~~~
7 июля 2025 г., 19:28
— Душа моя, доброе утро! — Полынь привычно ввалился в мой дом прыжком и с ярким ароматом кофе. И, кажется, какой-то выпечки (наверняка заскочил в новую пекарню на углу улицы). Кадия только приветственно махнула рукой, не отвлекаясь от завтрака, а я встала из-за стола, чтобы помочь Ловчему разложить весьма многочисленные стаканчики и пакеты.
— И тебе доброе, — милостиво кивнула я, стоило схватить себе кофе и пару свежайших булочек. Утро с каждой секундой, и ранее весьма приятное, становилось все благостнее. — Что-то срочное, раз ты так рано заглянул?
Полынь с амулетным звоном уселся напротив меня — в своей любимой позе, поджав колени — и тоже принялся за выпечку с широкой, хитроватой ухмылкой:
— Очень даже. Тинави, душа моя, не согласишься ли ты выйти за меня замуж?
Кадия поперхнулась омлетом и согнулась пополам, едва не ударившись головой об стол. Полынь с размаху постучал девушку по спине, но та только шарахнулась от него в сторону и уставилась такими дикими глазами, как на Теннета в худшие времена не смотрела. Я же только моргнула и отпила еще кофе. Очевидно, булочки — кстати, весьма вкусные, мягкие и с лёгким привкусом фруктового джема — были подкупом.
— В принципе, наверное, можно, — схватив из хрустящего промасленного пакета ещё выпечки, в этот раз несколько сахарных крендельков, невозмутимо пожала плечами я. — Надолго надо?
Теперь шокированный взгляд Кад упал на меня. Редко когда я видела настолько круглые глаза у людей…
— На один… Нет, на два вечера, — Внемлющий довольно хлопнул в ладони, зазвенев браслетами. На него через распахнутое окно упали лучи утреннего солнца, осветив розовато-желтыми бликами загоревшее за лето лицо. Лёгкий ветер потревожил занавески и занёс в комнату почти удушающий аромат цветущей лаванды. — Кольцо у меня, кстати, уже есть, щас отдам.
Я кивнула и торопливо захрустела крендельками, чтобы отряхнуть руки от налипшего сахара. Полынь же вынул откуда-то из своей хламиды тоненькое кольцо из серебра в виде изящно переплетенных цветущих веточек — явно местная работа, очень уж шолоховский стиль — и совершенно без долженствующего ситуации пиетета натянул его мне на отставленный палец.
— Ну все, дорогая, — бодро сообщил Внемлющий, обхватив мою руку с новеньким украшением двумя своими ладонями и проникновенно уставившись в глаза со своим фирменным лицом, которое он обычно натягивал, когда его желала (чего уже давненько не было, и слава богам-хранителям) видеть Аутурни. — Можем писать заявление на стол Селии, чтобы она нам, как молодой семье, выделила дополнительное финансирование к зарплате в рамках новой программы.
Я посмотрела на него, как на идиота.
— Для участия в этой программе нам ещё нужен совместный ребёнок.
Кадия сбоку от меня захрипела. Странно, и чего это она? Омлет вроде хороший получился…
Полынь разочарованно цокнул:
— Не успеем, да?
Я только покивала сочувствующе, положив свою вторую ладонь сверху на руки Полыни. Кад же резко и весьма громко — аж посуда задрожала — хлопнула по столу, заставив нас к ней обернуться.
— Это что за прах? — прохрипела она, обличающе указав на наши переплетенные руки и в частности на кольцо, поблескивающее теперь у меня на пальце.
Я обернулась к Полыни. На самом деле, и мне была интересна истинная причина своего столь скоропостижного брака.
Мой бывший куратор посерьёзнел, но не так, как обычно для дел из серии «вот у нас тут пять трупов, если мы не найдём убицу через полчаса, весь мир, возможно, схлопнется», а скорее для дел типа «очень муторно это расследовать, и как бы не это вовсе не ерунда, но неприятно». Он убрал руки и снова зарылся в складки своего многослойного одеяния — в этот раз фиолетового, — а после минуты поисков бросил на стол пару слегка помятых приглашений.
— Слышала про дело с пропавшими девушками? — Полынь обратился к Кад, потому что уж я-то точно про него слышала. Мы с ним возились уже почти неделю, но улик казалось недостаточно, и всё стопорилось на каждом шагу. К тому же внутри почти беспрерывно царапало беспокойство: что же с теми девушками, живы ли ещё?
Моя подруга нахмурилась и глубоко задумалась, почесывая подбородок, но потом неуверенно кивнула:
— Это про то, что уже с месяц по окраинам Шолоха исчезают молодые девушки? Обычно всякие работницы из сомнительных заведений, разве нет?
— В точку, — вместо Внемлющего ответила я. — Шесть пропавших девушек, и связали это всё в одно дело потому, что все они не шолоховские, а улики на местах исчезновения схожи. А что, появились зацепки?
— Ага, мне этой ночью один из осведомителей дал наводку, что тот усыпляющий порошок, который мы нашли на двух последних точках исчезновений, сбывает в нашем городе только одна семья из Асерина, — Полынь сделал выразительную паузу и опустил подбородок на ладони. — И они как раз дают приём в честь юбилея хозяйки у себя дома сегодня вечером.
Я взяла в руки карточки, что раньше бросил Полынь на стол. Дорогая бумага и изящные узоры, а витиеватый почерк отмечал, что приглашение одно на двоих, и только для супружеских пар.
— Хозяйка, госпожа Дарисса Альвен, весьма ревнива, — объяснил Полынь. — И против того, чтоб вокруг её мужа вертелись свободные девушки.
Кад понятливо кивнула и забрала у меня из рук второе приглашение.
— Одно для вас, а второе? — спросила она, разглядывая карточку.
— Для тебя, — огорошил Полынь. — Станешь на вечер госпожой Кес? Нам не помешала бы силовая поддержка на всякий случай. Мелисандр уже в курсе.
И чтобы Кад отказалась от очередной заварушки? Да ни за что!
В итоге весь день ушёл на подготовку к приёму.
Когда солнце стало медленно скрываться от Шолоха за горизонтом, раскрашивая небо в яркие ало-оранжевые оттенки, мы с Кадией закончили собираться. Она первой спустилась вниз, шелестя юбкой изящного сверкающего наряда, а я расправила последние складки на платье и покрутилась перед зеркалом напоследок. Без летяги, лассо и биты было грустно, но приём есть приём. Нежно-бирюзовая ткань переливалась и облегала тело, радуя глаз, хотя длинный разрез на бедре немного смущал. Бутылек с кровью я подвесила на цепочку на шее, словно кулон — раньше это неплохо срабатывало, сработает и сейчас. Марах довольно ухнул и зашуршал крыльями, мол, навертелась перед зеркалом, всё, иди уже прочь. Я пригладила ему перья напоследок и поспешила вниз, где меня уже ждал Полынь — тоже не в своём обычном аляпистом виде, а в классическом костюме, стройный и благородный, словно принц из сказок — хотя в волосах, аккуратно убранных в высокий хвост, все равно блестело несколько побрякушек. Я остановилась на лестнице на пару мгновений, чтобы полюбоваться немного, но Внемлющий услышал мои шаги и пружиной подскочил из кресла. Он поднял руку, наверное, чтобы приветственно помахать, но почему-то замер, даже не моргая, внимательно глядя на меня. Мел тоже встал с дивана и с хохотом хлопнул Полынь по подбородку, заставляя закрыть рот. Кад почему-то закатила глаза и ударила лоб ладонью.
