The Last Lullaby.

      За окном особняка было темно, и нефритовая луна заливала тесную комнатку потусторонним зеленоватым сиянием. Большое панорамное окно было открыто, и мягкий ветер трепетал висевшие полупрозрачные занавески. Было тихо и спокойно.       Они сидели на единственной кровати, и его голова покоилась у неё на тонких коленях, скрытых под пышной тканью чёрно-белой униформы горничной. Её пальцы — тонкие-тонкие, такие же чёрно-белые, как и она вся, нежно игрались в серебристых прядях волос Эна.       Её нежный голос резонировал с округой волшебной мелодией своего звучания. Казалось, что даже сама мёртвая природа за окном оживала и восхищённо слушала строки элегантной мелодии, не в силах вымолвить и единственного слова.       — В этот вечный со-о-н...       Эн в её светившихся белыми светодиодами руках медленно засыпал, не способный сопротивляться волшебному звучанию её тонкого голоса, медленно погружаясь всё глубже и глубже в сладкую дрёму.       — Я люблю тебя... — он прошептал это сиплым, терявшим связь с реальностью голосом. — Ви...       Она ласково улыбнулась, а после опустилась к его щеке, запечатлев на тонком бледном селиконе щеки мягкий поцелуй.       — И я тоже люблю тебя, Эн, — она погладила его по волосам. — Спи спокойно, мой дорогой.       Он тихо улыбнулся.

* * *

      Вокруг гремело металлом и вопило сиреной. Последний удар чужого мощного хвоста выбил ему несколько клыков и содрал тонкий материал обшивки лица, заставив с треском прокатиться по жёсткому полу.       Дозорных было много. Слишком много, и они наступали нескончаемыми рядами, прижимая к земле бесконечными вспышкам синего ультрамарина и красного рубина.       С каждой секундой ему становилась яснее всего одна вещь — ему не выбраться. Он был отрезан от остальных, и не мог нырнуть к ним в шахту лифта.       Треск.       Его взгляд метнулся в сторону громкого, металлического звона, и его сердце пропустило удар. Дозорный, всего один, стоял над кабинкой лифта, прямо рядом с видневшейся сзади контрольной панелью, изуродованной следами бесконечных иголок его острых клыков.       Лифт начал подниматься наверх, и больше не мог опуститься обратно, с каждым прошедшим мгновением приблежая их и её неминуемую кончину в зубах обступивших его металлических монстров.       Его взгляд набрёл на стальные тросы, а после опустился на его правую, изодраннуе чужими когтями руку. В воздухе отгремело щелчком, и на месте длинного серебристого виброклинка показался угольно-чёрный цилиндр плазменного излучателя, заискрившегося кислотно-жёлтым огнём в глубокой черноте дула. Он знал, что нужно сделать.       — Эн!!! — чужой голос, звонкий, беспокойный, практически истерический, донёсся из медленно поднимавшегося лифта. — Прошу! Не делай этого!!!       Он обернулся в сторону крика, и его несуществующее сердце сжалось у него в груди. Ви смотрела на него ослепляющей желтизной своих глаз, и капли цифровых слёз едва не скатывались вниз по её глянцевому дисплею.       Ему стало больно. Очень больно в душе, и он на миг замешкался.       Вжик...       Яркий кислотно-жёлтый пузырь налился золотистым огнём, и замер в ожидании единственно правильного решения. Он оглядел свою руку и шумно сглотнул. Он знал, что нужно было сделать.       — Ви...       Она подняла на него собственный мокрый взгляд, в котором на краткий миг мелькнула слабая надежда на лучшее, которая, однако, почти мгновенно рассыпалась на части, стоило ей увидеть пульсирующую теплом плазму.       — Я... я люблю тебя!       Его голос — слабый и дрожащий — донёсся до её всего за секунду, и тогда она сломалась:       — Эн! Эн! Прошу тебя! Не делай этого! Ты! Ты нужен нам! — слёзы брызнули из её глаз, смазав дисплей одной золотистой гущей, и она указала на себя. — Ты нужен мне! Я... Пожалуйста! Эн!!!       Он ещё раз шумно сглотнул, и едва удержался, чтобы не заплакать самому, заместо этого слабо улыбнувшись, а после этого в воздухе мелькнуло жёлтым, и луч — яркий, раскалённый до огромнейших температур, — рассёк металлические тросы словно нож расплавленное на солнце масло, и крик Ви зазвенел в ушах с сорвавшимся вниз лифтом:       — ЭН!!!

* * *

      В окружающем его пространстве было тихо и светло. Окрашенные матовым серебром трупы дозорных устилали холодный пол блеском металла своих корпусов и электрическими искрами из перерубленных острыми клинками проводов.

      [Внимание: уровень масла достиг двух процентов].

[Внимание: Сверх-Вычислитель недоступен].

[Внимание: уровень повреждений достиг критического уровня. Немедленно обратитесь к ближайшему специалисту JCJenson].

