Сосед Сверху.

POV: Эдгар. Усатый мужчина лет пятидесяти, а то и больше, с лицом, слегка подкопченным долгими часами в мастерской, стоял у моей двери и прищурился, всматриваясь в замочную скважину. В руках он держал увесистую связку инструментов, от которых пахло машинным маслом и старым табаком. На груди болталась кожаная сумка, из которой торчали отвёртки, плоскогубцы и длинные стержни, напоминавшие антенны древнего радиоприёмника. — Так значит, вот она, красавица, — хрипло протянул он, постучав костяшками по корпусу замка. Я сразу уловил привычный юмор мастера, который видел уже сто дверей и тысячу мелочей. — С виду крепкая, а внутри уставшая. Сэм. — Эдгар, — пожав его руку, я прислонился к стене, скрестив руки на груди. Хотелось выглядеть взрослым и невозмутимым, хотя в голове ещё крутилась детская игра с монеткой, как вода в забитом стоке. — И чем же она уставшая? — Тем, что люди редко думают о дверях, пока в них не постучатся незваные, — хмыкнул он, заглянув в щель замочной скважины. — А потом зовут меня, будто я чудотворец, а не механик, хе-хе! Работа шла бесшумно и уверенно; пальцы двигались так, как двигаются руки мастера с долгим опытом. Я смотрел на инструмент и новенькую сердцевину, которую он вытащил из сумки, и думал о тех мелочах, которые остаются незамеченными, пока нет защиты. — По чьей инициативе меняем? — спросил он, поворачивая ко мне лицо, где морщины вокруг глаз смягчали резкие черты. Я едва не сказал «по воле судьбы» или «из-за спора с соседом», но удержался и лишь сухо отмахнулся. — Долгая история... Сэм пожал плечами, смазал резьбу маслом, вставил новую сердцевину и щёлкнул замком с сосредоточенностью, что бывает у людей, чей труд виден лишь мелочами: звук был новый, чистый, как перезвон. — Ну, поздравляю, теперь воры будут нервничать! — усмехнулся он, вытерев ладони о ветхую тряпку. — На, проверяй. — Спасибо, Сэм. Я кивнул и дернул за ключ, почувствовав странную пустоту: действие символическое, а значимость кажется больше, чем есть на самом деле. Всплыл образ копейки, её лёгкое вращение в тусклом свете лампы и голос Фэнга: «А если решка, то я иду с этой монетой в ломбард». Чёрт возьми. И всё-таки орёл. Стоял в подъезде, слушал тихие шаги на лестнице, чувствовал металлический холод ключа в пальцах и впервые за долгое время ощутил, что сделал то, что пообещал, и это не пустая бравада, а простая, точная акция, которая выдавала меня слабым, немного трепетным, но живым. ••• Дверь хлопнула за мной, и я вышел на улицу. Июнь уже властвовал: пахло горячим асфальтом, влажной листвой после дождя и чем-то липким от цветущей липы у соседнего двора. Солнце слепило белыми бликами, пробиваясь сквозь кроны, и даже качнувшаяся ветка казалась нарочно нарисованной для открытки «С добрым утром». Я поправил ремень сумки на плече, втянул в лёгкие тёплый воздух и направился к остановке. POV: Фэнг. Летний утренний свет лился сквозь огромные окна, делая пол торгового центра похожим на залитую солнцем сцену, где каждый шаг отдавался в блеске плитки. Воздух был густо намешан из запаха сладкой ваты, карамельного попкорна и резины от надувных батутов. Музыка из колонок крутилась по кругу – весёлая, чуть навязчивая, но под неё дети радостно подпрыгивали, хватали друг друга за руки и смеялись так, как умеют те, кто не знает слова «работа». Я стоял в центре этого хаоса, в ушках и с хвостом, с размалёванным гримом лицом, изображая добродушную дворняжку, которая готова играть хоть целый день. Один коллега в образе фиолетового дракона выдыхал мыльные пузыри, которые, дрожа, летели в сторону игровой зоны, а второй, в образе клоуна, – раскрашивал ладони малышей акварелью. Дети хватали меня за лапы, спрашивали, правда ли у меня настоящий хвост, и требовали танцевать под песенку, которую я уже слышал шесть раз за утро. Я танцевал. Я подпрыгивал. Я изображал, что нюхаю воображаемую косточку и делаю вид, что нашёл её у ног девочки в жёлтом сарафане, и все, смеясь, подталкивали на смех и меня. Праздник шёл как по