поймёшь, хочешь ты в обморок упасть, чтобы ничего не чувствовать или наоборот включить турбо-режим назло самому себе. — Минхо, может тебе стоит всё-таки выкроить немного времени на самого себя? Мир не схлопнется, если ты не напишешь в баббл отчёт о своём дне, зато ты сэкономишь двадцать минут, которые можно провести с пользой. Ну там, прогулка по улице, может.. фильм какой... знаешь, простой человеческий отдых, чтобы разгрузиться и отпустить свои обязанности. Уверен, так будет гораздо лег... — Джисон-а... — перебивает Ли, — слушай, я злой, уставший, часто срываюсь, рычу на всех. Даже на Чана, на которого я вообще за восемь лет ни разу голоса не повысил, ты понимаешь, что творится в моей голове? Простая короткая прогулка не спасёт ситуацию и не поможет мне выпустить всё, что накопилось. Мне и правда нужен отдых, но не такой, про который ты говоришь. — Ну.. может тебе стоит сходить в зал или.. мы могли бы встать в спаринг, это отличная разгрузка... — Нет, Джисон. Надо мыслить ещё шире, — в глазах Ли маячит огонёк азарта. Хан очень хорошо знает этот взгляд, на свою беду... — Чего ты хочешь? Скажи прямо. Я не хорош в чтении между строк, — качает головой он, надеясь на хоть малейшее благоразумие своего хёна. — Я хочу... — его брови раздражённо дёргаются, — чтобы ты взял поводья в свои руки и помог мне обрести это самое расслабление с помощью всей своей любви и... фантазии. — Я... что? — Это самый идеальный вариант в моём случае. Я хочу власти над собой. Укроти меня, чтобы я прям раскололся и рассыпался. Чтобы голос сорвал. Чтобы забыл о своих обязанностях и всей этой суете, и не видел ничего вокруг, кроме тебя – единственного человека на данный момент, который не раздражает своим присутствием. Я достаточно доходчиво доношу? Джисон глаза выпячивает в удивлении с непривычки – слышать подобное от хёна ему ещё ни разу не доводилось. То есть нет, технически, конечно, младший понимает, что отношения подразумевают собой секс время от времени, однако есть в конкретно их случае несколько важных "но". Во-первых, высокая занятость, во-вторых, ограниченный диапазон дозволенного. И данный момент нельзя назвать никак иначе, чем пиздец. Все их немногочисленные страстные физические перебивки обычно не доходили дальше использования рук и рта, поскольку момент прощупывания почвы и поиска подхода друг к другу слегка затянулся, даже несмотря на казалось бы прекрасную совместимость и полную сговорчивость, да и должно быть такой вариант прекрасно устраивал обоих. А сейчас Минхо практически требует большего, к тому же с явным намёком на то, что планирует отлежаться и полностью отдать себя в его руки. Дважды пиздец. — Это слишком доходчиво и подробно.. А ты не слишком много надежд на меня возлагаешь со своими желаниями? Я имею в виду... — пытается уточнить Джисон, собирая мысли в кучу в попытке придумать план адекватного расклада деталей в данной ситуации. Обычно инициативу всегда брал на себя Минхо. Именно с его хаотичных поцелуев и распущенных рук начиналось то, что потом заканчивалось покрасневшими щеками, накалённым воздухом и шумным дыханием с прерывистыми стонами. Джисону трудно даётся попытка чёткого воспроизведения таких моментов, потому что с твёрдым напором хёна в его сторону из подсознания вылетало абсолютно всё. Минхо, кажется, догадывается о сомнениях младшего. Он улыбается краешками губ, постукивая пальцем по столу. — Не строй из себя недотрогу, Хан-а, может перед стэй на камере ты и хорошо играешь софт-боя, но мимо меня особые детали никогда не ускользают. Хоть