      Вокруг было тихо, однако стоило это ему слишком многого. И теперь, лёжа в луже собственного масла и пахшей железом крови, лишённый обоих ног, левой руки и с распоротой чужими клыками грудной клеткой, он мог лишь смотреть на то, как его время медленно утекало с каждой пролитой наружу угольно-чёрной каплей, ощущая, как постепенно росла температура в обнажённом ядре.       Ему было больно, однако он не думал о боли, даже не обращал внимания, практически не ощущая. Все его мысли были заняты лишь одним — Ви. Справилась ли она? Что она чувствует? Жива ли она? Он не знал, и это незнание убивало болезненнее, чем окрашивающееся тёмной смолью сердце.       Он услышал шаги — звонкие, словно цокот женских каблуков, постепенно приблежающиеся к его распотрашённому корпусу. Он хотел поднять голову, и узнать, кто там был, однако слабость и боль, застывшей магмой разлившиеся по его телу, не позволили ему сдвинуться ни на один единственный миллиметр.       Неизвестный застыл над ним, и его изуродованное бесконечными помехами зрение сумело зарегистрировать знакомые серебристые волосы.       — Эн... — голос Ви был тихим, уставшим, практически разбитым.       Он едва смог услышать его, и голосовой модуль в его горле отреагировал практически самостоятельно, произнеся одну единственную букву:       — В-Ви... — утопленный в артефактах и белом шуме, его глас прорезал тишину трелью своего звучания. — Я-а р-а-а-д теБя видет-ъ. Прос-ти, чт-о... во-т т-а-а-к...       Слова давались ему с невероятным трудом. Температура росла, и последние капли масла практически полностью ушли на то, чтобы это одно единственное предложение смогло достичь адресанта.

[Внимание: уровень масла достиг одного процента].

      — Н... нет, Эн. Всё... — она присела на колени. — ...всё в порядке, не переживай.       Ответ пришёл незамедлительно:       — О-традно слышать... О-ой... — чернота заволокла его дисплей. — З-зрение... Всё... Хе-Х-хе...       Он попытался посмеяться, но получилось жалко. Ви же молча прижала его обвисшее неподвижной куклой тело к своей груди, и её рука нащупала чужие грязные пряди.       — Ничего. Всё хорошо. Мы... победили. Они... скоро придут. Син больше нас... — перед её глазами пронёсся силуэт в белом скафандре. — Не побеспокоит.       — Выходит... Я-а... мы справились?       — Да, мы справились. Ты справился...       Это была ложь. Наглая и невероятно далёкая от правды ложь. Но Эну знать это было ни к чему. Больше ни к чему...       Даже сейчас врёшь ему...       Он умирает!!!       Может, именно поэтому тебе и стоит рассказать ему правду. Хоть раз!       ...       — Нет... — она произнесла это вслух. Случайно и ненамеренно.       — Ты что-то с-сказала?       Она помотала головой в разные стороны, чувствуя, как стремительно нагревалось чужое ядро. Времени почти не осталось.       — Ничего не сказала. Всё хорошо.       Тебе не нужно знать, что мы проиграли, что Узи... пропала. Спи... спокойно...       — В-Ви?       Она встрепенулась.       — Д-да?       — Спо-й-ошь мне... колыбельную... Ту... в... особняке...       Она сглотнула и на миг замолчала.       — Ты всё ещё помнишь..?       — К-конечно...       Ви кивнула.       — Хорошо, Эн... Хорошо...       Она сделала глубокий вдох, и слова старой песни эхом разлились по округе:

I am tired of this dream

(Я устала от сна)

Will it ever end for me?

(Я не вижу в нём конца)

I don't have the will to know

(И желанья нет узнать)

Can you help me see?

(Поможешь ли ты мне понять?)

      На этих словах, Эн настольгически улыбнулся, а рука Ви в успокаивающем жесте прошлась по его грязным волосам.

Let my body keep you warm

(Пусть моё тело тебя греет)

Let my essence be your breeze

(А душа моя лелеет)

Can you hear me calling?

(Слышишь ли ты зов мой?)

Please look out for me

(Присмотри за мной)

      [Внимание: количество масла достигло нуля процентов. Перегрев].

Can you set me free?

(Выпустишь ли ты меня?)

Will you take my soul away?

(Заберёшь ли душу прочь?)

Casting me in cold, bury me in bones

(Оставь меня во льдах, похорони в костях)

Rest eternally

(Даруй вечный мне покой)

      Чужое тело начало дымиться, и Ви почувствовала, как жар чужого корпуса обжигал её раскалённой докрасна печью, но она не одёрнулась, заместо этого прижав Эна лишь теснее, и продолжив песню, видя, как чужой рот раскрылся в немом крике.

Will you take me home?

(Вернёмся ли домой?)

Can we see the moon again?

(Увидим ли мы луну вновь?)

Dancing in the dark, 'til we fall apart

(Танцуем мы вдвоём, пока не упадём)

I can't end this dream

(В этот вечный сон)

      Её рука с тихим щелчком сменилась на пистолет-пулемёт, и громкий выстрел отгремел в воздухе с отскочившей от пола металлической гильзой. Эн умер практически мгновенно, и всё, что осталось в её руках — бездушная, медленно сгорающая оболочка.       Ви прижала его тело теснее к себе, и её лицо утонуло в липких серебристых прядях, когда как руки — тонули в чужом корпусе, словно в разогретом пластилине. Было тихо, и всё, что было слышно — пар и чужие, заглушённые в бледных нитях болезненные всхлипы.