нотам. Родители фотографировали, аниматоры подмигивали друг другу. Всё было тепло, предсказуемо и весело. И вдруг, на краю зрения, я увидел его – светлые волосы, белая футболка с машинкой, быстрый, рваный бег, и слишком прямая траектория: мимо родителей, мимо стойки охраны, прямо туда, где у эскалатора начиналась спешка взрослых ног и детских колясок. Но дело было даже не в эскалаторе. За ним, на том же уровне, открывалась блестящая полоса, уходившая к погрузочной зоне – серые металлические двери, сквозь которые выезжали грохочущие тележки с ящиками, толкая перед собой все, что угодно. Я рванул с места, даже не подумав, что хвост за поясом и ушки на ободке плохо сочетаются со скоростью. Толпа, ещё секунду назад казавшаяся разноцветным морем праздника, в миг превратилась в сплошную стену, которую нужно было пробить. — Эй! Постой! — выкрикнул я, но мой голос утонул в громком объявлении из динамиков. Толпа колыхалась, смыкалась передо мной: кто-то замедлял шаг, кто-то разворачивался с подносом фастфуда, кто-то тянул ребёнка за руку, загораживая путь. Я лавировал, перепрыгивал через сумку, брошенную у ног, проскальзывал боком между женщиной с коляской и парнем с шариками, чувствовал, как хвост цепляет чей-то пакет, а ушки сбиваются набок. Сердце гулко билось где-то в горле. Я видел только цель – маленькую спину, мелькающую в просветах. Секунды тянулись, как липкая жвачка, и вместе с ними нарастало чувство, что вот-вот потеряю его из виду. Я видел, как он минует последний рекламный стенд, и понимал: ещё пара секунд, и между ним и опасной зоной останется только узкий проём. Я ускорился, чувствуя, как сердце бьётся не просто сильно, а отчаянно, толкая кровь к вискам. И в этот момент всё вдруг начало плыть: свет резанул глаза, звук отдалился, а ноги стали будто чужими. Я пытался прибавить шаг, позвать мальчика, но каждая попытка давалась с трудом, как в сонном параличе, когда не можешь контролировать свое тело. Он был у двери. Я сделал ещё два шага, и мир сорвался в чёрную, вязкую пустоту, в которой не было ни звука, ни света, ни паники. ••• Поначалу был только глухой гул вентилятора, равномерный и вязкий, перемешивающий воздух в крошечной комнате, не давая ему застояться. Тиканье часов шло своим размеренным ходом, и за этим негромким ритмом угадывался смягчённый шум торгового центра, словно кто-то держал огромный праздник за стеной, но закрыл дверь, чтобы веселье не прорвалось сюда полностью. Я открыл глаза и уткнулся взглядом в жёлтую, выцветшую обивку диванчика, на котором лежал; ткань была чуть шершавой и хранила запах моющих средств. Первое, что я увидел рядом, – малиновые, растрёпанные волосы Честера, который сидел на краю и смотрел на меня в своём тёмно-зелёном костюме шута, с ещё не смытым гримом клоуна, придававшим его лицу одновременно нелепое и немного трогательное выражение. Чуть в стороне, прислонившись к стене, стоял Драко – с длинными, до локтей, красными волосами, в чёрной футболке с принтом рок-группы, и с руками, скрещенными на груди так, будто он привык держать дистанцию даже среди близких. Оба они вздохнули в один и тот же момент, когда я моргнул, и в этом вздохе было что-то вроде «наконец-то». — Хах, живой, — протянул Честер, склонив голову набок и скривив улыбку в свой обычный, полушутливый тон. — А я уже думал, придётся тебе цветы на могилу носить, а я, знаешь, в чёрном не так эффектен. — Переутомился, — спокойно сказал Драко, глядя прямо на меня. — Ты работаешь без остановок, с утра влил в себя три чашки кофе и побежал за пустотой. Фэнг, даже твое тело протестует против такой жизни. — Это не пустота. — Я приподнялся на локтях, чувствуя, как мир слегка наклоняется в сторону, и ответил, глядя на него. — Там был мальчик. Светлые волосы, белая футболка с машинкой. Он бежал к эскалатору. Честер, приподняв бровь, переглянулся с Драко, и тот лишь медленно качнул головой. — Никого там не было, — сказал Драко, тихо, но с лёгким нажимом, как будто пытался вбить это в мою голову. — Мы видели, как