Последнее наследие Романовых

Крик роженицы был слышен издалека. Лейн схватилась за руку Анны и забралась в заваленный с противоположной стороны железнодорожный туннель, укрывшись от снежной бури. Юлианна лежала на санях бледная и взмокшая от лихорадки. В тусклом зеленоватом мерцании ХИСов происходящее казалось чем-то фантасмагоничным и нереальным. - Ей совсем плохо?, - Лейн вопросительно взглянула на Анну. - Да… у нее двусторонняя пневмония. Она молодец, что вообще держится… и еще ребенок. Мы не успеем добраться до поместья. Придется принимать роды прямо здесь. Анна выглядела собранной, но в ее взгляде проскальзывал страх. - Хорошо, что ты оказалась рядом, Лейн. Достань из моей сумки лоскут ткани для перевязок, нитки, иголку, антисептик и… скальпель на всякий случай. И помоги мне обработать руки. - Сейчас. Минуты тянулись мучительно и медленно. Юлианна тяжело дышала и болезненно напрягалась всем телом из последних сил. Ребенок буквально продирался сквозь родовые пути, вырывая у реальности право на первый самостоятельный вздох. - Ну же…! Юлианна, он не может выйти сам, помоги ему!, - голос Анны звучал мягко, но настойчиво. - Дыши так, как я показала! Роженица сделала быстрые вдохи и выдохи, а затем закричала, смешав плач отчаяния и мольбу с едва слышными причитаниями. - Бедный ребенок! Его отца убили еще до того, как узнал о его существовании. Теперь о нем некому будет позаботиться, если и я умру…. Последний… последний потомок рода Романовых не получит ни родительской любви, ни своей фамилии, ни наследства своего отца… - Что….? Рука Лейн, придерживающая головку и плечики выходящего из чрева ребенка, дрогнула. Осознание услышанного подкосило ее изнутри. - Это ребенок Бориса Романова?, - переспросила она едва шевеля губами. Воздух пронзил громкий крик новорожденного. - Это мальчик, - произнесла Анна, аккуратно перерезая и завязывая пуповину. – Как ты его назовешь? - В честь отца, - слабая улыбка дрогнула на покрытом испариной бледном лице Юлианны и на мгновенье застыла. Измученный взгляд, обращенный в пустоту, погас. Лейн осторожно обтерла ребенка едва влажной тряпицей, после чего плотнее закутала малыша в красный русский платок Юлианны. Повисла тягостная тишина. - Мне… мне очень жаль…, - тихо произнесла Анна, аккуратно закрывая умершей глаза. Она обернулась, надеясь на помощь Лейн, но та словно вросла в землю, ее руки двигались механически, а растерянный взгляд был обращен внутрь себя. - Так вот как ты вернулся в реальность…. Романов, - проговорила криптограф одними губами. Не прерывая внутреннего монолога, Лейн растеряно прижимала запеленованного новорожденного мальчика к себе. Её глаза рассеянно бегали по маленькому личику, выхватывая до боли знакомые черты. Тот же нос, губы, светлый цвет волос и голубые, напоминающие застывшие озера Роткова глаза. В последний раз, когда Лейн провалилась в свое видение, Борис обещал разрушить каждый сантиметр красного Мелководья, чтобы вернуться к ней в мир живых. Он взял с неё обещание дождаться его. Неужели....это и есть финальная точка их совместной истории? Внезапно ее пронзило озарение. Догадка, все время прятавшаяся в тени подсознания наконец-то вышла на свет, дабы быть полностью осознанной. Люба была влюблена в Романова-старшего, а после его смерти стала нянечкой маленького Бори, который был копией своего деда. Что если Романов-старший также приходил к ней в видениях, обещав вернуться  после своей смерти? Что если она верила, что его душа каким-то образом продолжила жить в своем внуке? Даже если тот родился раньше, чем умер Романов-старший, ведь тот увлекался оккультизмом... И что если мне уготовано повторить судьбу Любы? Я была влюблена в Бориса, и теперь у меня на руках остался его единственный наследник. И уже я буду жить воспоминаниями о Борисе и видеть в его подрастающем сыне черты любимого, лелеять в памяти воспоминания о нем? И эта память о невозможном навсегда станет для меня склепом? Я  поняла, что значит  вернуться и не вернуться одновременно…. Романов действительно вернулся, но Борис навсегда останется жить только в моих воспоминаниях. Руки и губы Лейн дрожали. По щекам текли слезы. Рождающаяся внутри мысль, несмотря на сопротивление и боль, упорно продолжала разворачиваться в голове против воли владелицы. - Я всю жизнь буду любить тень человека, которого потеряла. Буду видеть искру его души в другом... Не буду иметь права поцеловать или прикоснуться к нему как к возлюбленному, рассказать ему о том, что я на самом деле чувствую, при взгляде на него…. Не смогу быть с ним по-настоящему. Романов… твое «вернусь в реальность» - это твой сын? Это твоя «реинкарнация»? Это нечестно… в нем нет тебя. ТЫ не вернулся. Внезапно новая волна мыслей захватила ее и заставила содрогнуться. - Ты не мог не знать, что все повторяется. Опять манипулировал моими чувствами к тебе, скрыл от меня правду, чтобы заставить делать то, что нужно тебе? Когда твой сын вырастет, то снова найдется та, кто полюбит его и будет готова на все? Даже стать частью этого проклятого цикла, этой жертвенной любви, ради него? И смерть заберет уже твоего сына, оставив вместо утешения новое дитя, как последнее наследие Романовых? Это ваша семейная тайна? Вот почему твое поместье – это огромный склеп? Злость, боль, мучительное одиночество, растоптанная надежда, горе…. Чувства росли словно гигантская волна, уничтожая все  внутри нее. Лейн зажмурилась от напряжения, сдерживая крик усилием воли, и ребенок, зажатый в тисках ее рук, недовольно заерзал, готовясь заплакать. Ослабив хватку, она открыла глаза и словно впервые посмотрела на него. - Хотела бы я вернуть все назад? Смогла бы отказаться от Бориса, зная, чем все кончится? Сожалела бы, что позволила своими чувствами к нему загнать себя в клетку? Ответ был очевиден. Нет. - Если бы я догадалась раньше... Что стало бы тогда с его наследием? Что станет с ним сейчас? - Лейн….? Ты меня слышишь?, - Анна осторожно коснулась ее плеча. – Это правда ребенок Романова? Что нам теперь с ним делать? - Ничего. Он останется со мной. Лейн внимательно посмотрела на мальчика. Она уже приняла решение. - Мы останемся в Роткове. Я позабочусь о нем. Когда все закончится, я буду рядом, чтобы рассказать ему, кем был его отец и  положить конец череде повязанных на крови и магии родовых смертей. Никто больше не умрёт. Культ больше не возродится. Я обещала Борису дождаться его. Пусть даже для этого мне придется перешагнуть порог смерти, и сделать красное Мелководье своей новой реальностью. Я дождусь нашей  встречи. Дождется и он. Ведь обещания нужно выполнять.