прямо сейчас на миллион вон готов поспорить, что ты можешь сделать то, о чём я прошу. — Хён-а, я всё понимаю, но не думаю, что смогу тебе угодить, если вести должен буду я, — идёт в отказную сомневающийся Хан, который до этого ни разу не примерял на себя активную роль. — Поверь, твои возможности куда шире, чем ты можешь представить. — Тебе-то откуда знать? — Я наблюдательный, — отрезает Ли, уводя взгляд в окно, — и просто чувствую. Мы же соулмейты. В груди младшего странно защекотало. — Хитрый хён. Ты же говорил, что не веришь в это. Говорил, что мы отдельный, исключительный случай, — Хан кладёт палочки в тарелку, подпирая рукой подбородок, — или ты наконец переосмыслил некоторые моменты, м? — Я не буду на это отвечать, — отмахивается старший. — Как знаешь, — не настаивает Джисон, раскрыв руки в знак капитуляции, и на мгновенье замолкает, — Ладно, я согласен. Ты меня заинтересовал. — И надо было тебе играть в неженку, если ты изначально знал, что согласишься? — Мне было интересно узнать, чем ты будешь крыть. — И? Выяснил? — Ага. Ты предсказуемый. — Тц, не будь таким самоуверенным, это была лишь минутка отчаяния. В следующий раз хрен ты меня прочитаешь. — Мгм, как скажешь, — кивает Джисон, вставая из-за стола и собирая тарелки. Минхо медленно скользил по нему взглядом, наблюдая. Младший удаляется к раковине, пока Ли вновь смотрит в окно: заморосил дождь. Хан выходит в коридор с телефоном в руках, светя макушкой в дверном проёме. — Держись и доживай до выходных, Лино-я. Считай, что мы с тобой договорились. — Хорошо, что ты такой сговорчивый, — улыбается с прищуром Ли. Доживать до выходных...

***

От мысли провести их выходной так. Всего один выходной на неделе... Комната старшего наполняется тяжестью, соразмерной с тяжестью всех любимых гантелей Со Чанбина. Но от обсуждения никуда деваться нельзя. Джисон хочет, чтобы всё было идеально, а потому собирается с мыслями. Минхо сидит напротив, откинувшись на подушки, и поглядывает на него из-под прикрытых ресниц, насвистывает какую-то мелодию едва слышно, да и вообще выглядит весьма обыденно и расслабленно. Совсем не похоже на то, что ранее парням пришлось лицезреть в зале для практики. Джисон вздыхает. — Уточню. Ты точно этого хочешь? — Если бы не хотел, я бы не предложил, и ты знаешь об этом, — Ли грациозно вытягивает руки над головой, зевая. Хрустит пальцами и шеей, склонив голову набок и вызывающе осматривая младшего, — не сомневайся, ты прекрасно работаешь с секси концептом, и твоё выступление с "Railway" ещё раз убедило меня в этом. Я скажу последний раз: прекрати ломаться и покажи мне эту сторону. Джисон принимает правила игры. Раз старший хочет увидеть эту грань, значит Хан её покажет во всей красе. — Тц, наивный хён. То, что происходит на сцене под камерами и в жизни кардинально различается, и здесь нет розовых замков с принцессами, отыгранными по идеально вычитанному сценарию. Не будь таким делулу, если не хочешь разочароваться во мне. — Уверен, ты последний человек на планете, который меня разочарует. — И всё же, ты до ужаса предсказуемый. — Но от этого я нравлюсь тебе не меньше, — хмыкает Минхо. — Не отрицаю — констатирует Джисон, — ну, если хочешь что-то обсудить перед... то пожалуйста, я тебя слушаю. — Я открыт ко всему, так и быть сегодня ограничения считай стёртыми почти подчистую, мне любопытно, что ты можешь предложить, исходя из своих возможностей. Но не забывай, что твои границы для меня всё ещё приоритет, и я не желаю, чтобы ты шёл против самого себя только чтобы угодить мне, ладно? — серьёзно