КРОВЬ на СНЕГУ

Каменные стены, пропитанные вековой сыростью, дрожали от сквозняка. Факелы метались в железных скобах, отбрасывая зыбкие тени на портреты волшебников. Драко прислонился к стене, скрестив руки на груди — серебристые пуговицы мундира Слизерина блестели тускло, как глаза совы в ночи. Блейз, развалившись на готической скамье, щёлкал золотым галеоном, наблюдая, как монета исчезает между пальцев. — Расслабься, Малфой. Ты выглядишь, как грифон, проглотивший боботур, — сказал Блейз. — Не стоит беспокоиться, Забини. Как староста, я принимаю решения, и Пэнси придётся с этим смириться, — ответил Драко. — Астралия Вейн не станет болтать. Её отец обязан твоему клану долгами, — добавил Блейз. Где-то вдалеке заскрипела дверь. По мраморному полу застучали каблуки — высокая девушка с волосами цвета воронова крыла остановилась перед ними, поправляя зелёный шарф с гербом Слизерина. — Комната готова. Я переселилась, как ты просил. Но предупреждаю: Пэнси уже шепчется с подругами о «предательстве Малфоя», — сказала Астралия. — Спасибо, Вейн. Твой отец получит письмо до рассвета. Мне нет дела до её реакций — это вопрос дисциплины, — ответил Драко. Мира вышла из арки в окружении Гарри, Рона, Гермионы и Ольги. Их смех эхом разносился под сводами, слишком громкий для слизеринского достоинства. Она кивнула друзьям, обменявшись с ними последними шутками, и те, не обращая внимания на присутствие Драко и Блейза, направились в своё крыло. Ольга, отставая на шаг, бросила Мире подмигивающий взгляд, прежде чем скрыться за дверью. — Дыши, принц Слизерина. А то взорвёшься, как пузырчатое зелье, — тихо, сквозь зубы, произнёс Блейз. Мира приблизилась. Её глаза — два серых диска, похожих на луны — впились в Драко. — Мира, знакомься! Наш староста, Драко Малфой. Да, тот самый, — искусственно бодро сказал Блейз. — Добро пожаловать в… — начал Драко, протягивая руку. Она коснулась его ладони. Вспышка. Пальцы Миры обожгли кожу, как удар запретного заклинания. Мира сжала его ладонь чуть сильнее, чем требовало приличие. Её ногти впились в кожу, словно когти хищной птицы.— Мы… уже встречались, Малфой? — спросила она, намеренно растягивая слова. Драко резко одёрнул руку, серебристые зрачки сузились.— Обращайся, если запутаешься в коридорах, — произнёс он, имитируя безразличие, но уголок губ дёрнулся. Блейз фыркнул, махнув рукой в сторону мрачного прохода.— Ваше величество, пройдёмте? — язвительно поклонился он, заставляя ступени гулко завывать под тяжёлыми ботинками. Три пары каблуков застучали в такт, растворяясь во влажной тьме подземелья. — Твоя огненная жар-птица сегодня всех сразила! — Блейз щёлкнул пальцами, высекая искру. — Как ты управляешь стихией? Неужто секретная техника? Мира шла впереди, не оборачиваясь. Её тень плясала на стенах, как языки пламени.— Огонь слушается только тех, кто не боится обжечься, — ответила она, и в голосе зазвучала сталь. Драко молчал. Его взгляд прилип к её спине — к коротким медным прядям, выбивавшимся из-под шарфа, к едва заметному шраму на шее, оставленному драконьим когтем. Она изменилась. В памяти всплыл образ двухлетней давности: Мира, склонившаяся над книгой в библиотеке, её пальцы, дрожащие от волнения, когда она передавала ему записку. Тогда её улыбка была мягкой, как свет лунного блика на воде. — Эй, Малфой! — Блейз обернулся, притворно хлопая ресницами. — Ты вообще здесь? Или твоя душа улетела в Комнату Тайн? Драко споткнулся о выбоину в камне, едва удержав равновесие.