Искупление

Чимин неоднократно спрашивал себя: «к чему приведут его их отношения?» И каждый раз, Чимин откладывал ответ. Он не хотел загадывать наперед, строить далеко идущие планы, позволять себе мечтать о том, какими они могут быть в будущем. Он говорил себе, что нужно жить одним днём, брать от жизни как можно больше красок. Этот день был, в конце концов, окрашен красным. Цвет любви, всепоглощающей страсти, непреодолимого желания. Цвет уверенных, напористых людей. Цвет полный эмоций, активности и энергии. Цвет власти. Но в его случае, это всего лишь цвет крови. Когда Ким Тэхен, впервые заставил его почувствовать тревогу, Чимин убедил себя, что так ощущаются «бабочки» внутри тебя, когда тебе нравится кто-то. Когда после слов Кима Чимин почувствовал себя виноватым в первый раз, он убедил себя, что и вправду виноват, и ему следует быть более внимательным. Когда Пак впервые стал чувствовать себя недостаточным, он думал, что должен лезть из кожи вон, но стать совершенным. И когда Тэхен сказал, что его слишком много, Чимин был уверен: нужно стать тише. В этот день, тишина была нарушена. Сначала кто-то слышал, как говорили на повышенных тонах. Затем они слышали, как им показалось, удары. В конце концов, раздались звуки битого стекла, и лишь после этого, все вокруг снова погрузилось в тишину. Чимин был уверен, что способен принять многое. Заинтересованность к его деятельности, которая на самом деле была фальшивкой. Безразличие к эмоциям, что он испытывает, и их обесценивание. Нежелание открывать дверь в свое прошлое. Дерзость и попытки его контролировать. Но в тот день, он не смог принять происходящее. Скрытность на него давила. Отсутствие ответов на его вопросы заставляло чувствовать себя отвергнутым. Отказ на просьбу быть честным с ним в тот момент, когда это было необходимо, принес с собой эмоции, которые он был уже не в силах сдерживать. Пак говорил ему «главное не храни в той комнате сувениры», с этим он смириться бы не смог. Выдержать его прошлое, столкнуться с его шрамами и недостатками, взять его за руку и пройти через его страхи, быть терпеливым, надёжным партнёром, ко всему этому Пак Чимин был готов. Он смеялся над самим собой, поражаясь тому, что он был так наивен, с таким упорством боролся и полагал, что если он станет внимательнее, совершеннее, тише, он сможет что-то изменить, он сможет быть любимым. Он смеялся. Даже тогда, когда от удара под дых, вышел весь воздух. Он открывал глаза и видел лишь очертания, размытые границы того, что должно быть мебелью, перед взором плыло, и он чувствовал себя беспомощным. Пытаясь встать, Чимин наткнулся на что-то острое, и юркое воспоминание возникло перед ним - яркое и живое: резкий толчок, удар, звон бьющегося стекла, серебристое конфетти из того, что должно было быть зеркалом, и запах: железа? меди? Крови. Его тщетные попытки сфокусироваться ни к чему не приводили, когда он решил подняться, ухватившись за край столика, Чимин не удержался и приземлился на осколки. Болели руки, болели ребра, голова и шея, он прикасался к своему лицу и смутно видел, что его руки алого цвета. Пак уже не понимал перед взором все мутит из-за того, что он ударился головой или причина в том, что слезы лились ручьем, застилая глаза? Он жалел себя тогда, и ругал. Вот, ты снова ошибся. И это привело к тому, что ты лежишь посреди собственного дома с адской болью в голове, с изрезанными руками, после того, как твой парень вышиб из тебя всю дурь. Никто не придет тебе помочь. Он не вернётся. Друзья не окажутся на пороге, потому что ты их игнорировал. Потому что отчаянно хотел, чтобы тебя любили. Кто-то посторонний, кто-то, кто не лучший друг и не мама. Ты жалок, и в этом ты виноват. От изнуряющего голоса внутри себя, который продолжал винить его во всем, что случилось, его отвлёк скрип половиц, затем хруст стекла под ботинками. Чимин все ещё плохо видел, и от боли в голове постоянно щурился, но ему и не нужно было видеть. Он узнал и так: по звуку шагов и запаху. Мин Юнги, осторожно склоняясь перед ним, поднимал его на руки