ты сорвался в толпу и потом вдруг рухнул. Я уверен, что тебе просто померещилось. — Мерещится обычно привидение в подвале, а не блондины в футболке с машинкой, — хмыкнул Честер, подперев щёку ладонью. — Слушай, если тебе так скучно, могу сам убегать, а ты за мной бегай. Только хвост свой аккуратно, а то в прошлый раз за девушку зацепился. Я машинально посмотрел на свой хвост – он, весь перекрученный, всё ещё болтался сбоку, и на ушки, сбившиеся набок. Но даже эта привычная нелепость не отвлекла от того, как отчётливо я помнил мальчика: движение его рук, быстрые, цепкие шаги, отражение взгляда в металлических дверях. Слишком живой для того, чтобы быть выдуманным. — Ладно, — сказал я, хотя внутри не соглашался. — Может, я просто перегрелся. — У нас час перерыва, — напомнил Драко, глядя на настенные часы. — Девчонки нас подменяют. Сиди, переводи дух. Честер усмехнулся, откинулся на спинку дивана и подмигнул мне, а я лишь кивнул, чувствуя, как странная растерянность всё ещё висит во мне, намекая на необходимость выходного дня. — Кстати, — Честер вытянул ноги, закинув одну на другую, и качнул носком ботинка, — ты же ещё не видел Мэнди? — Кто такая Мэнди? — спросил я, не сразу поймав, к чему он клонит. — Новенькая. Аниматорша, которая теперь иногда с нами в сменах. — Он ухмыльнулся и покрутил в воздухе пальцем, изображая песочные часы. — Знаешь, есть люди, которым любые костюмы идут. Она одна из таких людей. И принцесса, и ведьма, и даже тот безумный костюм с гигантской морковкой, в котором я выглядел как позор кулинарного шоу. — М-м, — протянул Драко, чуть отстраняясь от стены и проводя ладонью по упаковке сигарет, будто одно это движение могло заменить затяжку. Курить на работе нельзя, но было видно, что привычка просится наружу. — Мэнди ещё ладно. А вот я недавно в шкафчике нашёл две записки. — Ух-ты, вот это джекпот! — Честер глянул на шкафчики и с любопытством подался вперёд. — И от кого же, рыцарь печального образа? — Первая – от Мелоди, той, что поёт детям перед спектаклем. Милое письмо с маленьким сердечком внизу. Вторая – от Луми, которая подыгрывает мне в моих импровизациях про дракона. Написала, что я – лучший злодей на свете, и тоже оставила сердечко. Он, всё так же без спешки, положил пачку сигарет обратно в шкаф, откладывая желание до лучших времён, и с неуверенностью пожал плечами. — Я, если честно, не знаю, кто из них мне нравится больше. — Драко закрыл дверцу шкафчика, щёлкнув замком, и какое-то мгновение стоял, опираясь ладонями о металл, будто пытался взвесить на внутренних весах, что важнее: чужое внимание или собственные планы. — Поэтому делаю выбор в пользу денег. — Денег? — переспросил я, не удержавшись от удивления. — На электрогитару, — он чуть заметно улыбнулся, взгляд при этом ушёл в сторону, в ту точку, где, наверное, уже видел себя на сцене. — Хочу собрать свою группу. А всё остальное – потом. Честер хмыкнул, но спорить не стал, будто слышал эту идею уже не первый раз и даже начинал верить, что однажды увидит Драко на сцене в рыцарских доспехах, ведь давно считал, что ему идет этот образ. Я усмехнулся, представляя его с гитарой в руках, под светом прожектора, и почему-то эта картина казалась не шуткой, а чем-то, что действительно может случиться, если он решит, что пора. — А ты что, Фэнг? — спросил Честер, переведя взгляд на меня. Драко в это время оттолкнулся от стены и неторопливо подошёл ближе, присаживаясь между нами, так что диван чуть просел под его весом. Он снова скрестил руки и прищурился, ожидая услышать что-то стоящее. — Какие у тебя открытия за последнее время, кроме галлюцинаций в торговом зале? — Я... — пальцы перебирали край подушки, когда я глубоко вдохнул, задумавшись о последствиях своих будущих слов. — Я решил больше не соваться в казино. Честер приподнял брови, а Драко чуть повернулся ко мне с оценивающим взглядом, словно он ждал продолжения. — Это что, внезапное прозрение или тебя наконец-то вытащили оттуда за шкирку? — с ухмылкой спросил Честер, лениво вертя