— Я… слушаю, — пробормотал он, чувствуя, как жар поднимается к ушам. Мира замедлила шаг. Её голос прозвучал из полумрака, словно эхо:— Слушаешь так внимательно, что готов упасть с лестницы? Он сглотнул. В её тоне не осталось и следа прежней игривости — только лёд, пронизывающий до костей. Она ненавидит меня? Или… ждёт, что он заговорит первым? Внутренний монолог Драко: Скажи ей. Скажи, что письма сжигал не по своей воле. Что каждую ночь перечитываешь её последнее послание, спрятанное под половицей. Что Пэнси… Он посмотрел на Миру, которая теперь смеялась над шуткой Блейза о трансфигурации саламандр. Её профиль оставался непроницаемым, как маска. — Ты серьёзно? — Блейз взмахнул руками, изображая взрыв. — У вас в Колдотворце можно остаться безнаказанным за поджог библиотеки? Мира усмехнулась, играя прямым клинком ножа, внезапно появившимся в её пальцах.— Не совсем. Всё зависит от того, кого ты поджаришь, — провела она лезвием по воздуху, оставляя за собой дымную черту. Драко стиснул зубы. Раньше она показывала ему эти фокусы в укромном уголке оранжереи, смеясь над его попытками повторить трюк. Теперь её улыбка принадлежала всем, кроме него. — Эй, староста! — Блейз толкнул его локтем, преувеличенно подмигнув. — Может, проводишь Миру до общей гостиной? А то я… э-э… опаздываю на тренировку по уклонению от горгулий! Он исчез в облаке серебристого порошка, оставив их вдвоём в арочном проёме. Мира повернулась, наконец встретившись с Драко взглядом. Её серые глаза больше не напоминали лунный свет — теперь это были лезвия, занесённые для удара. Девушка прислонилась к холодной стене, скрестив руки на груди. Её короткие алые волосы пылали в полумраке, словно застывшее пламя. Серьги с лунами и звёздами дрожали при каждом движении, бросая насмешливые блики в его сторону. Драко чувствовал, как под её серым взглядом трещит напускная надменность — будто ледяная корка на Чёрном озере в первый мороз. — Я… даже не знаю, с чего начать, — голос предательски дрогнул, выдав то, что он тщательно скрывал годами. Мира выпрямилась. Царица, снизошедшая до разговора с подданным. Но в уголках её губ — всего на миг — дрогнула тень былой мягкости. — Начни с тишины, — сказала она спокойно, проводя пальцем по резному орнаменту стены. Камень заструился серебристыми прожилками под её прикосновением. — Мы с Ольгой здесь по обмену. Год. — Пауза повисла гуще болотного тумана. — Обещаю, твой драгоценный Слизерин не пострадает от моего присутствия. Её голос обволакивал, как забытое заклинание сна. Драко сглотнул ком, подступивший к горлу. Обнять. Сейчас же обнять. Рука сама потянулась к ней, но он резко сжал пальцы, будто пойманный с украденным слизнем в кармане. — Ты… изменилась, — выдавил он с усилием, заставляя каждое слово звучать нейтрально. Мира отвела взгляд. Её пальцы впились в собственные локти, оставляя белые отпечатки на чёрной ткани. — Два года — не мгновение, Драко, — произнесла она, и в тишине коридора это прозвучало громче любого заклинания. Видение хлестнуло его, как удар бича: она, стоящая на краю трясины. Голос, читающий проклятие, которое он слышал лишь в кошмарах. — Во время шоу… — он заговорил торопливо, боясь, что смелость испарится, — я стоял в болоте. Грязь засасывала по колени, а ты… — Веки сомкнулись, вновь вызывая образ: её