Странные какие.
***
Особняк Альвенов был соответственно их достатку богато украшен. Даже на улице слышалась ненавязчивая мелодия, блестели огни. Кад с Мелом пошли первыми, мы следом — причём Полынь галантно предложил мне локоть, подмигнув напоследок. Я не сдержала смешка от его заразительной улыбки: думается, что быть супругой Внемлющего не так уж и плохо. Хозяйка дома, как и полагается имениннице, курсировала по главной зале дома между гостями, принимая поздравления и подарки. Её неожиданно крупная фигура выделялась среди других женщин и ростом, и шириной, как и необычного цвета волосы, настолько светлые, что казались белыми. Её муж же приветствовал всех, высказывая благодарность за посещение приема. Садир Альвен был невысок, но крепок, словно в роду отметились гномы, и выглядел достаточно представительно, хотя, если вспоминать то, как себя всегда держал Анте Давьер, весьма по-простому. Как будто богатый костюм был ему неуютен, слишком стеснял движения. — Тинави из дома Страждущих и Полынь из дома Внемлющих… — задумчиво повторил господин Альвен, болтая вино в бокале. Его лысина ярко блестела под светом множества гирлянд. — Я слышал про вас, известные на весь Шолох Ловчие. Но я не слышал, чтобы вы были в браке? Рука Полыни под моей ладонью напряглась. Я почувствовала, как мои щеки от волнения краснеют — нельзя было провалиться на первом же этапе, ну что невезение! — как вдруг вмешался Кес, со смехом хлопая моего «супруга» по плечу. — Вы не поверите, но они наконец-то поженились буквально на днях, — с искренне выглядящим счастьем на лице сообщил Мелисандр, прижимая к себе Кадию. Та тоже отчаянно закивала, подтверждая. — Мне кажется, этого ждало всё Иноземное Ведомство. — Точно-точно, — добавила Кад. — У нас все знали, что они любят друг друга уже с пару лет, а всё ходят вокруг и около из-за работы. Полынь улыбнулся, как будто слегка смущённо, и мимолетно прижался к моему виску лёгким поцелуем. Я постаралась игнорировать румянец, разливающийся по щекам, и мягко прижалась щекой к его плечу, вот только не сдержалась, с наслаждением вдохнула свой любимый запах — перец, мята и дерево, окутавшие меня мягким облаком. — В самом деле? — откуда-то сбоку воскликнул знакомый голос. Мы все обернулись. К нам подходили две пары: в одном из мужчин я признала работника Архива, с которым мы сталкивались пару раз в департаменте, его супруга же была из Ищеек, которую я знала как подругу Андрис, а вторая девушка, кажется, работала свидом. — Этого, и правда, ждало всё Ведомство, — девушка-свид широко улыбнулась. — Простите, что вмешиваемся в ваш разговор, но новость невероятная! Мы так за вас болели, чтобы вы, наконец, начали встречаться, а тут вы вдруг в браке! — А я говорил, что они встречаются, — тихо фыркнул мужчина из Архива. — Только мне никто не верил. Рука Полыни под моей ладонью снова дргонула. Я скосила взгляд вверх и вбок, но лицо у него оставалось спокойным, может быть, лишь чуть более напряженным, чем обычно. — Я видела вас на прошлой неделе в кафе возле ведомства, — чуть смущённо сказала Ищейка. — Вы, господин Внемлющий, ещё дарили госпоже Страждущей роскошный букет… Я тут же вспомнила тот день — мы с Ловчим сидели в обеденный перерыв в кафе, ожидая заказ, как вдруг Полынь сунул мне в руки охапку нежнейших ароматных розовых гладиолусов. — Да, я в этот день как раз сделал предложение Тинави, — отозвался Внемлющий таким голосом, что окружающие тут же подумали бы о всякой романтике и прочей ерунде. Я же, опытный знаток его подтонов, слышала, как он выдавливает из себя каждое слово. Наверное, потому, что весь этот букет был нужен для тогдашнего расследования, а не как дополнение к кольцу… Господин Альвен пригладил черную бороду — в противовес лысине на затылке, очень даже густую и длинную, а после низко, не совсем искренне рассмеялся, впрочем, кажется, отпустив все подозрения. Он подозвал официанта, предлагая нам тоже взять себе бокалы с вином. — Ах, молодая любовь, нет ничего прекраснее, — хозяин дома поднял бокал в тосте. — Выпьем за это! Благодарно кивнула и едва пригубила вино. Полынь, копируя Мела и Кад, обнял меня за плечи, прижимая ближе. Садир откланялся и поспешил к другим гостям, а мы, в свою очередь, стали неторопливо кружить по залу, ожидая удобного момента. Если верить наводке от информатора, некоторые интересные бумаги (указывающие на незаконность пары ветвей бизнеса — именно поэтому приходилось изгаляться, а не проводить официальный допрос) должны были храниться в кабинете на втором этаже особняка. Прошло не меньше полутора часов в кружении в главному залу, бестолковых беседах и перекусах, прежде чем выдался удобный момент, и мы с Полынью проскользнули по лестнице на второй этаж. — Найдётся шпилька? — деловито спросил напарник, присаживаясь на корточки напротив нужной нам двери. — Обижаешь! Вскрытие замка заняло у Внемлющего не более семи минут, в самый раз до обхода охранников. Мы проскочили в кабинет и аккуратно прикрыли за собой дверь — замок щелкнул, автоматически запираясь. Августовские ночи все ещё были достаточно светлы, чтобы очертания мебели вокруг получалось разглядеть без особого труда. Кабинет был откровенно невелик: десяток шагов в одну сторону и столько же в другую. Пара книжных стеллажей, пара кресел, массивный стол и… сейф, спрятанный между полками. Именно то, что надо! Полынь снова принялся демонстрировать свои подозрительно впечатляющие навыки взломщика (может, стоит взять пару уроков на будущее?), а потом, когда дверца сейфа щелкнула, открываясь, жестом фокусника извлек из подвесок в волосах мини-имаграф, одну из последних разработок своего Дома. Отличался от обычного имаграфа он меньшим размером (из-за чего, правда, изображение рассматривать получалось не так удобно) и тем, что позволял делать две-три записи разом. Самое то для подобных миссий с прикрытием и проникновением. Я начала перебирать документы и письма, протягивая их для записи Полыни, мимоходом отмечая, что же написано на хрустящей дорогой бумаге. Один из журналов, кажется, с записями о заказах, Внемлющий вовсе спрятал себе под костюм, благо размер позволял — не огромный тамлуд, как это обычно бывает, а скорее тонкая записная книжка. Бумаг было немало — как обычные торговые договора, так и схемы сбыта того самого сонного порошка. И несколько конвертов, где как адресат была указана одна из пропавших жертв. Я схватила одно из таких писем, чтобы прочитать больше: «Дорогая… Я рад познакомиться с вами, это благословение богов-хранителей… Сможем ли мы встретиться…». Вот прах! Полынь отдал мне имаграф и сам схватился за письма, но тут мимо двери кто-то протопал, не меньше трех человек. — Ты ничего подозрительного тут не