Девяносто девять, сто

Билли изводит Стива до нервных колик: куда ни глянь, там обязательно будет Билли. И не просто будет, а будет смотреть: с вызовом, дерзко вздергивая подбородок, словно вокруг него не вьются девчонки в слишком коротких юбках, отчаянно нуждающиеся во внимании, и с нахальным прищуром, который сужает мир до одного-единственного Стива. Стив при этом чувствует себя так, будто вокруг темно, а в лицо бьет прожектор: взгляд Билли слепит, и это изрядно бесит. Бесит, по правде говоря, вообще все, что связано с Билли: и он сам, и имя его дурацкое, и количество его упоминаний, которые доносятся в школе из всех углов — то с придыханием и восхищением, то с ужасом. Глаза у Билли пронзительно голубые, будто вычерпаны из озера, в которое зачем-то выпустили кровожадных пираний. Стива даже не удивляет, что он помнит, какого цвета его глаза, потому что у Билли вообще нет понятия личного пространства: он притирается к нему даже в душе — видимо, такова его тактика запугивания. Ну, или типа того. Стив себя запуганным не чувствует — только бесконечно заебавшимся от девяносто девяти проблем, куда Билли даже не входит. Потому что Билли — юбилейная сотая проблема. Еще у Билли такие выразительные, угольно-черные ресницы, что у Стива невольно возникает ассоциация с венериной мухоловкой. Они проходили ее по биологии в шестом классе, и Стив тогда очень впечатлился, что в мире существуют хищные растения. Из-за этого идиотского сравнения каждый раз, стоит Харгроуву подойти слишком близко — каждый, блядь, раз, — Стив ощущает себя мухой, залипшей в его ледяном взгляде. Билли моргнул — Стив попался. Неизвестно, сколько ему теперь вариться в собственном соку. На тренировке Билли, как и всегда, без футболки. Справедливости ради, он появляется в ней, но раздевается уже через пару минут матча — стоит ему вспотеть, футболка улетает на лавки, где ее обязательно подхватит какая-нибудь девчонка, попавшая в запасные. У Стива, вообще-то, тоже неплохое тело, хоть он и не тягает железки, даже не вынимая сигарету изо рта, но ему и в голову не придет заниматься в одних шортах. Нет, серьезно, они в школе или на конкурсе спасателей Малибу? Ответ на череду вопросов о Билли только один: Стив слишком много думает о чертовом Харгроуве. Ну а как не думать, когда он даже на баскетболе прижимается к нему голой и мокрой грудью и что-то там пытается втолковать со спины, будто Стив способен услышать хоть слово? — Харгроув, блядь, — он вызверяется, принципиально не отвлекаясь от игры, — хватит о меня тереться. Или на свидание пригласи, или заканчивай уже, — рывок вправо, и передача паса долговязому Ларри — тот лихо подпрыгивает, отправляя мяч в кольца, и показывает большой палец. Стив удивлен, что тотчас не отхватил по ебалу, но Билли, судя по промедлению, удивлен этому еще больше. До конца матча они не пересекаются, в раздевалке расходятся по разные стороны шкафчиков — там Стив пытается отделаться от Ларри, который привычно подсаживается ему на уши, поэтому в душ заходит одним из последних. На глаза попадаются буйные кудри Билли, который стоит чуть поодаль, и вместо прежнего прожигающего взгляда Стив ловит лишь хмурый и показательно незаинтересованный, отведенный в сторону. «Ну надо же, — думает Стив, — а всего лишь надо было… Стоп, я ему что сказал?»