силуэт, растворяющийся в дыму. — Ты читала проклятие. «Повяжи мне лентой глаза… чтоб случайно тебя не могла приворожить». Мира резко вдохнула. Драко, не давая ей опомниться, шагнул вперёд. Слова лились, как вода из пробитого кувшина: — Потом — поле. Закат. Ты шла ко мне в платье, которое… — голос сорвался на шёпот, — ветер трепал, как крылья феи. Я хотел крикнуть, но… — Довольно! — она вскинула руку. Ледяные пальцы впились в его запястье, задирая рукав. Чёрная метка пожирателя извивалась под кожей, будто живой паразит. Драко дёрнулся, но её хватка стала железной. — Вот она. Причина того видения, — прошипела Мира. В глазах — не гнев, а боль, острая, как заточённый в лёд шип. — Они заберут всё… — голос сломался, превратившись в хрип. — Даже тебя. Она отпустила его, будто обожжённая. Плечи дёрнулись, выдав то, что горделивая поза пыталась скрыть. — Ты сам позволил им это сделать, — прошептала Мира, и эти слова вонзились в него глубже любого ножа. Тяжёлый вздох вырвался из груди Драко. Голова сама опустилась, будто под тяжестью невидимого ошейника. Слова Миры — острые, отточенные — резали сознание, вскрывая гнойники, которые он маскировал годами. «Ты сам позволил» — ядовитые шипы проросли сквозь душу, разрывая её на клочья. Её взгляд прожигал насквозь, вытаскивая наружу всё, что он клялся похоронить. Мира замерла. Её пальцы дрогнули, будто коснулись раскалённого металла. Внезапно она ощутила — ощутила физически — ту боль, что годами копилась за его ледяной маской. Тёмная волна накрыла с головой, затягивая в водоворот чужих кошмаров: детские крики в тёмной комнате, шёпот Пожирателей за дверью, запах крови на манжетах. Не раздумывая, она рванула Драко к себе. Руки обвили его так крепко, что кости затрещали, но он не сопротивлялся. Серьги с лунами и звёздами на её ушах задрожали, бросая мерцающие блики на стены. — Ты… — начал он, но голос сорвался. Мира резко прижала ладонь к его спине, прерывая речь. Её пальцы впились в ткань мундира, вышивая невидимые символы успокоения — техника, которой её научили в Колдотворце. Свечи в подсвечниках задрожали, но девушка мысленным усилием заставила пламя застыть. Драко вцепился в неё, как в спасительный якорь. Лицо уткнулось в её шею, вдыхая запах полыни и дыма — тот самый, что преследовал его в кошмарах. Её волосы обожгли щёку, словно языки феникса. Они стояли так, пока стены не начали вибрировать от сдерживаемой магии. Время исказилось, как в заклятии часового стекла. — Ты меня спасла, — выдохнул он, и губы коснулись её кожи. Мира дёрнулась. Её ладони упёрлись в его грудь, но вместо того чтобы оттолкнуть, она резко поправила складки его воротника — жест, отточенный годами дисциплины. — Пойдём, — сказала она ровно, гася дрожь в голосе. — Нас будут искать. Он шагнул назад, пальцы дрожали на весу. В её глазах — холодная ясность, но серьги всё ещё мерцали, словно отражая невысказанные эмоции. Серебристые шторы в гостиной Слизерина колыхались, будто подводные водоросли. В воздухе витал запах жжёного ладана и амбиций. Группа студентов сгрудилась у камина, чьё пламя нарочито горело изумрудным цветом — результат неудачного эксперимента третьекурсника. — Слышал, новенькая из Колдовстворца? — парень с татуировкой змеи на шее бросил кости на магическую доску. Фигурки гоблинов ожили и завопили. — Говорят, она полгода провела в Лезвии Дракона. Одна. С голыми руками. — С голыми чем? — хихикнул