Две стороны одной монеты

История о любви, сражениях, сомнениях и уступках. Монах, которую всю жизнь служил и верил. Викинг, убивающий и разрушащий. Найдут ли они свою судьбу и быт? Спириния — большой союз некоторых государств, довольно разносторонний и противоречивый. Юг и запад страны богаты и знамениты своими доблестными и сильными воинами и прелестными балами... север же постоянно подвергается набегам варваров и других народов, из-за чего все стараются быстрее сбежать оттуда в цивилизацию. Но бывают и исключения. Оливер — молодой монах-служитель в небольшом монастыре «Благослевения Ангела» городка Ронерич с населением всего сто с лишним человек. Городок представляет из себя пару небольших изб с печками и дымоходами и небольшую, уже ветхую таверну «Пьяный Кабан», куда заезжают некоторые путники или караваны с товарами. Но главным считался монастырь с большим храмом по центру, сделанным из известняка, несколькими кельями, где проживали все монахи, столовой недалеко от них, а также довольно большим садом с огородами, откуда и брали питание монахи. Оливер был подброшен к дверям монастыря и воспитан как ребёнок монастыря, из-за чего стал очень религиозен и не терпел насилие в любом его исполнение. Хоть и служит юноша уже большую часть времени, он не занимает высокую должность, но его это не задевает и не расстраивает. Сейчас служитель шёл по парку после недавней службы, ему выпала удача убраться в саду и полить грядки: муторная работа, но ему нравится. Он никогда не отказывал старшим служителям в обязанностях и задачах. Оливер поливал цветы, наслаждаясь ароматами и красотой цветов, большую часть которых он сам сажал и за которыми бережно ухаживал. — Оливер, ты скоро? Опоздаешь на вечернюю трапезу, — раздался позади голос старого и седого монаха, опиравшегося на посох из дерева. Парнишка повернулся и с мелкой улыбкой кивнул, направляясь к старому монаху, убирая руки на груди в рукава. Когда же он подошёл к старцу, тот лишь усмехнулся и поднял его подбородок посохом. — Оливка, никогда не прячь глаза от собеседника своего. Глаза — слова твоего лица, — проговорил с улыбкой мужчина и опустил посох, — запомни, поможет тебе в жизни. «Поможет в жизни?» — на миг задумался юноша, снова отведя глаза от пожилого монаха. Вскоре после этого они вместе пошли в столовую. В помещении их ждали остальные служители, уже расставившие блюда. Каждому полагалось несколько хлебных лепёшек, пара фруктов и уха: сытно и скромно. Но перед трапезой обязательно нужно помолиться и поблагодарить богов за их дары. Кончался же ужин, когда солнце полностью пряталось за макушками деревьев и основным источником света становились свечки. За окнами уже было видно звезды и полную луну, слышны далёкие отголоски птиц в лесу и редкие завывание волков, искавших свою добычу. Оливер наблюдал этот ночной пейзаж и мысленно был где-то вдали от службы, он просто гулял и созерцал мир. Его внимание привлекла колонна людей и животных — это значило, что завтра можно будет купить что-то для монастыря или полюбоваться диковинами. Конечно, путники захотят промыть горло и отоспаться, прежде чем торговаться. Пока юнец мечтал и рассматривал повозки, прошло довольно много времени, и от этой мысли Оливер быстро шмыгнул в постель и как можно побыстрее решил уснуть, чтобы поскорее насладиться диковинами. Утро прошло как обычно: служба, трапеза и уборка. Монах не думал об этой рутине, ведь на улице торговцы, у которых можно найти что-то интересное и полезное. После дел Оливка отпросился у старших и переоделся в широкие штаны, чёрную тунику с завязками на груди и взял корзину для покупок. Солнце иногда выглядывало из-за туч, чтобы порадовать жителей городка. Но оно радовало их почти каждый день, а вот торговцы, которые привезли кучу разных товаров, были как праздник для них. Уже собралась куча зевак, даже были другие монахи, которых очень сильно выделяли манеры и спокойное ожидание своей очереди, чтобы купить или просто посмотреть безделушки. — Прошу, не жалейте злата и времени, чтобы порадовать себя! — радостно распевала девушка в роскошном платье, которая крутила около зевак, привлекая внимания. Юноша заворожённо смотрел на танцы девушек, пытавшихся заманить побольше зевак, а потом его внимание привлекло небольшое украшение из ракушек и маленьких бусин, которые обычно носили викинги или северные племена... Только они больше всего любили вырезать бусы из костей животных и..людей. Как только ему пришла эта мысль в голову, он сразу осмотрелся и увидел охрану этого каравана. Это были довольно грубые и потрепанные жизнью наёмники. Их было всего восемь, вооружённые полностью до зубов, но Оливер смотрел на них с презрением и отвращением, он понимал, как они работают и как получают деньги на свою жизнь, отнимая чужие. Было бы желание и деньги, то они бы вырезали и сам Ронерич, только вопрос денег. — Что-то не нравится? — рыкнул один наёмник, встретившись с монахом глазами и положив руку на ножны. Оливер лишь помотал головой и сразу отошёл дальше, отчего убийцы рассмеялись: Беги-беги, юнец! От стыда или от страха Оливер быстро купил несколько горшочков для цветов и, торопясь, ушёл, боясь проблем с этими мужчинами. Только когда тот пришёл в свою комнату, он смог дальше смотреть на торговцев, не волнуясь о последствиях. Его наблюдение быстро прервал старец с тростью. С улыбкой старец осмотрел его, сразу поняв его испуг и позицию насчёт насилия, потому лишь мелко кивнул и пошёл дольше по келье. — Отец Бернард такой...