***

Несколько дней от Билли ни слуху ни духу: никакого особого внимания Стиву — невероятно, спасибо, боже — не достается. Сам он следит за Билли на автопилоте: во-первых, он просто привык к их постоянным гляделкам, во-вторых, затаившийся Билли напрягает его едва ли не больше, чем Билли в активной фазе. Стива это бесит до глубины души: ну что такого ему нужно сделать, чтобы истребить этого живучего таракана из своей башки? И ведь даже не прихлопнешь — таракан-то с него ростом. За пару дней Стив проходит почти все стадии принятия неизбежного от отрицания и гнева до торга и депрессии. В фазе гнева ему хочется самому доебаться до Билли, да так, чтобы это привело к хорошей такой крепкой драке, а на отметке торга он никак не может выбрать между «перестать думать о Билли» и… «перестать думать о Билли», ладно. К принятию он так и не приходит — не успевает. Валяется дома в апатии, скучающий и засыпающий за треклятой биологией: видимо, взять учебник в кровать все-таки было плохой идеей. Как будто Стиву неизвестно, что это всегда плохая идея, — у него словно хобби себя обманывать. Его будит стук в окно, и, судя по резкому, звонкому звуку, кто-то потратил на него целый цент. Кто-то — неудивительно относительно цента и удивительно в целом — оказывается Билли. У Стива лезут глаза на лоб: как он пробрался на его задний двор, — допустим, это не так уж и сложно, — и, главное, блядь, зачем? Беглый взгляд на часы подсказывает, что уже достаточно поздно, чтобы шуметь, поэтому Стив открывает окно осторожно и как можно тише. — Чего тебе? — Пойдешь со мной на свидание? — расслабленно спрашивает Билли — таким тоном, как если бы пришел одолжить учебник. — Чего? — Стив ненароком повышает голос и пугается сам себя, пока Билли, задравший к нему голову, дымит зажатой между зубов сигаретой. — Ты сдурел? — Нет, — ухмыляется Билли, и у Стива голова идет кругом. — Ну, — он глухо откашливается, — тогда тоже нет, — и оглушительно захлопывает окно прежде, чем Билли успевает сказать ему что-то еще. С первого этажа доносится отцовский недовольный окрик, и на ближайшие двадцать минут у Стива есть проблема поважнее, чем ебаный Билли Харгроув. Когда он возвращается в спальню и воровато выглядывает в окно, того уже нет.

***

Благо после появления Билли следуют выходные: Стив не видит его несколько дней, не высовываясь из дома, — повезло, что у отца смены, — и залипает в телек стеклянным взглядом. Предположений слишком много, одно другого лучше, и он решает, что Билли, видимо, просто ждал, что он спустится во двор, чтобы набить ему рожу. Тот факт, что Билли не нужны такие хитрые ходы, Стив не берет в расчет, как и то, что у него не было ни единой причины соглашаться на свидание. Ну, кроме того, что он сам подкинул Билли эту идею. М-да. Дожили. В понедельник Билли не приходит в школу. Стив не видит его ни на общих уроках, ни в коридоре, ни в столовке; тренировки у них в расписании нет, но Стив все равно заглядывает в раздевалку — он забыл форму, чтобы постирать ее дома, и это единственная причина, повторяет он себе в пятый раз, чтобы туда зайти. Стив не может ответить себе на вопрос, зачем ему понадобилось подносить футболку к носу, — и так понятно, что она воняет, — но со спины та пропиталась не только его собственным потом, но и хорошо знакомым сигаретным дымом, которым разит от Билли за милю, и его въедливым парфюмом. Запах приятный, на самом деле, Стив и сам пользуется чем-то похожим, и сигареты это сочетание совсем не портят. Все портит то, что запах принадлежит Билли, и от тысячи бессвязных мыслей у Стива так сильно кружится голова, что через пятнадцать минут он находит себя сидящим в пустой раздевалке с измятой футболкой в руках. В итоге он оставляет ее в шкафчике — ну, может, Билли оттолкнет хотя бы вонь, если он решит еще раз доебаться до Стива на тренировке.

