«Тирания»

      Просторный зал, панорамные окна покрыты золотом, стены украшают кусочки скинта. В самой середине стоит трон, сияющий в полумраке помещения, на нём эльф. На нём — король. Эграссель, великий и заботливый правитель.       «Они зовут это тиранией. Я называю это заботой, которую никто из них не заслужил — но все получат».       Тишина окружала не только этот зал, но и всё королевство. Буквально пару часов назад закончилась массовая казнь бунтарщиков, после чего люди предпочли затаиться, либо были настолько глупы, что отдались скорби. Эшафот, насмешливо украшенный скинтом, уже успели отмыть и он сиял где-то под окнами помещения. Красивый вид, не правда ли?       Дверь резко распахивается и в зал волоком заносят человека (правда, относилось ли существо к категории людей, королю только предстояло узнать). Рыцарь в тёмных доспехах, стоящий в дальнем углу, дёрнулся. Эграссель замечает это и уже с большим интересом всматривается в лицо приведённого.       — Он пытался попасть в Ваши покои, Король, — отчеканил стражник. Губы Эграссы скривились — данная выходка была для него не первой и успела изрядно надоесть. Что они хотят найти в его комнате? Права на королевство под подушкой?       Эльф только собирался повернуться в сторону рыцаря, чтобы увеличить число грешников в Аду на ещё одного, но вдруг услышал:       — Ссель, — сипел преступник, и Эграсса наконец-то понял, кто перед ним. Помятое стражниками тело и окровавленное лицо не способствовали узнаванию лучшего друга. Бывшего лучшего друга.       Король представлял, как сейчас ему плохо — кровавая каша на лице, да и наверняка нахождение в его замке спокойствия никому не внушало — но облегчать участь Вальдхара не собирался. Сам виноват, что припëрся сюда, когда ему ясно сказали проваливать из королевства, пока не стало хуже.       Но хуже становилось уже в эту каплю.       — Вальд! — восклицает эльф, его лицо озаряет насмешливая улыбка. — Давно не видел тебя, дружище. Скажи, тебя вообще не учили хорошим манерам. Или почему перед тем, как войти в чужой дом, ты не удосуживаешься постучаться?       Парень молчит. Его тяжёлое дыхание нарушает блаженную тишину тронного зала, что уже через пару десятков капель начинает раздражать Эграсселя. Он нервно топает ногой, дожидаясь ответа.       Ну а если быть точнее — предсмертных слов Вальдхара.       — Но это и не твой дом, Эграсса. Это не твоё место, ты не-...       Эграсселю не нужно было слушать конец предложение, чтобы понять: своими выходками — то восстание, то заговор, то ещë какой-нибудь недовольный бред — друг успел изрядно ему надоесть.       Короткий взмах руки — и охранники захлопнули Первому рот. Он еле-еле дышал, смотря на Эграсселя. Без злости или жалости, нет... В его глазах было другое чувство, которое эльф забыл уже множество карасов назад.       И вспоминать не собирался ещё столько же. Король должен заботиться о своих подданных, Вальд же не приносил покоя его жителям уже множество карасов, который раз попадаясь в лапы стражи.       Лапы... Впрочем, что ещё может быть у животных?       — Ло, убей его, — резко, холодно, бесстрастно.       Такими же были движения рыцаря, когда он тёмной молнией подскочил к Вальдхару и мечом пронзил его тело насквозь. Тихий вскрик. Стражники, не переглядываясь, сразу же понесли мёртвое тело прочь, когда Эграссель подошёл к Лололошке и провёл пальцами по его окровавленному орудию.       Ло не произносил ни слова, за доспехами было не разглядеть его выражения лица, поэтому Эграсса лишь спокойно произнёс:       — Я лишь забочусь об Архее, об его жителях и о тебе, — поцеловав рыцаря в лоб, Эграссель направился обратно к своему трону, не зная, что у человека сзади бешенно трясутся руки, колотится сердце и слезятся глаза.       За сегодня Лололошка потерял сразу двух своих друзей.