проницательный, — подумал про себя юноша, вновь глянул на торговцев и продолжил витать в облаках. Так прошёл весь его день, если не считать служб и трапез. За днём шёл другой, а торговцы уже исчезли и давно не появлялись. Внезапно одним утром всех разбудил не пение петуха, а звук горна. — Оливер! — с криком в комнату прибежала одна из служанок монастыря. Парень проснулся и от испуга чуть не толкнул девушку, но быстро отдёрнул руки и сразу стал одеваться. Он ещё был в полусне и не сразу расслышал звук горна. Вдвоём они побежали к главному ходу. По дороге между домов шли вооружённые мужчины. Если бы не горн, то их можно было бы перепутать с воинами соседнего города или наёмниками, но это были далеко не благородные воины или желающие монет, а викинги. Их было около двадцати, большая часть из них была в крови. Они несли двоих более серьезно раненых искалеченных братьев. Все жители попрятались в своих избах, не желая даже попадаться на глаза варварам, чтобы не пострадать или лишиться жизни от рук убийц. Группа приблизилась к дверям монастыря и громко постучала, привлекая внимания, но на самом деле куда больше. — Колдуны! — рявкнул один из них, держа массивную секиру двумя руками, — ну или как вас там звать, если поможете нам, то не будете висеть на столбах. К ним вышел старик Бернард, опираясь на трость и быстро оглядывая всех, чтобы понять, кто из них главный и с кем говорить. Он не боялся смерти и пыток, его жизнь тут уже давно подходит к концу, он искал лишь покоя. — Уважаемый, не троньте сий прекрасный городок, Мы не желаем зла тем, кому нужна помощь, — проговорил старец и указал посохом на бессознательных воинов, — Мы поможем, но не причиняйте вред Нашим людям. Один из высоких воинов, с покрашенным лицом и большой палицей, скрипя зубами пожал руку старцу, заключая таким образом договор. После этого викинги внесли своих братьев в пустующую келью, оставив нескольких людей для охраны. По приказу Бернарда туда пришли несколько послушников, в том числе и Оливер. Монаху было очень плохо от запаха крови, который оседал на языке привкусом металла и вызывал рвотные позывы, он еле стоял рядом с искалеченными варварами, истекающими кровью. Но он принялся помогать вместе с другими послушниками, тщательно протирая раны мокрой марлей и меняя её, когда следы крови оставались на руках. — Аккуратнее, юнец! — рыкнул викинг, которого по пути кто-то из его братьев называл Вилларом, — кто тебя сюда вообще пустил? Ты вообще мужчина? Эти слова сильно ранили младшего, сильнее меча или огня. От таких слов его сердце сжалось и на мгновение перестало биться. Собрав силы, монах продолжил протирать раны, ловя на себе взгляды других послушников. — Твою мать....Костолом, завали ебало...— прокряхтел мужчина на кровати и попытался толкнуть собрата, но лишь прочертил полукруг кулаком и рассёк воздух. От рывка рукой боль усилилась и тот простонал от боли, — они лучше тебя знают своё дело. Маты и ругань друга сразу развеселили Костолома, он радостно расхохотался и начал осматривать калеку. — Я знал! Тебя хер убьёшь, глотки рвал всем! — раскатисто гоготал Виллар, потрепав своего друга по волосам, — как ты того парня рубанул! Просто чу.... Мужчина не успел договорить из-за странных звуков под его боком. Это был сжавшийся пополам Оливер, которого охватила паническая атака. Он дрожал всем телом, оседая на пол, со лба тёк холодный пот. Из его рук выпал окровавленный кусок марли и с мерзким влажным шлепком ударился об пол, оставляя след и брызги багровой жидкости. Перед ним мелькала картина, как в тёплую плоть врезается хладный металл, рассекая её, кости и добираясь до органов и все это сопровождается с истошным, булькающим криком жертвы, которая медленно оседает на траву, залитой кровью. Юноша сполз на колени, стараясь вдохнуть, но горло сжала невидимая рука. — Старик! Выгони этого сопляка, — рыкнул Виллар, обращаясь к боевому брату рядом с собой, — ничего не может. Схватив Оливера за шкирку, мужчина вышвырнул его в коридор, где стояли оставшиеся викинги. Они сразу повернули свои лица, бросив взгляд на сжавшегося юношу, которому становилось ещё хуже от того, что он был беззащитен и слаб, сравнивая себя с варварами, которые могут убить человека ради веселья. Сильнее давило то, что ему никто не помог. Раздался лишь гогот и смех от мужчин, которые с рождения были воспитаны по принципу, что слабаки никому не нужны и никогда не смогут выжить. Пот стекал ручьем с лица монаха, капая на пол и оставляя влажные серые следы на досках. Смех давил на Оливера, отчего ему казалось, что органы сжимаются сильнее.