в руках свой колпак так, что колокольчики тихо звякнули. — Или, — вставил Драко, — ты просто всё там проиграл и решил остановиться до того, как начнёшь продавать свою почку? — Можно сказать, меня переубедили, — ответил я, вспомнив один разговор. — Сосед мой. Эдгар. На этих словах Честер и Драко синхронно переглянулись. В этом безмолвном взгляде читалось общее воспоминание: как в прошлый раз я выговаривался о нём с раздражением, еле сдерживая злость. — Эдгар? — Честер скривил губы. — Это тот, из-за которого ты тогда на весь день испортил себе настроение? — И который курил прямо в подъезде, — добавил Драко с легкой улыбкой смирения, опираясь локтями на колени. — Ты же тогда говорил, что такие люди тебя бесят. — Да, — признал я, задержав взгляд на черном столе. — Мы пару раз пересекались... в странных обстоятельствах. Но он прямолинейный, иногда резкий, и говорит так, что задумываешься. Я уже собирался что-то добавить, но дверь в комнату персонала тихо приоткрылась, и в проёме появилась девушка, от которой сразу стало как-то теснее. Серьёзная, с густыми зелёными волосами, собранными в свободный, но аккуратный хвост, с рельефом тёмных бровей и длинными ресницами, отбрасывающими тени на скулы, с мягким, природным румянцем на смуглых щеках. Её фигура в спортивных штанах и розовом топе легко притягивала взгляд, и я поймал себя на том, что задержался на ней чуть дольше, чем на любом другом новом лице. — Фэнг, — представился я, когда она на мгновение перевела на меня глаза. — Рад познакомиться. — Мэнди, — коротко ответила она, даже не улыбнувшись, и начала перебирать вещи в шкафчике. — Ну всё, — сказал Честер с видом человека, который только что увидел что-то редкое и ценное, — теперь даже утренние смены будут стоить того, чтобы просыпаться. Она на секунду подняла хмурый взгляд, но тут же вернулась к своим вещам. — Ты это всем новым говоришь? — сухо отозвалась она. — Только тем, кто и вправду может заставить человека забыть, что он ненавидит понедельники, — не моргнув, добавил Честер. — Сочувствую, — Мэнди приподняла бровь и, не глядя, сняла через голову топик, бросив его в сторону шкафчика. — но я предпочитаю тех, кто не строит карьеру на дешёвых фразах. Я моментально отвёл взгляд, чувствуя, как горячо стучит сердце, а глаза сами цепляются за что-то совсем неважное – края подоконника, сумку на полу, розетки под столом, только не на неё. Рядом Драко тоже отводил взгляд, но с лёгкой ухмылкой, наблюдая за моей растерянностью. Честер не унимался. Он слегка наклонился, чтобы скользнуть жадным взглядом по её полуобнаженному телу, зачесал свои волосы назад, а затем игриво свистнул. — Кажется, мне придётся пересмотреть своё отношение к понедельникам, когда есть такие зрелища. В ответ Мэнди даже не посмотрела на него. Вместо этого она сняла одну из своих туфель и метнула строго в его сторону. Честер, не успев увернуться, получил каблуком по груди и сдавленно выдохнул, но все же, не теряя уверенности и широко расправив плечи, сделал шаг вперед. — Хм... кажется, я получил заслуженное наказание... Но может, я заслужу и поцелуй в качестве компенсации? Едва он сделал движение, как Мэнди мгновенно сняла вторую туфлю и попала прямо ему в нос. Честер прошипел от боли и отшатнулся назад, поймав туфлю руками. Мы оба, Драко и я, чуть склонили головы в сторону, пытаясь не смеяться, но улыбки всё равно прорвались, и тихий смешок сделал поражение Честера ещё более абсурдным. — Так, — Мэнди резко обернулась и глянула на нас троих, — или вы сваливаете отсюда, или я расскажу всем, что вы глазели на мои сиськи. — Уже уходим, — бросил Драко, отводя взгляд и направляясь к двери. — Ладно, пусть будет победа твоей меткости... — пробормотал Честер, подбирая туфлю с пола и всматриваясь в неё с притворной серьёзностью, — но я уверен, что в следующий раз моё обаяние окажется сильнее. — Пошли уже, — сказал я, легко хлопнув его по затылку и ведя за плечо, чувствуя, как уголки губ сами тянутся в улыбку. [Мой телеграм канал: @dracobrwl – miralu]