слышал? — Да нет вроде, а что? Мы с Полынью переглянулись и замерли, почти не дыша. Это были охранники. — Не знаю, что-то мне послышалось, наверное. — Так давай проверим кабинет, если так нервничаешь. Уж лучше перестраховаться, чем от госпожи Альвен потом схлопотать. Я сунула имаграф обратно Полыни, бросила бумаги на место и захлопнула дверь сейфа, когда напарник подхватил меня за локоть и потащил прочь от стола в другую часть комнаты, прижимая там к стене и закрывая своим телом. В замке уже ковырялись, пытаясь попасть в запертый нами кабинет. — Прыгнешь? — шёпотом предложила я, но он только покачал головой, разворачиваясь спиной к двери, пряча меня за собой. — Здесь сплошняком маячки, чувствительные к Умениям, ну что за прах… — Внемлющий нахмурился, яростно раздумывая над выходом из ситуации. Замок в двери щелкнул, открываясь, и в тот же миг я резко рванула рубашку на груди Полыни, одновременно за неё же притягивая его к себе, ниже. Когда в комнате мигнул свет, мы уже отчаянно целовались, словно молодые супруги, настолько потонувшие в чувствах, что не было ни какой силы, способной нас отвлечь. Губы Полыни были суховатыми и на вкус как вино, что мы пили в зале — это казалось неправильным, потому что где же мятная горечь настойки от кашля? Но они все равно были нежными и горячими, словно у него лихорадка. Гладкая и упругая кожа его груди под моими ладонями тоже обжигала жаром, всё его тело, прижимающее меня к стене, казалось крепким и надёжным. На одну руку Полынь опирался возле моей головы, вторую же догадливо опустил на моё бедро, спрятав горячие пальцы под глубокий разрез и мягко поглаживая кожу, вдруг покрывшуюся мурашками. Мы оторвались друг от друга, только когда раздался настойчивый кашель. Моё лицо пылало, воздуха не хватало до боли в груди, а губы даже немного саднило, поэтому я торопливо спрятала лицо в груди Полыни, отчаянно вдыхая знакомый запах перца. — Прошу прощения? — хрипло спросил Полынь, едва поворачиваясь к охранникам, стоящим в дверях — ровно настолько, чтобы стал заметен разорванный, как в порыве страсти, ворот его рубашки. Он обхватил меня за плечи, прижимая ближе к себе, пытаясь защитить от нежелательного внимания, но вторая рука так и осталась на бедре, в разрезе платья. — М-мы извиняемся, что п-п-прервали нас, — слегка дрожащим, смущенным голосом сообщил один из охранников, старательно глядя в потолок. — Но в э-эту комнату нел-льзя входить. — Она была открыта, — невозмутимо отозвался Полынь, слегка поглаживая меня по спине. Я продолжила молчать, уткнувшись носом ему грудь. Похоже, этот экспромт сработал, и охранники поверили, что мы просто воспылавшие страстью супруги, но… Но какого праха у меня так стучит сердце, и горит каждый кусочек кожи, где прикасался — до сих пор касается — Полынь? Охранники снова рассыпались в извинениях, но настойчиво вытолкали нас из комнаты, заперли её и тут же сбежали, даже не дождавшись, пока мы уйдем — очевидно смущенные нашим растрепанным видом. — Молодец, малёк, быстро сообразила, — старательно глядя мимо меня, улыбнулся Полынь, торопливо пытаясь привести в порядок рубашку. — Повезло… Хотя одежду-то зачем было рвать? — Чтоб уж точно поверили, что прервали нас на самом интересном месте, — отозвалась я, отчаянно расправляя платье. Кожа на бедре, где лежала рука Полыни, до сих пор горела. — Сможешь её отремонтировать? Ловчий коротко кивнул и начал колдовать, приводя и себя, и меня в порядок. Через пять минут мы уже спускались обратно, в зал, выглядя почти такими же, какими поднялись наверх полчаса назад… За исключением опухших губ и лёгкого блеска моей помады на губах Полыни, прах. Судя по реакции Мела и Кад, они это заметили.***
На следующее утро я спозаранку сидела в своём кабинете, добавляя на полупустую ранее доску новые зацепки вокруг потрепанной записки «Мы все молодцы». На полках вдоль стен у меня стояло несколько горшков с цветами — напарник притащил, мол, для уюта. Синие петуньи и нежные фиолетовые фиалки. В остальном кабинет был почти аскетично пуст (кроме целой стопки папок с делами прямо на полу), особенно в сравнении с соседним — через дыру в стене виднелся сонный без обязательной порции кофе Полынь, старательно переписывающий схемы с имаграфа в окружении привычного хаоса. Августовское утро было туманным и влажным — половину ночи лил дождь. По улицам плыл запах сырости и свежести, отличный от обычных ароматов цветения и выпечки. Ветка вишневого дерева настойчиво стучалась мне в окно, раскачиваемая неслабым ветром. День казался прохладным для второй половины лета, поэтому как никогда хотелось отведать липового чая Пионии. Или кофе. Чего угодно горяченького, если честно. В дверь моего кабинета неожиданно постучали и тут же зашли, не дожидаясь ответа. — Утречка, мастер Улиус, — с зевком поприветствовала я. — Привет, Тинавушка, — начальник осуждающе (в который уже раз) посмотрел на проем между кабинетами и жестом позвал на нашу сторону Полынь. — И тебе, Внемлющий. Кстати, поздравляю вас. Полынь, только-только протиснувшийся через дыру, замер на ходу, даже нога в воздухе, занесенная для шага, застыла. — Это с чем вы нас поздравляете? — опасливо поинтересовалась я. Подобные речи от начальства никогда не были хорошим знаком… — Как с чем? — искренне удивился Улиус. Правда с какой-то подозрительной ухмылкой, больно уж насмешливой. — С вашей свадьбой! Обидно, кстати, что вы меня не позвали! Я резко закашлялась. Полынь — весьма редкое дело — неловко хмыкнул, пытаясь своими необъятными рукавами прикрыть слегка покрасневшие щеки. Знала я, что та встреча с коллегами на приёме ещё обернётся неприятностями… — Вы же понимаете, что это было ради дела? — осторожно сказала я. Улиус, редкое дело — без своей огромной кружки, сложил руки на груди и покачал головой: — Конечно, все же браки заключаются именно ради дела! — Да нет, в смысле, ну, мы не женаты на самом деле, — сбивчиво попыталась объяснить, но взгляд мастера Улиуса выразительно упал прямо на мою руку, в частности на кольцо, все ещё поблескивающее на пальце, и я просто сдалась, покачав головой. — Ладно, работайте, — начальник погрозил нам пальцем, причём больше даже Полыни, и направился прочь. — И чтоб Тинавушку мне не обижал! Я села за свой рабочий стол (правда, слегка пыльный — обычно он пустовал: я либо по привычке думала в кабинете Полыни, либо бегала вокруг доски, как пару минут назад), сдавленно застонала и уронила голову на руки. — Что же, — Внемлющий, раз уж зашёл ко мне, нагло уселся прямо на столешницу и потрепал меня по плечу. — Видимо, теперь все Ловчие поголовно думают, что мы реально женаты. Твои ставки, когда к нам заглянет Селия? Ответа он не дождался — к нам постучались коллеги из соседнего