его сосед, поджигая кончик палочки о плащ соседки. Девушка взвизгнула, шлёпнув его свитком по руке. — Слышь, — третий наклонился, обнажая гнилой зуб. — Говорят, у неё под мантией шрамы от… — он сделал непристойный жест, — …огненных пут. Смешки прокатились волной. Пэнси, сидевшая у окна с бокалом сливочного пива, провела пальцем по ободку. Жидкость внутри закипела. — Детский сад, — процедила она, глядя на парней. — Вы бы лучше подумали, как объяснить Слизнорту своё ничтожное зельеварение. Её подруга фальшиво захихикала, разглядывая ногти с ядовито-зелёным лаком. У противоположной стены группа четверокурсниц перешёптывалась, бросая взгляды на дверь: — Говорят, Дамблдор лично её привёз, — шептала блондинка с косичками. — В полночь. Через Тайную лестницу. Студенты замерли, когда Драко и Мира вошли в гостинную. Воздух наполнился шёпотом: — Ты видел, как она держит себя? — прошипел парень с татуировкой змеи на шее. — Будто сама Беллатриса Лестрейндж во плоти. — Говорят, она дракона голыми руками задушила, — добавил другой, крутя в пальцах серебряный нож. Девушки у окна переглянулись. Пэнси, раздавливая виноград в бокале, улыбалась слишком сладко: — Милая новенькая. Надеюсь, она… приживётся. Её подруга фальшиво захихикала. Тем временем Миру окружили: — Мисс! — парень с чёлкой, падающей на глаза, галантно склонился. — Позвольте показать вам… э-э… секреты нашего факультета. — Я бы предпочёл продемонстрировать кое-что поинтереснее, — вмешался другой, поджигая собственный рукав демонстративным щелчком. Мира, не меняя выражения, провела рукой по воздуху. Пламя погасло, оставив парня с обгоревшим манжетом. — Спасибо, — сказала она сухо. — Но я предпочитаю огонь контролировать. Смешки затихли. Драко, прислонившись к колонне, наблюдал, как её пальцы непроизвольно сжимаются в кулак. Пэнси встала, поправляя изумрудную брошь. — Драко, милый, — голос звенел, как разбитое стекло. — Ты же покажешь нашей гостье её комнату? Её шаги звенели за спиной, как кандалы. Блейз хлопнул Драко по плечу, чуть не сбив с ног:— Ты выглядишь так, будто тебя кормили амброзией, а не слизеринской похлёбкой. — Его смех раскатился эхом, заставив пару первокурсниц вздрогнуть. Драко поправил манжет, где всё ещё виднелись следы от её ногтей — царапины от объятия, прикрытые магической пудрой. Улыбка застыла воском:— Это всё летние полёты на гиппогрифе… Он соврал гладко, но Пэнси уловила подтекст. Её зрачки сузились, как у кошки перед прыжком. Мира отшатнулась от стайки восхищённых пятикурсников, наткнувшись на грудь Тео. Его пальцы обвили её талию с точностью удава, но тут же отпустили, будто обжёгшись. — Простите за варварство, — он склонил голову, демонстрируя шрам над бровью — трофей с турнира по квиддичу. — Но когда видишь, как вас душат посредственности… — голос стал тёплым, как айриш кофе. Она поправила серёжку, чей свет вдруг стал резким, как лезвие. Тео отступил, спрятав улыбку. Он знал — сейчас в спину ему смотрит Драко, а пальцы Пэнси уже плетут паутину сплетен. Тео шагнул вперёд, нарушая личное пространство Миры. Его каштановые кудри падали на лоб, когда он галантно склонился: — Теодор Нотт, к вашим услугам. Он схватил её руку, намереваясь поцеловать, но Мира резко отдёрнула ладонь. Её серёжки-полумесяцы вспыхнули предупреждающим серебром. — Ваша магия, — Тео не сдавался, — как звёздный свет в тёмной ночи. — Звёзды мертвы, — холодно