***

— Тебе мелочи не жалко? — бесится Стив, высовываясь почти целиком из окна, в которое полминуты назад прилетела третья по счету монетка. Первые две он стойко проигнорировал, третью уже не смог — не хватало еще, чтобы отец взялся за дробовик, если вдруг заметит незнакомца у себя на заднем дворе. — Спустись, мать твою, — голос Билли уже далеко не такой спокойный, как в прошлый раз, и сигареты в его зубах тоже нет. — А может, ты лучше свалишь? — Если не спустишься, я к тебе сам поднимусь, — обещает Билли. Билли, который что-то прячет в руках за спиной. И ведь угроза не голословная: у Стива под окном растет дерево, ну прямо как у блядской Джульетты, и по нему вполне реально можно забраться наверх. Стив решает, что лучше спуститься. Он впивается в подоконник и чуть не срывается вниз: пальцы холодные и не гнутся, Стив заметно нервничает. Пока он слезает, цепляясь за хлипкий водосток в такой же хлипкой надежде его не вырвать, Билли успевает подойти к нему со спины, поэтому, когда Стив поворачивается, в лицо ему упирается букет роз. Чертов букет роз. — …девять, — заканчивает считать Стив, прежде чем поднять на Билли осоловевший взгляд. — Ну? — спрашивает Билли. — Что ну? — Стиву приходится сделать шаг назад, чтобы не задохнуться в розовом амбре. — Свидание, — Билли закатывает глаза, словно ему приходится объяснять таблицу умножения ребенку с серьезной задержкой в развитии. — С кем? — Да с тобой, блядь, — Билли повышает голос, и Стиву приходится зашипеть на него, как бешеной белке, чтобы тот унялся. — Ты идиот, что ли? — Ты давно по роже не получал? — угрожающе уточняет Билли, но голос, слава всем богам, понижает. — Слушай, — Стив глубоко и обреченно вздыхает. — Ты определись, ты пришел попытаться меня избить или все-таки на свидание звать? — Во-первых, что значит попытаться, — Билли скалится в плотоядной улыбке и иронично выгибает бровь. — Во-вторых, меня любой вариант устроит. — А меня нет, — Стив складывает руки на груди. — Это какой-то прикол? Или что? — Так это твоя была идея, — отмахивает Билли, будто они просто обсуждают домашку по литературе. — Да я не… Ну, он и правда сам предложил. Что теперь толку отнекиваться? Тем более он уже один раз отказался, и Билли приперся к нему с цветами. В следующий раз на белом коне через забор перескочит, не иначе. В гостиной включается свет, поэтому ответить Стив не успевает: сминает кожаную куртку Билли в кулак и тащит его подальше от окон, в глубокую тень деревьев. Они стоят так близко, что Стив снова чувствует эту дурманящую смесь запахов — только теперь сильнее. Загорелая кожа в вырезе рубашки, застегнутой на три последние пуговицы, гипнотизирует его, как метроном, отсчитывающий удары участившегося пульса, и, судя по довольному хмыканию, цепкий взгляд Билли это подмечает. Чертов Билли Харгроув. — Ладно, — Стив не знает, почему соглашается, поднимая глаза, но что-то подсказывает, что Билли не собирается его избивать. Не прямо сейчас, по крайней мере, и уж точно не букетом. — Когда? — Сейчас, — довольно безапелляционное заявление. — У меня тачка неподалеку припаркована. — Ладно, — Стив снова кивает головой, как болванчик, — просто давай уже свалим отсюда, пока мой отец нас не услышал. — Ага, — Билли указывает ему на забор. — Леди вперед. — Я тебя сейчас ударю, Харгроув. — Шевели уже задницей, Харрингтон, — Билли не остается в долгу и пошло поигрывает бровями. Стив отворачивается, прежде чем лицо выдаст его замешательство, и чертыхается, когда чувствует, как в спину буквально ввинчивается взгляд Билли. Вовсе, блядь, не в спину, а ниже, и, окей, ладно, пусть лучше смотрит, куда там ему вздумается, чем не смотрит вовсе.