кабинета… И тоже с поздравлениями о свадьбе. Скорость распространения сплетен определённо превосходит скорость чего-либо другого. Дальше гости пошли один за другим, едва ли не каждые десять минут. Полынь, похоже, решил развлекаться тем, что каждому говорил совершенно разные подробности «наших отношений», чтобы все в департаменте сошли с ума, пытаясь понять, как все было на самом деле. Я же встала и продолжила думать над делом… Тоже иногда добавляя сочных деталей во всё более и более безумные сплетни. А что, почему бы и нет? Пока что моим фаворитом была история о том, что на самом деле признались друг другу в чувствах мы ещё в тюрьме, встречались уже больше года, свадьбу сыграли прошлым летом тайком на одном из заданий и только сейчас просто купили кольца. При этом руку и сердце в данной версии событий предлагала я, стоя по колено в болоте. А дело, тем временем, было весьма непростым. Среди пропавших числились две нюкты, вампирша, шэрхэнка, эльфийка и саусберийка. На местах исчезновений обычно валялись их вещи, виднелись следы (словно тела кто-то тащил), которые затем быстро терялись (как будто эти тела поднимали в воздух). И на последних двух точках — где пропали официантка-нюкта и эльфийка-танцовщица — Ищейкам удалось обнаружить следы сонного (и запрещённого к свободной продаже) порошка. Единственный за все время свидетель — полупьяный гном, который то ли видел, то ли не видел, как третья жертва, саусберийка, лежала на земле, а потом вдруг взмыла в воздух и исчезла. Вот только после пары литров паленого самогона и не такое может привидеться, так что относились мы к его показаниям слегка скептически. Между пропажами девушек в среднем проходило не меньше недели, исчезли все из разных мест, но обычно это было на окраине города, там, где безлюднее. Причём сначала это даже в одно дело не связывали, что весьма логично. Даже сейчас иногда возникали сомнения, а не совпадения ли это всё. — А что вообще нам про чету Альвен известно? — спросила в редкую минуту без посетителей, переколов ещё несколько заметок на доске. — Переехали в Шолох по делам бизнеса год назад, женаты давно и счастливо, детей нет. На этом пока все, но я уже попросил Андрис порыскать ещё, может что накопает, — отозвался Полынь, захлопывая журнал по учету продаж, который он листал, всё так же сидя на моем столе. — Дата каждой покупки порошка от имени «Д. Альвен» значится за день или два до пропажи каждой из девушек. Я понятливо кивнула на эту информацию. Вырисовывался очевидный мотив преступления.***
Я наколола кусочек сыра на вилку, и, стоило Полыни в очередной раз открыть рот, чтобы тяжело вздохнуть, сунула этот кусок напарнику между зубов. Тот даже не поперхнулся, только вдумчиво прожевал и изрек: — Вкусно. А после снова тяжело вздохнул. Дахху рядом с нами вздохнул тоже. Он присоединился к нам во время обеденного перерыва — случайно столкнулись на площади у входа в ведомство. Слово за слово, и вот мы уже втроём сидим в отдельной кабинке кафе и наслаждаемся закусками (домашний сыр с соусом и орешками был поистине великолепен). Вот только да, и я, и Полынь радостью не сияли. — Кад сказала, что вы достали какие-то зацепки, — Дахху отпил чая и нагло выхватил прямо у меня из-под руки пирожок с шелковицей, маленький, едва на пару укусов, но дивный на вкус. — Так почему вы оба такие расстроенные? — Сейчас все выглядит так, словно ревнивая жена прознала про интрижки мужа и принялась мстить, — уперевшись подбородком в кулак, ответил Полынь, отхлебывая кофе. — Ну, устраняя всех любовниц, одну за другой. Но… — Но что-то тут не сходится, — продолжила я. Мной тоже потихоньку овладевала тоска. Это расследование начинало раздражать. При всей любви к тайнам и загадкам, мне не нравились такие дела, где ничего не складывалось. — Если бизнесом занимается жена, то зачем ей заносить в журнал покупку, сделанную ей же? Почему письмо от мужа было написано только одной из жертв, если она одна была его любовницей, то почему пострадали остальные? Или наш примерный семьянин встречался сразу с шестью девушками? Куда в итоге деваются тела, и тела ли? Может быть, девушки ещё живы? Потому что исчезли они после воздействия сонного порошка, а не какого-нибудь яда. Какая вообще ревнивая жена станет усыплять любовниц своего мужа и куда-то переправлять, а не сразу убивать? Полынь невесело хохотнул и покосился на меня: — Женушка, а, женушка, дорогая, а если я заведу любовницу, ты что, её сразу убьёшь? — А ты рискни и узнаешь, — пожала плечами я с невозмутимой, но слегка пугающей улыбкой. У Анте научилась. Не всё же знания о старинных ритуалах перенимать. — Хотя, если твоей любовницей станет королева, то убивать я явно не стану. Не хотелось бы расстроить Лиса. Полынь расстроенно хлопнул по столу ладонью и украл у меня с тарелки последний кусочек сыра. — А ведь и мне твоих любовников тогда убивать нельзя. За принца меня не то что в тюрьму кинут, сразу казнят… — Вы двое иногда невыносимы, — отчаянно сообщил Дахху и уронил голову на руки. Странный какой. — А ты что хотел-то? — победив в неравной борьбе против Внемлющего, я заполучила последний пирог. — Не зря же мы столкнулись здесь. — А, — Дахху махнул рукой. — К нам приехала эксклюзивная выставка из Асерина с древними книгами. Кад не захотела со мной идти, говорит, завал с делами, а Анте подарил два билета. Думал, может ты согласишься. — А пошли, — пожала плечами я. — Хоть прямо сейчас. — Сейчас? А расследование? — Пока Андрис не достанет нам нормальное досье на Альвенов, всё пока что стоит на месте, — пояснил Полынь. — Так что делать особо нечего. На том и порешали. Внемлющий поскакал по своим делам и осведомителям, мы с Дахху направились развлекаться. Экспозиция из Асерина заняла место в главном выставочном зале Шолоха, приземистом здании в самом центре города. Только интерьер потерпел значительные изменения: в угоду атмосфере светлые оттенки сменили тёмные, мрачные цвета, красноватое освещение нагнетало тревогу. Пахло пылью и чем-то железным. Старинные артефакты были расставлены по залу в кажущемся хаотичным порядке, но на самом деле они раскрывали историю научных исследований, проводимых почти несколько сотен лет назад. Старинные пробирки, камни и фрески в лучах света притягивали Дахху, как мотылька к огоню. Я же ходила следом, не совсем уверенная — вроде и интересно, но как-то больно мрачно, чужеродно для тёплого леса всё это выглядело. Порой я прикасалась к некоторым экспонатам, ощущая их необычные текстуры: гладкие и шершавые, ровные и изломанные, но каждый раз до краёв полные энергии. Унни щекотала мне кончики пальцев, тщательно сохраненная внутри. Сразу понятно, длинная история сопровождала каждый предмет на этой