парировала Мира, — а их свет — всего лишь иллюзия. Пэнси, наблюдая за ними, сжала бокал так, что стекло треснуло. Драко стоял в трёх шагах, его пальцы нервно барабанили по рукояти палочки. — Нотт, — голос Драко прозвучал резко, как удар хлыста, — тебя ждут у карт. Тео усмехнулся, но отступил. Его взгляд скользнул по Пэнси, обмениваясь с ней быстрым понимающим взглядом. — Драко, — Пэнси обвила его руку, — может, покажешь мне новую карту звёздного неба? Он вырвался, не скрывая раздражения: — Не сейчас. Мира, тем временем, повернулась к окну. Отражение в стекле показало, как её пальцы напряжены. Она резко сжала кулак — пламя в камине взметнулось до потолка, окрасив стены в кровавые тона. — Контроль, — прошептала она себе под нос, и огонь послушно опустился. Тео приблизился, его палец с фамильным перстнем скользнул по краю мантии Миры, цепляя прядь волос. Голос звучал сладко, как сироп из болиголова:— Малышка, тебе выпал шанс, о котором мечтают сотни. — Он намеренно задержал взгляд на Драко, чьи ногти впились в кожу подлокотника. — Слизерин… здесь твои ножки ступают по следам самих Малфоев. Мира не отступила, но её серёжки-полумесяцы замерцали ледяным светом. — А я, — Тео наклонился, смешивая дыхание, — могу стать твоим… личным Гипоменой. Драко дернулся, но Блейз схватил его за запястье: — Не дай ему спровоцировать. Пэнси вцепилась в рукав Драко, притворно смеясь: — Это же ритуал посвящения! Разве не видишь? Тео продолжил, игнорируя их:— Будь моей девушкой, мисс Водянова? — Его шёпот нёсся по залу, заставляя первокурсников затаить дыхание. Мира наконец повернула голову. Глаза сузились, как щели ледяных пещер: — Ваш Гипомена умер в XIV веке. — Она сделала шаг вперёд, заставляя Тео инстинктивно отпрянуть. — Советую не примерять маски покойников. Драко вырвался из хватки Блейза. Его голос, низкий и опасный, разрезал тишину: — Нотт. Твой следующий шаг станет последним. Тео рассмеялся, отступая к камину, но пальцы сжали палочку до побеления костяшек. Пэнси потянула Драко за мантию, шепча с дрожью: — Ты же не всерьёз… Он не ответил. Взгляд, прикованный к Мире, говорил яснее слов: игра только начиналась. — Будь моей девушкой, Мирослава? — протяжно, как заклинание произнес Нотт. Мира медленно подняла взгляд. Её серые глаза, холодные как озёрный лёд в январе, скользнули по лицу Нотта. Губы сомкнулись в тонкую нить. Это молчание давило громче любого крика. Тео дёрнул головой, словно пытаясь стряхнуть невидимые оковы. Воздух в гостиной Слизерина сгустился. — Уважаемый господин Нотт, — голос Миры звенел, как клинок о хрустальный бокал, — вынуждена вам отказать. — Она слегка наклонила голову. — Ваше предложение… чрезвычайно приятно. Тео дёрнулся вперёд, но Мира продолжила: — Однако строить отношения с человеком, чьё имя ассоциируется лишь с… — пауза, — эфемерными достижениями… — её взгляд скользнул по перстню с гербом Ноттов, — считаю опрометчивым. — Ты… — начал Тео хрипло. — А уж конкурировать с вашими аристократичными спутницами… — пальцы Миры легли на собственное горло, — боюсь, мне нечем их удивить. — Она щёлкнула пальцами. Между ними вспыхнул сноп искр. Взрыв хохота прокатился по гостиной. Блейз подавился огненным виски. Драко прислонился к стене, сдерживая смех. Вена на его виске успокоилась. Пэнси впилась ногтями в спинку дивана. Её губы дрожали, когда она увидела, как Драко барабанит пальцами по рукояти