Кодекс крови

[Аэропорт Майами. 07:00 утра] — Ты выглядишь так, будто везешь в чемодане труп, — говорит Аарон, наблюдая, как Нил с отвращением сдает багаж. — Меня заставляют лететь на Кайманы. На «отдых», — Нил недовольно щелкает языком. — «Рекомендация психолога» после дела Спира. Как будто два месяца бумажной волокиты — не лучшая терапия. Аарон подает ему посадочный талон с едва заметной ухмылкой: — О, тебе понравится. Белый песок, бирюзовая вода, ром… и абсолютно никаких расчлененных тел. — Ужасно скучно. — Именно поэтому ты вернешься вменяемым. Нил собирается ответить, но его перебивает голос из динамиков: «Пассажир Джостен, пройдите, пожалуйста, на выход С14». — Беги, доктор, — Аарон хлопает его по плечу. — И попробуй не искать преступников в баре отеля. — Ты мне больше нравишься в лаборатории. — Иди к черту! [Пляж «Семь миль». Кайманы. 18:30] Нил сидит в шезлонге, в руках — фирменный коктейль в кокосе с соломинкой. Солнце клонится к закату, окрашивая океан в кровавые оттенки. Слишком много красного. Как будто море в жилах… — Я знал, что найду тебя здесь. Голос заставляет его вздрогнуть. Нил медленно поворачивается. Эндрю Миньярд стоит в трех шагах, загорелый, в белой льняной рубашке, расстегнутой на груди. При нем нет пистолета, но взгляд все такой же острый. — Ты… следил за мной? — Нет. — Эндрю садится рядом, их локти касаются. — Я живу здесь. Ушел из ФБР, помнишь? Нил изучает его лицо — новые морщинки у глаз, но напряжение в челюсти исчезло. — И чем занимаешься? — Ловлю рыбу. Иногда — наркокурьеров на яхтах. По старой привычке. — Уголок губ дергается. — А ты? Все еще режешь мясо по выходным? Нил отпивает из кокоса. Слишком сладко. — Только по Кодексу. Тишина. Только волны и крики чаек. — Я не сказал тебе спасибо, — вдруг говорит Эндрю. — Сказал. — Не лично. Нил смотрит на горизонт. — Забудь. Ты бы сделал то же самое. — Нет. — Эндрю наклоняется ближе. Дыхание смешивается с соленым ветром. — Я бы не смог. Потому что у меня нет твоей… системы. — Значит, ты не убивал? — Слово «раньше» Нил проглатывает с очередным приторным глотком. Эндрю крутит в пальцах оливку из своего бокала: — Пару раз было близко. Один педофил на яхте… Но я просто сдал его властям. Нил переводит взгляд на его шею, непозволительно долго залипая на движении кадыка и резкой линии челюсти. — Аарон знает, — бросает он в тишину. Эндрю замирает, оливка падает в стакан: — Как много? — Достаточно. Эндрю вдруг сжимает его запястье: — Когда-нибудь это тебя сломает. Нил смотрит на его пальцы. Шершавые. Теплые. — Уже нет. [Номер отеля. 01:00] Дверь захлапывается, оставив за собой только густой воздух, пропитанный морской солью, ромом и его запахом — дымным, солёным, живым. — Твоя «система»… — Эндрю прижимает его к стене, губы обжигают висок. — Допускает такое отклонение? Отклонение. Да. Нил закрывает глаза, но привыкший анализировать мозг продолжает фиксировать малейшие изменения в собственном теле и мире вокруг: учащённый пульс, адреналин, зашкаливающий за все нормы, скрежет молнии, глухой стук ремня о пол. Никакого Кодекса. Никаких скальпелей. Только… — Доктор… — голос Эндрю хрипло царапает шею. Или это его зубы. Крепкие руки впиваются в лопатки, пальцы чертят линию вдоль позвоночника, будто проводят разрез без скальпеля. Нил резко вдыхает, позволяя несдержанному стону сорваться с губ. Странно. Непривычно. Ужасающе. — Прекрати думать, — Эндрю улавливает ход его мыслей по дрожи в дыхании. — Просто… чувствуй. Зубы на ключице — боль и тут же волна тепла. Шершавая ладонь под футболкой — мурашки, бегущие по коже. Бёдра, прижатые к его бёдрам — давление, трение, жар, который не измерить. Мысли рассыпаются в песок. Остается только его дыхание, стук сердца в висках, вкус соли на его коже. Голова сама падает на плечо Эндрю. Впервые — без сопротивления. Аномалия. Опасная. Неизлечимая. …и единственная, которую он не пытался препарировать. [Аэропорт. 06:00 утра] — Ты мог бы остаться, — говорит Эндрю у выхода на посадку. Нил поправляет чемодан. Внутри — образцы песка для Аарона (он просил) и новый нож для разделки рыбы (совершенно легальный). — У меня есть работа. И… —… кодекс. Я понимаю, — заканчивает за него Эндрю. Эта ночь перевернула все внутри Нила. Он не был уверен, что хоть один орган остался на прежнем месте, а кровь все еще имела красный цвет. Аномалия. — Я приеду в Майами. — Не надо, — на автомате отвечает Нил, даже не рассматривающий такой вариант. — Не за тобой. Ну, не только… — лукавая улыбка становится совершенно недопустимой в публичном месте. Нил закашливается. — Меня наняли консультантом в новый сериал про криминалистов. Нил закатывает глаза: — Ужасно скучно. — Зато легально. Они стоят минуту. Потом Эндрю неожиданно обнимает его — быстро, не так совсем не так, как делал это ночью. — Береги себя, доктор. Нил кивает. Когда он проходит контроль, то ловит себя на мысли, что впервые за долгое время… не чувствует тяжести в груди. [Майами. Лаборатория. 14:00] — Ну как отпуск? — Аарон бросает ему папку. Нил открывает ее. Новое дело: труп в доке. — Слишком много солнца, — говорит он, надевая перчатки. Аарон усмехается. Он знает. Определенно знает. — Добро пожаловать домой, психопат. Нил включает лампу.