выставке. Смеющийся надолго застыл напротив стойки с толстой старинной книгой — монографией незнакомого мне исследователя. Страницы казались почти коричневыми от времени, чернила расплывались и перекрывались пятнами (кажется, автор труда не стеснялся перекусить прямо за работой), обложка выглядела весьма неаккуратно, словно кожу натягивали наскорую, не особенно стараясь. Я вчиталась в убористый почерк с излишним множеством завитков и украшательств. Кровь не менее семи живых существ, ритуал, исцеление… — Какая гадость, — с глубоким чувством отвращения, как будто с разбегу влетела в кучу склизкой вонючей дряни, сказала я. — Убивать одного в попытках исцелить другого. Дахху провел пальцами по даже на вид маслянистым страницам книги. — Множество ученых из года в год уже много веков ищут лекарство от всех болезней. Я слышал, год или около того назад на Нинделовскую премию подали заявку, какой-то исследователь утверждал, что создал такую волшебную панацею. Вот только, видимо, не сработало, или с тем учёным что-то стало… — Смеющийся пожал плечами. Я понятливо кивнула: думается, именно про это говорил мой друг Голден-Халла, когда упоминал свои приключения на Этерне, и тоже прикоснулась к книге. Вот только… В ней не было ни капли свободной унни, в отличие от всех других экспонатов выставки. — Дахху, какова вероятность, что эта книга, — я неуверенно протянула, снова и снова приглаживая хрупкие страницы пальцами. — Подделка? И пока сначала Дахху, а затем и работники выставки крутили книгу, а затем шокированно кричали: да, это и в самом деле подделка, настоящую монографию украли, у меня в голове настойчиво крутилась какая-то мысль. Что-то здесь было не так, но что?***
Вернулась в департамент я одновременно с Полынью, и, редкая удача, не прошло даже получаса, как к нам в кабинет завалилась Андрис с бумагами из архива. — Йоу! Наша чета Альвен вовсе не из Асерина, — выдержав трагическую паузу, сообщила Йоукли, медленным жестом поправляя очки на голове. — Они на самом деле местные, из Шолоха. И у них была дочь. Андрис кинула нам папку с досье. Я поймала первая — ха, спасибо тренировкам по тринапу — на что Полынь только фыркнул. Начала перелистывать страницы под рассказ от Ищейки, хотя пару листов у меня из-под носа выхватил в последний момент Полынь. Как оказалось, настоящее досье на Альвенов было запрятано в самые дальние углы Архива среди мукулатуры, в общем же доступе валялись несколько листов с той же информацией, что пару часов назад мне поведал Внемлющий. После недолгого расследования Андрис выяснила, что эти документы были убраны так далеко потому, что архивариусу в свое время (лет десять назад?) неплохо заплатили. Полынь же уставился на небольшой портрет семьи, вложенный в папку. Садир и Дарисса, хоть и прошло уже, вероятно, не меньше десяти лет, совсем не изменились внешне. Девушка между ними выглядела весёлой, скорее даже шаловливой. На её широком лице сияла улыбка, белоснежные, точно как у матери, волосы были растрепаны в короткой стрижке. — Я её знаю, — огорошил Внемлющий, указывая на безымянную девочку. — Она из Ходящих. Сердце взволнованно забилось: это, конечно, была интересная новость. Андрис присвистнула и тоже вгляделась в портрет. Образ мрачной Ходящей в маске совсем не связался с этой яркой улыбкой. — Когда я уже заканчивал учебу, она только-только поступила, может, год или два отучилась, а что там дальше с ней стало… — Полынь пожал плечами. — Ты не помнишь её имени? Он молча покачал головой. — А дело обретает интересный поворот, — протянула Андрис. Я же продолжила перебирать документы. В голове настойчиво вертелась какая-то мысль, идея или что-то вроде, но слишком смутная, ещё не сформировавшаяся до конца. — А может «Д. Альвен» это не Дарисса, а их дочь? Полынь и Андрис, о чем-то тихо переругивающиеся вокруг изображения молодой счастливой семьи, обернулись ко мне. — И это письмо, — с сомнением в голосе, но продолжила я развивать идею. Полынь тут же ухватил суть и продолжил: — Может ли быть такое, что девушки нужны были именно для дочери? А Садир просто их «выбирал» для неё? — изобразил пальцами кавычки Внемлющий. Вывод казался сделанным из воздуха, но интуиция, моё уже достаточно опытное ловчье чутье, подсказывали, что идём мы в верном направлении. Внутри начал разгораться азарт — наконец-то дело двигается! — И если у неё есть Умения, то это объяснило бы исчезновение следов, — закончила я. — Жертву в руки и прыгай прочь. — Вот только к чему им похищать этих девушек? — Андрис нахмурилась, постукивая пальцами по небольшому чистому кусочку стола среди кучи бумаг. — Мотив до сих пор не ясен. — Надо подать запрос в Шэрхенмисту, узнать, что стало с этой девушкой, — заключил Полынь и бросился к столу, заполнять официальную форму. — От этого и будем плясать. На этой ноте рабочий день завершился.***
Я раздражённо вздохнула и выпрямилась, откидывая одеяло в сторону. Сон не шёл, в голове настойчиво вертелись мысли: естественно, про дело с похищениями. Не отпускало желание что-то сделать, как порой бывало, стоило загореться новой загадкой. Поскольку спокойствия так и не предвиделось, я медленно встала и начала одеваться. Собрала летягу, распихала по карманам амулетов и зелий, прикрепила лассо и биту к поясу. Думала даже над флаконом с кровью Рэндома, но покачала головой и оставила его. В конце концов, это планировалось больше как прогулка, чтобы освежить голову, а не какая-то драка. Хотя на всякий случай набросала записку для Полыни и отправила с ней Мараха. Мало ли. Я покинула дом на цыпочках, чтобы не разбудить Мела, и направилась к последнему месту исчезновения — пустырю в получасе ходьбы от моего квартала. В изумрудных кронах деревьев с первыми проблесками золота шумел ветер. Небольшая стайка вайтов кружилась вокруг, похожих на леденцовые светлячки. Будь со мной сейчас Полынь, облепили бы его со всех сторон — он же звенит с каждым шагом… Луна убывала, её полукруглый огрызок смотрел вверх, мягко освещая мне щебенистую дорогу. Было достаточно промозгло, чтобы я куталась в летягу, но в то же время свежо настолько, что дышать полной грудью, наслаждаясь запахом сырой листвы, казалось почти обязанностью. Путь до пустыря пролетел в одно мгновение. Вокруг не было домов, да и туристы тут не очень гуляли, самое то место, чтобы кого-то похитить. Достаточно большая площадка была расчищена и выровнена — готовились к стройке, но бюрократические проволочки затормозили это дело уже на несколько лет. Я повторила действия последней жертвы: вот она зашла на пустырь, прошла около двух десятков шагов и остановилась. Потопталась, покрутилась на месте — кого-то ждала? Вполне возможно, что и Садира Альвена. Дальше она снова пошла вперёд… Где-то сбоку хрустнула ветка. Я опустила руку на биту и резко развернулась в ту сторону, но мне тут же в лицо влетело облако голубоватой мелкой пыли — сонный порошок! Я не успела даже поднести руку к лицу, чтобы прикрыться и не вдыхать его, как в глазах начало мутнеть. Бита выпала из рук на землю с глухим стуком, я сама рухнула на колени (летягу жалко, испачкается…). Последнее, что я увидела — какой же классический поворот, точно в половине романов, что мы читали порой с Кадией — это ботинки, остановившиеся возле моей головы. Судя по размеру и модели обуви, мы были правы: преступник — девушка.***