уточняет Ли. — Хорошо, я тебя понял. В таком случае должен предупредить. Трахать тебя сейчас я не буду. Это уже мои принципы. На такой шаг нужно время и более подходящий настрой. Но могу пообещать, что опыт покруче прошлого обеспечу. Ты же мне доверяешь? — Отчего же нет? Конечно доверяю, какие вопросы... Как я и сказал: всё под твоё руководство. Только без.. чего-то жёсткого. Такие вещи планировать нужно очень заранее, чтобы потом они не сказывались на работе. Не пойми неправильно, но мы взрослые люди, и я надеюсь, что ты ловишь со мной мэтч. — Не волнуйся, я прекрасно понимаю, к чему ты клонишь. Изыски ещё успеются, всё таки для нас обоих в данном моменте не будет ничего лучше, чем простое расслабление. Мы же за это здесь, в первую очередь, толкуем. Всё во благо нам с тобой и нашей команде. — Вот и отлично. А теперь иди ко мне. — Прекрати указывать, хён-а. — А ты, пожалуйста, прекрати этот официоз, и начни называть меня по имени. — В этом вопросе последнее решение будет за мной. Или должно быть... — он улавливает едва заметное подрагивание роскошных ресничек и чуть поджатые губы, — я нашёл здесь твоё слабое место? — Мечтай, — отмахивается Ли. — Я понял, — улыбка трогает губы Джисона, когда тот оказывается ближе, почти соприкасаясь со старшим носами, — думаю, мне это никогда не надоест. — Ещё бы... — Минхо двумя пальцами мягко обхватывает подбородок парня, прижимая его губы к своим, целует жадно и остервенело, чувствуя, как жар ползёт и с особым жжением распространяется в лёгких. Джисон позволяет ему немного повести, прижимаясь грудью к телу и отвечая с таким же яростным желанием. Он чувствует бешеное сердцебиение старшего, его вырывающуюся наружу злость, что он так долго сдерживал внутри, и решает перехватить управление. Не столько ради того, чтобы подразнить, сколько ради того, чтобы почувствовать, как много ему будет позволено до того, как Минхо захочет его осадить. Хан прерывает поцелуй на мгновение, чтобы перехватить чужие руки и прижать их над головой хёна, а затем возвращает свои губы, осыпая поцелуями лицо и шею. Ли терпеливый, потому лишних телодвижений не совершает, принимая с должностью всё, что даёт ему младший. Дышит глубоко, мычит, когда Джисон прикусывает кожу, но не возмущается, шею доверчиво открывает, будто завлекая и безмолвно прося больше. Ещё больше. Хану почти голову сносит от восторга. Он наслаждается каждой секундой, лаская своего хёна короткими поцелуями и слегка царапая некоторые участки зубами. А Минхо тает под ним, погружённый в опьяняющий океан чувств. Крепкая хватка рук младшего на собственных кажется прочнее любой верёвки и металлических цепей, оттого и ощущается как никогда прекрасно. Хан Джисон впринципе Ли очень заводит, но сильный и доминирующий Хан Джисон заводит его ещё сильнее. И отдаться такому он, должно быть, готов без слов. Поцелуи становятся совсем дикими, а в тёмных радужках младшего ликуют черти, когда он смотрит на него, немного меняет позицию и сползает чуть ниже, седлая бёдра. Минхо дышит через рот, его руки наконец освобождают из плена и они находят место на затылке Хана, пальцы которого нетерпеливо лезут под тонкую ткань, очерчивая паттерны горячей кожи на груди и рёбрах, словно клавиши пианино, на котором Джисон виртуозно может выдать любую ноту. Ли слегка нетерпеливо ёрзает, будто подгоняя, и совсем отчаянно мычит в поцелуй. — Тише, не торопись, — предупреждает младший, прикусывая его губу и сразу же зализывая её в знак извинения. Он чуть отстраняется, чтобы стянуть свою футболку, и ловит