Искупление

Чон Хосок переживал за своего лучшего друга. Чимин был непростой личностью, многогранной, творческой, слегка одержимой. Можно было бы подумать, что его приземленность, спокойствие и рассудительность могли бы стать препятствием. Но вместо этого, он стал, пожалуй, единственным человеком, который мог стать для Чимина безопасным местом, где можно быть неидеальным, откровенным и сломленным. И он им стал. Пак приходил к нему с любыми проблемами, вопросами и чувствами. Приходил к нему, когда его одолевали сомнения, кризисы и тревожность. Он никогда от него не закрывался. От Джина - частенько. От Юнги - временами. Но не от него. До тех пор, пока Ким Тэхен не вошёл в бар в тот день. Теперь Чон не просыпался, первым делом, отвечая Чимину в личных сообщениях. Теперь его не отвлекали звонки средь бела дня. А вечерами никто не приходил к нему обсудить сюжет книги или ещё один экзистенциальный вопрос. Он пропал. Не буквально. Но его стало в разы меньше, и с каждым днём, Хосок чувствовал, как стена между ними укрепляется в своих позициях. Он волновался, и слухи, долетающие от общих знакомых, не успокаивали его. Он слышал, что его стали чаще видеть рядом с домом Тэхена. Однажды, он отправился к Чимину с намерением поговорить, но не дойдя до его дома каких-то несколько метров, развернулся и ушел, увидев Кима. Не трудно догадаться, куда он направлялся и к кому. До этого момента, Хосок не знал продолжают ли они поддерживать связь, Чимин не делился, и его это расстраивало. Чтобы Пак не выбрал, Хосок поддержит его, даже если не согласен, даже если все внутри него - против. Чон Хосок переживал не только за Чимина. Где-то в Европе, отыгрывая концерт за концертом, путешествовал второй предмет его беспокойства. Личность не менее многогранная, творческая и непростая, с одной лишь разницей: внутри него была стойкость и сталь, мужество и смелость. Хосок любил их одинаково, но Чимину этих качеств не доставало. Впрочем, Юнги мало беспокоили их отличия. «Моей войны хватит на нас обоих» А теперь Чон чувствовал, что стена воздвигается не только между ним и Чимином, но и между ним и Юнги. Пак минимизировал общение и с музыкантом тоже. А Хосоку наказал ничего ему не говорить. Это было неприятно, особенно для Чона, для человека, который отличался честностью и простотой. - Вы, болваны, игнорируете меня Мин Юнги, кажется, приложил небывалые усилия, чтобы найти время и позвонить. По видеосвязи. «Чтобы видеть мое виноватое лицо» успел подумать Чон. - Такого в планах не было. Хосок заметил, что друг немного отрастил волосы, и стал выглядеть мягче, это вводило в заблуждение, потому что Чон знал: мягкость не его профиль. - Мы столько лет знакомы. Думаешь я не знаю, когда ты врешь? - Стоило попытаться. Хосок обещал Чимину ничего не говорить. Но если Мин задаст вопрос и Чон солжет, он это поймет, и стена продолжит воздвигаться. - Я оставил вас всего на пару месяцев, что вы уже успели натворить? Чимин не отвечает мне уже несколько дней, кто из вас кого покрывает? Мин улыбался, и по началу в его словах читалась ирония, но взглянув на Чона, улыбка сошла на "нет". Когда он произнес имя их драгоценного писателя, Хосок, по ту сторону экрана, заерзал. - Чон Хосок, в твоих интересах начать говорить, немедленно. - Это долгая история, Юнги. - У меня есть время. Хосок сделал глубокий вдох. Было как-то не по себе рассказывать о том, как изменилось положение дома, другу, который на другом конце земли, пытается отдохнуть, после завершения своего первого тура по Европе. - Я не преувеличиваю. Не заставляй меня рассказывать об этом так. Чон уже чувствовал напряжение через экран. Словно скоро оно настигнет его и волной цунами снесет вместе с попытками сгладить углы. - Хорошо. Будь краток. Он представлял себя сейчас, стоящим перед бомбой, которая вот-вот взорвется, и совершенно неважно какой провод ты разрежешь. И он решил ответить так, как ответил бы Джин, пытаясь все представить в свете шутки. - Если бы наша компания была Титаником, Ким Тэхен был бы айсбергом. Расспросов за этим не последовало. Лицо его собеседника не дрогнуло. Реакцию невозможно было прочитать. Но Хосоку это было ненужно. - Я вылетаю. - Ты же должен был вернуться через две недели. - Европа подождёт. Я вылетаю. Завтра же.