Я поворочалась, медленно открыла глаза, огляделась, закрыла глаза обратно и тяжело вздохнула. Просыпаться связанной в тёмном сыром подвале (пещере? больше похоже на правду) рядом с подозрительным магическим кругом явно не входило никогда (и вряд ли войдёт в будущем) в мой список дел для идеального утра. — … Ловчая, не Ловчая, какая разница, Дельти, главное ведь, что она последняя. Этого должно хватить, проведём ритуал и уедем прочь, никто ничего не узнает, — расслышала я остаток чьей-то речи. Голос звучал знакомо, низкий, мужской, слегка хриплый. Садир Альвен. Я осторожно повернула голову, оглядываясь. Это был, в самом деле, не подвал, а пещера с не очень высоким, неровным потолком и несколькими сталактитами, тонущими основаниями в темноте. С десяток компактных аквариумов с осомой были раскиданы по углам вместо фонарей, но они едва развеивали полумрак, лишь придавали мертвецкого зеленоватого оттенка. Буквально в паре шагов от меня на земле был начерчен чем-то белым немаленький магический круг: он занимал, наверное, не меньше трети пола. На дальнем конце прямо на линиях стояли трое, их силуэты были скрыты тенями. Напротив меня в окружении из неровных камней журчал родник. Прямо из щели между кусками гранита била тонкая струя, собираясь в углублении в небольшое прозрачное озерцо. А чуть дальше, в естественном изгибе пещеры, наполовину скрытом тенью, вдоль стены лежали пропавшие девушки — все шесть. Связанные и без сознания, но вроде живые. Я заерзала — лежать на спине на связанных руках, да ещё и на холодной, слегка сырой земле удовольствия не доставляло. Тем более без летяги, наверняка её стащили, когда связывали меня. Вдруг пальцы что-то кольнуло: острый осколок камня. Аккуратно обхватила его ладонью, морщась от боли, и попыталась сесть. — Она проснулась, — неожиданно заметила Дарисса Альвен, отвлекая мужа и дочь от разговора. — Дельта? Девушка, наверное, моего возраста, развернулась ко мне и пошла, аккуратно переступая через знаки на земле. Дельта, видимо, взяла поровну от обоих родителей — белоснежные волосы матери, теперь уже не в короткой стрижке, а в строгой длинной косе, и невысокий рост со строением фигуры отца. Черты её лица казались достаточно грубыми, но больше от тягот, оставивших глубокие не по возрасту морщины. Той сияющей улыбки с портрета больше не было: губы были горько сжаты в тонкую линию. Она присела напротив меня на корточки и уставилась тяжёлым, уставшим взглядом. Я сжала камень за своей спиной поудобнее и принялась им медленно перетирать волокна верёвки. — Ты Дельта Альвен, верно? — на всякий случай решила уточнить. После короткого кивка продолжила, мимоходом отмечая, что Дарисса и Садир тоже приближаются, останавливаясь за спиной дочери. — Утоли моё любопытство, к чему всё это? — К чему… — хрипло пробормотала Дельта. Она пожала плечами и села полностью на пол, сложив ноги кренделем, как для чьяги. — Слушай, почему бы и нет.История Дельты Альвен
Дельте нравилась идея стать Ходящей. Несмотря на пугающие слухи, она думала, что служить Шолоху в такой роли — её судьба. Родители… Ну, не были счастливы, если смотреть правде в глаза, но не посмели рушить её мечту. Она смогла поступить. А что до Дариссы и Садира? Их бизнес уже тогда был не очень чист (ничего шибко серьёзного, просто подпольная продажа рецептурных зелий), поэтому искренне любящие родители, чтобы не доставлять будущей карьере дочурки неприятностей, отвалили кругленькую сумму в архив, для подчистки досье. И покинули Шолох — расширять сети продаж. Дельта постигала Умения, наслаждалась учёбой и дружила с несколькими другими студентами. Однажды одна из таких подруг-студенток потащила её гулять по барам. Один напиток, второй, третий — и вот они уже навеселе ищут приключения. Вскрыть подозрительную шкатулку, утащенную у пиратов, показалось им хорошей идеей. Изначально проклятие должно было попасть на подругу — именно она открывала замок, но Дельта, словно почувствовав неладное, успела её оттолкнуть и принять на себя удар. Так на её ребрах появился обратный отсчёт. Это произошло едва ли не за несколько дней до бунта Ходящих в столице. Неснимаемые проклятия редко давали столько времени. Около четырех лет — считай, целая жизнь среди тех, кому отмеривали не более полугода. Дельту это не устраивало. Она хотела своё долго и счастливо, встретить хорошего мужчину и состариться с ним, точно как родители. Она решила бороться. Бросила учебу и стала искать способы спастись. Подруга исчезла с горизонта быстрее первого снега — боялась, что проклятие перекинется на неё. Другие друзья тоже один за другим отстранились, оставили её наедине со своим горем. Родители приехали после первого же письма, где даже не было никаких подробностей. Просто «кое-что случилось, я не знаю, как мне справиться». И когда узнали про проклятие, Дарисса и Садир перевернули всё вверх дном, пытаясь найти способ снять его. Вот только не зря такие проклятия зовут неснимаемыми. Надежда гасла с каждым прошедшим месяцем, как тонкий огарок оплывшего воска, где от фитиля почти ничего не осталось, пока семья Альвенов случайно не прослышала про какую-то книгу, в которой древний учёный рассказывал о своих попытках найти лекарство от всех болезней. Всего-то надо в один момент взять всю кровь не менее чем семи живых существ — конечно, лучше всего разумных — и искупаться в ней, а так же изготовить из неё же зелье и выпить на следующую ночь. — Так это вы украли монографию и подменили её подделкой, — прошептала я. — И переехали в Шолох сейчас… Здесь было бы легче провести ритуал? Много унни, не так ли? Вдруг раздался тонкий зловещий пересвист. Дельта не ответила мне, тут же вскочила на ноги, следом и её родители — а потом прямо передо мной появился Полынь. Наверняка он прыгнул ко мне и сработали маячки на Умения, точно такие же, как в особняке Альвенов. Боялись других Ходящих? При виде напарника всё внутри успокоилось, хотя я даже не думала, что была с таком напряжении. Но один вид спины Внемлющего передо мной подарил непоколебимую уверенность. Полынь, как всегда, быстро сообразил и