Снейп. Инструкция по применению: встряхнуть, но не смешивать

      Тёплый свет тысяч свечей дрожал в позолоченных украшениях Большого зала, отбрасывая на стены мягкие переливающиеся тени. Гирлянды из омелы и падуба вились между колоннами, а в воздухе витал настойчивый аромат пряного глинтвейна. За высокими витражными окнами замка густо падал снег, укутывая его в безмолвное белое покрывало.       Ремус Люпин стоял в стороне, прислонившись к прохладной каменной колонне, и наблюдал за праздничной суетой с лёгкой улыбкой. Он не танцевал не потому, что не хотел, а просто давно привык держаться в тени. Да и усталость брала своё. Но смотреть, как остальные радуются, было хоть каким-то утешением.       Его внимание привлекли Сириус и Джеймс, горячо о чём-то спорящие у края танцпола. Оба были в нарядных мантиях: Джеймс в тёмно-красной, под цвет факультета, а Сириус, как всегда, предпочёл чёрную с серебряными узорами — несмотря на бунтарство, он оставался Блэком.       «Опять что-то делят», — подумал Ремус, отхлебнув тыквенного сока.       — Я приглашу её первым! — Сириус откинул чёрные волосы, и в его серых глазах вспыхнул вызов. — Ты же знаешь, что у меня больше шансов.       — В твоих грёзах, может быть, — Джеймс скрестил руки, задрав упрямо подбородок. — Я уже решил: следующая песня — и если она, наконец, придёт, то танцевать будет со мной!       — Вы оба смешны, — пробормотал Питер, жуя кусок пирога, но его, как обычно, проигнорировали.       Ремус вздохнул. Предмет их спора был очевиден — Гермиона Грейнджер. Новенькая. Та самая, что появилась в Хогвартсе в начале года, будто упав с неба, и с первых же дней заставила шептаться всю школу.       Она была… не такой, как другие.       Умная настолько, что профессор Слизнорт в восторге крутился вокруг неё. Острая на язык: Сириус до сих пор ходил с обожжённым самомнением после их словесной дуэли на Чарах. И совершенно неуловимая: Джеймс, привыкший к тому, что девушки сами бросаются ему в объятия, уже третий месяц не мог добиться от неё ничего, кроме снисходительной ухмылки.       — Может, просто спросите её, с кем она хочет танцевать? — предложил Ремус, но Сириус лишь презрительно фыркнул.       — Не в этом суть, Муни.       — Да, суть в том, чтобы не дать ему победить, — ухмыльнулся Джеймс.       Ремус покачал головой. Они вели себя как два павлина, распушивших хвосты перед одной и той же самкой. Забавно, конечно, но весьма утомительно.       Он собирался ответить что-то едкое, когда вдруг шум в зале притих.       Люди обернулись.       И Ремус замер.       В арке входа в Зал стояла Гермиона.       Но не одна.       Её пальцы лежали на согнутой руке Северуса Снейпа.       «Ну вот. Теперь начинается настоящее веселье».       Снейп был одет в тёмную, почти чёрную мантию, его обычно сальные волосы сегодня были чистыми и даже слегка блестели при свете люстр. Выражение лица оставалось привычно-недовольным, но в уголках губ таилось что-то, что Ремус не сразу распознал.       «Неужели удовлетворение?»       Гермиона же выглядела… ослепительно.       Барвинковое платье мягко ниспадало по её фигуре, оттеняя тёплый оттенок кожи. Кудри, обычно взъерошенные, сегодня были уложены в изящные волны, перехваченные тонкой серебряной лентой. Но больше всего Ремуса поразили её глаза — в них горел огонь, будто она только что провернула гениальный план.       «А ведь, возможно, так и есть».       Джеймс и Сириус застыли, как два каменных истукана.       — Вот же… — выдавил Сириус из себя, и его пальцы непроизвольно сжались.       — Он… он её пригласил? — голос Джеймса звучал так, будто он только что увидел, как кто-то сломал его любимую метлу.       Ремус не смог сдержать смешка.       — Похоже, вы оба опоздали.       Снейп бросил им взгляд, полный ядовитого торжества, а Гермиона лишь улыбнулась — сладко и почти невинно.       — Всё в порядке, мальчики? — спросила она, и в её тоне было столько фальшивого сочувствия, что у Сириуса заиграли желваки.       — Всё… прекрасно, — прошипел он, но его глаза кричали: «Это война!»       — Замечательно, — Джеймс выдавил улыбку, но его пальцы уже нервно барабанили по бокалу.       «Он сейчас взорвётся».       Гермиона, казалось, наслаждалась моментом. Она слегка потянула Снейпа за рукав.       — Пойдём, Северус. Нас ждёт танец.       И они двинулись вперёд: она — плавно и грациозно, он — с привычной угловатостью, но всё же… он шёл с ней.       Ремус наблюдал, как его друзья медленно краснеют от ярости, и не мог не захихикать.       «Ну что, павлины, кого перетанцевали?»       А на паркете Снейп, балансируя на грани паники, пытался не наступить Гермионе на ноги, но она лишь смеялась, ловко направляя его движения.       «Да… Рождество и правда — время чудес».