Meddle about

Час ночи, глухая тишина, ни одного новобранца, все спят по своим койкам. Свет мигает, пока Соуп крадётся по коридору, ступая тихо, чтобы никого не разбудить. «Идеально», — думает он, возвращаясь в свои личные апартаменты на базе. Подойдя к двери, он проскальзывает в комнату, запирает замок и подходит к краю своей кровати. Он смотрит на Саймона, глубоко спящего, и мысли уносят его, возвращая к уговору, который они заключили на днях.

***

— Джонни. — Да, лейтенант? — отвечает Соуп вполголоса. Гоуст зашёл к нему во время бумажной волокиты после миссии, и тот просто утопал в документах. Не поднимая глаз, Гоуст тяжело вздыхает и продолжает. — Есть предложение. Короткая пауза. Взгляд. Скрип поворачивающегося стула. — О? Какое предложение? Соуп теперь полностью разворачивается к Гоусту, глядя на него и отдавая всё своё внимание. Любопытство вспыхивает, пока он скользит взглядом по его фигуре и замечает, как тот теребит пальцы. «Редкое зрелище. Прямо как школьница», — думает Соуп. Но когда Гоуст начинает говорить, его слова далеки от невинности. Соуп ошарашенно таращится, когда из уст Гоуста доносится: — Когда-нибудь слышал про сомнофилию? И челюсть Соупа падает на пол. И это вполне понятно, потому что, чёртов Саймон «Гоуст» Райли хочет, чтобы его разбудили сексом, членом внутри него. Саймон «Гоуст» Райли, живая легенда SAS, выбравшийся полумёртвым из гроба, хочет проснуться от того, что его трахает Соуп. И тот, конечно, соглашается. Потому что ему нравится эта опьяняющая власть: контролировать, загонять в угол, трахать, убивать, охотиться. Входить в своего любовника, чувствовать, как напрягаются мышцы под его руками, видеть, как он влияет на человека, на Саймона «Гоуста» Райли. Он кивает так быстро, что кажется, голова вот-вот отвалится. Саймон хмыкает, глядя на это, и они начинают планировать, когда, где и как всё провернуть. В итоге, выкраивая время из их вечно забитого графика, они выбирают дату, время и место, чтобы попробовать.

