Цена молчания.

Прошло около полутора месяцев, как Торда приняли на работу. Приятно было наконец не думать, что купить подешевле. Хотя он и не тратил деньги впустую, так как это не развяжет ему руки полностью. Несмотря на то, что Ларссон работает из дома, он всё равно устает и ближе к вечеру только с удовлетворением откладывает ноутбук, отправив всю работу за день менеджеру. Однако норвежец заметил, что в последнее время у них с Томом напряжённые отношения. На самом деле ссор не было, но Торд как будто чувствовал на себе его взгляд. Как только Ларссон появляется среди них троих, он всегда чувствовал что-то неприятное, странное и непривычное. Иногда даже могла пробрать дрожь. Торд не понимал, что происходит. Может, дело в нем? Может, он что-то не так сделал или сказал? Хотя норвежец понимал, что обычно все так и не происходит. Они друг друга оскорбляют, ссорятся, и бывает, что дело доходит до кулаков. Почти никогда не было приличного отношения. Дело явно не в этом. Торд старался не обращать внимания. Списывал всё на усталость, на то, что слишком много времени проводит перед ноутбуком. Но чувство не проходило, несмотря на то, что он его подавлял. Карамельноволосый ловил себя на том, что все чаще поглядывает в сторону Тома, пытаясь понять, что происходит. Но тот, как назло, был непроницаем. Всё те же подколки и неласковые слова. Торд кипел от негодования. Какой же Риджуэлл невыносимый! Хотелось забиться в угол, чтобы больше вообще с ним не пересекаться. Рогатый не мог отрицать опаску и тревогу в сторону Тома. На данный момент они все сидят в гостиной. Мэтт и Эдд были укутаны в одеяла после того, как пришли с работы, и активно болтали. Том просто был одет в теплую кофту. Торд тихо смотрел в телевизор, не обращая внимания на разговор первых двух, так как они говорили о насыщенном, но жутко утомляющем дне. Снова это странное чувство. Ларссон нервно посмотрел в сторону, заметив Тома, который сидел в кресле. Он мог поклясться, что эти черные глаза смотрят именно на него. Сглотнув, Торд нашел в себе силы вернуть взгляд на экран, пытаясь не обращать внимания на осадок в душе. Челюсть непроизвольно сжалась, слегка скрипнули зубы. Нужно было отвлечься, и Ларссон не нашел ничего лучше, чем вклиниться в разговор первых двух. Из тех отрывков, которые его слух иногда вырывал из раздумий, он немного понял, о чем у них идёт речь. -Да, в последнее время вы много работаете. К счастью, скоро выходные. Есть какие-нибудь планы? - промямлил он в пол голоса, отвыкая от молчания. Мэтт кивнул и сказал, что хотел предложить сходить погулять, а ближе к вечеру сделать очередную посиделку. Будет приятно после прогулки сидеть в тепле, с вкусными закусками и хорошей компанией. Эдда долго уговаривать не нужно было, да и в принципе они почти никогда не были против посидеть перед телевизором под всеми любимый сериал. Том беззвучно сидел на месте, зная, что особо выбора нет. С одной стороны,так или иначе Эдд сможет его заставить посидеть с ними. С другой стороны, ему самому было интересно увидеть продолжение новых серий. Его глаза переходили с телевизора на Торда и назад. Он больше не мог отрицать свое "влечение". Это было очевидно тогда, когда Томас не осознавал, что делает это заметно. В один момент взгляд Риджуэлла остановился на веснушчатом профиле норвежца. С одной стороны, пятнышки милые, с другой - хочется проткнуть каждую из этих точечек иголкой. Том усмехнулся и ещё больше развалился на кресле. Нужно пользоваться моментом, пока снова не придется идти на работу. Ближе к ночи ребята начали расходиться. Все они очень устали за рабочий день и в этот раз решили закончить пораньше. Как можно было догадаться, в гостиной остались только Том и Торд. -Я заметил, что ты смотрел на меня, - пробормотал Ларссон, повернувшись к собеседнику. - ты что-то хотел? Британец фыркнул себе под нос. -с чего бы мне смотреть на тебя, коммунист? - он встал, потягиваясь и возвышаясь над сидящим Тордом. - даже если и так, то какая разница? Мы живём под одной крышей. Норвежец отвёл взгляд. Ах, какое же чувство страха неприятное. Почему оно возникло? Его колени вздрогнули и слегка наклонились друг к другу. - ну, я