голодный, совсем потерянный взгляд Минхо, чьи глаза жадно скользят по его мышцам и давно зажившим чёрным рисункам на них. Пальцы темноволосого неосознанно, но так трепетно тянутся к фигурным надписям на груди, пробегаясь кончиками по буквам с особой осторожностью. Благословлённый. Чертовски верно... Словно завороженный, Ли ощущает тягучий мёд, стекающий по горлу, не позволяющий выдать ни слова, и может лишь одним взглядом пытаться быть понятым. Джисон мягко треплет его по макушке, по-лёгкому улыбаясь, прижимается лбом ко лбу и целует в нос: любит. Любит очень сильно. И всегда готов быть личным талисманом спокойствия. Минхо тоже любит. По-своему: тихо и без огласки, действиями и маленькими деталями. Но без сложных намёков. Оба знают, что идеально подходят друг для друга. Джисон любезно избавляет от мешающей ткани и его, открывая для себя больше пространства и засыпая горячо любимого хёна желанными прикосновениями. Не спрашивает, можно или нельзя – просто делает. Машинально. Просто знает, что ему нужно. А Минхо и не против, мычит и едва слышно стонет, когда влажные губы оставляют в покое расцветающие сливовые следы на коже. Ли в ощущениях теряется, забывает о своих проблемах и усталости, жмётся максимально близко, наслаждается каждым мгновеньем, чувствует, как сильно возбуждён. Младший ловко играет с телом хёна, превращая того в сплошную эрогенную зону, мимолётом пальцами касается его члена, дразняще проводя по головке и заглушая срывающиеся стоны поцелуем. Истязает Ли с особым наслаждением, любуется результатом своих действий, заставляет дрожать даже от такого лёгкого контакта. И внезапно Джисон тёмной фигурой нависает над ним, положив руки на плечи. Томно и низко в полутьме комнаты вопрошает коротко: — Проси моего благословения, хён. Минхо рассыпался на атомы. В моменте показалось, что ему это привидилось. Он проморгался быстро пару раз, надеясь, что мираж исчезнет, но улыбающийся Хан, сидящий на нём, почти светится от радости и невесомо скользит ладонями от плеч до груди. Не привидилось... — Чего завис? Думаешь, я шучу? — игриво бормочет младший, потираясь об него, и вновь припадает к шее, прикусывая кадык, отчего тот вздрагивает, — проси, хён-а. Умоляй меня. Ли стонет, зажмурив глаза и упираясь руками в грудь Джисона, а тот лишь продолжает его дразнить, щекоча кожу своим дыханием и выжидая. — Сука, Хан... — срывается с губ Минхо, и следом за этим на его бедро прилетает короткий удар. — Неправильно. Попробуй ещё раз... — Джисон... Хани... — чувствует, как под пристальным взглядом собственные щёки пылают ярче пламени закатного солнца, а внутри всё сжимается, пуская мурашки по телу, — пожалуйста, Хан-а... — Так гораздо лучше, можешь же, когда хочешь, — удовлетворённый Джисон шепчет в самые губы, оставляя короткий поцелуй, и наконец слезает с его ног, — приподними немного свои бёдра, хён. Минхо зависает на миг, но покорно исполняет просьбу, закрывая лицо ладонями и вымученно вздыхая. Хана эта картина очень забавляет, он едва слышно хмыкает и, не сдерживаясь, кладёт руку на макушку парня и чешет, как котёнка. — Ты такой очаровательный. Видел бы себя со стороны, я с ума схожу, клянусь тебе, — бормочет младший, садясь между его ног и располагая их поудобнее, — убери руки, чего закрываешься? — Ты просто смотришь на меня.. как... — Мм? — Неважно, просто... сделай лицо попроще. Джисон пускает лёгкий смешок, поглаживая парня по бёдрам, и глупо вытягивает губы уточкой. Даже сейчас он не может быть на сто процентов серьёзным. Но это прекрасно срабатывает, так