атаковал. Дельта перекувыркнулась вбок, Садир толкнул свою жену внутрь круга и бросился следом, случайно стирая ногой несколько знаков. Линии вспыхнули и оградили их полупрозрачной едва мерцающей в зеленом свете осомы стеной, но Внемлющий за мгновение до этого снова прыгнул, оказавшись с ними внутри щита. Дельта грязно выругалась и ударила по этой стене, но её кулак упруго отскочил. Похоже, стерев те знаки, её отец случайно активировал круг. Я упорнее продолжила перепиливать верёвку и вдруг заметила через порванную штанину Дельты, что её нога почти до середины голени стала прозрачной. Похоже, она уже немало использовала Умений. Полынь сцепился в магической драке с четой Альвен — яркие вспышки летали вокруг них с такой скоростью, что сливались в тошнотворный водоворот, но ни одна искра не выскочила за пределы круга. Я же уставилась на Дельту, медленно поднимаясь на подрагивающие после сонного порошка ноги. Без родной биты или меча было бы нелегко выиграть, но когда я останавливалась перед трудностями? Так что я скинула остатки верёвки с рук и бросилась вперёд, вцепляясь девушке в волосы. Дельта взвизгнула, впиваясь мне в запястья ногтями. От неожиданности или испуга она не стала использовать Умения или заклинания, начала тоже драться по-простому, кулаками. Или ногтями (достаточно острыми, чтобы походить на когти) и зубами. Времени на ритуалы, разученные под руководством Теннета, не было, да и какой подобрать в подобной ситуации? Так что оставалась грубая сила. В конце концов, не так давно я с кинжалом против лича пошла и победила, что же, не справлюсь с человеком? Мы покатились по земле, отчаянно пинаясь. Дельта была сильна, в конце концов, чего ещё ждать от Ходящей, но и я не лыком шита, не зря меня Кад не переставала гонять из месяца в месяц. Пару раз мне прилетело в лицо, и я на адреналине ответила ударом в живот — он заставил Дельту замереть от шока. Я использовала эти секунды, пытаясь вывернуть ей руку за спину, но она укусила меня за запястье и вырвалась, отскочив к самой границе круга. Ботинки с неё слетели в драке, ноги, как я и заметила раньше, были совершенно прозрачны. Вдруг раздался резкий грохот. Всё вокруг задрожало, с потолка посыпалась пыль, но не более того. Дельта воспользовалась этим мигом, когда я отвлеклась на взрыв, и пнула меня по колену со всей силы. Я рухнула со вскриком — судя по хрусту, это мог бы быть даже перелом. Только вот праха с два я сдамся! Схватила её куда-то, где должна была быть лодыжка — есть, угадала — и дёрнула со всех сил. Дельта повалилась на пол, удар явно выбил весь воздух из неё. Я снова попыталась её обездвижить, но она опять вывернулась и прыгнула на меня, прижимая к земле. — Да за что! — отчаянно, навзрыд закричала Дельта мне прямо в лицо. — Я просто жить хочу! Я хочу жить!!! — А они жить не хотят?! — снова ударила её в живот, скидывая с себя. Внутри зарождалась даже не обида, а почти что ярость. За этих девушек, за себя, за всех, кто боролся за жизнь отчаянно, выцарапывая у судьбы каждый миг, проигрывал и побеждал, но никогда не сдавался, не ставил всё на убийство невинных. Дельта прокатилась по полу, оставив за собой красные следы, и ударилась головой об камень. Дарисса отвлеклась на это и испуганно вскрикнула, чем воспользовался Полынь, атакуя её сильнее. Дельта же потрясла головой и снова приподнялась, придерживая висок ладонью. По её испачканному грязью лицу тонким ручейком стекала кровь. Я не стала ждать, снова кинулась на неё. Мы опять покатились по земле, как вдруг Дарисса снова закричала: здесь уже отвлеклись мы обе. Полынь вырубил Садира и теперь сосредоточился только на одном противнике. Дельту это явно выбило из колеи: она задергалась и закричала, не отводя взгляда от отца. Это дало мне столь необходимый шанс — ударила девушку по затылку, дезориентируя. Скрутить её после этого оказалось легко. Я сильнее надавила здоровым коленом на спину Дельте и встряхнула головой, пытаясь отбросить спутанные в огромный колтун волосы с лица. Впрочем, вероятно, в моей нынешней «причёске» застряло столько грязи, что придётся возиться не меньше нескольких часов, чтобы привести себя в порядок. Полынь уже закончил связывать Садира с Дариссой и покинул магический круг, оттряхивая ладони. При его обычном виде — словно это такой же день в департаменте Ловчих, как и многие другие, когда он раздражает мастера Улиуса татуировками и побрякушками — на сердце потеплело. — Страшная ты женщина, душа моя, — присвистнул он, присаживаясь рядом со мной и защелкивая антимагические браслеты на запястьях девушки. — Обезвреживаешь преступников вручную. — Ты же говорил, что я красивая, — обиженно фыркнула я, пытаясь встать. Колено, куда Дельта меня пнула со всей силы, протестующе заныло. И спина. И локоть (я им ударилась, что ли?). Всё тело, иначе говоря, начинало вспоминать, что может болеть. Полынь протянул мне было руки, чтоб помочь, но заметил кровоточащие следы от ногтей и зубов на ладонях и запястьях. И ожоги от верёвки. И общий уставший, скособоченный вид. Он мрачно сощурился и бросил тёмный взгляд на Дельту, а потом просто обхватил за талию и поднял, позволяя опереться на себя. — Конечно, красивая, — согласился он, отводя снова упавшие на лицо пряди. — Одно другому не мешает. Страшно красивая ты женщина, Тинави. Такой вариант меня уже полностью устроил, поэтому я попыталась оторваться от бока напарника и отойти к источнику, чтобы привести себя в порядок. Колено снова заныло и подкосилось, мышцы начали мелко подрагивать от перегрузки. Неприятно, однако. — Эх, горе ты, — Полынь обхватил меня за плечи и почти потащил к источнику, не давая опереться на больную ногу. Там он помог усесться на один из камней. Пока я ерзала, пытаясь удобнее устроиться на твёрдой, холодной, и, кажется даже слегка влажной поверхности, Полынь уже достал из своей хламиды чистый платок, который намочил в струе, бьющей из щели. — Давай руки, чудовище, — властно приказал он, тут же вцепляясь в одну из протянутых ладоней и начиная аккуратно промывать ранки. Я только морщилась и охала, если он давил слишком сильно. Когда, наконец-то, в пещеру ввалились Ловчие с Ищейками вперемешку, Полынь уже закончил обрабатывать мне руки, приступив к царапинам на лице. Несколько человек тут же бросились к похищенным девушкам, несколько — к Альвенам, а к нам с Полынью подскочила Андрис. — Йоу, вы оба в порядке? Пришлось повозиться, чтобы вскрыть вход в пещеру! — пожаловалась она. Судя по пустым склянкам на её поясе, она приложила все усилия, чтобы открыть проход, и, видимо, тот грохот был как раз от её стараний. — Порядок, — отозвалась я. — Нужен лекарь, — одновременно ответил Полынь. — Лекари ждут снаружи, здесь особо не