просто интересуюсь. Не очень уж часто ты на меня смотришь. Я что, похож на твою тупую Сьюзан? Слегка съязвил он, пытаясь разгладить данный момент в их более обычное русло. Но когда Том нахмурился и сжал кулаки, стало не до смеха. -Что ты сказал? - проскрипел Риджуэлл сквозь зубы, резко схватив рогатого за его длинные локоны волос и подняв его голову поближе к себе. - это было лишним. Норвежец ойкнул, вцепившись в диван. Конечно, другого исхода глупо было ожидать. Рука взметнулась вверх, но из-за того, что предплечье Томаса закрывало ему нормальный обзор, удар по щеке оказался лёгким и явно не сильно болезненным. Свободная рука попыталась высвободить свои волосы, но в ответ он получил то, что его резко подняли с мягкой поверхности. Обычно такое происходило только в нетрезвом состоянии британца, но сегодня, как Торд заметил, он даже свою фляжку не доставал. -Слушай, долбаёб недалёкий, - прохрипел Том, сильнее сжав волосы Ларссона. - ты у меня сейчас получишь... Рогатый не заметил, как начал дрожать. Господи, что ж такое происходит? Голова болезненно пульсировала, пока продолжалась атака на его волосы. Он нервно укусил свою нижнюю губу, пока мозг активно думал, как избавиться от этого момента и не получить несколько новых травм. Кто тянул его за язык? Язык. Рот. Не успев сообразить, он внезапно дернулся вперёд, от чего Томас не успел среагировать, и Ларссон укусил его в щеку, сжимая челюсть. Британец издал удивленный возглас, отпустив волосы рогатого. В местах клыков Торд пробил ему кожу, оставив бо́льший след от зубов. Карамельноволосый отстранился и в спешке направился на второй этаж к себе в комнату, не специально хлопнув дверью. Риджуэлл же остался в оцепенении стоять в гостиной, рука осталась в воздухе. В конце концов, он тихо зашипел, прижав руку к укусу. Было слишком неожиданно, чтобы он почувствовал резкую боль. Торд сбежал в комнату, как это обычно бывает. Томас с раздражением фыркнул, отправившись в ванную. Место укуса покраснело, а также в нескольких "вмятинах" проступили точечки крови. Он промыл место водой, обработал перекисью и небрежно наклеил пластыри, чтобы внешне не было понятно, что случилось. Торд, как только ворвался к себе в комнату, был готов уже под кровать лезть. Но не услышав шагов за собой, он слегка успокоился. Что это было, черт возьми? Благо, это не зашло дальше. Пока что. Ларссон боялся представить, что произошло, если бы он не сообразил эту атаку. Он боялся. Встряхнув головой, норвежец сел на край кровати, молча смотря на свои дрожащие руки. После он усмехнулся. -Как же меня угораздило? - Торд выдохнул, проводя рукой по растрёпанным волосам. Даже не переодеваясь в пижаму, он завалился набок, подтянув колени ближе к себе. Хотелось вообще уйти из дома через окно, но препятствием было уставшее состояние и второй этаж. Может, у него получилось бы аккуратно спрыгнуть, да вот уверенности не было. Заснуть получилось только лишь ближе к утру, когда голова перестала думать. В 11:34 он проснулся от неглубокого сна. Спал в этот раз Торд не крепко, что случалось редко. Голова раскалывалась. Томно простонав, Ларссон с усилием заставил себя подняться с кровати, пока разум восполнял свою память со вчерашнего дня. Ещё бы чуть-чуть, и он не смог бы представить, что с ним сделал бы Том. Это могло быть чревато для него. Несколько секунд он простоял на месте, привыкая к свету. Давно он так не пугался за себя. Он на все сто уверен, что Томас выбил бы ему дверь, если того захотел. Хотя Эдд тормошит их за дом, говоря "Ругайтесь, сколько хотите, но дом не трогайте." , и чисто из уважения к другу Торд не желает завязывать ссоры с Риджуэллом, так как предполагает, что может произойти. Самому Эдварду было грустно так говорить, так как хотел идиллии в их существовании и дружбе в целом. Сколько раз он пытался подружить их, и эти попытки не сосчитать. Ещё со средней школы все подкосилось. В конечном итоге Эдд пытался просто не допускать сильных ссор, как никак не дети малые, сами пусть разбираются. Норвежец вышел из комнаты. На удивление было тихо, если посмотреть на то, что сейчас выходной день. Хотя, может и наоборот лучше, что сейчас относительно спокойно. Не