или иначе – Минхо чуть раздражённо цокает и бурчит тихое "пабо", показывая ему в ответ язык. Ли ещё немного сдвигается, чтобы лечь поудобнее, пока Хан возится с лубрикантом и смазывает себя. — Знаешь.. а ты секси, с этого ракурса особенно. Как же я раньше не замечал, — невзначай бросает темноволосый, осматривая Джисона с ног до головы. — Почаще снизу бывай, ещё многое узнаешь и увидишь. — Всерьёз возьму на вооружение, господин Хан. — Ой, заткнись, хён. — Всего лишь отплачиваю тебе той же монетой, — коварно улыбается Ли и тут же замолкает, когда Джисон подтаскивает его чуть ближе, — думаешь, этого хватит, чтобы заставить меня прийти в восторг? — А что, будешь оправдываться, будто нет? Всё равно я тебе не поверю... — Хан дразняще проводит языком по внутренней стороне бедра и улавливает дрожь, прошедшую по телу старшего, — То-то же... Не пытайся мне врать, я слишком хорошо тебя знаю. Минхо только и может вдогонку бросить краткое "미쳤어", но перепалку продолжать не намерен, потому что Джисон на пробу толкается между сомкнутых ног, прижимаясь максимально близко. Ли рвано выдыхает и откидывает голову на подушки. Хан наблюдает за реакцией, понемногу наращивая темп, бесстыдно задевает его член, трётся, а старший словно уж на сковородке содрогается и стонет. Горячо и много. Ярко и очень желанно. Минхо ощущает влагу на глазах и не верит в собственную чувствительность, однако непрерывно бормочет имя Джисона, находясь на грани безумия. — Хён любит благословлённого. — Хёну нравится подчиняться мне. — Я рождён, чтобы доставлять тебя в рай раз за разом. Ли сквозь шум в голове слышит рокот голоса младшего, ловит с ним зрительный контакт, ощущая его, как яркий луч света, направленный в очи и безжалостно выжигающий вечный след. Хан кончает на его живот, и яростно сливается с Минхо в требовательном поцелуе, доводя парня до разрядки рукой и не прекращая кусать и касаться, касаться, касаться... Словно Феникс, восставший из собственного пепла, Ли возвращается к жизни спустя какое-то время, когда Хан протягивает ему бутылку с водой.

***

Наконец, все старания окупились. Усиленная трёхмесячная работа подходит к концу. Крайняя тренировка проходит в максимально расслабленной и приятной атмосфере. Лидер с воодушевлением и искренней гордостью произносит: — Хорошая работа. Молодцы. Поздравляю с успешным завершением и официальным закрытием проекта. Хип-хип..! Громкое "ура!" хором разносится под радостные вопли участников. — Предлагаю всем отпраздновать это событие в ресторане на Мёндоне! Я угощаю! — говорит Минхо, обнимая макнэ со спины и совершая дерзкое покушение на его личное пространство. В их небольшую перепалку встревает и Феликс, теперь уже трое носятся по залу с истеричными криками. Рядом стоящий Джисон с улыбкой поглядывает на творящееся безумие. Подкравшийся Хёнджин опускает руки на его плечи, слегка массируя и присоединяется к увлекательному наблюдению. — Ну и ну. Что же ты такого сделал, что Минхо-хён стал такой щедрый? — Я благословённый талисман группы, не забывай об этом. Моё предназначение делать людей счастливыми, вот и всё. Никаких секретов, — отвечает Хан немногословно, переводя взгляд с Хвана на смеющегося Чанбина, снимающего всё сумасшествие на камеру. — Сделаю вид, что я тебе поверил. Пойдём, растащим их, а то у Криса появятся новые седые волосы. — Мудрое решение, — усмехнулся Джисон, будучи удовлетворённым тем, что Хёнджин не стал допытывать его вопросами. В каком-то смысле, он же ему не соврал. Так, приукрасил правду слегка... Но суть оставил неизменной.