палочки — скрытые аплодисменты. Мира горделиво стояла напротив Нотта. Её серые глаза, холодные как озёрный лёд в январе, скользнули по лицу Тео, будто сканируя слабые точки. Серёжки-полумесяцы на её мочках ушей вспыхнули предупреждающим серебром, отражая пламя камина. Губы сомкнулись в тонкую нить, не удостоив его даже усмешкой. Это молчание давило громче любого крика, превращая его тираду в жалкий лепет. Тео пытался подобрать слова. Его тень, искажённая пламенем камина, взметнулась по стене как чудовище из детских кошмаров. Воздух в гостиной Слизерина сгустился до состояния расплавленного стекла, затрудняя дыхание. — Совет на будущее, мистер Нотт, — голос Миры звенел, как клинок о хрустальный бокал, — прежде чем предлагать кому-то звёздный час… — она повернулась, позволяя сережкам взметнуться драматичным шлейфом, — убедитесь, что сами не меркнете в их свете. Тишина, наступившая после этих слов, была громче любого взрыва. Даже призраки в стенах замка замерли, затаив дыхание. Тео рванулся вперёд так близко, что запах его дурманящего одеколона смешался с её дыханием. Его губы едва коснулись её мочки уха: — За такую дерзость я тебя и нагнуть могу. Драко рванулся с места, как взведённая пружина. Его пальцы впились в рукоять палочки, выдернув её из складок мантии на дюйм. Блейз схватил его за предплечье, шипя: — Не ведись, это ловушка! Пэнси замерла. Её ногти впились в бархат дивана, оставляя десять багровых царапин. Глаза сузились, будто она видела кровавое шоу в Колизее. Мира не моргнула. Её рука взметнулась молнией — ладонь с силой врезалась в грудь Тео, отшвырнув его в кресло. Грохот, от которого задрожали витражи с гербами Слизерина, эхом прокатился по залу. — Он её поцеловал?.. — прошептал первокурсник у камина. Ответом стал рывок Миры. Колено, впившееся в сиденье в сантиметре от паха, пригвоздило Тео на месте. Второе — с треском придавило грудную клетку. Её пальцы вцепились в его каштановые кудри, дёрнув голову назад с такой силой, что шея хрустнула. Свободная рука схватила челюсть — ногти впились в кожу, оставляя багровые полумесяцы. — У вас, мистер Нотт, нагибалка ещё не выросла, чтобы так со мной разговаривать! — голос Миры звенел, как натянутая струна. Тишину взорвал смех Дафны Гринграсс, тут же подавленный визгом Пэнси. Драко стоял, заворожённый, как ребёнок перед фейерверком. Его пальцы бессознательно повторили жест Миры — сжались в кулак, будто он сам держал Тео на прицеле. Вена на виске, ещё минуту назад пульсировавшая от ярости, затихла. Мира наклонилась, её шёпот прозвучал в ухе Тео ледяным ветром: — А иначе я буду разговаривать с тобой… иначе. Из её ладони, скрытой складками мантии, вырвался клинок из сияющей энергии. Остриё прижалось к его яремной впадине, оставляя алую нить на коже. Тео глотнул — кадык скользнул по лезвию, выпустив каплю крови, которая упала на герб Ноттов на его перстне. — Надеюсь, сейчас мы уладили все недопонимания? — Мира протянула руку с театральной учтивостью, искры между её пальцами танцевали, как звёзды в чёрной бездне. Тео кивнул, бледный как мел. Его пальцы сжали подлокотники кресла, оставляя вмятины на резной древесине. Глаза, тёмные как ночь в Запретном лесу, отражали не страх, а ярость, кипящую под тонким слоем льда. Пэнси, её ногти впились в кожу ладоней до крови, шипела сквозь стиснутые зубы: — Она же психопатка! Но Драко уже шагал через зал, хлопки его