***

Соуп вырывается из тёплого воспоминания и тихо хмыкает, подкрадываясь и осторожно прижимая колено к краю кровати, стараясь быть как можно тише, зная, что лейтенант спит чутко. Что поделать, такая вот военная жизнь. Но это не останавливает Соупа от желания войти в него как можно глубже и трахать до пробуждения. Он медленно гладит волосы Саймона, нежно касаясь его головы, любуясь чертами лица. Он проводит пальцем по изгибу носа, по краю губ, по твёрдой линии челюсти, скользит по шее. Медленно его пальцы спускаются по массивным рукам — тем, что убивают и защищают. Служат стране. Он переходит к ладоням. Они обычно ласкают его же зад, пока Гоуст умоляет: «Больше, Джонни, пожалуйста, больше, ты мне нужен». От одной мысли об этом член оживает, из полуготовности переходя в полноценный стояк, пока он тихо стонет в руку, стараясь не разбудить Саймона, раскинувшегося под одеялом. Он углубляется дальше и ахает, когда медленно откидывает одеяло: бёдра и его каким-то чудом твёрдый член покрыты смазкой. Лейтенант, лежавший вот так на кровати будто сошёл из эротических снов Соупа, потому что ничто не сравнится с этим красивым мужчиной, лежащим в его постели, податливым, готовым для него. «Даже не надо подготавливать», — думает Соуп, поглаживая свой член и вдыхает воздух, прежде чем приставить член к нему и войти одним долгим толчком — прямо как любит Саймон. Жёстко, грубо, безжалостно, Джонни начинает трахать его, гонясь за своим удовольствием. Спинка кровати скрипит, бьётся о стену, а стонет он так, что это точно слышно сквозь тонкие стены казармы. Наплевав на осторожность, Соуп трахает его с безумной страстью, будто одержимый. — А-а!..— Саймон просыпается и тут же стонет от ощущения члена Соупа, прерывистые крики вырываются из его рта при каждом толчке. Он ахает и подмахивает бёдрами в ритм яростным толчкам, умоляя, пока слёзы текут по лицу. — Выглядишь как настоящая шлюха, лейтенант, — Саймон ахает, а слёзы продолжают течь, смывая остатки чёрной краски с лица, и Соуп замедляется, давая ему ответить, но Гоуст всё ещё полон сюрпризов. — Да… Не останавливайся, трахай меня… Чтобы я ходить не смог… И говорить тоже… Чёрт, папочка, пожалуйста, пожалуйста… Соуп ахает, его член дёргается, и он замирает, пытаясь растянуть момент и не кончить за минуту, как девственник. — Чёрт… Гоуст, нельзя так просто говорить такое, ты… — и он продолжает вбиваться в Саймона, пока тот хнычет и умоляет, крича «Не останавливайся, папочка» в простыни. Он так сильно сжимает их, что, наверное, рвёт в клочья, весь мокрый, пока Джон входит и выходит из этого тесного зада, обладателя которого он зовёт своим лейтенантом. — О-о, боже… — начинает бормотать Гоуст, словно молитву. Чистое кощунство. — Не совсем, — хмыкает Соуп сладким и пьянящим голосом, продолжая делать толчки, пока не чувствует, как Саймон знакомо сжимается, выгибает спину, и… Соуп вытаскивает и кончает прямо на его промежность, оставляя его на грани оргазма и отчаяния. — Чёрт… чёрт, Джонни, гад! — шипит Гоуст. Обильные струйки предэякулята текут из его твёрдого как камень и пульсирующего члена, пачкая живот. Он ахает и извивается, когда Джонни с громким стуком падает на колени и дует прохладным воздухом на мокрую от спермы промежность Саймона. — Разве? Тебе же нравится, — хмыкает Соуп, делая лёгкие, словно кошачьи, движения языком, пробуя свою сперму, смешанную с лубрикантом и вкусом Саймона. — Нравится, когда я трахаю тебя настолько хорошо, что ты начинаешь называть меня папочкой. — Гоуст хнычет и раздвигает ноги шире. «Как идеальная шлюха», — думает Джонни и начинает грубо проникать пальцами внутрь Саймона, слизывая остатки спермы и лубриканта, блестящие вокруг его зада. — О, чёрт… чёрт! Папочка, папочка, пожалуйста, дай мне кончить! — Гоуст стонет так громко, что, наверное, будит весь корпус, но им обоим плевать. Джонни вылизывает его, пальцы скользят вместе с языком, а другая рука ласкает напряжённый член. Звуки секса, шлепки кожи, влажность сводят Гоуста с ума, и… — Ч-чёрт!.. Джонни, я кончаю… Пожалуйста, п-пожалуйста, пожалуйста! — Давай, милый. Кончи для папочки. Крик Гоуста — чистая порнография. Белые струи спермы выстреливают из его члена, покрывая грудь, вытекая снова и снова. Но Соуп, похоже, не собирается останавливаться — его рука продолжает выжимать оргазм из Саймона, выдавливая всё до последней капли, истощая его член, доводя до сверхстимуляции. Но Саймон стонет: — Да, чёрт, папочка, продолжай, не останавливайся, не смей останавливаться, продолжай, пожалуйста, пожалуйста… И это ясно даёт понять, что не только они, но и вся казарма этой ночью спать не будет. Пьянящий запах пота, звуки секса проникают сквозь стены, пока Саймон «Гоуст» Райли занимается сексом будто в последний раз. — Чёрт… весь SAS убил бы за такое зрелище, да? — хвалится Соуп, гордясь, что знаменитый лейтенант принадлежит только ему. И снова начинает: — Кому принадлежит этот узкий зад, милый? Он снова вгоняет пальцы обратно в каким-то чудом всё ещё узкий зад Гоуста, пока тот извивается на кровати и невнятно стонет: — Тебе, только тебе, чёрт, так хорошо, папочка, пожалуйста!.. Соуп чуть ли не мурлычет от похвалы и стонет — идеальный солдат умоляет, чтобы его трахнули? Никакой эротический сон не сравнится с реальностью, где его любовник так сладко умоляет. Он медленно, с наслаждением, снова вставляет член в Гоуста. — Мне, да? Тогда докажи. — А-а?.. Гоуст вскрикивает, когда мир переворачивается — Соуп ложится на спину, а задница Гоуста плотно сидит у основания его члена. Давление, полнота, глубина Джонни почти невыносимы, и всё доходит до предела, когда Гоуст дёргается и случайно качается назад, задевая головкой члена простату. — Чёрт! — Что, нравится? А затем: — Давай, постарайся… И Гоуст тут же ускоряет темп. Хватка Соупа становится всё сильнее по мере приближения. — Какой же ты грязный, лейтенант, — хмыкает Соуп, подмахивая бёдрами в такт. — Люблю видеть тебя таким, Саймон. У тебя и член, и грудь подпрыгивают, пока ты скачешь на мне. Ритм их бёдер начинает сбиваться, мышцы сводит судорогами, но им плевать. Гоуст кончает с оглушительным воплем, а Соуп следует за ним, шепча: — Да, вот так, малыш, давай, кончи для меня, — затем он изливается в тугую жаркую задницу Саймона. Они прижимаются друг к другу, Джонни оставляет нежные поцелуи на челюсти Саймона. В три часа утра в их маленьком убежище витает любовь. Соуп идёт за полотенцем и, пока вытирает Гоуста… — Ну что, папочка, да? — Соуп, заткнись на хер.