успев опомниться, он дошел до кухни и поставил чайник. Торд достал себе колбасу с хлебом и, взяв нож, захотел нарезать себе бутерброды сидя, а не на столешнице. Поставив все на стол, он отодвинул стул, и его встретил взгляд Ринго. -Ай, кого это я побеспокоил? - мягким голосом спросил Торд, потрепав кошку за пушистые щёчки. Рогатый задвинул стул на место и сел на другой, дабы не скидывать животное со своего места. К его счастью, долго чайник ждать не пришлось, и он сделал себе сладкий чай. К концу своей трапезы Ларссон отправился в гостиную, встретив Мэтта, который сказал, что они выйдут на улицу где-то через час. Торд прикинул и понял, что за такой короткий срок он многого не успеет. Можно просто посидеть в гостиной и после неспешно одеться. Он не видел смысла метаться и пытаться втиснуть еще какие-то дела в этот час. Лучше уж насладиться тишиной и спокойствием, что царили в гостиной. Карамельноволосый вздохнул и уселся на диван, закинув ногу на подлокотник мебели. Одной рукой он слегка потер лоб, пытаясь забыться в раздумьях. Хотя в голову лез только ночной инцидент. Как же хотелось забыть это как кошмар. Через несколько минут спокойствия послышались шаги. Громкие, поэтому можно было понять, кто это. Повернув голову, он заметил Тома, который прошел сначала на кухню, а затем и в гостиную. -Эдд сказал, что мы выходим немного раньше. - произнес черноглазый, продолжая стоять на одном месте. Можно было бы подумать, что он сейчас разговаривает с обычным человеком, но Торд видел, как его брови сместились ближе к переносице. -..хорошо, тогда пойду собираться. - норвежец не знал, почему он просто не промолчал, но думать об этом поздно. Приподнявшись с дивана, взгляд Торда зацепили пластыри на щеке Томаса. Может, вот почему он сейчас хмурый? Ларссон решил не спрашивать лишний раз и, протиснувшись между Томом и дверным проемом, он отправился к себе в комнату. На выход он надел теплый свитер бежевого цвета и уличные брюки. Куртка висела у двери, так что он взял телефон и вышел вниз. Они все вчетвером встретились, и ожидали только Мэтта. Эдд сказал, что он забыл взять с собой какую-то очередную вещь, которую он не будет использовать. -Кто бы сомневался, - ответил Том, кинув взгляд на друга. - в любом случае,если ему надо, значит, надо. Даже если оно бесполезное. Когда они наконец собрались и вышли, то почти молча шли до парка, каждый в своих раздумьях. Воздух был прохладным,неприятным на коже после теплого дома. Большинство опавших листьев уже лежали кучками возле обочины, ожидая, когда их соберут в мешки. На растениях был иней, который создавал красивый узор на зелени. Серое небо висело над оголенными деревьями, словно покрытое тонким покрывалом, сквозь которое едва просвечивали редкие солнечные лучи. Скоро нужно будет сильно укутываться, чтобы не замёрзнуть от наплыва снега, просыпаться среди темноты и холодных утренних дней. Дойдя до места назначения, они до вечера неспешно ходили по всему парку вдоль и поперек, разговаривая обо всём, о чем только можно. Торд подтянул ворот свитера ближе, чтобы шею не простудить. Короткие выдохи в воздух отдавались паровыми облачками. Это был очередной тихий, спокойный день, наполненный ощущением приближающейся зимы и холода. Неожиданно на его лоб резко упало несколько больших капель. -Ребят, наверное, дождь собирается, - пробормотал норвежец, вытянув ладонь внутренней стороной к небу, которое застелилось темными тучами, от чего на нее начали падать редкие капли. - и, видимо, сильный. Эдвард поднял голову к небосводу, через несколько секунд кивнул и предложил пойти домой. -Ну, а куда деваться? Мы даже зонтики не додумались взять. - сказал черноглазый, проведя рукой по растрёпанным волосам. Несколько мгновений они всей компанией шли назад, забежав перед этим в магазин за вредной и сладкой едой для вечера перед телевизором. Дождь довольно таки усилился, поэтому до дома они дошли промокшие. Как приятно было завернуться в одеяло, сесть перед экраном и наслаждаться просмотром фильмов. Напряжение после продуктивного дня начало постепенно спадать, и расслабление было настолько очаровывающим, что только к половине ночи решили расходиться.