ладоней гулко отдавались в каменных сводах, будто удары сердца самого Слизерина. Каждый аплодисмент заставлял Пэнси вздрагивать, как от удара хлыстом. — Браво, Мирослава! — Его голос звенел искренним восторгом, но пальцы, спрятанные в складках мантии, сжимались в такт каждому слову. — Думаю, вы только что установили новый стандарт для… — он окинул Тео насмешливым взглядом, медленно проводя языком по нижней губе, — посвящений. Гостиная окуталась липкими перешёптываниями. Тени от камина плясали на стенах, обрисовывая силуэты совращённых демонов из старинных фресок. Винсент Крэбб, нервно теребя рукав Гойла, замер, когда Мира прошла мимо — её мантия задела его колено, оставив обжигающий след. Астрид Селвин вцепилась в рукав Миры, её ноготь прорвал ткань: — Водянова! Ты… ты покажешь мне, как это сделать? Мира резко развернулась. Серёжки-полумесяцы на её ушах вспыхнули ослепительным серебром, осветив лицо Астрид бледным светом. Девчонка отпрянула, но тут же судорожно засмеялась, протягивая смятую шоколадную лягушку. — Урок первый: никогда не хватайте меня сзади. — Голос Миры разрезал воздух, как лезвие. Дверь в девичью комнату захлопнулась, поглотив её смех — колючий, как осколки льда. Тео, прислонившись к стене, вытащил пачку «Огненных драконов». Сигарета дрожала между его губ, словно живое существо. Трижды чиркнула зажигалка, прежде чем пламя коснулось табака. — Сука… — Дым вырвался клубком ярости, закрутившись в форме черепа над его головой. Блейз, наблюдая за этим, провёл пальцем по краю бокала с огненным виски. Его взгляд скользнул к Пэнси, нервно теребящей медальон — тот самый, что Тео подарил ей на прошлое Рождество. Магический амулет треснул под её пальцами, выпустив струйку чёрного дыма. Пэнси бросилась к Драко, как актриса, забывшая текст. Её руки обвили его шею, ноготь случайно оставил царапину на воротнике: — Дракс, милый, почему ты поселил её с Астрид? У меня же была свободная кровать… Драко развернулся с медлительностью хищника, чью трапезу прервали. Его пальцы сомкнулись на её запястьях так, что кости хрустнули. Вены на его руках выступили чёткими линиями, но лицо оставалось гладким, как мраморная маска. — Ты сомневаешься в решениях старосты? — спросил он тихо, и каждый слог звенел, будто осколок льда, упавший на каменный пол. Она дёрнулась, пытаясь высвободиться, но он рывком притянул её к себе. Их носы почти соприкоснулись. Дыхание Пэнси, пахнущее розовым чаем, смешалось с его — горьким, как пережжённый кофе. — Нет! Я просто… — она захлебнулась, глаза метались по комнате, выискивая спасительный взгляд Блейза. Драко перебил её, прижав ладонью к стене. Шершавая каменная кладка вдавилась в её спину сквозь тонкий шёлк платья. Его губы коснулись макушки в ледяном поцелуе-чмоке, от которого мурашки побежали по её коже. — Будь умничкой, Пэнс, — прошипел он, и шёпот обжёг ухо, словно прикосновение сухого льда. Пальцы впились в её плечо, оставляя синяк, который завтра станет фиолетовым напоминанием. Он отпустил её так резко, что она едва не упала, хватаясь за смятый воротник. Блейз поднял бокал с огненным виски, золотистая жидкость искрилась в свете камина. Уголок его рта дёрнулся в усмешке: — За новую эру, да? Драко уже шагал к мужскому крылу, поправляя пиджак с яростью, будто ткань внезапно стала ему тесной. Его взгляд скользнул к камину, где в пепле ещё тлели угли — немые свидетели недавней схватки.