развернуться, — тут же ответила Йоукли. — Кто ранен? Я поморщилась и указала на свое колено. По ощущениям, оно уже распухло и совсем перестало гнуться. — Йоу, — сочувствующе протянула Ищейка, присаживаясь на корточки возле меня. — Придётся потерпеть. Дойти наружу не сможешь? Я пожала плечами и попыталась встать, но меня остановил Полынь, опустив руку на плечо… а потом обхватив за спину и под бедра. Он поднял меня на руки так, что я почти сидела в его объятиях. — Пошли, показывай путь, — указал Внемлющий Андрис. Та со смешком покачала головой и повела нас прочь. Снаружи светало. Хотя солнца ещё не было видно, небо уже окрасилось в нежные лавандовые оттенки, звезды гасли одна за другой. В воздухе чувствовалось приближение осени. Пахло сыростью, лесом и зельями, птиц не было слышно — их спугнул взрыв и люди, толпящиеся вокруг пещеры. У входа виднелись следы копоти и разбитые камни. Лекари быстро справились с моим коленом — и да, это оказался перелом — поэтому я уже стояла на ногах, когда наружу вынесли сначала похищенных девушек, а следом вывели преступников. Всю семью Альвен ждала тюрьма. Вот только был ли особый смысл заключать Дельту под стражу, если жить ей осталось не более пары месяцев… — Отчаяние может толкать людей на самые разные поступки, — Полынь встал рядом со мной, плечом к плечу. Он тоже смотрел им вслед, сложив руки на груди. Его лицо казалось уставшим в утреннем нежном свете. — Разве страх своей смерти стоит того, чтобы убивать других? Мы чаще многих сталкивались со смертью, такова работа. Но всё равно, сколько б не видели на своём веку, я не отступала от мысли, что жизнь — величайший дар, который нельзя отбирать насильно. Я представила, что случись, получи сама подобное неснимаемое проклятие и таймер: умрёшь через столько-то… Вот только сразу почему-то подумалось, что мои друзья праха с два сдались: Дахху и Кад перерыли бы всю Лайонассу вверх дном, Мелисандр влез бы в очередную авантюру, лишь бы найти способ, даже Теннет, кажется, вряд ли остался бы в стороне. Морган и Берти (последний так уж точно опытный в плане неснимаемых проклятий, если вспомнить некоторые истории) тоже. И Полынь, конечно. Ни за что не верю, что он бы просто так отступил. Как и Садир с Дариссой. Они же тоже искали способ, до последнего пытались спасти свою дочь. И были готовы переступить через любую мораль для этого. Окажись я на месте Дельты, думаю, выбора даже не стояло бы: не готова я отнять чью-то жизнь ради своей. Не сдалась бы, ни за что — я столько раз боролась за свою жизнь, боем выгрызала у смерти каждую секунду, что проклятие б не остановило. Вот только я не хотела думать, что бы сделала, окажись на месте её родителей. Потому что кто знает, где проходит граница того, что каждый из нас готов сделать ради тех, кого любит… — Спасибо, что пришёл. — Ты сомневалась? — Ни на секунду. В тебе — никогда.***
— Доброе утро, душа моя! — Полынь прыгнул мне на кухню достаточно поздним утром выходного дня. Мел хозяйничал, готовя завтрак — неожиданно вне очереди, но с чего бы мне сопротивляться, если ему так хочется? Кадия, снова оставшаяся у меня на всю ночь поболтать, только приветственно что-то пробормотала под нос, не отрывая головы от стола, все ещё слишком сонная, а я приняла от Ловчего несколько пакетов с выпечкой из той самой пекарни на углу. День был удивительно тёплым и солнечным, одуряющие ароматы ванили и лаванды уютно плыли по дому. — И тебе доброе утро, — я приветствовала напарника улыбкой. Утро всегда казалось особенно хорошим, когда он заскакивал ко мне домой, принося с собой привычный хаос и звон. — Ты что-то хотел или просто так заскочил? Полынь уселся напротив, выхватил из пакета себе булочку, в этот раз, кажется, со сливочным кремом: — Да нет, ничего особенного, хотел спросить кое-что. Я выжидательно посмотрела на него, с благодарным кивком принимая от Мела тарелку с блинчиками. Кад от восхитительных запахов наконец проснулась и тоже с интересом покосилась на Ловчего. — Тинави, душа моя, выйдешь за меня замуж? Кадия вскинула брови в удивлении, пробормотала себе под нос что-то вроде «опять?» и принялась за еду. Мел, совершенно равнодушный, поставил себе и Полыни тоже по тарелке с блинчиками и присоединился к нам за столом. Я же только моргнула от ощущения дежавю и отпила еще кофе. — Ну да, почему бы и нет, — пожала плечами я. — Надолго в этот раз? Кадия уже не реагировала так резко, можно даже сказать, что не реагировала вовсе. Просто продолжила невозмутимо завтракать, чередуя блинчики и печеньки. Мел тоже только покосился на Ловчего рассчетливым взглядом, мол, чую новое приключение, но ничего не сказал. — Хм, дай подумать, — Внемлющий оперся руками на стол и опустил подбородок на ладони, глубоко задумавшись. А потом ответил с лёгкой, будто даже слегка неуверенной улыбкой. — Давай до конца жизни, согласишься? Глаза Полыни были слишком серьёзны для того, чтобы вопрос оказался простой шуткой. И я вспомнила: год за годом, день за днём, каждое слово и взгляд. Каждый жест и каждое прикосновение, то, как мы с Полынью говорили обо всем и все равно избегали правды. Я вспомнила его губы — единственный раз, тот неправильный привкус вина — и горячие руки. Я не раз уже объясняла различным знакомым, каково отношение к романтике в Шолохе, про эту систематизацию с симпатией, влюблённостью и любовью. Признаться честно, я много думала, что именно между нами с напарником кроме дружбы, бескрайнего доверия и тяги к загадкам. Полынь напротив меня улыбался, браслеты на его руках чуть звенели, в волосах блестели амулеты, и мы так смотрели друг на друга уже много раз прежде, но все равно теперь ощущалось это немного иначе. Нельзя ведь всё время шарахаться от перемен, верно? И я знала, чувствовала в глубине души, это не влюблённость. Это… — Да, — ответила я. Голос казался хриплым. — Да, соглашусь. Полынь молча вынул из своей хламиды тоненькое кольцо из серебра в виде изящно переплетенных цветущих веточек — уже знакомое, так полюбившееся мне — и бережно надел обратно на палец, где оно сидело как родное всего неделю назад. Я словно издалека слышала сдавленный крик Кадии и то, как она бьёт Мелисандра по плечу с невнятными жалобами, слышала, как Кес от шока уронил со звоном вилку на пол. В этот раз губы Полыни ощущались правильно, все ещё тёплые и нежные, хоть обветренные, горькие от мятной настойки и сладкие от булочек с кремом. Его жестковатые волосы кололи пальцы, под ладонью заполошно бился пульс — боги-хранители, почему же его руки ощущались такими горячими на моей коже? Я почти задыхалась, пальцы Полыни бережно обводили скулы, и кажется, словно не было ничего более правильного в моей жизни до этого. — Ну вас к праху, я съезжаю!!!
